Жанр: Любовные романы
Ранчо
...ею. Как бы с ней ни поступала жизнь, она поднималась во весь
рост и принималась за старое, потрепанная, в царапинах, но по-прежнему с
улыбкой до ушей, с песней на устах.
— Билл уже успел тебе позвонить? — спросила Таня, думая уже не о своих
горестях, а об услышанном от Мэри Стюарт. Она по-прежнему считала
возмутительным, что он не пожелал взять жену в Лондон. По словам Мэри
Стюарт, здесь вряд ли измена. Просто не захотел, чтобы она была рядом.
— Еще нет. Зато вчера звонила Алиса. Наше с ней путешествие отменяется.
— Неужели? — Таня была поражена. — Что еще стряслось?
— Ничего. Поступило более заманчивое предложение. Тут просто мамаша, а
там — молодой человек. — Мэри Стюарт улыбалась, но в ее голосе звучало
разочарование. — Возраст берет свое.
— Что ж тогда говорить о моем возрасте! — засмеялась Таня. — Как ты
поступишь?
— Буду обсыхать на берегу, как потерпевшая крушение шхуна. Вот сижу и
ломаю голову, чем занять предстоящие два месяца. Перед отъездом Билла мы
снова об этом говорили, но он непреклонен: в Лондоне мне не место. Я бы,
видишь ли, его отвлекала. Честно говоря, я подумывала приехать к тебе на
несколько дней, если у тебя найдется на меня время. Я бы остановилась в
отеле. В июле — августе Нью-Йорк — сущий ад, а дом за городом мы в этом году
не сняли из-за того, что Билл будет отсутствовать все лето.
— Тогда, может быть, в Вайоминг? — Таня затаила дыхание. Ее замысел все
же мог осуществиться, хотя бы наполовину. Даже если Зоя не составит им
компанию, они с Мэри Стюарт могут отправиться туда на две недели. — Едем со
мной! Я сняла домик в пансионате-ранчо. Потрясающие удобства, стиль вестерн.
Одна я не могу. Мне пришлось бы отказаться от заказа в пользу моей
секретарши или кого-то из сотрудников.
Мэри Стюарт размышляла, сидя на кухне:
— Звучит заманчиво, Мне все равно больше нечем заняться. Конечно,
наездница из меня теперь, наверное, никудышная, разве что отросла мягкая
седельная подушка.
— Не морочь голову! Наоборот, тебе не хватает фунтов пятнадцати веса.
Но даже если мы ни разу не сядем в седло, никто не умрет. Будем любоваться
горами, пить кофе или шампанское и охотиться на смазливых ковбоев.
— Тут-то тебя и подстерегут корреспонденты. Никуда с тобой не поеду: в
такой компании рухнет и моя репутация. — Мэри Стюарт, конечно, смеялась.
Мысль о поездке с Таней на ранчо привела ее в восторг. Когда Таня заговорила
об этом в первый раз, она не обратила на предложение никакого внимания,
потому что собиралась в Европу к Алисе, а Таня вроде бы отправлялась в
Вайоминг с детьми Тони.
— Обещаю быть паинькой. Поедем! Вот будет здорово! — У Тани засияли
глаза. — Согласна, Стью?
Мэри Стюарт усмехнулась, услыхав старое студенческое обращение.
— С радостью. Когда? — В ее распоряжении целое лето.
— Сразу после Дня независимости. Ты успеешь купить себе сапожки. У меня еще сохранились старые.
— Прямо сегодня устрою набег на магазины. Как я попаду в Вайоминг? — У
Мэри Стюарт сразу появилась уйма дел: чего стоит одна покупка сапог! Она
вдруг снова почувствовала себя девчонкой. Мысль о двух неделях в обществе
Тани показалась необыкновенно удачной. Именно это ей и требовалось.
— Прилетай в Лос-Анджелес, и мы вместе поедем на моем студийном
автобусе в Джексон-Хоул. На поездку уйдет два дня. По пути будем спать,
есть, читать, смотреть кино — все, что тебе угодно! Водитель никогда не
донимает меня болтовней. По дороге в Вайоминг ты сможешь придумать себе
любое занятие.
У нее был настоящий автобус поп-звезды с двумя огромными гостиными,
раскладными кроватями, мраморной ванной и полноценной кухней. Лучшего
средства перемещения нельзя себе и представить.
— Уговорила.
— Все, подбираю тебя в аэропорту.
Таня продиктовала даты. Мэри Стюарт аккуратно записала все в книжечку.
Конечно, не совсем то, о чем она мечтала, но ей внезапно пришло в голову,
что это, похоже, билет на свободу.
Повесив трубку, она направила Биллу факс о том, что Алиса отменила
путешествие, а значит, в Лондоне они не появятся. Вместо этого они с Таней
Томас проведут две недели в Вайоминге; как только у нее появятся более
подробные сведения о программе, она поставит его в известность. Но уже
сейчас понятно, что они очень хорошо устроятся. На следующей неделе она
улетит в Лос-Анджелес и оттуда пришлет ему новый факс. Она приписала
целую, но на сей раз не стала признаваться в любви.
Отправив факс, она взяла сумку и поспешила в
Билли Мартин
за ковбойскими
сапожками.
Таня порхала по кухне, как окрыленная девчонка, мечтая о предстоящем
путешествии. Они с Мэри Стюарт пошикуют на славу! Заряд хорошего настроения
сохранился на целый день; вечером на благотворительном концерте она
предстала перед публикой в черном, усыпанном блестками платье,
подчеркивавшем ее великолепные формы. Все сошлись во мнении, что она
выглядит потрясающе и поет, как никогда.
— Отлично! — прошептала Джин, когда Таня покинула
цепу, изможденная,
но торжествующая. Зрители устроили ей нескончаемую овацию, — Вы лучше всех!
Ее вызывали на бис, а потом не давали проходу. Из толпы раздавался визг, в
нее летели цветы, в руки совали подарки, кто-то даже запустил предметом
нижнего белья, но от этого дара она уклонилась. То был приступ буйного
обожания. Если бы не полиция, она не вырвалась бы на свободу. Уезжая, Таня
размышляла о своей безумной жизни и о немыслимом бремени, зовущемся
известностью: ее страстно любят и с не меньшей силой ненавидят.
Глава 8
После Таниного звонка день Зои Филлипс вошел в привычную колею. Она занялась
пациентами и забыла обо всем остальном. Пациенты ее по большей части были
гомосексуалисты, хотя в последние годы стало прибавляться женщин и
гетеросексуалов, заразившихся половым путем, при внутривенном введении
наркотиков или при переливании крови. Больше всего она переживала, когда к
ней попадали зараженные дети — их тоже прибывало. Можно было подумать, что:
она перенеслась в слаборазвитую страну. Вылечить их она не могла, даже
помощь была ограниченной. Иногда они получали от нее только жест внимания,
прикосновение, немного ее времени, минутку у постели. Потом наступала
смерть. Она не жалела на пациентов ни времени, ни сил. Так продолжалось из
года в год с начала восьмидесятых, когда впервые появилось сообщение о
страшной болезни. С тех пор СПИД превратился в ее предназначение, ее рок, ее
страсть и судьбу.
К концу дня она настолько выматывалась, что ее могло хватить только на
дочку. Она старалась проводить с ней как можно больше времени, даже иногда
мчалась обедать домой
лишь бы урвать лишнюю минутку пообщаться с девочкой.
Одно время Зоя брала ее к себе на работу и оставляла в кабинете в корзине.
Потом Джейд начала ходить, и с этим пришлось покончить. Когда позвонила
Таня, она как раз собиралась съездить домой.
Неожиданно к ней заглянул коллега. Сэм Уорнер — отличный врач и приятный
человек. Зоя сотрудничала с ним много лет: до этого они вместе учились на
медицинском факультете Стэнфордского университета. Одно время они были
неразлучны. Зоя подозревала, что Сэм влюблен в нее, но на первом месте у нее
и тогда стояла работа — не хватило времени дать ему понять о своей догадке,
а сам он ничего не стал предпринимать. Отучившись, он переехал в Чикаго. Они
надолго расстались. За это время Сэм успел жениться и развестись. Потом
опять перебрался в Калифорнию, где они случайно встретились и возобновили
прежнюю дружбу. Отношения так и не приобрели нового качества. Они остались
приятелями. Он любил ей помогать.
— Как дела? Несколько недель от тебя ни слуху ни духу.
Он просунул голову в дверь ее кабинета, когда Зоя убирала со стола бумаги.
Уорнер смахивал на большого уютного медвежонка. Он был высок, широкоплеч,
радушен, вечно ходил всклокоченный, несмотря на все старания; у него большие
карие глаза. Зонным пациентам повезло, что к ним наведывается такой врач. Он
умел ладить с людьми, и Зоя никому так не доверяла, как ему.
— Ты хоть когда-нибудь берешь выходные? — спросил Сэм озабоченно. Он
обычно временно замещал врачей разных специальностей, чем зарабатывал на
жизнь, собственной практики не имел. Больше всего ему нравилось помогать
Зое. Она руководила клиникой твердо, к тому же он считал ее отличным врачам,
не боящимся самой страшной из болезней.
— Стараюсь обходиться без выходных, — ответила Зоя. — Мои пациенты
против. — Как ни любили они Сэма, она считала своим долгом не подводить их и
не оставлять надолго. Она совершала обходы в клинике и иногда посещала
больных на дому, причем даже по воскресеньям.
— Тебе надо отвлечься, — проворчал он, глядя, как она снимает белый
халат. — Это полезно и тебе, и мне. Мне тоже нужны деньги, но...
— Кажется, я задолжала тебе еще за прошлый раз. У меня новая
бухгалтерша еще не научилась работать. — Она улыбнулась.
Сэм поразительно терпелив в отношении оплаты. Еще в Стэнфорде она узнала,
что Уорнер — выходец из зажиточной семьи с Атлантического побережья и имеет
постоянный доход, но сам он никогда этого не упоминал; ему было совершенно
чуждо хвастовство. Он ездил на старой, помятой машине, одевался просто,
отдавая предпочтение рабочим рубашкам и джинсам, никогда не снимай старых
любимых сапог, которые до него таскала не одна сотня ковбоев.
— Какие новости? — поинтересовался Сэм.
Он не любил тыкаться, как слепец, когда Зоя поручала ему подменять ее.
Последнее случалось только тогда, когда ей нездоровилось или возникали
неотложные дела. В последнее время она старалась не отлучаться. Весь день
трудилась не покладая рук и к вечеру еле-еле добиралась до дома. Если она с
кем-то встречалась, то брала с собой пейджер, отвечала на звонки и порой,
если возникала необходимость, уходила с середины представления или оставляла
нетронутым ужин в ресторане. Назначать ей свидания было не очень-то удобно,
зато врачом она была непревзойденным.
— Новостей немного, — ответила Зоя, переобуваясь. — Много только что
поступивших маленьких детей. — Малыши заражались СПИДом от матерей еще в
утробе.
— Иди спокойно, я просмотрю истории. — Она никогда не запирала от него
истории болезни. От Сэма у нее не было секретов. — Поцелуй от меня Джейд.
— Спасибо. — Зоя улыбнулась и вышла, глядя на часы. Выдался как раз тот
нечастый случай, когда у нее было назначено свидание и требовалось
поторопиться. Уже без пятнадцати семь, а Ричард Франклин обещал заехать за
ней в половине восьмого. Это известный хирург, специалист по раку груди в
Калифорнийском университете. Они познакомились два года назад на медицинском
симпозиуме, где оба выступили с докладами. Она заинтересовалась им из-за
естественного соперничества смежных областей медицины, он ею — из-за
повышенного внимания к СПИДу в прессе. Он утверждал, что рак груди — более
частая причина смерти, чем СПИД, следовательно, на него надо выделять больше
денег. Из-за этого у них произошел спор, а затем завязалась дружба. За два
года они встречались несколько раз, причем в последнее время стали видеться
чаще. Ричард Франклин — яркая личность. Зоя ценила его общество, иногда
заходило даже дальше, но влюбиться в него...
.Ей, встречались мужчины, значившие для нее гораздо больше, но они долго не
держались. Последний, кто был ей по-настоящему небезразличен, умер от СПИДа,
приобретенного при переливании крови десять лет назад, оставив ей все свои
деньги, на которые она и создала клинику. С тех пор промелькнула еще пара
неплохих людей, но замуж она не собиралась, а за Ричарда Франклина и
подавно.
Зоя поехала домой в своем стареньком микроавтобусике
фольксваген
. Она
купила его, когда удочерила Джейд, и часто пользовалась для транспортировки
больных. Сейчас она выжимала из него все, на что автомобиль был способен. У
нее был чудесный старый, дом в Эджвуде, неподалеку от университета, у самого
леса, в котором они гуляли с Джейд. Зоя часто любовалась видом из окна
гостиной: мост Золотые Ворота был виден, оттуда как на ладони. Стоило ей
отпереть дверь, как Джейд радостно подбежала к ней:
— Мамочка!
Зоя взяла ее на руки, прижала к себе, гладя по головке. Малышка, размахивая
ручонками, рассказывала о собачке, кролике, изюме и важных событиях в
прогулочной группе. Разобраться в ее лепете пока что трудновато, но Зоя
понимала.
— Олик, олик! — твердила Джейд, отчаянно жестикулируя. Зоя догадалась,
что речь идет о соседском кролике.
— Знаю. Может, и мы заведем такого. — Она опустила девочку на пол и
наспех утолила голод гамбургером с рисом, оставленным помогавшей ей по
хозяйству датчанкой Ингой. Не очень вкусно, зато питательно. Джейд грызла на
ходу сырую морковь.
Зоя кинулась наверх. Ей хотелось как можно быстрее переодеться, чтобы побыть
с Джейд хотя бы несколько минут, прежде чем за ней заедет Дик Франклин. Если
она уходила куда-то вечером, то на дочь совершенно не оставалось времени.
Впрочем, выходы и свидания бывали у нее редко, как и выходные.
Спустя двадцать минут она спустилась вниз в длинной юбке из черного бархата
и белой кружевной блузке.
Она выглядела как персонаж со старого семейного портрета; ее длинные рыжие
волосы были тщательно расчесаны и заплетены в затейливый хвост, как когда-то
в колледже.
— Мамочка красивая! — прокомментировала малышка, хлопая в ладоши.
Зоя, улыбаясь, посадила ее себе на колени. Она чувствовала себя невероятно
уставшей.
— Спасибо, Джейд. Ну, как сегодня дела у моей большой девочки?
Девочка прижималась к ней, Зоя улыбалась. Это и есть жизнь. Не развлечения,
не слава, даже не деньги и не успех, не говоря уже обо всем том, что она
услышала от Тани. Для Зои важнее всего было здоровье и дети, ее шкала
ценностей не менялась. То, что она видела ежедневно на работе, постоянно
напоминало ей о ее долге.
Она немного поиграла с Джейд в красные кубики
лего
. Потом в дверь
позвонили — явился Ричард Франклин, холеный и бесстрастный. На нем были
серые брюки, блейзер, дорогой галстук. Кажется, он побывал у парикмахера.
Доктор Франклин всегда выглядел безупречно, словно у него намечалось
выступление перед главными спонсорами больницы. Он отлично владел
специальностью. Трудно было не восхищаться его познаниями, хотя его
обращение с женщинами оставляло желать лучшего. Они с Зоей являлись полной
противоположностью, видимо, потому их и влекло друг к другу.
— Как поживаете, доктор Франклин? — спросила она, сидя на полу и играя
с дочкой, когда датчанка впустила его в дом.
— Под сильным впечатлением, — ответил он.
В нем сочеталась красота и величественность. Ему также было присуще
высокомерие; Зоя подозревала, что тянется к нему именно потому, что ее
подмывает его обломать. Но пока что ей удавалось держать себя в руках.
— И часто ты этим занимаешься? — Он указал на развалины домика из
кубиков: Джейд немилосердно разрушила Зоину постройку.
— Так часто, как могу, — честно ответила она, зная, что ему неприятно
это слышать. Дик давно ей признался, что неуютно чувствует себя в
присутствии детей. Своих у него никогда не было, да он, подобно ей, ни разу
и не состоял в браке, утверждая, что ему никогда не предоставлялось такой
возможности, но она догадывалась, что дело не в этом, а в его закоренелом
эгоизме. — Хочешь поиграть?
В действительности она не могла представить его стоящим на четвереньках,
занятым какой-либо игрой. Это нарушило бы его прическу и помяло брюки.
Большинство людей считает его напыщенным ничтожеством, каковым он отчасти и
является, однако при этом умен и, несмотря на свои пятьдесят пять лет,
привлекателен для женщин. С виду он таков, каким хотели бы видеть ее
родители много лет назад жениха дочери. Однако родителей давно нет в живых,
а встречи с Диком она воспринимает как развлечение.
— Ты готова? — спросил он, не получая особого восторга от ее игры с
Джейд. Не прошло и минуты, а он уже утомился любоваться этим зрелищем.
У них был заказан столик в
Бульваре
на восемь часов. Надо еще туда
добраться — место такое популярное, что там не любят подолгу держать
столики, даже для важных докторов.
— Готова, сэр. — Зоя натянула узкий бархатный жакет. Даже в июне вечера
в Сан-Франциско прохладные. Она взяла Джейд на руки и поцеловала. На нее
было приятно смотреть. — Обожаю тебя, моя мышка, — проворковала она,
потерлась носом о носик девочки и пощекотала ее щечку ресницами. Малышка
захохотала. — До свидания!
Достаточно было это сказать, чтобы у Джейд скривилась нижняя губка. Зоя
увидела, что сейчас брызнут слезы. Она поспешно отдала дочь датчанке и, не
дожидаясь, когда она разревется, помахала рукой. Датчанка попыталась отвлечь
ребенка. За последний год Зоя превратилась в специалистку по поспешным
исчезновениям.
— Великолепно! — восхищенно проговорил ее кавалер.
Для доктора Франклина невероятно — вести в ресторан женщину, обремененную
ребенком. Он отдавал предпочтение тем, для которых карьера превыше брака и
материнства. К таким в момент их знакомства относилась и Зоя. Новость, что
она удочерила девочку, его поразила — не ожидал от нее такого поступка. Это,
конечно, не могло не отразиться на их отношениях. Однако ее
привлекательность от этого не померкла, и он не отказался от встреч с ней.
Увы, она была слишком занята на работе, а теперь еще и с ребенком, и встречи
становились все реже.
— Мы не виделись две недели, — пожаловался он, заводя мотор своего темно-
зеленого
ягуара
.
— Я была занята, — ответила она бесстрастно. — У меня много пациентов в очень плохом состоянии.
Недавно несколько человек скончалось, что ее особенно удручало, так как она
привыкала к своим больным, и душа разрывалась от жалости.
— У меня тоже, — проворчал он, трогаясь с места.
— Ты работаешь не один.
— Верно. Тебе бы лучше последовать моему примеру. Ума не приложу, как
ты выдерживаешь такое напряжение. Рано или поздно заболеешь: подхватишь у
кого-нибудь из пациентов гепатит или, не дай Бог, СПИД.
— Какие веселые мысли! — заметила она, отворачиваясь.
— Это иногда случается, — серьезно сказал он. — Подумай о себе. К чему героизм и мученичество?
— Я уже думала. Но я такая, какая есть, и нужна им. Дик.
— Не только им. Еще ты нужна дочери. Тебе надо больше отдыхать.
За этот день он второй, от кого она получила этот совет. С какой стати он
проявляет такую заботу, что ему чуждо, хоть он и врач?
— У тебя усталый вид, Зоя. — Ричард улыбнулся и похлопал ее по руке. —
Тебе не помешает отменный ужин. Боюсь, ты вообще не успеваешь есть.
Она действительно не помнила, завтракала ли сегодня, обедала ли. Скорее
всего что-то перехватила на бегу, как обычно.
В ресторане ей очень понравилось. Премилое место, решила она. Столик
выглядел заманчиво. Зоя даже пожалела, что не видится с Диком чаще. Он
заказал вина для обеих, бок ягненка и суфле на десерт. Да, это не холодные
гамбургеры, которые она доедала дома за Джейд, и не пицца из холодильника на
работе.
— Чудесно! — восхитилась Зоя.
— Я по тебе соскучился. — Он взял ее руку в свою.
Высокомерие Дика сильно мешало ей в отношениях с ним, хотя она считала его
привлекательным мужчиной. Сейчас, даже при свечах и вине, она была настроена
соблюдать дистанцию.
— Я была занята, — ответила она, объясняя свое исчезновение на две
недели.
— Слишком занята. Может, съездим куда-нибудь на уикэнд? Я снял дом в
Стинсоне на июль и август. Не хочешь провести там выходной?
Она улыбнулась, зная его лучше, чем он предполагал.
— С Джейд?
Дик помялся, потом кивнул.
— Если тебе так больше хочется. Хотя было бы полезно отдохнуть и от
нее.
— Я бы по ней скучала, — возразила она со смехом. — Да и вообще из меня
получилась бы сейчас не очень-то приятная гостья. Я бы только и делала, что
спала.
— Я бы нашел способ тебя разбудить. — Он поднял бокал с видом опытного
соблазнителя и пригубил вино.
— Могу себе представить, доктор Франклин. — Зоя снова улыбнулась.
Разговор перешел на больницу, в которой оба раньше работали, политику,
всегда пронизывающую жизнь любой крупной клиники, различные слухи. Он
рассказал о новом хирургическом методе, который так усовершенствовал, что
теперь он фигурирует в учебниках. Дик — хороший специалист, и Зоя не мешала
ему хвастаться. Она любила беседовать на медицинские темы. Правда, когда она
намекала на это Сэму, тот обвинял ее в ограниченности и признавался, что
терпеть не может ужинать с врачихами и обсуждать за макаронами пересадку
печени. Он полагал, что ей следует расширять свой кругозор, к тому же не
переваривал Дика Франклина, считая его надутым зазнайкой.
После суфле Зоя и Дик заказали капуччино. Часы уже показывали одиннадцать.
Зоя чувствовала страшную усталость. Ей требовалось усилие, чтобы не заснуть.
Она планировала начать утренний обход в семь утра, а это означает встать
вместе с Джейд рано утром и поиграть с ней, как делала всегда, прежде чем
ехать на работу. То были ее любимые минуты.
Дик не замечал ее усталости. Он отвез ее домой и снова напомнил про уик-энд
в Стинсоне.
— Сообщи мне, если сможешь вырваться, — попросил он, со значением глядя
на нее. — Я всецело в твоем распоряжении.
— Сначала мне придется ввести в курс дела сменного врача и уговорить
помощницу остаться на воскресенье.
Она говорила про Джейд, просто чтобы его подразнить. Ей и в голову не пришло
бы навязать ему девочку на выходные. Ребенок был чудесный, но Дик все равно
сошел бы с ума. Ему хотелось внимать классической музыке, заниматься любовью
на закате и обсуждать тонкости хирургии с полноценной собеседницей, а не
менять пеленки и вытирать с детского подбородка яблочный сок. Зоя отлично
это понимала.
— Я узнаю, когда они оба будут свободны, и позвоню тебе.
Они сидели в машине возле ее дома. Сначала он хотел отвезти ее к себе вПасифйк-
Хейтс, но по дороге увидел, что она зевает. Зоя извинилась, и он повез ее в
Эджвуд.
— Беда в том, что этого не произойдет, — молвил он, вожделенно
поглядывая на дом. Впрочем; там, помимо Зои, обитали ребенок и помощница, и
Зоя предпочитала ездить к нему. — Стоит мне с тобой встретиться — и я
оттягиваю расставание. Но ты всегда слишком занята. — Дик хорошо понимал ее
трудности. У него самого было перегруженное расписание, бесконечные,
пациенты. Недаром он считался ведущим хирургом по своей специальности. Кроме
того, еще умудрялся колесить с лекциями по всей стране.
— Может, оттого интерес и не затухает, — улыбнулась Зоя, сидя в удобной
машине и не сводя с него глаз. До чего же он хорош! Увы, как ни наслаждалась
Зоя его обществом, о том, чтобы его полюбить, не могло быть и речи. —
Возможно, если бы мы проводили вместе больше времени, тебе бы со мной
наскучило.
При этих ее словах он усмехнулся:
— Вряд ли. — Она входила в число его любимых женщин и часто его
изумляла. Так происходило и сейчас. Ей удавалось быть одновременно уязвимой
и недосягаемой, сильной и мягкой. Присущие ее натуре контрасты воспламеняли
его, хотя он никогда не признался бы ей в этом. — Яне уговорю тебя
пригласить меня к себе?.. — В его голосе звучала надежда, но Зоя покачала
головой. Этого она никогда не делала, заботясь о спокойствии ребенка и
оберегая от шока датчанку. Даже ради доктора Франклина она не собиралась
менять свои привычки.
— Боюсь, что нет, Дик. Прости.
— Я не удивлен, — откликнулся он с добродушной улыбкой, — только
разочарован. Изучи хорошенько свой календарь и подбери подходящий уик-энд.
Только поскорее, пожалуйста.
— Будет исполнено, сэр.
Он проводил ее наверх, сам отпер ее ключом дверь и целомудренно поцеловал на
прощание в губы. Раз надежды на продолжение вечера не было, он и не
собирался ничего затевать. Отличаясь терпением, был готов ждать неделю-
другую, хотя предпочел бы постель с ней немедленно. Он смиренно принимал
ограничения, которые она накладывала на их связь. Зоя поблагодарила Дика за
ужин, и он исчез. Она
...Закладка в соц.сетях
