Жанр: Любовные романы
Ранчо
...метическую
маску.
— Слезайте-ка с постели, мисс Томас! — скомандовала Мэри Стюарт. — В
вашем распоряжении ровно двенадцать минут на чистку зубов, приведение в
порядок волос и одевание.
— Господи, неужто меня загребли в морскую пехоту? Знала ведь, что вас
нельзя брать в приличное место. Надо было пригласить вместо вас нормальных
людей, которые знают, как со мной обращаться, и не мешают мне спать. Все-
таки я — важная персона.
— Ладно, важная персона, — одернула ее Мэри Стюарт, улыбаясь, — хватит
валяться! Душ можешь принять потом.
— Здорово! Хотите, чтобы от меня воняло, как от табуна лошадей? Давно
не читали ничего интересного в прессе?
Мэри Стюарт и Зоя, уперев руки в бока, наблюдали, как она выбирается из-под
одеяла, потягивается, зевает. По пути в ванную она издала стон.
— Я сварю тебе кофе, — предложила Зоя, устремляясь в кухню.
— Очень любезно с вашей стороны, доктор. — Включив в ванной свет, Таня
снова застонала, увидев в зеркале свое заспанное лицо и всклокоченные
волосы. — Господи, мне можно дать двести лет! Вы только посмотрите, как я
выгляжу! Немедленно вызывайте пластического хирурга.
— Вид что надо! — Мэри Стюарт смеялась от удовольствия, любуясь ею. Она
была фантастически красива, но, как ни странно, сама не разделяла этой
оценки. Она считала себя неинтересной и всегда подвергалась за это от подруг
осмеянию. Мэри Стюарт знала, что это не притворство. — Полюбуйся, что я
представляю собой в восемь утра, без косметики. — Она нахмурилась, глядя в
зеркало. Мэри Стюарт успела до блеска расчесать волосы, ее кожа по-прежнему
была безупречной, на губах лежал тонкий слой бледно-розовой помады. На ней
была голубая мужская рубашка, свежевыглаженные джинсы и новехонькие
коричневые сапожки из змеиной кожи от Билли Мартина.
— Нет, вы только на нее посмотрите! — взвыла Таня. Чистя зубы, она
испачкала пастой всю ночную рубашку. — Ты выглядишь, как модель из
Вог
!
— Она это специально, чтобы нас уесть, — подхватила Зоя, подавая Тане
кофе. Они давно привыкли к фокусам Мэри Стюарт. Та даже в колледже всегда
выглядела образцово. Таков был ее стиль, и в действительности это доставляло
им удовольствие. Она была для других вдохновляющим примером. А как на нее
смотрел противоположный пол!
Зоя облачилась в джинсы с дырками на коленях, ковбойские сапоги, купленные
давным-давно, и старый, удобный свитер. Ее темно-рыжие волосы были зачесаны
назад, она выглядела чистенькой и полностью соответствовала обстановке.
Впрочем, обе прикусили языки, когда спустя пять минут увидели появившуюся из
ванной Таню. Даже без косметики, выдернутая из кровати, она выглядела
сногсшибательно. Для того чтобы быть звездой, ей не требовалось прилагать
никаких усилий. Достаточно одного взгляда на ее густые светлые волосы ниже
плеч: она не успела их зачесать, но казалось, они сами знают, как лучше
лечь. Она надела тесную белую маечку, в которой вовсе не выглядела
вызывающе, хотя любой мужчина, наделенный зрением, оценил бы ее
привлекательность; джинсы сидели на ней, как на манекенщице: не слишком
облегали, но и не свисали, и демонстрировали все, что положено: округлость
ягодиц, изящную линию бедра, тонкую талию, длинные, стройные ноги. На ней
были старые желтые сапоги, шею обвивала красная бандана, в мочках ушей
сверкали золотые серьги-обручи. В джинсовой куртке, ковбойской шляпе и
темных очках она выглядела попросту как реклама пансионата-ранчо.
— Я бы тебя возненавидела, если бы так сильно не любила, — призналась
Мэри Стюарт, восхищенно ее рассматривая.
Зоя усмехнулась. Все три, несомненно, красавицы, но Таня, конечно, настоящий
бриллиант.
— Никогда не могла догадаться, как это тебе удается, — сказала Зоя,
испытывая то же теплое чувство, что и Мэри Стюарт. Ни о какой ревности между
ними никогда не было и речи. Даже много лет назад, в колледже, в их четверке
царили отношения родственной привязанности, как у сестер. — Раньше я думала,
что достаточно понаблюдать, как ты одеваешься, — и секрет будет разгадан, —
продолжала Зоя, выходя вместе с подругами из гостиной. — Но оказалось, что
это настоящий фокус: сколько ни смотри, не подловишь момент, когда из шляпы
появляется кролик. Ты единственная из тех, кого я знаю, способна запереться
в ванной и появиться через три минуты настоящей кинозвездой. Я бы могла
проторчать там хоть неделю — и все равно вылезла бы прежней: вполне
приемлемой, причесанной, с чистым личиком, косметика на месте, но все равно
самой собой. Ты же преображаешься в сказочную принцессу.
— Пластические операции творят чудеса. — Таня блаженно улыбалась. Она
наслаждалась их обществом, но не верила ни единому слову похвалы. Хотя,
конечно, они молодчины, что балуют ее комплиментами. — Подтянешься как
следует — и можно обходиться без косметики.
— Не мели вздор! — воскликнула Мэри Стюарт. — Ты выглядела точно так же
и в девятнадцать. Вставала поутру гусеница гусеницей, а из ванной вылетала
бабочкой. Отлично понимаю Зою! Ты не умеешь важничать, поэтому не можешь
понять, какое счастье тебе привалило. За это мы тебя и обожаем.
— А я-то думала, что все дело в моем акценте! — Она по-прежнему
сохранила южную манеру говорить. Поклонники особенно любили улавливать
акцент в ее пении. — Просто не верится, что я позволила вам вытащить меня из
постели в такой ранний час! Это вредно для здоровья, особенно на такой
высоте. Сердце вот-вот выскочит. — Взбираясь на холмик, где высился главный
корпус, она задыхалась и отчаянно ловила ртом воздух.
— Наоборот, это страшно полезно, — возразила Зоя, подмигивая Мэри
Стюарт. — К вечеру ты привыкнешь к высоте. Главное — не напиться.
— Почему? — удивилась Таня. Она не была привержена спиртному, просто ей
было любопытно.
— Потому что окосеешь от первых же трех глотков и превратишься во
всеобщее посмешище, — ответила Зоя со смехом.
Ей пришлось напомнить, как Таня однажды опьянела на танцах и подругам
пришлось тащить ее домой, где ее вырвало на Зоину кровать; тогда Зоя была
готова ее убить. Зоя и Мэри Стюарт покатывались со смеху, а Таня и по
прошествии двадцати с лишним лет умудрялась выглядеть виноватой. Она
твердила, что то было не опьянение, а грипп, однако Зоя настаивала, что она
перебрала.
Они влетели в ресторан — и завтракающие забыли про еду от потрясающего
зрелища.
Одни сидели за столиками, другие накладывали себе вкусную еду на общем
столе. Все выглядели сонными и смирными, за исключением нескольких
постояльцев, чье оживление говорило о привычке рано вставать.
По ранчо уже пронесся слух, что среди гостей находится Таня Томас, но то,
как она выглядит в действительности, стало для многих сюрпризом. Таня,
хохочущая вместе с подругами, оказалась такой беззаботной и молодой, такой
красавицей, что все как один вытаращили глаза. Зоя пожалела подругу.
Прикрывая ее, Зоя и Мэри Стюарт отвели Таню к столику в дальнем углу. Мэри
Стюарт села ее охранять, а Зоя отправилась за едой. Ресторан зашумел как
улей. Танина доля была незавидной.
— Как ты думаешь, что произойдет, если я вдруг встану и выставлю себя
на обозрение? — шепотом осведомилась Таня, сидя спиной к залу, но все равно
не снимая темных очков. Шляпу она повесила сзади на стул, но и со спины
выглядела великолепно. Все в ней вопило о том, что она — звезда, и в зале не
было ни одного человека, который бы этого не чувствовал.
— Думаю, произведешь фурор, — ответила Мэри Стюарт.
Они дожидались Зою, мирно переговариваясь, Зоя принесла еду — бекон и целых
три йогурта.
— Я заказала для нас яичницу и овсянку, — сообщила она.
Таня ужаснулась:
— После этого мне придется полгода сидеть на диете! Я не могу поглощать
столько всего за завтраком.
— Ничего, тебе полезно, — ответила Зоя. — Ты привыкаешь к высокогорью,
к тому же тебя ждет большая физическая активность. Хороший завтрак — это то,
что прописал доктор.
Она сама следовала этому предписанию. Таня послушно взялась за йогурт.
— Хочешь, чтобы я набрала лишний десяток фунтов? — Но, несмотря на свое
ворчание, она вдруг ощутила голод. Йогурт оказался только началом. Зое
пришлось вторично отлучиться к общему столу. Таня встретила ее возвращение
суровым взглядом. Ей не обязательно было оглядываться, чтобы знать, что
творится вокруг. — Ну как?
— Ты о еде? Лучше не придумаешь, — удивленно ответила Зоя. Ей все
казалось очень вкусным; только что поданная яичница источала
головокружительный аромат. Но оказалось, что Таню интересует не завтрак, а
завтракающие.
— При чем тут еда, глупышка? Я о людях. Чует мое сердце...
— Вот оно что! — Зоя покосилась на Мэри Стюарт, принявшуюся за яичницу.
Ей не хотелось расстраивать Таню. — По-моему, все нормально.
— Опиши. Должна же я знать, к чему готовиться! Как, настроены местные
индейцы? Дружелюбны ли они? — Она надеялась, что к ней постепенно утратят
интерес. Иногда так и было в местах, где она появлялась, но чаще ей
приходилось спасаться бегством, что сейчас не входило в ее планы. Очень
хотелось перестать привлекать внимание, смешаться с толпой, но на это,
видимо, нельзя уповать.
— Сейчас разберемся. — Зое было чудно, что люди при виде подруги
начинают ходить на головах. — Две дамы интересуются, натуральные ли у тебя
волосы, их мужья спорят насчет груди: силикон это или мясо. Одному
приглянулась твоя попка. Три женщины утверждают, что у тебя подтянутое лицо,
но пять других твердят, что это чушь. Куча девчонок подросткового возраста
до смерти хотят взять у тебя автографы, но матери обещают их казнить, если
они к тебе пристанут. Официанты влюбились все как один и не находят в тебе
изъянов. Вот, собственно, и все. Да, еще мексиканец, жаривший нам яичницу:
ему захотелось узнать, верно ли говорят, что ты наполовину мексиканка. Я
ответила, что вряд ли, и он расстроился.
Таня ухмылялась, слушая Зою. Возможно, подруга несколько преувеличивает, но
в целом верно передает ситуацию. Так происходит всегда и всюду. Главное —
чтобы ей не слишком досаждали. В противном случае отпуск пойдет насмарку.
— Скажи любителю моей попки, что она настоящая. Я попрошу секретаршу отправить ему ксерокопию.
— А грудь? — серьезно спросила Зоя! — Мы готовы выступить с заявлением
на эту тему?
— Пускай читают журнал
Пипл
. На следующей неделе там будет материал
на эту волнующую тему.
— Да, вот еще: одна особа желает узнать, под каким знаком Зодиака ты
родилась. Клянется, что ты — Рыбы, как ее сестра. Рвется показать тебе ее
фотографию.
— Не могу поверить! — не выдержала Мэри Стюарт. — Как ты все это
выносишь?
— Я этого не выношу. Ты не заметила, что я уже тронулась рассудком? —
Таня с улыбкой попробовала овсянку. — Говорят, к этому привыкаешь. Может, я
тоже привыкла, только сама не в курсе. — В действительности многое она
принимала без возражений и бесилась только тогда, когда поклонники
перебарщивали или становились грубы. Чаще всего тем все и кончалось, в этом
и заключалась проблема. Мелочи вроде знака Зодиака, беспардонных вопросов и
автографов были так безобидны, что она готова была их терпеть со
снисходительной улыбкой.
— Меня бы это превратило в психопатку, — призналась Зоя. — Всякий раз,
когда твое имя появляется в проклятых журналах, у меня ползут мурашки по
коже.
— И у меня, — подхватила Мэри Стюарт, — Веришь ли, иногда я хватаю в
супермаркете целую пачку и куда-нибудь прячу, — в ее голосе звучала
гордость.
Таня тепло улыбнулась подругам: так приятно сознавать, что после двух
десятилетий в Голливуде у нее есть близкие люди, которые думают и заботятся
о ней, хотя и на расстоянии. В их присутствии она чувствует себя как за
каменной стеной.
— Не знаю, как можно к такому привыкнуть! — вздохнула Таня. — Порой мне
бывает очень больно: обо мне такое пишут, столько врут! Хочется сбежать,
спрятаться и не высовываться. Иногда подумываю вернуться в Техас. Но мой
агент твердит, что теперь мне никуда не деться. Даже если я прерву карьеру,
меня не перестанут осаждать. Для чего тогда убегать? Так по крайней мере у
меня остается возможность петь и зарабатывать кое-какие деньги.
Мэри Стюарт улыбнулась.
Кое-какие
деньги были на самом деле
астрономическими суммами. Увидев, как на нее смотрят подруги, Таня
усмехнулась:
— Хорошо. Кучу денег. Черт возьми, должна же существовать хоть какая-то
компенсация!
— Все это — тоже компенсация. — Зоя с улыбкой огляделась. Она была
благодарна ей за приглашение. — Если бы не ты, я бы не брала отпуск еще
одиннадцать лет. Все случилось так неожиданно...
— Что заставило тебя согласиться? — поинтересовалась Таня, которая
давно хотела спросить об этом подругу.
Зоя решительно ответила:
— Я подцепила грипп, чувствовала себя отвратительно. А тут подвернулся
очень надежный сменный врач. Ему я полностью доверяю. Собственной практики у
него нет, и он в основном подменяет других докторов. Сэм пообещал
позаботиться о моих больных и буквально вытолкал меня в шею — у меня уже
было твое приглашение приехать в Вайоминг.
— Какой молодец! — сказала Таня. — Он женат?
— Нет. Не волнуйся, Сэм не назначает моим пациентам свидания — он их
лечит. — Зоя засмеялась: иногда Таня проявляла способности в сводничестве —
ей всегда нравилось знакомить соучеников.
— Я не о пациентах, а о тебе самой. Ты с ним встречаешься? — Таня была
наделена безошибочным чутьем.
— Нет. Некоторое время я встречалась с одним хирургом, оперирующим рак
груди, но это была несерьезная связь. Теперь я одна.
Мэри Стюарт знала про Адама, а больше ни о ком не слышала.
— Неужели врачи встречаются только с коллегами? — удивилась Таня. —
Ведь это так сужает кругозор! То же самое происходит у актеров. Скука!
— Просто другим людям трудно понять наши нагрузки, то постоянное
давление, под которым мы живем. У насочень ограниченные интересы.
— Так что же твой заместитель? Он ничего? —
спросила Таня.
— Перестань! — Зоя покраснела, что не укрылось от Тани. — Он врач,
только и всего.
— Брось! Мы же видим, как ты краснеешь! — Мэри Стюарт смеялась над
обеими. Зоя ерзала на стуле, испытывая смущение от Таниного допроса. —
Видимо, очень привлекательный мужчина, к тому же неженатый. Какой он из
себя?
— Плюшевый медвежонок. Здоровенный, неуклюжий кареглазый шатен.
Довольны? Да, я раз с ним поужинала, но больше не собираюсь встречаться. Он
это знает. Удовлетворены?
Однако Таня не унималась:
— Почему не собираешься? Он часом не гетеросексуал? В Сан-Франциско их,
кажется, меньшинство. — Она виновато развела руками.
Зоя застонала:
— Ты неисправима! Гетеросексуал — привлекательный и одинокий. Но я все
равно не заинтересована. Все, закрыли тему!
Зоя была очень тверда. Для Тани это баловство, тогда как для нее... Однако
Таня решила, что Зое он нравится, несмотря на все ее протесты.
— Почему? Почему ты не заинтересована? У него что, какой-то
неисправимый изъян? Запах изо рта, дурные манеры, судимость, пороки,
вызывающие всеобщее осуждение? Или с тобой просто трудно поладить? — Зоя
действительно всегда отличалась огромной требовательностью к своим
кавалерам.
— У меня ни для кого не остается времени. Я с головой погружена в
работу, к тому же у меня есть дочь.
— Ужасно! — всплеснула руками Таня. — Ты не можешь прожить до конца
жизни одна. Это попросту вредно для здоровья.
— Ничего подобного! Я уже не молодая женщина и могу себе позволить
одиночество. Для свиданий-то я старовата. Что делать, если мне не хочется?
— Ну, спасибо за предостережение. — Таня отодвинула пустую тарелку. —
Ты на год старше меня, следовательно, в моем распоряжении есть еще год, а
потом все — занавес! Кстати, если ты кому-нибудь проболтаешься, что я такая
старуха, я тебя прибью.
— Не бойся, — усмехнулась Зоя, — мне все равно никто не поверит.
— Поверили бы. Но я не позволю и буду утверждать, что ты прирожденная
врунья. Хватит ломаться! Как его зовут? Ты меня заинтриговала.
— Сэм. А по тебе плачет психбольница.
— Чего же ты тут сидишь с такими сведениями? Скорее в редакцию самой
желтой из всех желтых газетенок! А он мне понравился. Ты очень ярко его
обрисовала.
— Ты ровным счетом ничего о нем не знаешь. — Зоя старалась не
нервничать. Таня уже вывела ее из себя, что всегда умела делать.
— По крайней мере, я знаю, что ты смертельно его боишься, — значит,
дело серьезное. Ты бы так не переживала, если бы речь шла о каком-нибудь
идиоте. По-моему, ты сама понимаешь, что он тебе подходит. Давно вы знакомы?
— С медицинского факультета. Вместе учились в Стэнфорде.
Зое не верилось, что она послушно отвечает на все эти вопросы. Мэри Стюарт
знай себе ухмылялась, подводя губы помадой. Все как в юные годы: точно так
же они болтали за завтраком в Беркли. Таня, до чертиков влюбленная в своего
Бобби Джо, воображала, будто весь остальной мир тоже должен быть влюблен и
помолвлен. С тех пор она почти не изменилась.
— С самого медицинского факультета! Почему же ты столько времени
тянула? — не успокаивалась Таня.
— Потому что мы оба интересовались тогда другими людьми. У каждого была
собственная жизнь. Я на какое-то время потеряла его из виду, а теперь он
помогает мне по работе. Сэм — славный человек, и только. Что-то я не пойму,
каковы наши дальнейшие планы: ездить верхом или весь день перемывать бедняге
Сэму косточки?
— В общем, ты должна дать ему шанс, — проворчала Таня, вставая. Давно
она не получала такого удовольствия от беседы, подруги — тоже. — Я голосую
за Сэма. Предлагаю вернуться к этой теме позднее.
— Обязательно! — пообещала Зоя, закатывая глаза. Мэри Стюарт поторопила
подруг в загон. Как они ни спешили, все равно прибыли туда последними.
Танино появление снова произвело сенсацию: все шептались и пялили на нее
глаза, дети толкались и показывали на нее пальцами. Двое достали
фотоаппараты, но она успела отвернуться, Таня привыкла позировать перед
поклонниками, но терпеть не могла вторжения в свою частную жизнь, — сейчас
она в отпуске.
— Звезда закатилась, — прошептала она Зое.
Подруги усердно заслоняли Таню от зевак, и вскоре вся троица заняла места в
дальнем углу. Женский голос называл фамилии отдыхающих и клички лошадей.
Накануне подруги заполнили анкеты, ответив на три вопроса: ваше умение
ездить верхом, отношение к лошадям и желание кататься. Таня в своей анкете
написала:
Хорошее. Терпеть не могу. Иногда, с подругами
. Мэри Стюарт и Зоя
были средними наездницами, правда, Мэри Стюарт поопытнее, но уже несколько
лет не занималась выездкой. Зоя же всего несколько раз в жизни ездила
верхом, причем с последнего раза минуло много времени. Так что ни одна из
них не собиралась демонстрировать высокий класс верховой езды, ограничиваясь
прогулочной. Администрация ранчо заранее предупредила, что из-за наплыва
гостей им не смогут устраивать поездки отдельно от остальных. Но Таня
особенно и не возражала. Если ей станет невмоготу из-за приставаний
поклонников и их желания беспрерывно ее фотографировать, она вообще
прекратит верховые прогулки. А пока что можно попытаться.
Подруг вызвали одними из последних. Кроме них оставалось всего трое гостей
ранчо. Старшая по загону подошла к Тане, высокий ковбой показал ее лошадь.
— Мы хотели немного рассеять толпу, — объяснила Лиз Томпсон, худая
высокая особа на шестом десятке, с обветренным лицом и крепким рукопожатием.
— Вряд ли вам доставило бы удовольствие позировать перед полусотней фотографов-
любителей, ставя ногу в стремя.
Таня поблагодарила за столь предусмотрительную любезность.
— Я прочла в анкете, что вы — небольшая любительница лошадей, потому
могу предложить смирного старичка.
О ком она: о ковбое или о коне? Впрочем, мужчину, проверявшего седло, к
разряду старичков никак не отнесешь: это был сильный, широкоплечий человек
лет сорока. Когда ковбой обернулся, она отметила про себя, что он
симпатичный и смотрит на нее с любопытством. Приглядевшись, Таня отнесла его
к категории приятных мужчин. Правда, скулы широковаты и подбородок слишком
выпирает, но в целом ничего. К тому же у него оказался такой же выговор, как
и у нее: он тоже уроженец Техаса, хотя из противоположного конца штата. Он
не стал развивать эту тему. В отличие от большинства людей, стремившихся
коснуться ее, хоть каким-то образом потрогать знаменитость, ковбой
ограничился подтягиванием шпор и подпруги и помощью ее подругам. Как только
она уселась на Большого Макса — так звали жеребца, — он тут же исчез, даже
не представившись, и Таня узнала его имя случайно. Ковбоя звали Гордон.
Зое досталась резвая пятнистая кобыла. Лиз обещала, что животное будет вести
себя смирно, и Зоя устроилась в седле очень удобно. Мэри Стюарт подвели
пегую лошадку с белой гривой.
Большой Макс — рослый черный конь с длинной гривой и хвостом — еще в загоне
проявил норов. Таня заподозрила, что животное на самом деле не такое уж
смирное, как утверждала Лиз. Та заверила ее, что конь успокоится, как только
покинет загон: просто ему не по себе в замкнутом пространстве.
Старшая по загону уделяла Тане много внимания, гораздо больше, чем Гордон,
который перешел к другим своим подопечным — паре средних лет из Чикаго.
Мужчина и женщина представились как доктор Смит и доктор Вайман, но
состояли, судя по всему, в браке. Они были даже похожи друг на друга, что
очень развеселило Таню, и она поделилась своими наблюдениями с Зоей.
Затем Гордон помог мужчине лет пятидесяти пяти. Мэри Стюарт готова была
поклясться, что где-то его видела. Высокий, худощавый, с гривой седых волос
и проницательными голубыми глазами — даже Таня вынуждена была признать, что
внешность его незаурядна и он весьма привлекателен. Он узнал ее и улыбнулся,
но не сделал попытки познакомиться. К тому же Танины подруги вызвали у него
не меньший интерес.
Уже за пределами загона Мэри Стюарт подъехала к Тане и шепотом спросила:
— Знаешь, кто это? — Наконец-то она вспомнила, что однажды его видела,
но здесь узнала не сразу. Таня покачала головой. — Хартли Боумен.
Тане потребовалось время, чтобы догадаться, о ком речь. Потом она обрадовано
кивнула. Ей приходилось делать над собой усилие, чтобы не оглядываться через
плечо.
— Писатель? — прошептала она. Мэри Стюарт кивнула. В данный момент две
книги Боумена числились среди бестселлеров: одна в твердой и одна в мягкой
обложке. Он пользовался большим уважением критиков и читателей. — Он женат?
— Подруга из Нью-Йорка просто обязана знать подробности. Мэри Стюарт
закатила глаза: Таня и впрямь неисправима.
— Вдовец. — Мэри Стюарт помнила сообщение то ли в
Таймс
, то ли в
Ньюсуик
примерно двухлетней давности о смерти его жены от рака груди.
Писатель был очень привлекателен. Мэри Стюарт с удовольствием поболтала бы с
ним, но не хотела уподобляться праздной толпе, превращающей в ад жизнь
известных людей.
Некоторое время Мэри Стюарт и Таня ехали рядом, Зоя завязала разговор с
врачами из Чикаго. Таня права: врачей тянет друг к другу. Супруги оказались
онкологами; жена слышала о деятельности Зои и ее клинике. Они оживленно
беседовали, доверившись своим лошадям. Вокруг простирались необозримые дали
синих и желтых цветов; на огромной высоте сверкали снежные шапки гор.
— Невероятно! — Мужской голос заставил Мэри Стюарт вздрогнуть. Таня
уехала вперед: Большой Макс замешкался, и она пришпорила его, оставив
подругу одну. Одиночество Мэри Стюарт длилось недолго: рядом с ней сразу
очутился Хартли Боумен. — Вы бывали здесь раньше? — спросил он ее, словно
старую знакомую — на ранчо культивировалась атмосфера непринужденности.
— Нет, не бывала, — тихо
...Закладка в соц.сетях
