Жанр: Любовные романы
Ранчо
...ило появиться солнцу, наслаждались
друг другом в любовной страсти. Потом он обернул ее одеялом, и они вышли на
крыльцо встречать рассвет в горах. В Таниной жизни еще не было мгновения
прекраснее этого.
— Будет хороший день, — пообещал он. — Жаль, что пройдет уже без тебя.
Ей тоже было трудно смириться с неминуемой разлукой.
Отъезд сопровождался потоками слез. Прощание у автобуса шло под
аккомпанемент рыданий. Хартли отказывался выпускать Мэри Стюарт из объятий.
Джон Кронер и его друг тоже пришли проститься и обнять Зою и ее подруг.
Гордон впервые прилюдно поцеловал Таню.
От души поблагодарив Шарлотту Коллинз, три женщины поднялись в автобус,
размазывая по щекам слезы. Мэри Стюарт не отрывала взгляда от Хартли, Таня,
опустив окно, в сотый раз умоляла Гордона не приближаться к диким мустангам.
Он до изнеможения махал шляпой, пока здоровая рука не уподобилась больной.
Зоя гадала, увидит ли она эти места снова, а Мэри Стюарт молча молилась,
чтобы после возвращения из Лондона встретиться в Нью-Йорке с Хартли.
Две недели, проведенные на ранчо, породили бесчисленные вопросы, но ответы
были даны еще далеко не на все.
Том набирал скорость, а женщины сидели тихо, погрузившись в мысли о людях и
мечтах, с которыми расстались, — дай Бог, чтобы только на время. Молчание
затянулось надолго. Том планировал к полуночи достичь Сан-Франциско.
Глава 21
Когда автобус остановился у Зоиного дома, подруги спали.
Еще недавно они бодрствовали, хохоча и обсуждая мужчин, встретившихся им на
протяжении десятилетий. Почувствовав голод, они накинулись на еду, предложив
и Тому заморить червячка. Потом уснули. Для всех трех это был ответственный
день. Вопреки традиции Тане пришлось будить Зою. Та крепко спала, а
очнувшись, огляделась и широко улыбнулась. Она уже заручилась обещанием
подруг, что они заглянут к ней на минутку и полюбуются ее дочкой, хотя бы
спящей.
Таня растолкала Мэри Стюарт, и вся троица поднялась по ступенькам. Зоя долго
рылась в сумке, потом, найдя ключ, тихо отперла дверь. Они пересекли на
цыпочках гостиную и поднялись наверх, к ребенку.
Войдя, Зоя оцепенела: повсюду разбросаны игрушки, на полу — тарелка с едой,
рядом валяется бутылка. Потом она увидела их. Сэм спал на диване, прижимая к
себе Джейд. Они прождали их несколько часов, но так и не дождались. Инга
давно ушла спать, а Сэм долго развлекал Джейд, чтобы она не заснула и
встретила маму.
Женщины восторженно переглянулись.
Зоя подошла к спящим и наклонилась, чтобы поцеловать дочурку. Сэм открыл
глаза и увидел ее. Все еще не шевелясь, он улыбнулся ей. Она поцеловала и
его — сначала в щеку, потом, не стесняясь подруг, в губы.
— Я скучал по тебе, — прошептал он.
Потом встал, поздоровался с Таней и Мэри Стюарт, держа на руках Джейд,
которая продолжала мирно спать. За эти две недели Сэм подружился с девочкой.
Она души в нем не чаяла и с удовольствием уснула у него на руках, не
дождавшись мать.
— Ты не представляешь, как она тебя ждала! — сообщил он Зое.
Та улыбнулась:
— А ты не представляешь, как я к ней торопилась. — Она погладила
девочку по лицу.
— Как ты себя чувствуешь? — встревожено спросил он. Она улыбнулась, и у
него отлегло от сердца. Мэри Стюарт и Таня заторопились. Том высказал
желание напиться кофе и к утру домчаться до Лос-Анджелеса. Им предстояло еще
шесть часов пути, поэтому сейчас нельзя было задерживаться, как бы им ни
хотелось побыть с Зоей и Сэмом. Да и Зое с Сэмом пришло время остаться
наедине.
Прощаясь, все четверо прослезились. Сэм махал им одной рукой, другой держал
Джейд, Зоя размахивала обеими. Потом, вернувшись с Зоей в дом, он аккуратно
положил спящую малютку на диван, ласково обнял ее мать и осыпал поцелуями.
Автобус достиг Лос-Анджелеса, как и предполагалось, в шесть утра. Со времени
отъезда из Вайоминга минули без малого сутки. Мэри Стюарт ждал факс от мужа.
Он спрашивал, когда она приедет. Она уже заказала номер в лондонском отеле,
но не успела его предупредить. Таня получила целый ворох сообщений — от
адвокатов, секретаря, агентов. Сейчас, после двух недель в Вайоминге, все
это казалось не столь важным. Взошедшее солнце застало Таню и Мэри Стюарт в
огромной кухне. Таня радовалась, что вернулась домой, но обе уже скучали по
Вайомингу. Слишком многое влекло их туда. Сидя друг против друга за кухонным
столом, они увлеченно обсуждали Гордона и Хартли. Путешествие получилось
таким замечательным, что сейчас даже не верилось, что оно состоялось.
— Когда ты полетишь в Лондон? — спросила Таня.
— Сегодня и завтра я побуду здесь. Значит — в среду. Если тебе не
захочется спровадить меня пораньше.
— Смеешься? Была бы моя воля, я бы тебя вообще не отпустила. Надеюсь,
скоро ты снова меня навестишь.
Они договорились с Зоей, что будут держать связь и, возможно, как-нибудь
проведут вместе уик-энд — в Кармеле, если ей позволит здоровье, у Тани в
Малибу или даже в Сан-Франциско. Перспектива была захватывающей. Они больше
не позволят, чтобы их разлучило время, расстояние, беда.
Таня посвятила весь день работе с секретарем: после двух, недель отсутствия
можно было потонуть в делах. Под конец дня позвонил Гордон. Он уже трудился
в загоне и страшно по ней скучал. Успел побывать на ее ранчо и нанять
подрядчика для составления плана ремонтных работ. По его словам, они и
моргнуть не успеют, как в дом можно будет въезжать. Она пожаловалась, как
ужасно возвращаться в реальный мир со всеми его хлопотами. Он посоветовал ей
дождаться его приезда.
— Уже жду! — восторженно воскликнула Таня.
— И я.
Закрыв глаза, он стал вспоминать ее — такой, какой видел в своем домике
накануне утром.
Теперь главной его заботой стал ремонт на их ранчо. Разговор получился
долгим. Он звонил ей из автомата и беспрерывно забрасывал в его чрево
четвертаки, но упрямо не позволял ей перезвонить или в будущем звонить
самой. Под конец он пообещал снова позвонить завтра и попросил передать
привет Мэри Стюарт. Та не имела вестей от Хартли, но и не ждала их. Они
договорились не поддерживать связь, пока она не решит свои проблемы в
Лондоне. К тому же она не знала, где его искать: в Бостоне или Сиэтле. Зато
помнила, что в четверг он вернется домой. О пароле они условились:
Adieu,
Arielle
или
Bonjour, Arielle
— в зависимости от судьбы ее брака.
Вечером Таня повезла Мэри Стюарт в
Спаго
и представила ее хозяину, а также
гостям. Виктория Принсипал пригласила друзей: Джорджа Хамильтона, Гарри
Хемлина, Жаклин Смит, Уоррена Битти и Джорджа Кристи из
Голливуд рипортер
.
Таню знали все, но это было одно из немногих мест в Голливуде, где звезд не
тревожили, невзирая на их величину.
Подруги долго беседовали обо всем на свете. На следующий день Мэри Стюарт
проводила Таню на репетицию и отправилась за покупками. Накануне они рано
улеглись спать. Гордон снова звонил, Билл прислал факс с обещанием ее
встретить. В факсе опять не было ничего личного, и Мэри Стюарт печально
покачала головой.
Утром в среду, провожая ее, Таня не удержалась от слез. Мэри Стюарт не
хотелось уезжать. Обе с большим удовольствием повернули бы время вспять и
устремились в Вайоминг.
— Ничего со мной не случится, — заверила Таня плачущую Мэри Стюарт. —
Ты тоже держись! Вспоминай Хартли.
На всем пути до Лондона Мэри Стюарт не думалось ни о чем другом. Она даже
написала Хартли письмо. Улыбаясь, думала о том, что кладет начало их
переписке. Возможно, он сохранит ее весточку. Он был сентиментален в хорошем
смысле этого слова. В письме она призналась, как он ей дорог, как чудесно
было в Вайоминге, как пуста была ее жизнь до встречи с ним. Она решила
отправить письмо из своего лондонского отеля.
Из отеля за ней прислали машину. Она избрала
Кларидж
— проще остановиться
в том же отеле, где и муж, — заказав себе отдельный номер. Мэри Стюарт не
знала, известно ли об этом Биллу. Как потом оказалось, ему сообщили эту
подробность.
Быстро миновав таможню, она без приключений добралась до отеля, где вокруг
нее засуетились, словно она — знатная гостья. Ее предупредили, что мистер
Уолкер работает со своим секретарем в номере люкс, снимаемом компанией под
офис. Мэри Стюарт не стала ему звонить: ей требовалось время прийти в себя.
Она умылась, причесалась. Как всегда, выглядела безупречно — в черном
костюме, в котором пересекла Американский континент и Атлантический океан.
Подруги сочли бы, что это в порядке вещей.
Только выпив в номере заказанную чашку чая, она позвонила Биллу. Часы уже
показывали десять утра. Она и не предполагала, что Билл не находит себе
места от волнения. Он знал, что ее самолет приземлился в семь утра, значит,
к восьми она покинула аэропорт и к девяти добралась до отеля. Более того,
ему известно, что она сидит у себя в номере. Почему же не звонит? Он сходил
с ума, но Мэри Стюарт не торопилась. Наступил четверг. Она решила, что
проведет в Лондоне один день и в пятницу улетит в Нью-Йорк, если не сумеет
отыскать Алису. Ничего себе круг на пути из Вайоминга домой!
Когда она наконец соизволила ему позвонить, он немедленно схватил трубку.
Теперь ей оказалось трудно с ним разговаривать. Она назвала ему свой номер,
и он сказал, что сейчас же будет. Секретарю наказал его не разыскивать: у
него важная встреча.
Распахнув дверь, Мэри Стюарт поймала себя на мысли, что Билл совершенно не
изменился: тот же самый человек, которого она так долго любила, прежде чем
грянул страшный год. Впрочем, она знала, что внешность обманчива. Он тоже
это знал.
— Здравствуй, Билл, — тихо приветствовала она его.
Войдя, он чуть было не обнял ее, но, увидев выражение ее глаз, воздержался.
— Как поживаешь?
— Не очень хорошо.
Этот ответ удивил ее.
— Что-то случилось?
Жене следовало улавливать такие вещи без расспросов.
— Боюсь, что да. — Он сел в кресло и вытянул перед собой длинные ноги.
— Что именно? — Она решила, что он имеет в виду судебный процесс. Если
так, она была готова ему посочувствовать: ведь он посвятил этому столько
времени и сил!
— Дело в том, что я... — Он выглядел сейчас совсем молодым, ранимым,
достойным жалости. — Я испортил жизнь себе и тебе.
Она была поражена его видом и еще больше — словами. Уж не собирается ли он
покаяться? Наверное, завел в Лондоне любовницу... Что ж, так было бы даже
проще. Она чувствовала, что у нее не повернется язык просто так объявить
ему, что их супружество подошло к концу. Он снова превратился для нее в
живого человека — со всеми изъянами, но и с достоинствами, за которые она
прежде любила его.
— В каком смысле? — недоуменно спросила она.
— В прямом. Думаю, ты приехала из-за этого. Пусть я совершенно глуп, но
мне хватило ума догадаться. Вообще-то я был полным ослом. С мужчинами это
случается. Я целый год не замечал тебя, воображая, что если буду долго тебя
игнорировать, то все это кончится: уйдешь либо ты, либо мое несчастье, моя
вина. Вдруг Тодд вернется? Вдруг ...
— Нет, не хочу, — спокойно ответила она. -. Так, как мы прожили
последний год, — не хочу. Как раньше, я бы не возражала. Но это в прошлом.
— А если нет? Если бы мы смогли все исправить? Ты бы согласилась?
— Так не бывает, — ответила она грустно.
Посмотрев на него, она увидела в его глазах слезы и почувствовала укол
сострадания. Сама она пролила за год столько слез, что выплакала норму всей
жизни. Для нее все кончено. — Поверь, я скорблю.
— И я.
Он снова превратился в живого человека. Увы, ожил слишком поздно. В любом
случае она приехала не выяснять отношения, а только навестить его. Если бы
она согласилась к нему вернуться, он, возможно, снова повел бы себя с ней
бездушно, перестал разговаривать... Она не хотела испытывать судьбу.
— Прости, что я оказался таким безмозглым дураком, — выдавил он. У него
дрожали губы, глаза были полны слез. — Просто я не знал, как быть с
навалившимся на нас горем.
— Я тоже не знала. — Непонятно, откуда взяться слезам, но они опять
дрожали у нее на ресницах. — Мне был нужен ты. У меня больше никого не было.
— Она всхлипнула.
— И у меня не было. Ужаснее всего то, что я потерял даже себя самого.
Погиб вместе с Тоддом и потащил за собой в могилу наш брак.
— Вот именно! — не удержалась Мэри Стюарт. Она для того и явилась в
Лондон, чтобы бросить ему в лицо это обвинение, хотела, чтобы он знал
причину ее ухода. В конце концов он имел на это право.
Но Билл сидел перед ней, не стесняясь слез. У него был такой обиженный,
жалкий вид, что у нее появилось желание его обнять. Но она сдержалась.
— Хотелось бы мне вернуться назад и прожить этот год иначе, но это
невозможно, Стью. Все, что мне остается, — это твердить тебе, как мне жаль.
Ты заслуживаешь гораздо большего и всегда заслуживала. Я абсолютный идиот!
— Ну и что ты мне прикажешь делать с идиотом? — Она поймала себя на
том, что нервно расхаживает по номеру. Теперь и она выглядела растерянной. —
Что толку признаваться мне теперь в прежнем идиотизме? Лучше скажи, почему
ты вовремя не опомнился?
— Я не знал, как это сделать. Только здесь и пришел в себя. Стоило мне
прилететь в Лондон — и я понял, что натворил. Я был так одинок, что не мог
связно рассуждать. Хотел, чтобы ты была рядом со мной, хотел тебя вызвать,
но мной владело смущение, а ты развлекалась себе на каком-то чертовом ранчо.
Вдруг ты влюбилась там в ковбоя? Отсюда не разглядишь.
У него был такой растерянный вид, что ей захотелось схватить его за шиворот
и как следует встряхнуть.
— Ну и болван! — убежденно произнесла она. Ей бы обругать его так
несколько месяцев назад, и теперь она жалела, что потеряла столько времени.
— Прости. Я не хотел тебя обидеть. Если бы это произошло, и поделом. Я
заслужил.
— Хороший пинок под зад — вот чего ты заслуживаешь, Уильям Уолкер!
Говоришь, что мучился здесь от одиночества? Ну и дурень! Засел здесь на
месяцы, а меня бросил киснуть в Нью-Йорке! Зачем мне оставаться твоей женой?
— Ты права, незачем, — смиренно пробормотал он.
— Отлично! Рада, что мы хоть в чем-то достигли согласия. Давай
разведемся.
Наконец-то Мэри Стюарт произнесла решающее слово. Все как будто кончено. Но
почему он смотрит на нее, качая головой? Она опять растерялась.
— Не хочу, — проговорил он, как ребенок, отказывающийся от посещения
дантиста. — Не хочу с тобой разводиться! — повторил он на этот раз твердо.
— Почему? — осведомилась она, приходя в отчаяние.
— Потому что я тебя люблю. — Говоря это, он смотрел ей прямо в глаза.
Она отвела взгляд и стала смотреть в окно.
— Боюсь, теперь поздно, — грустно отозвалась Мэри Стюарт. Ей уже не
поверить в его любовь. Ведь Билл весь год доказывал ей обратное, не обращая
на нее внимания, бросая одну, всячески избегая. А потом вообще избавился —
отправился на два месяца в Лондон. Когда они потеряли сына, он не смог ее
утешить — лишил всего, что обязан был ей давать как муж.
— Никогда не поздно исправлять ошибки. — Он убеждал ее взглядом, она
упрямо качала головой. — Ты хочешь сказать, что никогда меня не простишь?
Это на тебя не похоже. Ты всегда умела прощать.
— Видимо, я переборщила со всепрощением, — ответила она. — Не знаю,
почему, но кажется, время ушло. Мне очень жаль. — Она встала и отвернулась
от него.
За окном раскинулось море лондонских крыш. Она стремилась закончить спор.
Больше ей сказать нечего. Мэри Стюарт сделала то, что собиралась. Оставалось
отправить факс:
Bonjour, Arielle
. Ей хотелось, чтобы Хартли получил его в
пятницу, как только вернется домой.
Задумавшись, она не заметила, как Билл подошел к ней сзади. Его объятия были
такими неожиданными, что она сильно вздрогнула.
— Прошу тебя, не надо, — попросила Мэри Стюарт, не оборачиваясь.
— Мне хочется, — прошептал он несчастным голосом. — Позволь напоследок
тебя обнять...
— Не могу, — тихо ответила она и обернулась.
Билл крепко обвил ее руками и не отпускал.
Их лица разделяли считанные дюймы. Она хотела сказать, что больше его не
любит, но не хватило духу. Сейчас это было бы неправдой. Когда-нибудь это
станет так, но должно пройти время. Она слишком долго любила, чтобы любовь
могла улетучиться в одно мгновение. Но он нанес ей чересчур сильную обиду,
чтобы у нее осталось желание любить его.
Но сейчас единственная загвоздка в том, что любовь к нему ее еще не
покинула.
— Я тебя люблю, — признался Билл, глядя ей прямо в глаза.
Она зажмурилась. Он не собирался ее отпускать, а она не хотела его видеть.
— Не желаю этого слышать. — Говоря это, она не шевелилась.
— Но это правда! И всегда было правдой. Люблю! Боже, даже если ты от
меня уйдешь, учти, что я никогда не перестану тебя любить. Тебя и Тодда...
Он опять заплакал, хотя уже хотел казаться мужественным. Не отдавая себе
отчета, что делает, она уронила голову ему на плечо. Видимо, вспомнила,
какая боль ее пронзила, когда их настигла страшная беда. Билл не смог тогда
ее исцелить. Он сам был ранен насмерть и не сумел ей помочь. А сейчас они
вместе оплакивали сына.
— Я так тебя люблю! — прошептал Билл и поцеловал ее.
Она хотела было отстраниться, вырваться. Но лишилась сил. Вместо этого она
уже отвечала на его поцелуи, хоть и ненавидела себя за слабость. Как она
может ему уступить! Хуже всего то, что она тоже поймала себя на желании
целовать его.
— Не надо! — наконец выдавила она, когда он, задохнувшись, оторвался от
ее губ.
Оказалось, что поцелуи сгладили обиду, хотя и не приглушили боль. Он снова
стал ее целовать, она отвечала ему еще более охотно. Оказалось, что ей не
хочется, чтобы он переставал. Она предпочла бы, чтобы это длилось вечно.
— Куда это годится? — пролепетала она. — Я же прилетела разводиться...
— Знаю, — ответил он и снова завладел ее губами...
Он уже ласкал ее тело, она целовала его, как безумная. Оба не смогли бы
ответить, откуда взялась такая тяга друг к другу. Этого не случалось с ними
уже год, и вот сейчас вдруг обоими овладело желание. Они не успели
опомниться, как очутились в постели. Никогда она так его не желала, никогда
не испытывала подобного острого возбуждения. Его тоже охватила страсть
неведомой прежде силы. Одежда полетела на пол...
Они пришли в себя, только когда окончательно лишились сил. То была страсть,
копившаяся целый год. Глядя на него, она усмехнулась, потом закатилась от
смеха. Он тоже заулыбался.
— Ужас! — простонала она, отсмеявшись. — Я же прилетела разводиться, а
ты...
— Знаю, — сказан он. — Сам не пойму, что на меня нашло. Может, еще
разок?..
Они так и сделали. Затем беседовали, любили друг друга снова и снова, он
оплакивал в ее объятиях сына, потом любовь вспыхивала с новой силой. Он
забыл про секретаря, которая не имела ни малейшего понятия, что стряслось с
шефом: сказал, что спешит на важную встречу, и как сквозь землю провалился.
Ей оставалось твердить всем звонящим про эту непонятную встречу.
Часы показывали шесть. Они все еще лежали, нагие и совершенно обессиленные.
Билл предложил заказать еду в номер. Ей хотелось одного — быть с ним. Она
уснула в его объятиях.
Утром, когда Мэри Стюарт проснулась, муж, глядя на нее, молил небо, чтобы
это не оказалось сном.
Жизнь часто преподносила ему неожиданности, но сейчас он твердо усвоил, что
не хочет ее потерять.
Завтрак они уничтожали с волчьим аппетитом: они изголодались по еде, как и
друг по другу.
Билл спросил, чем она думает сегодня заняться. Можно подумать, что они в
отпуске.
— Разве тебя не ждет работа? — удивилась она, запивая омлет кофе.
— Я беру отгул. Если ты улетишь в Нью-Йорк, буду с тобой до самого
отлета. — Он печально опустил глаза. — Я отвезу тебя в аэропорт.
Но после завтрака они вновь долго не могли насытиться друг другом. Мэри
Стюарт опоздала на самолет. Она бы еще успела, если бы тотчас соскочила с
кровати, поспешно оделась и села в такси. Но дело все в том, что ей не
хотелось торопиться. У нее появилось желание остаться: на день, на неделю,
на все время, что он здесь пробудет. Если понадобится, то вообще навсегда.
Она сообщила ему о своем желании, принимая вместе с ним ванну.
— Значит, останешься? — неуверенно переспросил он.
Мэри Стюарт утвердительно кивнула, заслужив тем самым поцелуй мужа.
— Между прочим, у меня с собой ковбойские сапоги, джинсы и пара
приличных платьев. — Она улыбнулась ему.
Он выглядел счастливее, чем когда-либо в жизни.
— Весь Лондон сойдет от тебя с ума. Зачем нам отдельные номера?
— Незачем, — подтвердила она. — Но я все равно хочу продать квартиру.
Настало время выздороветь, расстаться с прошлым, терзавшим их сердца, снова
обрести друг друга и, надеясь на удачу, все начать сначала. Он был
благодарен жене за то, что она не дала ему окончательно пропасть, и
поклялся, что кошмар прошедшего года никогда не повторится. Мэри Стюарт,
внимательно выслушав его и хорошенько поразмыслив, решила поверить мужу. Она
надеялась, что больше они не будут самоистязать себя, в их сердцах останется
лишь светлая память о сыне.
Он предложил ей прогуляться, просто чтобы побыть с ней рядом, поговорить,
вспомнить, как здорово шагать с ней бок о бок. Но сперва он заглянул в свой
офис, подписал кое-какие бумаги, чего от него потребовала по телефону
секретарь. Мэри Стюарт пообещала подождать его в вестибюле.
Мэри Стюарт медленно одевалась, думая о том, что произошло. Одевшись, она
дрожащей рукой чиркнула записку. Затем надела коричневое платье, не обратив
внимания на прическу... Она выглядела совсем молоденькой и вопреки
обыкновению немного растрепанной.
Сейчас Мэри Стюарт думала о мужчине, с которым скакала среди диких цветов по
холмам Вайоминга...
Она спустилась вниз и поговорила с администратором. Тот пообещал отправить
ее факс, хоть и напомнил, что это можно сделать и из офиса ее супруга. Она
объяснила, что предпочитает не подниматься, назвала номер факса и подала
дрожащей рукой записку из двух слов.
— Сейчас же отправлю, мадам.
Мэри Стюарт стояла, опустив голову и глубоко задумавшись. Ей было больно —
за себя и за него. Что ж, Хартли все предвидел заранее, не то что она.
Записка гласила:
.Adieu, Adieu
. Письмо, написанное в самолете, так и не
было отправлено. Зачем? Ведь она обещала обойтись двумя словами и ничего не
объяснять.
— Готова? — спросил Билл, спустившись.
Увидев, как она печальна, муж встревожился, А заметив, что Мэри Стюарт
плакала, вообще запаниковал. Они провели в ее номере почти два дня и,
казалось бы, все утрясли и вот опять... Он прямо в вестибюле обнял ее за
плечи.
— Все в порядке, Стью. Клянусь, все будет хорошо... Я люблю тебя.
Но сейчас она думала не о нем. Мэри Стюарт мысленно прощалась с другом.
Выйдя на солнце, она взяла мужа за руку. Привратник, провожая глазами
трогательную пару, улыбнулся. Чудесное зрелище — счастливая пара! Жаль, что
редкое. Как легко им идти по жизни. А может, им просто везет?
Закладка в соц.сетях
