Жанр: Любовные романы
Ранчо
...на
вечеринке в чем мать родила, размалеванная белой краской. Поступив так
однажды, заработала соответствующую репутацию. Она откатывала безумные
номера, вызывая всеобщий смех. А потом из-за нее пролились горькие слезы. Ее
смерть стала страшным ударом для всех, особенно для Мэри Стюарт — ведь она и
Элли были закадычными подругами. Все трое думали о ней, когда Зоя нарушила
молчание.
— Жаль, тогда я не ведала того, что знаю сейчас, — мягко сказала она
Мэри Стюарт. Таня молча ждала. — У меня нет права говорить тебе все. Сейчас
просто не верится, какой я была глупой. С тех пор часто об этом думаю.
Однажды я села писать тебе письмо — тогда у меня впервые покончил с собой
пациент, Я восприняла это как кару свыше за то, что так жестоко обошлась с
тобой.
Казалось, это послужило ей напоминанием о том, что случилось с Элли, и как
она была несправедлива к Мэри Стюарт. — Ведь в таких вещах некого винить, и
мы не смогли бы ей помешать, даже если бы попытались. Поначалу
вмешательство, безусловно, помогло бы, но потом она все равно бы это
сделала, раз появилась такая склонность. В молодости я была слишком
невежественна; думам, кто-то из нас должен был заметить грозные симптомы, и
в первую очередь ты, раз была с ней наиболее близка. Я не могла поверить в
то, что ты не знаешь, как она глотает таблетки и пьет. Теперь понимаю: это
продолжалось не один месяц; наверное, она научилась скрывать свои пороки.
Элли могла остановиться, если бы захотела, но вся беда в том, что она не
хотела и поступила по собственному желанию и разумению.
От Зоиных слов Мэри Стюарт расплакалась. Ей казалось, что речь идет не об
Элли, а о ее Тодде. Зое это, конечно, невдомек. Таня обняла Мэри Стюарт.
— Жалко, что я тогда так и не написала тебе, Стью, — сожалела Зоя,
Теперь и у нее глаза были на мокром месте. — Я никогда не могла простить
себя за то, что тебе наговорила. Кажется, ты тоже меня не простила. Я не
осуждаю.
Ссора положила конец их союзу. Зоя обошлась с ней жестоко, несколько дней не
давая ей спуску, и даже на похоронах отказалась сесть рядом. Обвиняя Мэри
Стюарт в том, что та не смогла схватить подругу за руку. Мэри Стюарт страшно
переживала из-за несправедливых слов, хотя тогда поверила в их
обоснованность. Ей потребовались годы, чтобы преодолеть чувство вины из-за
неспособности спасти подруге жизнь. Она долго еще ощущала себя убийцей...
А потом История повторилась с Тоддом. Казалось, ужас так никогда и не
прекращался. Только теперь стало еще хуже: прокурором выступил муж.
— Прости меня! — произнесла Зоя, подсев к ней. — Я весь вечер хотела
сказать тебе эти слова. Даже если мы обе завтра утром уедем — тем более если
мы так поступим, — я не смогу успокоиться. Просто обязана сказать тебе, что
была тогда не права, показала себя настоящей дурой. Ты правильно делала, что
все эти годы меня ненавидела. Прости, если сможешь. — Она говорила все это
сквозь слезы. Сейчас ей важнее всего покаяться и примириться с людьми,
которых когда-то обидела, а у Зои таких наберется немного.
— Спасибо тебе за эти слова, — проговорила Мэри Стюарт, рыдая и обнимая
подругу. — Только я всегда считала, что ты права. Я сама не могла понять,
как не раскусила, что она затевает? Как я могла быть такой слепой? — Те же
вопросы она задавала себе, лишившись сына. В некотором смысле гибель Тодда
очень напоминала гибель Элли — как возврат старого кошмара, только
проснуться нет никакой возможности. Кошмар длится без конца...
— Она струсила и захотела умереть, — просто заявила Зоя.
Двадцать лет практики многому ее научили. — Ты не смогла бы помешать.
— Хотелось бы мне в это поверить! — грустно отозвалась Мэри Стюарт. Она
уже не знала, о ком они толкуют — о подруге или сыне.
— Уж я-то знаю! — Зоя так же твердо стояла на своей новой позиции, как
когда-то на противоположной. — Ведь Элли не хотела, чтобы ты узнала, чем она
занимается. В противном случае ты бы еще сумела ее остановить. А так все
было бы бесполезно.
— Жаль, что я даже не попыталась. — Мэри Стюарт смотрела на свои руки,
безжизненно лежащие на коленях. Две женщины не сводили с нее глаз. Тане
стало тревожно. — Жаль, что в обоих случаях я ничего не знала. — Она подняла
глаза, и подруги прочли в них муку.
— В обоих?.. — переспросила Зоя, не понимая, о чем речь.
Мэри Стюарт не торопилась отвечать. Затем она подняла голову — и Зоя поняла,
что готова умереть за обеих подруг. Только сейчас она осознала, что пережила
Мэри Стюарт! Сколько бы лет ни минуло со дня смерти Элли, она переживала ее
снова и снова, с каждым разом все мучительнее, Зоя догадалась, что имела в
виду подруга, когда говорила об обоих.
— Боже! — Она обняла ее и зарыдала с ней вместе. — Боже, Стью, какой
ужас!
— Хуже! — всхлипнула Мэри Стюарт. — Это было невозможно вынести. Билл
говорил то же самое и еще почище. — Казалось, от рыданий у нее вот-вот
разорвется сердце. Но сама Мэри Стюарт знала, что этого уже не произойдет:
от ее сердца уже давно остались одни осколки. — Билл по-прежнему считает
меня виноватой. Он меня ненавидит! Сейчас он в Лондоне, без меня, потому что
не может меня видеть, и я его не осуждаю. Он считает меня убийцей его сына;
самое меньшее, что я, по его мнению, совершила, — это позволила сыну
умереть. Помнишь, ты считала то же самое насчет Элли...
— Я была тупицей, — ответила на это Зоя, продолжая обнимать Мэри
Стюарт. Какое же слабое утешение — ее слова! — Мне было всего-то двадцать
два года. Что ожидать от желторотой кретинки? А вот Биллу должно быть
стыдно.
— Он убежден, что я могла остановить Тодда.
— Значит, кто-то должен открыть ему глаза, что такое самоубийство.
Учти, Стью: если он этого захотел, его не оттащил бы от пропасти целый табун
диких лошадей и ты бы не увидела никаких предупредительных сигналов.
— Я их и не видела, потому что он их не подавал. — Мэри Стюарт
высморкалась в платок, протянутый Таней.
Зоя откинулась, не убирая руки с ее плеча.
— Тебе не за что себя винить. Остается смириться со случившимся. Как
это ни ужасно, ты уже ничего не изменишь. Ведь даже тогда ты не имела власти
над событиями. Теперь у тебя одна возможность — продолжать жить, иначе
погубишь себя и всех своих близких.
— Это и происходит. — Мэри Стюарт снова высморкалась и улыбнулась
сквозь слезы обеим подругам. — От нашего брака не осталось ничего. Абсолютно
ничего!
— Если дело в том, что он тебя обвиняет, еще не все потеряно. Кто-то
должен его вразумить.
— Пусть этим занимается мой адвокат. — Мэри Стюарт грустно улыбнулась,
подруги ответили ей улыбками. Она уже начала приходить в себя. Зоя держала
ее за одну руку, Таня за другую. — Я почти окончательно решила поставить на
этом точку. Когда он приедет из Лондона, то услышит, что все кончено.
— Что ему там понадобилось? — полюбопытствовала Зоя. Семья подруги как
будто жила в Америке, а не в Англии.
— Занят на крупном судебном процессе. Это работа на два-три месяца, но
он не позволил мне его сопровождать.
Зоя приподняла одну бровь. На ее лице появилось давнее циничное выражение,
так памятное подругам. За прошедшие десятилетия она здорово смягчилась, но
такой характер трудно переделать.
— У него, случайно, никто не завелся?
— Вряд ли. Со времени смерти Тодда мы с ним ни разу не были близки. Он
вообще перестал до меня дотрагиваться. Это как безмолвное наказание.
Наверное, я вызываю у него такое отвращение, что прикоснуться ко мне превыше
его сил. Но в появление другой женщины я не верю. Это было бы слишком
просто.
— Что-то я сомневаюсь!.. — бросила Зоя. Сейчас и в тоне ее цинизма было больше, чем сочувствия.
— Некоторые люди после подобных травм превращаются в лед, — молвила
Таня. — Типичная реакция. Я уже о таком слыхала. Но сохранению брака это,
конечно, не помогает.
— Вот именно! — Мэри Стюарт попыталась улыбнуться, — я уже знаю, как
поступить. Он все равно не сможет простить, так что с этим лучше покончить.
Жить с ним — все равно что ежеминутно вспоминать о своем прегрешении. Я так
больше не могу.
— И не надо, — поддержала ее Зоя. — Пускай посмотрит правде в глаза, в
противном случае ты будешь вынуждена от него уйти. По-моему, ты на
правильном пути. Но как к этому отнесется твоя дочь?
— Боюсь, она сочтет меня виновницей развода, — ответила Мэри Стюарт со
вздохом. — Вряд ли поймет, как меня замучил отец. С ее точки зрения, он
просто очень занят. Сначала я тоже так считала. Но со временем он перестал
скрывать подлинное отношение. Я больше этого не вынесу, даже ради Алисы или
его самого. Я ему больше не жена. Мы не разговариваем, никуда не ходим, он
от меня шарахается. Видели бы вы, как он на меня смотрит! Я бы предпочла
побои.
— Тогда уходи! — решительно произнесла Зоя. Они не виделись двадцать
лет, но сейчас всем троим казалось, что они перевели стрелки назад, в самое
начало.
— Раз он причиняет тебе такие страдания, значит, без него тебе будет
лучше, — подхватила Таня. — Я через это проходила, ты тоже выдержишь. Все мы
через это проходим.
— Мы прожили в браке двадцать два года. Трудно самой все это
перечеркнуть.
— Скорее всего все и так давно отмерло, — откровенно молвила Зоя.
Таня согласно кивнула. Мэри Стюарт нечего было им возразить. Муж улетел
далеко и надолго, но звонил ей крайне редко. Даже когда это происходило, он
торопился поскорее бросить трубку — настолько неловко себя чувствовал. В
последнее время Мэри Стюарт взяла за правило отправлять ему факсы, как
сегодня, уведомляя о своем местонахождении. Он даже не считал нужным на них
отвечать.
— Ты еще молода, — подбодрила ее Таня. — Можешь встретить другого и
начать с ним новую жизнь. Найди человека; который захочет быть с тобой.
Мэри Стюарт согласно кивала. Как бы ей хотелось согласиться! Но в том-то и
беда, что она не могла себе представить, чтобы кто-то проявил к ней интерес.
Билл почти полностью ее растоптал.
— Такое впечатление, что тебе пора встряхнуться, — заявила Зоя.
Мэри Стюарт была готова согласиться и с этим. Просто она не могла смириться
с крахом по прошествии двадцати с лишним лет. Ей страшно представить, как
она скажет ему, что все кончено, как соберет вещи, как поставит в
известность об их разводе Алису. Все это слишком сложно, не говоря уж о
новых знакомствах. Вряд ли она выдержит. Конечно, у Тани схожая ситуация, с
той лишь разницей, что она — Таня Томас. Мэри Стюарт так и сказала.
— Шутишь? После ухода Тони я ни с кем не встречалась, — ответила Таня.
— Все меня до смерти боятся. Меня никто никуда не пригласит, разве какой-
нибудь парикмахер, чтобы сделать себе рекламу. Я так же недосягаема, как
гора Эверест. Жить там никто не хочет, но кто не мечтает похвастаться, что
покорил вершину?
Вся троица прыснула. Мэри Стюарт еще не разобралась, полегчало ли ей. Не
предательство ли это по отношению к Биллу? Ведь он даже не подозревает, что
она задумала! Сейчас, пока он в Англии, у нее есть время все как следует
обдумать.
Беседа была долгой. Решений они не нашли, зато возродилась старая дружба.
Разговоров об отъезде на следующее утро не возникло. Извинения Зои значили
для Мэри Стюарт очень много. Для Зои тоже полезно было узнать, что подруга
столько лет переживала от ее необдуманных слов, тем более что ее собственный
сын поступил так же, как Элли. Как жестока бывает порой жизнь! К Зое она так
беспощадна. В шесть утра зазвонил телефон. Трубку сняла Зоя — привыкла
поспешно хватать трубку по ночам. Подруги даже не успели проснуться.
— Зоя? — Она узнала голос Сэма. Первая ее мысль была о Джейд. Ее
охватила паника: аппендицит, удушье, землетрясение...
— Как Джейд? — Она любила девочку, как родную, может, даже сильнее.
— Джейд в полном порядке. Прости, если напугал. Просто я счел
необходимым позвонить. Уверен, тебе нужно знать о том, что произошло. — Как
ни жестоко было сообщать ей дурные вести, он не сомневался, что она не
простила бы его, если бы он этого не сделал. — Час назад умер Квинн
Моррисон. Он умер спокойно, в присутствии семьи. Жаль, не было тебя. Я
сделал все, что мог. Отказало сердце.
Это можно назвать счастливой развязкой. И все же ей стало грустно, Зоя даже
всплакнула. Она провожала слезами всех: старых, молодых, особенно детей.
Квинну Моррисону было семьдесят четыре. Он успел прожить целую жизнь, СПИД
испортил ему только последний год. Он прожил почти столько же, сколько
другие люди, которых сводят в могилу другие болезни. Эти мысли все равно не
избавляли ее от чувства потери и поражения. Чувство было знакомым: болезнь —
убийца день за днем вырывала у нее из рук пациента за пациентом.
— Как ты сама? — взволнованно спросил Сэм.
— Хорошо. То есть плохо: мне надо было быть там.
— Я знал, что ты так скажешь, потому и позвонил.
Он радовался, что ты уехала в Вайоминг.
Зоя улыбнулась, услышав это. Как это похоже на старика! Он целый год
твердил, что ей надо выйти замуж и родить.
— А остальные?
— Питер Уильямс плохо провел ночь. Прежде чем поехать к Квинну, я
провел возле него целый час. У него опять пневмония. Утром я его
госпитализирую.
Уильямсу всего тридцать один год, но ему осталось жить совсем немного. О нем
трудно думать без боли в сердце: так молод и...
— Я вижу, у тебя выдалась веселая ночка.
— Как обычно, — ответил он с улыбкой. — А ты? Развлекаешься?
Укладываешь ковбоев штабелями?
— Пока на моем счету один. Он забрал меня в аэропорту. Молокосос из
Миссисипи. А вообще тут так хорошо, аж дух захватывает!
— Как поживает твоя подружка?
— Блестяще. Преподнесла мне сюрприз — еще одну старую подругу по
Беркли, Это долгая история. Одним словом, мы с ней двадцать лет не
разговаривали. Увидела меня и собралась упорхнуть в Нью-Йорк первым же
дирижаблем. Но ничего, мы в первый же вечер заключили мир. Двадцать лет
назад я наплевала ей в душу и все время корила себя за; это. Наконец-то на
этом поставлен крест.
— Ты там тоже не теряешь времени зря.
— А ты как думал?
— Спи дальше. Прости, что поднял тебя ни свет ни заря, — о его часовом
поясе было только пять тридцать утра, и он еще не ложился. Он знал, что
обязан сообщить ей о Квинне Моррисоне, как только это произошло.
— Спасибо за звонок, Сэм. Очень тебе благодарна. Знаю, ты старался ради
него, как мог. Не вздумай винить себя в его смерти. Я тоже не смогла бы его
спасти. — Она нашла самые лучшие слова.
Он не знал, как ее благодарить. Никогда еще не встречал таких славных
женщин, как она.
— Спасибо, Зоя. Отдыхай на здоровье. Я буду держать тебя в курсе дел.
Он неохотно повесил трубку. Думать о ней было грустно. Он так восхищался ею,
так к ней тянулся, но она оставалась недосягаемой. При этом он чувствовал,
насколько она одинока и слишком уязвима. Но все равно пряталась. Сэм уже
подозревал, что никогда не проникнет в ее тайну.
В тот самый момент, когда он устало закрыл глаза, Зоя приветствовала из окна
домика солнце, появившееся из-за гор Титон. Такое восхитительное зрелище,
что по щекам у нее потекли слезы! Она думала о Квинне Моррисоне, о прожитой
им жизни, оплакивала его смерть, как и смерть многих его предшественников.
Сколько в жизни горя! Элли, Тодд, все горести, свидетельницей которых она
становилась день за днем... И одновременно — такая красота! Ей было горько и
в то же время радостно, что она приехала сюда. Что бы ни произошло дальше, у
нее в памяти останется восход в горах Титон.
Бог есть, если есть на земле такая красота! Она на цыпочках вернулась в свою
комнату и легла, думая о Сэме и не спуская глаз с гор.
Глава 12
Зое после разговора с Сэмом удалось уснуть, но вскоре Мэри Стюарт вышла из
своей комнаты, и Зоя снова открыла глаза. Они встретились на кухне, где Мэри
Стюарт варила кофе. Обе были в ночных рубашках. Мэри Стюарт улыбнулась
первой. У Зои был более свежий вид, чем накануне. Этим утром она выглядела
удивительно молодо.
— Хочешь, я и тебе сварю кофе? Тут есть и чай. Может, чаю?
Зоя отказалась от чая и налила себе полную чашку кофе.
— Таня еще не встала? — спросила она. Обе усмехнулись. — Сдается, кое-что остается по-прежнему.
Мэри Стюарт серьезно посмотрела на старую подругу. Они провели врозь столько
времени!
— Это точно. Я очень рада, что приехала. — Она заглянула Зое в глаза.
— И я рада, Стью. Жаль, что была тогда так глупа. Жаль, что мы с тобой
полжизни проиграли в молчанку. Хорошо, хоть теперь этому конец. Вот ужас,
если бы мы так и не помирились! — Ссора давно уже исчерпала сама себя. Элли
покинула этот мир больше двадцати лет назад, и им давно следовало прекратить
бессмысленную вражду. Обе, оглядываясь назад, понимали, какую глупость
совершили, напрасно растратив драгоценное время. — Я перед Таней в долгу:
она молодец, что пригласила тебя, не поставив меня в известность.
— Представляешь, какая хитрость? — Мэри Стюарт радостно, улыбнулась. —
За всю дорогу и словечком не обмолвилась! Правда, у меня были основания что-
то заподозрить. До того как я дала согласие приехать, она дважды произнесла
мы, ее секретарша тоже, кажется, болтала о них и трех
заказанных комнатах. Я подумала, что речь о детях. Мне и в голову не могло
прийти, что она еще кого-то пригласила. Все сложилось очень удачно: Алиса
отменила наше с ней путешествие, и мне все равно нечем было заняться.
— Для меня это тоже дар свыше. — Зоя вспомнила встающее среди горных
вершин солнце и звучавший в те же секунды рассказ Сэма о кончине Квинна
Моррисона. Сидя вместе с Мэри Стюарт в кухонном алькове и попивая кофе, она
рассказала ей о звонке Сэма.
— Трудно сохранять присутствие духа, занимаясь таким делом, — тихо
произнесла Мэри Стюарт. — Я восхищена тобой. Но ведь ты знаешь, что обречена
на проигрыш. — Она вспомнила, как ужасно все было, когда не стало Тодда!
Повторять то же самое изо дня в день?.. С другой стороны, она лишилась сына,
а здесь речь шла о пациентах.
— Иногда удается одерживать победы — временные. И как ни странно, чаще
всего это вовсе не тоскливо. Я привыкла праздновать маленькие победы,
научилась решимости и воле к выигрышу. Иногда, конечно, приходится терпеть
поражение. — Зоя много раз оказывалась побежденной, но это было неизбежно.
Порой причиной поражения становились обстоятельства, иногда — настрой самого
больного и его близких. Иногда точку ставило время, как в случае с Квинном
Моррисоном. Больше всего она ненавидела терять детей и молодых людей-,
которым еще бы жить и жить, учиться, дарить себя другим. К таким она
относила и саму себя. Впрочем, с собственной участью она еще не успела
примириться.
— Ты счастливица — давно встала на верный путь. — Мэри Стюарт по-
хорошему завидовала подруге и наслаждалась ее обществом. Сейчас им очень
легко понять, почему они так крепко дружили. Ссора совершенно забылась.
Откровенность и доброта смели все преграды. — Я активно занимаюсь
благотворительностью, заседаю в комитетах и так далее, но все равно мечтаю о
конкретной, постоянной работе. И не знаю, чем заняться. Всю жизнь я была
только женой и матерью своих детей.
— Тоже недурно, — ответила Зоя с улыбкой. Только сейчас она поняла, как
ей не хватало подруги. Ее жизнь несвоевременно стана клониться к закату, и
это подсказало, до чего необходимы друзья. Прежде она воображала, что у нее
в запасе еще уйма времени, а сейчас оказалось его в обрез. — Жена и мать —
тоже дело.
— Что ж, в таком случае я уволена с прежнего места. — Мэри Стюарт
поставила чашку на стол. — Тодда не стало, Алиса выросла, Биллу я больше не
жена. Просто мы продолжаем проживать по одному адресу, и мое имя значится в
его налоговой декларации. Я вдруг почувствовала себя совсем ненужной.
— Ничего подобного. Просто пришло время сняться с насиженного места.
Она права, конечно, но проблема в том, куда податься. Именно этому и были
посвящены все мысли Мэри Стюарт.
— Я все ломаю голову, чем заняться, где жить, что сказать Биллу, когда
он вернется. Правда, сейчас у меня нет желания с ним разговаривать, он тоже
не хочет говорить со мной, Почти мне не звонит. Возможно, переживает то же
самое, что и я, но не хочет в этом признаваться. Наверное, тоже понимает,
что к старому возврата нет.
— А ты возьми и спроси его. — Зоя посмотрела на часы. — Когда соизволит
подняться Таня? Когда завтрак? — спросила она у Мэри Стюарт.
— Кажется, в восемь. — Часы уже показывали семь тридцать. Им еще
предстояло одеться. Мэри Стюарт испытующе взглянула на подругу. —
Собираешься уехать? — ласково осведомилась она.
Зоя долго молчала, потом покачала головой.
— Я останусь, если ты меня не выгонишь. Решать тебе: ты преодолела
наибольшее расстояние. Если, кому-то придется уехать, пусть это буду я.
— Я хочу, чтобы ты осталась, Зоя, — ответила Мэри Стюарт с улыбкой. —
Сама я тоже никуда не денусь. Давай махнем рукой на старое. Мы обе любили
Элли. Её все любили. Она хотела бы, чтобы мы были вместе. Она больше всех
нас умела любить, отдавала себя другим без остатка. У нее разорвалось бы
сердце, если бы она узнала, что из-за нее мы с тобой не разговаривали
двадцать один год.
Зоя хмурилась, обдумывая услышанное.
— Она этого заслужила, так жестоко с нами поступив! Я потому тогда на
тебя и взъелась, что обезумела от потери и не нашла другого способа, чтобы
разрядиться.
— Я прошла через то же самое, когда не стало Тодда. Первые полгода на
всех злилась: на Алису, ее подруг, саму себя, служанку, собаку, Билла. Билл
так и не перестал злиться, Боюсь, он таким и останется.
— Может, он просто попал в порочный круг? Со мной было то же самое. Я
долго сходила с ума, а когда очнулась, тебя уже не было рядом. Все мы
разбрелись. Ты вышла замуж за Билла, я поступила на медицинский факультет.
Проще было пустить события на самотек. Напрасно я так сделала. Может, и с
Биллом так же?
В ее словах был смысл. Мэри Стюарт кивнула.
— Кажется, он уже давно выскользнул в дверь, а я и не заметила. — Она
улыбнулась и, взглянув на часы, спохватилась. Было уже без двадцати восемь —
время готовиться к завтраку. — Может, растолкаем нашу спящую красавицу?
Они засмеялись, на цыпочках прокрались в Танину спальню и залезли на ее
огромную кровать с двух сторон. На ней была атласная ночная рубашка, глаза
закрывала специальная повязка. Когда они растолкали ее, она повела себя как
мертвец, пробужденный от вечного сна.
— Господи, прекратите! Что за напасть? Хватит! — Зоя дергала ее за
ноги, Мэри Стюарт колотила по голове подушкой. Они резвились, как девчонки;
как Таня ни цеплялась за одеяла, отбиться от них не было никакой
возможности. — Довольно! Перестаньте! Ночь на дворе! — Она всегда ненавидела
утреннее пробуждение, и подругам приходилось стаскивать ее с кровати, чтобы
она не пропустила утренние занятия.
— Разуй глаза! — резонно предложила Мэри Стюарт. — Через пятнадцать
минут начинается завтрак. На столе стоит табличка, а на ней черным по белому
написано, что без пятнадцати девять нам надо быть в загоне, чтобы выбрать
себе лошадей. Немедленно вставай! — У нее прорезались сержантские нотки.
Зоя тащила Таню из кровати за руку. Таня сняла с лица маску и изумленно
оглядела подруг.
— Что я слышу! Загон?! Значит, вы не уезжаете?
— Что же нам еще остается? — Зоя бросила ее руку и покосилась на Мэри
Стюарт. — Если за тобой не приглядывать, ты продрыхнешь целую неделю и
будешь выползать из комнаты только к ужину. Мы решили тобой заняться. Знаем,
как ты любишь лошадок! Того и гляди, запрешься на целый день и будешь
смотреть из джакузи телевизор.
— А что, неплохая мысль! — Таня гордилась подругами. Они помирились!
Через столько лет сделали над собой усилие и восстановили старую дружбу. —
Лучше загляните ко мне ближе к обеду. Пока что я сделаю себе кос
...Закладка в соц.сетях
