Жанр: Любовные романы
Ранчо
...дит у Тони?
— Ничего особенного. Он обратился к адвокату. Мои интересы тоже
защищает адвокат. Так все обычно и бывает, но от этого не становится менее
противно. Он требует дом в Малибу, а я не соглашаюсь его ему отдавать. Я
сама его купила, вложила в него почти все деньги. В конце концов, мне
придется заплатить за дом немало отступного. Вот такие дрязги. Заграбастал
роллс-ройс
, а теперь требует еще алименты и соглашение о разделе имущества
и, видимо, добьется того и другого. Он твердит, что мой образ жизни причинял
ему боль и страдания и теперь ему нужна компенсация. — Таня пожала плечами,
Мэри Стюарт побледнела от негодования.
— Я думала, он постесняется... — Она всегда переживала за Таню, когда
узнавала, как по-свински с ней обращаются. Казалось, люди считают возможным
не церемониться с ней — звезда все стерпит. Даже Тони повел себя в конце
концов как остальные. Все как будто забывают, что имеют дело с живым
человеком. Так им проще — иначе было бы трудно заглатывать желанные куски.
Тане тоже не могло все это нравиться, однако она давно поняла, что иначе
невозможно, и прекратила сопротивление. Такова цена славы.
— Он стесняться не привык, как, впрочем, и остальные. — Таня заложила
руки за голову. — Так уж повелось. Иногда мне кажется, что я привыкла,
иногда начинаю беситься. Мой юрист твердит, что это всего лишь деньги,
мелочь, из-за которой не стоит расстраиваться. Но ведь это мои деньги, моя
жизнь, за это я пашу как лошадь. Не могу понять, почему любой, кто появился
вдруг в твоей жизни и какое-то время делил с тобой постель, получает право
оттяпать половину твоего состояния. Слишком высокая цена за тройку лет в
обществе типа, который просто запрограммирован на то, чтобы рано или поздно
сделать тебе гадость. Как быть с моей болью, с моими страданиями? Очень
просто: о них нет речи. Через месяц начнется бракоразводный процесс. То-то
пресса порадуется!
— Неужели туда будут допущены журналисты?! — ужаснулась Мэри Стюарт.
Сколько же можно ее терзать? Ответ ясен: сколько влезет. Так продолжается
скоро уже двадцать лет.
— Куда они денутся? Газетчики, телевизионщики — милости просим! Первая
поправка не разрешает вытолкать их в шею.
— Это не цинизм, а знание законов своей профессии.
— Это не первая поправка к конституции, а выдумки и сплетни. Ты же
знаешь!
— Скажи об этом судье. — Таня закинула ногу на ногу. Выглядела она
потрясающе, но сейчас на нее никто не мог глазеть. Ей редко удавалось
скрыться от жадных глаз.
Водителю Тому она доверяла безгранично. Он возил ее уже много лет и проявил
себя воплощением деликатности. Отец четверых детей, он никому не
рассказывал, на кого работает, а знай себе бубнил:
На междугородном
автобусе
. Он искренне уважал хозяйку и был готов ради нее на все.
— Ума не приложу, как ты умудряешься так жить! — восхищенно молвила
Мэри Стюарт, — Лично я обезумела бы уже через два дня.
— Ничего подобного! Привыкла бы, как я. В этом деле есть свои
преимущества. Они-то и манят, а когда ты начинаешь видеть истинное положение
вещей, оказывается, что уже поздно, ты увязла по шею, да и вообще тебя не
покидает мысль, что ты сможешь вытерпеть и досмотреть представление до
конца. Честно говоря, я до сих пор не уверена, стоило ли все это начинать.
Иногда у меня появляются сильные сомнения. А иногда мне очень даже нравится.
— Она ненавидела давление, прессу, атмосферу вранья. Однако то, чем она
занималась, доставляло ей удовольствие, и она делала выбор в пользу музыки.
Когда музыка переставала звучать, она уже не понимала, что ее здесь
удерживает.
Они надолго умолкли. Через некоторое время они приготовили сандвичи, один
Таня дала Тому с, чашкой кофе. Остановились они всего раз, чтобы Том мог
размяться, а остальное время болтали и читали. Таня смотрела новый фильм,
Мэри Стюарт спала — снимала с себя психологическое напряжение последних дней
в Нью-Йорке.
С момента отъезда Билла Мэри Стюарт раздумывала над принятым ею
ответственным решением, которое должно полностью изменить ее жизнь. Это
вызывало одновременно и грусть, и облегчение. Таня не стала ее разубеждать.
Зато Алиса расстроится, когда узнает о решении матери. О реакции Билла она
даже не отважилась гадать. Возможно, он тоже испытает облегчение. Вдруг он
весь год только об этом и мечтал, но не мог набраться храбрости ей
признаться? Она, видимо, скажет об этом мужу, когда он вернется из Лондона,
в конце августа или в сентябре, а пока она как следует обдумает свое
будущее. После двухнедельного отдыха на ранчо Мэри Стюарт намеревалась
пожить недельку у Тани в Лос-Анджелесе, потом провести несколько недель в
Хэмптоне, где у нее хватало друзей, чтобы не соваться в Нью-Йорк, пока не
спадет жара. Лето могло получиться интересным.
Проснувшись, Мэри Стюарт увидела, что Таня улыбается ей. Они давно оставили
позади Южную Калифорнию и теперь пересекали Неваду.
— Где мы находимся? — Мэри Стюарт села на диване и посмотрела в окно.
Даже сон не сказался на ее прическе и всем облике. Таня не вытерпела и
растрепала ей волосы, как когда-то в колледже. Обе расхохотались.
— Тебе не дашь больше двадцати, Стью. Знала бы ты, как я тебя ненавижу!
Я провожу полжизни на пластических операциях, а у тебя такой свежий вид. — В
действительности обе выглядели прекрасно, гораздо моложе своих лет. — Между
прочим, на прошлой неделе я опять говорила с Зоей, — как бы между делом
вспомнила Таня. — Она все геройствует в своей клинике для больных СПИДом в
Сан-Франциско. — Обе согласились, что это ей очень подходит. Таня пожалела
вслух, что Зоя так и не вышла замуж.
— Я почему-то всегда подозревала, что так оно и получится, — задумчиво произнесла Мэри Стюарт.
— Почему, собственно? Она ведь не знала недостатка в кавалерах.
— Это-то да, но ее заботливость имела планетарный масштаб.
Камбоджийские сироты, голодающие дети Эфиопии, беженцы из слаборазвитых
стран — это ее всегда волновало больше всего. Клиника для больных СПИДом
нисколько меня не удивляет, наоборот, как раз то, что я от нее ждала. А вот
удочеренная крошка — это удивительно. Никогда не представляла ее матерью!
Для материнства в ней слишком много идеализма: умереть ради дела, в которое
она верит, — одно, а подтирать за конкретным ребенком — несколько другое...
Таня усмехнулась. Описание поразительно точное. Скажем, уборкой их жилища
занимались исключительно Мэри Стюарт и Элли. Зоя постоянно пропадала на
демонстрациях, а Таня либо болтала по телефону с Бобби Джо, либо
репетировала предстоящее выступление. Домашнее хозяйство никогда ее не
занимало.
— Как бы мне хотелось с ней повидаться! — Интересно, сильно ли
разозлится Мэри Стюарт? Таня надеялась, что не очень. Если одна из подруг
сбежит с ранчо, она умрет от горя. Мэри Стюарт — более вероятная кандидатка
в беглянки: ведь это она смертельно обиделась на Зою, а не наоборот.
Однако слова Тани о желании повидаться с Зоей не вызвали у Мэри Стюарт
никакой видимой реакции. Она просто отвернулась к окну, вспоминая былое.
Размолвка произошла перед самым выпуском из колледжа и здорово испортила
всем настроение. С тех пор они никогда не собирались вместе. Мэри Стюарт с
тех пор ни разу не виделась с Зоей, хотя иногда ее вспоминала. Зато Таня
встречалась и с той и с другой. На встречи выпускниц в Беркли никто из них
не ездил.
Следующие несколько часов они посвятили чтению. Мэри Стюарт взяла с собой
целую стопку книг, Таня листала журналы и радовалась, не находя в них ничего
про себя. В девять вечера они достигли Уиннемакки — маленького, но шумного
городка, полного ресторанов и казино вдоль главной улицы, вернее, отрезка
трассы. Том поставил автобус на стоянке мотеля
Красный лев
, где заказал
номер. Тане и Мэри Стюарт предстояла ночевка в автобусе, но вначале они
собирались поужинать и поиграть в игральные автоматы. Ресторан оказался
скорее забегаловкой, зато в него было понапихано больше полусотни игральных
автоматов, а также столы для игры в
очко
.
Таня натянула сапоги, надела ковбойскую шляпу и темные очки. У нее был с
собой черный парик, но в жару она избегала его носить, хотя он часто
оказывался кстати. Зайдя вместе с Мэри Стюарт в мраморную ванную, она вымыла
лицо и покрасила губы. Мэри Стюарт выглядела как всегда отменно. Обе
смущенно захихикали, понимая, какая это глупость — играть на деньги в какой-
то Уиннемакке.
— Прекрати, детка! — прикрикнула Таня на подругу — Дело-то серьезное.
Нам светит крупный выигрыш. Главное ничего не говори Тони. — Таня
подмигнула. Удивительно как быстро он ушел из ее жизни и как безболезненно
был положен конец всем чувствам. Можно подумать, что они являются просто
знакомыми, а не мужем и женой. За истекшие дни он сумел так сильно ее
разозлить, что она совершенно по нему не скучала. Иногда, конечно, кое-что
вспоминалось и воспоминания вызывали грусть, но через минуту грусть
проходила без следа. Этот брак был ошибкой: обычная связь, которую она по
глупости возвела в неподобающий ранг. Теперь она испытывала боль, но не
такую сильную, как опасалась сначала, и сама этому удивлялась. Одно из двух:
или она стала толстокожей, или брак с ним никогда не был тем, чем она
воображала. Как странно — супружество превращается в дым, словно его не было
вовсе! Единственное, о чем она по-настоящему горевала, — дети.
Они вышли из автобуса. На вопросительный взгляд Тома Таня попросила его не
беспокоиться за них и разрешила отдыхать, играть, спать — в общем, делать,
что заблагорассудится. Он отправился в мотель занять номер и поужинать, а
они поспешили разменять две бумажки по пятьдесят долларов на
двадцатипятицентовые монеты. Для такой горы монет потребовалось целое
ведерко. Им доставляли наслаждение игра, ерундовые выигрыши и наблюдение за
публикой.
Автоматы вызывали интерес главным образом у женщин, очень похожих друг на
друга: одинакового цвета волосы, свободные цветастые кофты, сигареты в
зубах. Мужчины отдавали предпочтение игре в
очко
и спиртному. Когда Таня
зааплодировала вывалившимся из автомата десяти монетам, мужчина, прилипший к
соседнему, приветствовал ее ухмылкой. У него были длинные, как жерди, ноги и
зад с кулачок. Трудно понять, как с него не сваливаются штаны. Физиономия
его была покрыта двухдневной щетиной, руки — мозолями, зато на голове —
шляпа почти как у Тани.
— Много выиграли? — поинтересовался он дружеским тоном.
Мэри Стюарт бросила на Таню испуганный взгляд. Обе не стремились к контакту
с уиннемаккскими пьянчугами.
— Нет, пару долларов, — ответила Таня, хмурясь и делая вид, что
увлечена игрой сразу на двух автоматах.
— Вам говорили, что вы похожи на Таню Томас? Только вы, конечно, повыше
и помоложе.
— Вот спасибо! — Она старалась не смотреть ему в глаза.
Шер, такая же, как она, известная певица и актриса, учила ее, что люди не
узнают знаменитость, если не встречаются с ней глазами. Иногда это помогало,
иногда нет. Может, сейчас поможет?
— Мне всегда это говорят. По сравнению со мной она коротышка.
— Я и говорю! Вы будете повыше. Но вообще-то она ничего. Нравится вам,
как она поет?
— Ничего себе, — ответила Таня с сильным техасским акцентом. Мэри
Стюарт чуть не покатилась со смеху. — Но сами песни глупые. — Кажется,
получилось! Она изображала безразличие, дергая ручки.
— А вот и нет, — возразил мужчина. — Мне нравится.
Таня пожала плечами. Через некоторое время он отошел и уселся за игральный
столик. Мэри Стюарт наклонилась к Тане и прошептала:
— А ты смелая!
Таня в ответ засмеялась и выиграла сразу двадцать долларов. Пока что у них
был равный счет. Выходя из автобуса, они договорились, что прекратят игру,
как только исчерпается их общая сотня.
— Иначе с ними нельзя, — весело отозвалась Таня. Через некоторое время
до них донесся женский голос:
— Глядите, Таня Томас!
Мужчина, разговаривавший с Таней, заверил, что это простое сходство;
настоящая Таня гораздо ниже. Женщина тотчас согласилась, и продолжения не
последовало.
— И моложе, — пробурчала Таня себе под нос и получила от Мэри Стюарт
пинок.
От сотни осталась ровно половина. В десять часов они переместились в
ресторан, чтобы утолить голод гамбургерами. Несколько человек уставились на
Таню, но она сделала вид, что не обращает на них внимания. Особенно
разволновалась официантка, но все же сомневалась, а задать прямой вопрос не
осмелилась, поэтому им удалось поужинать спокойно, что для Тани являлось
большой редкостью. Вернувшись к автоматам, они не отходили от них до
полуночи. Под конец они разделили на двоих оставшиеся сорок долларов.
— Гляди, мы выиграли сорок долларов! — воскликнула Мэри Стюарт, как
только за ними захлопнулась дверца автобуса.
— Ты что, дурочка? — засмеялась Таня. — Наоборот, проиграли целых
шестьдесят! Начинали-то мы с сотней.
— Ой! — Мэри Стюарт изобразила удрученность, но ее хватило ненадолго.
Раздеваясь и готовясь ко сну, обе хохотали как заведенные. Две длинные
кушетки, разделенные столом, превратились в удобные кровати.
— Знаешь, ты вылитая Таня Томас! — сообщила Мэри Стюарт подруге, когда
та расчесывала в ванной, густые светлые волосы.
Обе вспомнили юность и совместное проживание в общежитии колледжа. Таня
гордо задрала, подбородок. Несколько лет назад ей вставили имплантат с
маленьким жиропоглотителем, благодаря чему у нее была шея молоденькой
женщины.
— Только повыше и помоложе! — произнесли они дуэтом и дружно
засмеялись.
— Самое ценное —
помоложе
! — проговорила Таня. — Недаром я, выходит,
плачу такие деньжищи.
— С тобой не соскучишься, — сказала Мэри Стюарт, натягивая ночную
рубашку. Много лет она так не веселилась; впервые за несколько месяцев
совершенно забыла про Билла! Каким-то чудом у нее появилась собственная
жизнь, то что он ее отверг, конечно, печально, но уже не так важно. — Ты
ведь почти совсем не изменилась. — Она внимательно разглядывала Таню в
зеркале. Впрочем, то же самое можно сказать и о ней, а ведь она не прибегала
ни к каким ухищрениям для сохранения облика.
— Меня интересует, как тебе удается оставаться такой же? Говоришь, ты
ничего для этого не делаешь? A по-моему вранье. — В действительности она не
сомневалась в правдивости заверений подруги. Просто Мэри Стюарт повезло с
костяком, с лицом, с генами. Красивая женщина — и этим все сказано. Они обе
— красавицы.
Они улеглись, стрекоча, как девчонки, и проговорили с выключенным светом до
двух ночи, после чего уснули и не просыпались до девяти утра. Том был
предупрежден, что они позвонят ему в номер, когда соберутся.
Пока Мэри Стюарт принимала душ, Таня сварила кофе и приготовила в
микроволновой печи сладкие рулеты. Потом душ приняла Таня. К половине
десятого обе натянули джинсы и ковбойские сапожки, косметику наносить не
стали.
— Знаешь, я так никогда не делаю, — призналась Таня, удивленно глядясь
в зеркало. В Лос-Анджелесе она не позволяла себе выходить ненакрашенной.
Другое дело — здесь, Еще одна ступенька к свободе показалась восхитительной
роскошью. — Вечно я боюсь столкнуться с фотографом или репортером. А тут мне
на все наплевать! — Она широко улыбнулась. Ей было просто хорошо, как и Мэри
Стюарт. Обе свалили с плеч тяжкую ношу.
Через несколько минут они вернулись в казино. Прежде чем выйти из автобуса,
Таня позвонила Тому и сказала, что они почти готовы. Они убрали постели, ему
оставалось закончить уборку и заправить баки. У женщин еще было время
скормить игральным автоматам по двадцать долларов. Однако на сей раз обе
удвоили свой капитал. Вчерашний знаток куда-то подевался, его место заняли
десяток таких же забулдыг, но никто не обратил на Таню внимания, что удивило
Мэри Стюарт.
— Наверное, тебе стоит почаще разгуливать без косметики, — посоветовала она, залезая в автобус.
Том успел поставить кофейник.
— Спасибо, Том, — поблагодарила Таня водителя, обнаружив, что автобус
приведен в полный порядок.
Мэри Стюарт была согласна, что лучшего способа путешествовать просто не
существует. Теперь она понимала, почему Том называет автобус
сухопутной
яхтой
.
В десять часов с минутами они выехали из Уиннемакки и весь день мчались по
Неваде. Пустыня угнетала их безжизненностью, но штат Айдахо, куда они
въехали вечером, оказался настоящим зеленым сюрпризом. Они продолжали
читать, разговаривать, спать. Таня связалась со своим офисом и сделала
несколько звонков. На сей раз обошлось без сюрпризов. Никто ничего от нее не
требовал, новые травмы и иски были отложены на потом.
— Вот тоска! — шутливо пожаловалась она Джин, сообщившей о полном
штиле.
Разумеется. Таня благодарила судьбу за передышку. Новостью оказалось только
послание от Зои — она прибывала в Джексон-Хоул вскоре после них. В аэропорту
ее должна была встретить машина из отеля. Таня предполагала приехать на
ранчо примерно в половине шестого, переодеться и поспеть к ужину. Она утаила
от Мэри Стюарт сообщение Зои, хотя подумывала, что подругу стоило бы
предупредить. Однако Мэри Стюарт так наслаждалась поездкой, и Тане не
захотелось портить ей настроение. Последние часы в автобусе обе спали.
Проснувшись, они задохнулись от величественного вида гор Титон — ничего
подобного обе раньше не видели. Мэри Стюарт любовалась молча, Таня невольно
стала напевать.
Это мгновение обеим суждено было запомнить на всю жизнь. Заслушавшись, Мэри
Стюарт взяла Таню за руку. Так, рука в руке, они проехали Джексон-Хоул и
устремились в Вайоминг, в городок Муз.
Глава 11
— Постоянно проверяй, хватает ли у нас АЗТ, — предупредила Зоя Сэма,
передававшего ее багаж носильщику в аэропорту. — Ты не представляешь, как
быстро все расходуется. Я стараюсь раздавать как можно больше АЗТ,
одноразовых шприцев и так далее. Получается недешево. — Она отдала
носильщику чаевые и билет, чтобы он зарегистрировал багаж. — Главное —
постоянно подгоняй лабораторию. Если дать им волю, они будут тянуть целую
вечность. Особенно это касается анализов детей: их результаты нужно знать
немедленно!
Провожая ее к выходу, он видел, как она волнуется, пытаясь ничего не
упустить.
— Может быть, это тебя удивит, — проговорил он, пропуская ее через
металлоискатель, — но я тоже изучал медицину. У меня и диплом, и лицензия.
Клянусь! — Он поднял ладонь.
Она нервно засмеялась.
— Знаю, Сэм. Прости. Ничего не могу с собой поделать.
— Понимаю. Ноты обязательно сделай над собой усилие и расслабься, а то
прямо здесь у тебя произойдет сердечный приступ, и ты не доберешься до
Вайоминга. Терпеть не могу заниматься реанимацией в людных местах. Мое дело
— замещать врачей, уходящих в отпуск. — Он пытался поднять ей настроение. Ей
хотелось прислушаться к его совету и расслабиться, но ничего не получалось.
Зоя чувствовала себя кругом виноватой: ведь она бросала на произвол судьбы
своих больных и Джейд и уже сожалела, что согласилась ехать. Она готова была
остаться, но это значило подвести Таню. Она обещана ей приехать и, конечно
же, нуждалась в отдыхе. Иначе она поехала бы не в аэропорт, а к себе в
клинику. Перед отъездом она исчерпывающе проинструктировала Ингу. Когда
Джейд, чувствуя, что мать уезжает, залилась слезами, она чуть было не
отказалась от поездки. Сэму пришлось тащить на лестницу чемодан и ее саму.
— Теперь я понимаю, почему ты никуда не ездишь, — сказал он, поднимаясь
с ней вместе самолет. Он видел, как она бледна, и гадал, в чем причина — в
плохом самочувствии, стрессе, нервах? Скорее всего и в том, и в другом, ив
третьем. Сэм был рад, что она наконец-то сделает передышку, к тому же он
любил ее замещать. Ему вообще нравилось приходить ей на помощь. Сейчас он
добровольно жертвовал её обществом, понимая, насколько ей нужны отдых и
смена обстановки.
Они больше не возвращались к теме ее личной жизни. После памятного вечера в
ресторане Зоя; старалась, чтобы их разговоры не касались иных тем, кроме
работы. Однако он не собирался складывать оружие. Он пообещал
собственноручно приготовить ужин для нее и Джейд в честь ее возвращения из
Вайоминга, и она была вынуждена на это согласиться. Ей виделась в этом
возможность, перевести их отношения в разряд чисто дружеских. Но он смотрел
на это по-другому.
— Ты не забудешь осмотреть Квинна Моррисона? Я дала ему слово, что ты
будешь его навещать, в конце каждого рабочего дня. — Этому больному она
очень симпатизировала, больше чем остальным.
Милейший человек семидесяти с лишним лет, он заразился СПИДом во время операции и сдавал на глазах.
— Обещаю, — заверил Сэм.
В клинике она дала ему несколько тысяч поручений. Глядя на нее снежной
улыбкой, он обнял ее за плечи. — Еще я буду навещать твою дочку, чтобы
помешать твоей помощнице поднимать на нее руку и заниматься в твоей спальне
сексом, пока девочка смотрит телевизор.
— Что ты болтаешь? — замахала руками Зоя.
Она не ждала от Инги ничего подобного. Сэм засмеялся:
— Если ты будешь так нервничать, я заставлю тебя, принять
успокоительное.
— Отличная мысль! — Она уже начала принимать для профилактики АЗТ.
Своим пациентам тоже рекомендовала делать это, не дожидаясь появления
симптомов. Сэм получил от нее соответствующую инструкцию. — Напрасно я еду.
Видя, как она терзается, он предложил ей выпить кофе.
— Вряд ли кто-нибудь на свете заслужил отдых больше, чем ты, — серьезно
сказал он, заказав два капуччино. — Остается только пожалеть, что ты едешь
всего на одну неделю, а не на две. — Впрочем, оба знали, что о двух неделях
не может быть и речи.
— Может быть, на будущий год...
— Я поражен! Ты действительно думаешь, что станешь теперь брать отпуск,
как все нормальные люди? Я думал, эта поездка — исключение.
Возможно, он ошибается, но причина его ошибки совсем не та, что он мог бы
подумать. Она смолчала.
— Посмотрим. Все будет зависеть от того, понравится ли мне эта поездка.
— Что же там может не понравиться? — Он однажды побывал в
Йеллоустонском парке и вынес самые восторженные впечатления.
— Главное, чтобы ковбои были посимпатичнее.
Ему не нравилось, когда она его дразнила, но он готов стерпеть от нее и не
такое.
— Что я слышу? То ты намекаешь, что собираешься стать монахиней, то
несешься в Вайоминг соблазнять ковбоев. Здорово! Не знаю, соглашусь ли
подменять тебя в следующий раз. Возьму и напою всех твоих пациентов Плацебо.
— Не смей! — Она погрозила ему пальцем.
— Между прочим, я тоже иногда ношу ковбойские сапоги. Могу даже купить
идиотскую ковбойскую шляпу, если это тебе нравится. А вот Дика Франклина я в
роли ковбоя совершенно не представляю.
Она засмеялась.
Ему нравилось в отместку дразнить ее напоминаниями о Дике Франклине, который
ему совершенно не по душе: напыщенный, заносчивый сноб. На одном медицинском
совещании в Лос-Анджелесе они заспорили о методе хирургического
вмешательства при раке груди, и Франклин обошелся с Сэмом как с несведущим
новичком. Сэм, даже не будучи хирургом, полагал, что его мнение стоит
принять во внимание. Дик Франклин так не считал.
— Я привезу тебе в подарок ковбойскую шляпу, — пообещала Зоя, вызвав у
него улыбку.
Она так и не убедила его в том, что у нее есть основания для одинокой жизни,
и он не собирался признавать себя побежденным.
— Главное — не привези ковбоя.
— Я тебе позвоню, — пообещала она, когда самолет подъехал к рукаву. Она
летела в Солт-Лейк-Сити, а там пересаживалась в маленький самолет, который
должен доставить ее в Джексон-Хоул. Она подгадала так, чтобы оказаться там
примерно в одно время с Таней.
— Передай от меня привет своей подруге. Хотелось бы мне с ней
познакомиться!
— Я попрошу ее тебе позвонить, — пошутила она. В мире не найдешь ни
одного человека, который не мечтал бы познакомиться с Таней — героиней
всемирных грез.
Когда она взяла сумку, готовая скрыться в са
...Закладка в соц.сетях
