Жанр: Любовные романы
Ранчо
...молете, он внезапно посерьезнел.
— Позаботься о себе. Вам нужна передышка, мисс Зет. Используй это время
себе на пользу. Ты этого заслужила.
Она кивнула, растроганная его взглядом и расстроенная тем, что не может
ответить ему взаимностью. Сэм вдруг прищурился.
— Я только сейчас спохватился. Ты взяла с собой аптечку?
— Да, а что? Она в чемодане, но чемодан сдан в багаж. Тебе понадобилось
лекарство? — Зоя оглянулась, решив, что он заметил что-то, ускользнувшее от
ее внимания. Она оказывала медицинскую помощь незнакомцам, только когда
считала, что это действительно необходимо. — Где пострадавший?
— Пострадавшая. Речь о тебе. Не забывай, что у тебя отпуск. Так и знал,
что ты сделаешь эту глупость. Постарайся не вынимать ее из чемодана.
— Вот еще! Я и не собиралась бегать с ней по ранчо. Взяла так, на
всякий случай. — Пристально на него посмотрев, она спросила. — Ты хочешь
сказать, что не берешь с собой аптечку, когда куда-то отправляешься? Лично я
чувствовала бы себя без нее как без рук. — Она отлично знала, что он
поступает так же. Такова привычка всех врачей.
— Это другое дело. Я — палочка-выручалочка. — Он смутился, и она
подбодрила его улыбкой. Он обнял ее и хотел прижать к себе, хотя знал, что
она избегнет поцелуя. — Посвяти эту неделю себе. Забудь всех нас. Если ты
мне понадобишься, я сам тебе позвоню.
— Честно? — Это было для нее очень важно. Он кивнул.
Она недаром предпочитала его всем прочим подменяющим врачам: Сэм умел
слушать, проявлял заботливость, в точности выполнял все инструкции.
Оставаясь вместо нее, он не предпринимал попыток все переделать, поставить
вверх дном. К тому же он был превосходным врачом, и Зоя ценила его
способности. Она придерживалась мнения, что Сэм мог бы добиться в медицине
гораздо большего, если бы захотел.
— Даю тебе слово: если что-нибудь случится, я немедленно поставлю тебя
в известность. Ты тоже дай мне слово, что постараешься отдохнуть и
возвратиться с румяными щечками и не такой худющей. Я даже разрешаю тебе
посвятить всю неделю заигрыванию с ковбоями. Попробуй загореть и отоспаться.
— Попробую, доктор. — Она с улыбкой поблагодарила его за помощь и
медленно побрела по рукаву к самолету.
Он махал ей рукой, пока она не скрылась из виду. Потом наблюдал, как самолет
отъезжает на взлетную полосу.
Через минуту запищал пейджер, и Сэм бросился к автомату позвонить Зоиному
пациенту. Для него наступила нелегкая неделя. Зоя тем временем взмыла к
облакам и устремилась в сторону Вайоминга.
Полет в Солт-Лейк-Сити продолжался немногим более двух часов. Потом она два
часа дожидалась следующего самолета. Ее подмывало позвонить Джейд, но она
решила, что девочка расстроится, услышав ее голос так скоро и не понимая,
где она находится. Лучше дотерпеть до ранчо. В аэропорту она пила кофе,
читала газету и размышляла. Ей редко выдавалось время как следует
поразмыслить. Из головы не выходил вчерашний разговор с Диком Франклином.
К удивлению, он позвонил, получив ее письмо, ставшее для него ударом.
Поблагодарив ее за откровенность, Дик заверил, что не испугался за себя и
сохранит все в тайне. Он не предложил продолжить встречи, но просил
обращаться к нему, если ей что-нибудь потребуется. Узнав, как это произошло,
Дик не удивился. Когда разговор закончился, Зоя подумала о том, что больше
не услышит его голос.
Но ей все равно: в ее жизни нет больше места ни для него, ни для остальных
мужчин.
Ей понравилось просто лететь в самолете, не отвечая на звонки телефонов и
пейджеров, не осматривая пациентов, никому не приходя на помощь и не ломая
голову, как помочь. Зоя любила свою работу, но уже сейчас чувствовала, что
ей понравится и в отпуске. Ей требовалось подзарядиться энергией, накопить
сил, которые очень понадобятся. Ведь она твердо решила, что будет продолжать
лечить больных до последнего вздоха, отдаст пациентам все, что сможет, пока
не исчерпает себя до конца. Так же щедра она будет по отношению к Джейд.
Впрочем, о Джейд следовало подумать особо. У нее нет родных, которым можно
было бы доверить дочь, и друзей, которые бы о ней как следует позаботились.
Приятные знакомые есть, но детей она бы ям не доверила. Можно бы поговорить
на эту тему с Таней, но она еще не успела прикинуть, чем обернется такой
разговор. Но, по крайней мере, не исключала и этот вариант. Что-то все равно
надо будет предпринять.
Самолет в Джексон-Хоул вылетел вовремя и так же без опоздания приземлился.
Часы показывали половину шестого. Зоя не знала, где сейчас может находиться
Таня. Ближе к вечеру она должна нагрянуть на своем гастрольном автобусе. Им
предстояло встретиться на ранчо, а сейчас за ней должны приехать из отеля.
Багаж прибыл среди первых чемоданов, водитель уже поджидал ее. Все прошло
как нельзя лучше.
Отель прислал за ней молодого человека в джинсах, сапогах и ковбойской
шляпе, похожего на всех жителей Вайоминга сразу. Это был худой долговязый
блондин по имени Тим, уроженец Миссисипи, студент университета Вайоминга,
что в городе Ларами, подрабатывающий летом на ранчо. Главной его страстью
оказались лошади. Всю дорогу эта тема не сходила у него с языка. Однако Зое,
околдованной горным пейзажем, было трудно следить за его рассказом. Такой
красоты она не видела никогда в жизни. В свете предзакатного солнца одни
склоны отливали синевой, другие горели огнем. Вершины, увенчанные снежными
шапками, можно сравнить лишь с видом Швейцарских Альп.
— Правда красиво, мэм? Задохнуться можно!
Она с ним полностью согласилась.
Следующие полчаса он взахлеб разглагольствовал о красоте гор. У Тима
оказался дядя-ортопед, однажды лечивший ему сломанную руку. Рука срослась
отменно: в прошлом году Тим участвовал в родео, и рука уже совершенно его не
беспокоила, зато он сломал другую, а заодно и ногу. Ничего, в этом году его
ждет новое родео.
— Здесь устраивают родео? — спросила она с любопытством.
— Еще бы! По средам и субботам. Скачка на бычках всех возрастов,
метание лассо, полная программа. Вы уже бывали на родео?
— Пока нет, — ответила она с улыбкой. Таня — вот кто захочет
поприсутствовать на представлении! Когда-то она увлеченно рассказывала о
техасских родео. — Зато у меня подруга из Техаса.
— Знаю. — Он прикусил губу, словно сказал что-то неприличное. — Я знаю,
кто она, но нам на ранчо не разрешается об этом болтать. Миссис Коллинз
гневается, если персонал доставляет знаменитостям малейшие неудобства.
Иногда нас посещают большие шишки! Кого я только не повидал за время работы
здесь!.. — В его взгляде читалась верность профессиональному долгу.
Наверное, поэтому Таня и выбрала именно это ранчо. — Мы никому ничего не
рассказываем.
— Представляю, как высоко она это оценит, — сказала Зоя.
— Их автобус прикатит с минуты на минуту, — поведал Тим.
Она не знала, почему он сказал они; скорее всего имелись в виду Таня и
водитель. Зоя не удосужилась задать уточняющий вопрос. Спустя пять минут они
съехали с шоссе, миновали несколько ворот и потащились по извилистому
проселку, который Тим назвал дорожкой, но которому не было видно конца.
Минут через десять они достигли нескольких домиков у подножия холмов; рядом
стояли огромный сарай и несколько просторных загонов с лошадьми. Повсюду —
чудесные деревья, домики в образцовом порядке. Высящиеся над ними Титонские
горы создавали картину поистине сказочную!
При регистрации Зое сказали, что мисс Томас еще не приехала, однако это не
повлияло на оказанный ей самой теплый прием. Сама усадьба оказалась старой и
уютной. Стены были украшены головами антилоп и бизонов, полы покрыты
роскошными шкурами, из окна открывался захватывающий вид на горы. Камин был
таким огромным, что в нем мог бы поместиться, не сгибаясь, рослый мужчина, В
таком уютном местечке, наверное, здорово греться долгим зимним вечером. В
углу мирно переговаривались постояльцы. Зоя узнала, что в этот час
большинство переодевается в своих домиках к ужину. Ужин подавали в семь.
Ей вручили кипу рекламных листков и брошюру. Тим проводил ее в домик.
Домиком это можно было назвать разве что из скромности: в нем могла бы
комфортабельно разместиться состоятельная семья из пяти человек. Зоя
одобрила большую, удобную гостиную с камином и пузатой печкой, отгороженный
кухонный отсек, диваны с удачно подобранными покрывалами. Здесь царила
атмосфера американского юго-запада с привкусом стиля племени иавахо. В целом
же обстановка очень походила на разворот в журнале
Арки-текторал дайджест
,
где недавно поместили репортаж об этом ранчо-пансионате. Спален в домике
три, все огромные, с чудесным видом из окон. Вокруг дома — раскидистые
деревья.
Зоя поняла, что здесь ее будут баловать. Тим принес чемодан и
поинтересовался, какую спальню она предпочитает. Зоя решила дождаться
подругу и предоставить выбор ей. Одна спальня была чуть больше, две другие —
меньше, но хороши все три комнаты: с огромными кроватями, нарочито грубой
мебелью, камином. Ей даже захотелось попрыгать на какой-нибудь из кроватей,
как на батуте, и повизжать, как в детстве. После ухода Тима она не сдержала
восторженного смеха. Зоя долго бродила из комнаты в комнату, не удержалась и
полакомилась нектарином из огромной вазы с фруктами на кофейном столике.
Здесь же стояла корзина со свежим печеньем и коробка с шоколадом. Секретарша
Тани поведала менеджеру ранчо о вкусах хозяйки, и убранство гостиной
полностью им соответствовало: повсюду цветы, содовая вода и пиво из
корнеплодов в холодильнике, Танино любимое печенье, крекеры, йогурты...
Бесчисленные полотенца и ароматное мыло во всех трех ванных комнатах...
— Ух ты! — громко восхитилась Зоя, набродившись вдоволь. Потом она села
на диван и стала ждать. Скрасить ожидание помогал телевизор.
Минут через десять послышалось тихое урчание мотора. Автобус прибыл без
опоздания. Зоя подошла к входной двери, как хозяйка дома. Увидев ее, Таня
выскочила из автобуса и бросилась ей на шею. Обнимаясь с подругой, Зоя
увидела, что из автобуса выходит кто-то еще. Она удивилась, но ее удивление
не шло ни в какое сравнение с тем, что испытала Мэри Стюарт. Та словно
приросла к месту, не зная, что делать: вернуться в автобус или все же войти
в дом, затем в нерешительности перевела взгляд на Таню. Ее разбирала ярость.
— Просто не верится, что вы посмели это устроить, — выдавила она,
впрочем, вынужденная признать, что Зоя удивлена не менее. Видимо для нее
это тоже стало сюрпризом.
— Она ни при чем, — поспешила объяснить Таня. Том уже выносил из
автобуса чемоданы. — Бейте меня. Только сначала дайте объяснить, как все
получилось.
— Не трудись, — резко бросила Мэри Стюарт. — Я уезжаю!
Том удивленно посмотрел на Таню, слишком занятую подругами, чтобы что-то ему
объяснять.
— Перестань, Мэри Стюарт. Давай сначала попробуем. Мы так долго не
собирались вместе, вот я и подумала...
— Напрасно. Я пережила такой тяжелый день, а ты еще... Не надо было
этого делать. — Мэри Стюарт стояла бледная от гнева.
Слушая ее, Таня боролась со слезами, понимая, что поступила как эгоистка. Ей
просто захотелось оказаться в обществе обеих подруг. Впрочем, пригласив их,
она не переставала беспокоиться, что из этого получится. После их размолвки
прошло двадцать два года. Казалось бы, за этот срок старые раны должны
затянуться, однако...
— Прости, Мэри Стюарт, — тихо молвила Зоя. — Я не должна была
приезжать. В Сан-Франциско у меня по горло дел плюс маленькая девочка. Будет
разумнее, если уеду я. Я и не собиралась приезжать... Поужинаем, и я вас
покину.
Зоя говорила спокойно, мягко, за два десятилетия привыкла вразумлять
больных, несчастных. Часто взбудораженных, а то и обезумевших людей и
научилась сохранять спокойствие, даже когда ее обуревала горечь.
— Это лишнее. — Мэри Стюарт пыталась взять себя в руки, понимая, что
допустила бестактность. Слишком велико было ее изумление, и она сорвалась. —
Я запросто могу улететь утром в Нью-Йорк. — Говоря это, она чувствовала
огромное разочарование.
— Что за идиотки! — воскликнула Таня, чуть не плача. — Не могу
поверить, что вы способны упираться по прошествии двадцати с лишним лет.
Боже, нам скоро по сорок пять! Вам что, нечем больше заняться, кроме как
вспоминать детские обиды? На меня ежедневно вываливается столько грязи, и я
не помню, что происходило даже неделю назад, а вы что-то лепечете... — Она
жгла взглядом обеих.
Мэри Стюарт и Зоя смущенно переглядывались, Том знай себе заносил в дом их
вещи. Он собирался поселиться в отеле в Джексон-Хоуле и приезжать только в
случае, если Тане захочется совершить экскурсию. Нелепая сцена перед домом
привела его в недоумение!
— Может, все-таки войдем и обсудим все в нормальной обстановке?
Все трое вошли в гостиную. Том занес в дом съестное и удалился. Женщины
застыли, не зная, как быть. Таня завладела инициативой.
— Сядьте! Нечего меня нервировать. — Она взволнованно расхаживала по
комнате. Таня и Мэри Стюарт были одногодками, Зоя — на год старше, но всем
трем ни за что нельзя было дать их возраст. — Значит, так, — продолжила
Таня, когда подруги уселись. — Примите мои извинения. Наверное, я не должна
была этого затевать. Но мне так хотелось снова собраться! Я очень по вас
соскучилась! Таких подруг, как вы, у меня нет и не было. Всем остальным на
свете на меня наплевать. Мужа у меня нет, детей тоже, теперь даже приемных.
Всё, что у меня осталось, ~ это вы. Мне захотелось возродить былое.
Наверное, это кретинизм. Но давайте хотя бы попробуем!
— Мы обе тебя любим, — спокойно проговорила Мэри Стюарт, стараясь
держать себя в руках. — За себя я могу говорить со всей ответственностью.
Уверена, что то же самое относится к Зое, иначе ее бы здесь не было. Ведь не
ради красот природы и не ради ковбоев мы сюда явились! — Слушая ее, Зоя
улыбалась и кивала. — Просто мы с ней друг друга не выносим, вот в чем дело.
Думаю, провести две недели в таком обществе затруднительна.
Зоя снова кивнула.
Таня совершенно отчаялась. Конечно, первого изумления и вызванного им
негодования, она понимала, не избежать, но никак не ожидала, что обеим
захочется бежать без оглядки. Теперь она увидела, как глуп ее замысел. Надо
было пригласить либо Мэри Стюарт, либо Зою.
— А один вечер? Мы весь день ехали и не чувствуем под собой ног. —
Говоря о себе и Мэри Стюарт, она умоляюще смотрела на Зою. — Ты тоже
добиралась сюда на двух самолетах. Вон какой усталый у тебя вид! То есть
выглядишь отлично, — поправилась она, — просто утомилась. Три усталые
женщины! Мы ведь больше не дети... — Никто не улыбнулся.
Все трое ломали головы, как теперь быть.
— Давайте побудем вместе хотя бы один вечер, а потом пускай каждая
решает, как ей поступить. Я не стану выкручивать вам руки: если вы захотите
смотаться, я пойму, что совершила непоправимую глупость. И конечно, тоже
уеду. Торчать здесь одной две недели слишком тоскливо.
Ее слова звучали нелепо, учитывая прелесть этого уголка.
Зоя первой откликнулась на ее призыв. Переводя взгляд с Тани на Мэри Стюарт,
она молвила:
— Сегодня я не уеду. Ты права. Обратный путь слишком долог, к тому же я
не уверена, что сегодня есть обратный рейс. Здесь не аэропорт Кеннеди. — Она
улыбнулась Тане и неуверенно покосилась на Мэри Стюарт: — Так тебя
устраивает, Стью? — Оказалось, что ей ничего не стоит назвать ее прежним
именем.
— Вполне, — вежливо ответила Мэри Стюарт. — Я улечу в Нью-Йорк завтра
утром.
— Ты это брось! — одернула ее Таня. — Кто обещал провести неделю со
мной в Лос-Анджелесе? — Их упрямство начало ее раздражать. Поведение Мэри
Стюарт казалось ей неразумным, хоть она и знала, что старые раны порой
заживают с большим трудом.
— Я тоже улечу завтра, — убежденно произнесла Зоя.
Таня решила больше не настаивать. Хорошо, хоть проведут здесь ночь. Для
начала сойдет и это. Вдруг до утра произойдет чудо и они передумают?
— Выбирайте себе спальни, — предложила Таня, снимая шляпу и вешая ее на
крючок.
В доме имелись всевозможные приспособления: вешалки, рожки для обуви, даже
перчатки на случай утренней прохлады. На случай дождя в шкафах были
заготовлены плащи. Хозяева позаботились об удобствах и не поскупились на
роскошь. Таня и та никогда не видела ничего похожего.
— Мне здесь нравится, — призналась она и осторожно улыбнулась.
На сей раз подруги улыбнулись с ней за компанию. Как ни странно им снова
оказаться вместе, все трое вынуждены были согласиться, что попали в
удивительное место, а домик — просто чудо!
— Тебе предоставили нечто особенное, Тан, или здесь всех встречают
одинаково? — поинтересовалась Зоя. Она сомневалась насчет равенства, так как
слишком многое указывало на особый прием, включая специально подобранные в
соответствии с их возможными наклонностями журналы.
— Думаю, что хороши все домики, — ответила Таня, наливая себе пиво. —
Неделю назад отсюда звонили и у моей секретарши узнали, что я люблю есть,
пить, читать, каким мылом моюсь, сколько кладу под голову подушек, сколькими
одеялами укрываюсь, какие видеофильмы смотрю, нужен ли мне факс,
дополнительные телефонные линии. Я ответила, что хватит одного номера, но
настояла на факсе и трех видеомагнитофонах и позволила себе пофантазировать
насчет ваших вкусов по части съестного и выпивки. Если вам хочется еще чего-
нибудь, выкладывайте без стеснения.
— Потрясающее место! — согласилась Мэри Стюарт, изучив все спальни. На
обратном пути она чуть не натолкнулась на Зою.
— Как твои дела? — спросила та участливо.
Взгляд бывшей подруги заставил Мэри Стюарт смешаться: в глазах стояли грусть
и боль.
— Неплохо, — тихо ответила Мэри Стюарт. Ей очень хотелось расспросить
Зою, как она сама прожила все эти годы. Впрочем, про клинику она знала от
Тани.
— Я слышала о твоем сыне, — Зоя инстинктивно дотронулась до ее руки. —
От Тани. Это такая несправедливость... Я все время сталкиваюсь с ней и никак
не могу привыкнуть, особенно когда человек уходит в таком молодом возрасте.
Так жалко!
— Спасибо, Зоя, — ответила Мэри Стюарт, смахивая слезы и отворачиваясь.
Ей не хотелось, чтобы Зоя видела ее заплаканной, но Зоя все равно
чувствовала, каково ей. Она отошла, чтобы не усугублять горе матери.
— Ну, разобрались, кто где спит? — Вернувшись в гостиную, Таня
догадалась, что Мэри Стюарт только что всплакнула. Уж не вышло ли у них
новой ссоры? Впрочем, обе выглядят вполне мирно. Она поняла, что разговор
коснулся Тодда, и приподняла бровь, взглянув на Зою. Та утвердительно
кивнула.
В конце концов женщины выбрали себе комнаты. Та, что побольше, имела, помимо
душа, ванну и джакузи, и Зоя с Мэри Стюарт настояли, чтобы ее заняла Таня,
хотя та с радостью отказалась бы от привилегии в их пользу.
Посопротивлявшись, она согласилась, но сказала, что они могут в любой момент
воспользоваться джакузи. Подруги ответили, что это лишнее, потому что утром
их все равно здесь не будет. Таня едва не упрекнула их в ослином упрямстве,
но в последний момент сдержалась и молча прошла к себе переодеться к ужину.
Подруги поступили так же.
Зоя позвонила из своей комнаты домой, там еще не успело произойти ничего из
ряда вон выходящего. Инга сказала, что все в порядке, и позвала к телефону
Джейд, которая даже не расплакалась от звука маминого голоса. Она хотела
было вызвать по пейджеру Сэма — узнать, как обстоят дела в клинике, но не
стала: у него и так достаточно хлопот без ее вопросов.
Незадолго до семи вечера все трое сошлись в гостиной. Таня надела черные
замшевые брюки в обтяжку и ковбойскую рубаху с бисером; волосы она убрала
назад и закрепила черной лентой. На ногах высокие ковбойские сапоги, тоже из
черной замши, купленные специально для этой поездки. Зоя надела джинсы, бледно-
голубую кофточку и туристские ботинки; Мэри Стюарт — серые брюки, бежевый
свитер и мягкие мокасины от Шанель. Они остались такими же, какими были
всегда: поразительно дополняя друг друга, совершенно друг на друга не
походили. Все-таки их соединяло что-то большее, неподвластное суетным
раздорам, и даже давняя ссора двух подруг ничего не могла изменить. Таня
знала честность и порядочность обеих, и они должны махнуть рукой на глупую
размолвку. Ее влекло к подругам так сильно, словно существует незримый
канат, не позволяющий ей от них отдаляться. Вернувшись в гостиную, она
застала подруг за разговором о Зоиной клинике: Зоя с жаром что-то
рассказывала. Мэри Стюарт заворожено слушала ее.
— Потрясающее подвижничество! — восхищалась Мэри Стюарт по дороге в
ресторан.
После этого обе умолкли, словно внезапно вспомнили, что давно не
разговаривают. Но стоило им сесть за стол, как разговор возобновился. Таня
рассказала о своем предстоящем концертном турне, о кинофильме, в котором она
как будто соглашалась сниматься. Подруги пожелали ей всяческих успехов. Им
предложили занять столик в углу ресторана. Конечно, все присутствующие
беспрерывно крутили головами, любуясь Таней, но никто не посмел клянчить
автограф или заговаривать со знаменитостью, за исключением хозяйки ранчо
Шарлотты Коллинз, остановившейся возле них и пожелавшей приятного отдыха.
Шарлотта — интересная женщина с широкой улыбкой и проницательными голубыми
глазами, от которых ничто, казалось, не может ускользнуть. У нее все под
контролем: каждое помещение, каждый отдыхающий. Она в точности знает, что
делает в любой момент каждый ее служащий и что требуется клиенту.
Организация пансионата вызывала восхищение и у Тани, и у всех остальных. На
Шарлотту со всех сторон сыпались благодарности и комплименты.
— Надеюсь, вам у нас понравится, — искренне пообещала она.
Ни Зоя, ни Мэри Стюарт не осмелились спросить ее о рейсах и признаться, что
утром уезжают.
— Спрошу в администрации после завтрака, — сказала Мэри Стюарт, когда
Шарлотта Коллинз прошла к другим столикам. Ока решила, что полетит в Лос-
Анджелес и переночует в
Биверли Уилшер
. Можно также полететь в Денвер.
Зоин маршрут и того проще: она отправится домой тем же путем, каким
прилетела.
— Сейчас я не желаю об этом говорить, — оборвала обеих Таня. — Лучше
подумайте хорошенько о своем поведении. У вас столько подруг, что вы можете
себе позволить расплеваться с теми, кого знаете полжизни?
Увы! Причина их раздора достаточно серьезна, и Тане это хорошо известно.
Просто ей хотелось положить этому конец. Двадцать один год — вполне
приличный срок и можно наконец покончить со старым. Они слишком необходимы
друг другу, чтобы так легкомысленно расстаться.
Речь зашла об Алисе, Джейд, только не о Тодде. Ни Мэри Стюарт, ни Таня не
упомянули мужей. Говорили о чем угодно: о путешествиях, музыке, общих
знакомых, книгах, запавших в память, Зоиной клинике. Потом стали вспоминать
о колледже, людях, которых терпеть не могли и которых обожали, о смешных
субъектах, однокашниках, заставивших о себе говорить в последнее время, о
дураках, слюнтяях, тупицах, вульгарных девицах, героях девичьих грез. Многие
из бывших знакомых погибли во Вьетнаме перед самым подписанием мира, и это
было самой большой несправедливостью — лишиться друзей в последние часы. Но
что было, то было... Многие умерли в мирные годы, некоторые — от рака. Зоя
знала истории всех болезней от коллег и друзей, а также потому, что жила в
Сан-Франциско, откуда многие их однокурсники так и не уехали, так как город
находится недалеко от Беркли. На протяжении всего разговора подруги ни разу,
не упомянули Элли. Возвращаясь в дом, они продолжали обсуждать старых
друзей, и только в гостиной Таня впервые произнесла запретное имя. Она
знала, что Элли не выходит у подруг из головы, и решила доставить им
облегчение.
— Представляете, столько лет прошло, а я по-прежнему по ней тоскую.
— Воцарилось долгое, тягостное молчание.
Потом Мэри Стюарт кивнула.
— Я тоже, — тихо призналась она.
Элли была душой и сердцем их маленькой компании. Она всегда оставалась самой
внимательной, чуткой, нежной. Это была веселая, даже дурашливая девушка,
готовая на что угодно, лишь бы рассмешить остальных, вплоть до появления,
...Закладка в соц.сетях
