Жанр: Любовные романы
Полет длиною в жизнь
...и прикончил его — но не сразу,
далеко не сразу! Джон закрылся ото всех в своем кабинете и пил, надеясь, что
алкоголь рано или поздно убьет его. Когда же из этого ничего не вышло, он
застрелился. Это было в тридцать первом году. Кейт тогда было восемь лет.
— И она... она тоже была там? Она видела, как ее родной отец
застрелился? — Джо не скрывал своего ужаса.
Кларк отрицательно покачал головой.
— Слава богу, нет. Лиз нашла его раньше. Но от Кейт не стала скрывать,
как он умер. — Кларк вздохнул. — Я знал Лиз много лет, к тому же
мы были друзьями с Джоном, и после его смерти я постарался сделать для его
жены и дочери все, что было в моих силах. Тогда у меня не было никакой
корысти, я просто хотел помочь. К тому же Лиз была настолько потрясена, что
порой я боялся, как бы она не отправилась вслед за Джоном. Но она выдюжила,
постепенно мы сблизились и в конце концов поженились. Что же касается Кейт,
то я полюбил ее, наверное, еще до того, как влюбился в Лиз. В те времена она
была напуганной маленькой девочкой, которая чувствовала себя брошенной,
преданной собственным отцом. После его смерти Кейт замкнулась в себе,
спряталась в свою раковину, и мне потребовалось почти два года, чтобы
вызволить ее оттуда. Она перестала верить людям, особенно — мужчинам, и я не
могу ее за это винить. Лиз обожала ее, но я не уверен, что у нее был с Кейт
постоянный контакт, к тому же она сама была слишком потрясена смертью мужа.
Джо слушал молча, не перебивая, и по его лицу невозможно было угадать, о чем
он думает.
— Я только хотел сказать, — пояснил Кларк, — что Кейт
понадобилась целая жизнь, чтобы стать такой, какая она сейчас, —
сильной, уверенной в себе, веселой, жизнерадостной. Женщина, которую ты
любишь, долго оставалась запуганной маленькой девочкой; я уверен — одно
время она боялась, что и я тоже оставлю, предам ее. Бедняга Джон, ему не
хватило стойкости, чтобы вынести все, что на него обрушилось. Кризис отнял у
него не только деньги — он утратил уважение к себе, перестал считать себя
мужчиной и главой семьи. Но когда он покончил с собой, он едва не убил и
собственную дочь!
— Почему вы мне все это рассказываете? — спросил Джо. Он был
потрясен услышанным, поскольку всегда считал, что у Кейт было совсем другое,
легкое и безоблачное детство.
Потому что эти события оставили в ее душе глубокий след. Кейт обожала отца,
а он покончил с собой и оставил ее одну. Потом она полюбила тебя, но ты ушел
на войну и пропал без вести. Два года она держалась, не верила, что тебя
больше нет. Теперь, надеюсь, тебе понятно, откуда у нее эта нерассуждающая
вера, эта верность, это мужество? Конечно, Кейт сама по себе сильный человек
— этого у нее не отнимешь — но для нее допустить, что ты никогда не
вернешься, было бы смерти подобно. Потерять любимого человека всегда
трагедия, но для Кейт — трагедия вдвойне. Она два года ждала тебя, и с
каждым днем ее старые раны начинали болеть все сильнее — я видел это по ее
глазам. Если бы Кейт потеряла тебя, это могло бы ее убить, поверь мне, я не
преувеличиваю... Кларк пристально посмотрел в глаза Джо.
— Но случилось чудо, — сказал он после едва заметной паузы. —
Ты вернулся, и не просто вернулся — восстал из мертвых. На этот раз судьба
обошлась с ней милостиво, но все равно какой-то надлом у нее в душе остался.
Даже не надлом — просто слабое место, и если ты любишь ее, ты всегда должен
об этом помнить. Кейт больше, чем кому бы то ни было, нужны внимание и
ласка, нужен свой дом, в котором она могла бы чувствовать себя в
безопасности. Она — как птица с перебитым крылом, и как бы высоко она ни
летала, ты должен помнить, что одно крыло может ее подвести. Но если ты
будешь к ней внимателен, она отплатит тебе такой любовью, какую редко можно
встретить на этом свете. Главное, постарайся никогда не давать ей повода
бояться, бояться за тебя... — Кларк вздохнул. — Вот зачем я рассказал
тебе об этом — чтобы ты знал, через что ей пришлось пройти.
Джо долго сидел молча, обдумывая все, что он только что услышал. Кларк был
прав — прошлое Кейт имело огромное значение. Во всяком случае, многое стало
Джо яснее. Например, теперь он знал, почему Кейт так переживает, когда они
подолгу не видятся. Она никогда не говорила о своем страхе прямо, но он его
чувствовал, видел в ее глазах, слышал в ее голосе. Кейт явно боялась
отпускать его от себя, но если раньше он полагал, что в ней говорит
свойственный женщинам инстинкт собственницы, сейчас ему стало очевидно, что
это здесь ни при чем. Она боялась потерять его, боялась по-настоящему! И
этот непостижимый, подспудный страх пугал Джо, ибо казался предвестником уз,
которых он сознательно бежал всю свою жизнь.
— Так чего же вы от меня хотите, мистер Джемисон? — спросил он,
хотя уже наполовину знал ответ.
Мне кажется, ты должен жениться на ней, сынок, — медленно произнес
Кларк. — Поверь, сейчас я говорю не как отец, хотя я, конечно, желаю
Кейт всяческого счастья. Лиз... Ее заботят, главным образом, приличия. Она
хочет, чтобы у ее дочери все было как у всех: свадьба, подарки, белое
платье. Но это все чепуха. На самом деле Кейт нужен свой дом — нормальный,
крепкий дом, в котором она почувствовала бы себя в безопасности и перестала
бояться будущего. К сожалению — или к счастью, не знаю — но обстоятельства
сложились так, что такой дом можешь дать ей только ты. И она заслуживает
этого, заслуживает гораздо больше, чем другие, потому что она больше
перенесла и страдала тоже больше. Когда ее родной отец покончил с собой, он
отнял у Кейт нечто такое, чего не смог дать ей я — не смог и никогда не
смогу. И никто другой тоже не сможет. Только тебе это по силам, сынок.
Разумеется, ты вряд ли сумеешь в полной мере компенсировать Кейт эту потерю,
но тебе по плечу изменить ее жизнь. Для этого Кейт нужно совсем немного. Я
думаю, ей будет вполне достаточно простого сознания того, что ты — рядом и
что ты никуда не собираешься исчезать.
А как насчет меня?!
— захотелось крикнуть Джо. То, о чем говорил Кларк,
слишком напоминало медвежий капкан, ловушку, собачий поводок, уютную
тюремную камеру на двоих. Джо любил Кейт по-настоящему, но брак как таковой
всегда таил для него страшную угрозу. Джо дорожил своей свободой куда
больше, чем Кларк мог подозревать.
— Я... Я не уверен, что смогу это сделать, — честно признался он.
Подобной откровенности с его стороны в немалой степени способствовала третья
кружка пива, которую он заказал не дожидаясь, пока Кларк допьет свою.
— Почему? — удивился Кларк.
Брак всегда казался мне чем-то вроде петли на шее... Мои родители погибли,
когда я был полугодовалым младенцем, и я попал в семью троюродного брата
матери. Не бог весть какое близкое родство, но не в этом дело. Дядя и его
жена скверно со мной обращались, да и между собой не особенно ладили,
поэтому каждый раз, когда я думаю о семейной жизни, я вспоминаю о своем
детстве. У меня было такое ощущение, словно мне к каждой ноге привязали
мельничный жернов и бросили в топкое, кишащее змеями болото, из которого не
вырваться, не сбежать. Цепи на руках и ногах и короткий поводок на шее — вот
что такое для меня семья. От дяди я ушел, как только мне стукнуло
шестнадцать, но разве я смогу уйти от Кейт?..
— Ты боишься, что ваша семейная жизнь окажется не такой легкой и
счастливой, как ваши теперешние отношения? Но почему это должно произойти?
Кейт — хорошая, добрая девочка, и она любит тебя больше собственной жизни.
Так с чего ты решил, что это может измениться в один день — что это должно
перемениться, как только вы зарегистрируетесь в мэрии?
— Не знаю... — Джо пожал плечами и сделал большой глоток из своей
кружки. — А что касается ее любви ко мне... Я знаю, что Кейт любит меня
больше всего на свете, но даже это подчас пугает меня. Я не хочу, чтобы меня
любили так сильно!
В его глазах действительно промелькнул страх, и Кларк, внимательно за ним
наблюдавший, сразу это заметил.
— Почему? Потому что это накладывает определенные обязательства? —
мягко спросил он.
— Если хотите — да! — с вызовом ответил Джо. — Я не уверен,
что смогу ответить ей такой же сильной любовью. Я боюсь разочаровать ее,
мистер Джемисон, разочаровать или причинить боль. А если это случится, я
буду чувствовать себя бесконечно виноватым перед ней. Кейт слишком дорога
мне, чтобы я мог поступить с ней так...
Джо сам себе противоречил, но Кларк не стал ловить его на слове. Вместо
этого он сказал:
— Есть и еще одна сторона дела, о которой вы, молодые, редко
задумываетесь. Человек, который не позволяет любить себя, в конце концов
остается один. И, поверь мне, это слишком дорогая цена за временное
спокойствие, которое ты, может быть, получишь, а скорее всего — не получишь,
если будешь убегать от трудностей.
— Возможно, вы правы, — согласился Джо, глядя в свою кружку,
которую он успел осушить до дна.
Вы нужны друг другу, Джо! Кейт нужно твое сильное плечо, ей нужно знать, что
ты никуда не денешься, что ты достаточно любишь ее, чтобы справиться с
собственными страхами и жениться на ней. Но и тебе тоже нужна ее сила и
нежность ее сердца. Без них человеку слишком холодно и слишком одиноко в
этом мире. Это не пустые слова, Джо, — я сам испытал все это на
собственной шкуре, когда умерла моя первая жена. Несколько лет я не жил, а
существовал, пока не встретил Лиз. С такой девушкой, как Кейт, ты не будешь
знать ни грусти, ни тоски, ни страха — ты только не отталкивай ее, открой
для нее свое сердце! Конечно, Кейт иногда бывает упряма, своевольна и
способна вывести из себя даже святого, но она никогда не разобьет тебе
сердца. Да и сам ты гораздо сильнее и терпеливее, чем думаешь. Ты больше не
ребенок, Джо, ты — взрослый мужчина, и никто не может поступать с тобой, как
те твои родственники, которые тебя воспитывали. Посмотри вокруг, Джо, —
их нет, они превратились в мираж, в дым, в ничто. Так не позволяй же им
управлять твоей жизнью, как прежде! Не позволяй детскому страху одержать над
тобой верх. Избавься от него. Бегство — не выход! Джо криво улыбнулся.
— Но ведь раньше этот выход годился, и я жил даже как будто неплохо.
— На мой взгляд, это иллюзия, хотя тут ты, конечно, со мной не
согласишься, — хмуро сказал Кларк. — Но в любом случае ты даже не
представляешь, насколько лучше станет твоя жизнь, если ты разделишь ее с
Кейт. И наоборот: если ты ее потеряешь, тебе будет очень, очень плохо. А ты
можешь ее потерять, Джо. Женщины — странные создания, иногда они уходят как
раз тогда, когда меньше всего ожидаешь. Впрочем, я надеюсь, что с вами этого
не произойдет. Такие отношения, как у вас, встречаются не часто. Я бы даже
сказал, что вам вряд ли удастся отделаться друг от друга, что бы вы ни
делали, как бы далеко ни разъехались. То, что соединяет вас, слишком сильно
и глубоко — я вижу это по твоим и по ее глазам. Если вы расстанетесь, то
проиграете оба. Такая любовь, как у вас, бывает только раз в жизни, и вы
либо будете вместе, либо погибнете по одиночке.
Эти слова прозвучали для Джо как пожизненный приговор, но даже страх,
который он испытывал, не помешал ему понять, что Кларк прав — прав во всем.
— Хорошо, я подумаю, — сказал он.
Кларк молча кивнул. Он сказал все, что хотел, и добавить ему было нечего.
Его сердце болело за обоих, и он увещевал Джо так, словно он был его родным
сыном.
Джо был искренне благодарен Кларку за откровенность, хотя на самом деле то,
что он узнал о настоящем отце Кейт, только все усложнило. Теперь, когда ему
стало известно о самоубийстве Джона Бэррета, груз ответственности, которую
он на себя взвалил, стал еще тяжелее. А ведь у него хватало собственных
проблем и сомнений, вынесенных из далекого детства. Одно было бесспорно: Джо
еще никогда не любил так сильно, как он любил Кейт, и почти не сомневался,
что вряд ли сможет испытывать что-то подобное к кому-нибудь другому. Он
сознавал, что их чувство уникально и неповторимо. Вся ирония заключалась в
том, что Джо любой ценой стремился сохранить свою свободу и независимость, а
Кейт, напротив, стремилась связать себя с ним самыми крепкими узами, какие
только существуют. И кто победит в этом
перетягивании каната
, Джо
предсказать не мог. Да и будет ли он, этот победитель? В обоих случаях один
неизбежно делал несчастным другого.
Как бы то ни было, — решил Джо, — чтобы научиться этому танцу
вдвоем, необходимо время, время и еще раз время
.
Кларк это тоже понимал и был рад, что времени у обоих вполне достаточно. И
Кейт, и Джо были молоды, вот только хватило бы им ума не разбежаться после
первых же трудностей. Но тут он мало что мог сделать, и ему оставалось
только молиться, чтобы бог дал обоим терпение, мудрость и снисходительность
к слабостям друг друга.
В поселок Кларк и Джо вернулись на такси: оба слишком много выпили, чтобы
идти обратно вдоль берега. Машина домчала их до места за несколько минут, но
в салоне было душно, и Кларка совершенно развезло, хотя он выпил вдвое
меньше Джо. Элизабет заметила это, как только он вышел из такси, но ничего
не сказала даже тогда, когда Кларк, пошатываясь, поднялся на крыльцо и
крепко ее обнял. Она только рассмеялась, и Джо, предусмотрительно
поддерживавший Кларка под локоть, почувствовал, как у него отлегло от
сердца. Он был рад, что миссис Джемисон не ругала ни мужа, ни его. Напротив,
она держалась на редкость приветливо и даже принесла обоим по большой чашке
крепкого кофе.
— Жаль портить кофе хорошую выпивку, — заметил по этому поводу
Кларк и, взяв чашку обеими руками, чтобы не расплескать, подмигнул Джо. За
прошедшие несколько часов они стали ближе друг другу, и Джо знал: что бы ни
произошло между ним и Кейт, они с Кларком останутся друзьями.
После ужина Джо снова пошел прогуляться вдоль берега, но на этот раз — с
Кейт. Им хотелось побыть вдвоем и насладиться последними часами отдыха:
завтра обоим предстояло возвращаться в Нью-Джерси.
В самом начале прогулки Джо удивил Кейт. Ласково обняв ее за плечи, он
привлек ее к себе и поцеловал в губы, а во взгляде его светились такие
любовь и нежность, что у Кейт сладостно заныло сердце.
— Зачем ты так напоил моего папу? — со смехом спросила она,
пытаясь за шуткой скрыть свое смущение. — Он в жизни так не напивался!
— Зато мы прекрасно провели время. По-моему, мистер Джемисон остался
доволен, — ответил Джо.
Он смотрел на Кейт и чувствовал, что в его отношении к ней многое
изменилось. Нет, он вовсе не перестал бояться, что любые обязательства
свяжут его по рукам и ногам, однако теперь ему хотелось защищать Кейт от
всего на свете, и в первую очередь — от самой себя. Внешне Кейт выглядела
сильной и уверенной, но в глубине души она до сих пор оставалась маленькой,
испуганной девочкой. Точно так же и он по-прежнему иногда чувствовал себя
одиноким, маленьким мальчиком, который не был нужен ни одной живой душе.
Сама судьба помогла им встретиться лицом к лицу на званом вечере в Нью-
Йорке, и Джо до сих пор помнил, как ослепила его неземная красота Кейт,
когда он увидел ее в первый раз.
— Знаешь, — сказал он небрежно, когда они прошли по песку еще
немного, — я бы хотел, чтобы ты вышла за меня замуж. Как ты на это
смотришь?
От неожиданности Кейт даже остановилась.
— Замуж? К-когда?
— Скажем, в ближайшее время...
— Может быть, ты все еще пьян? — Кейт не верила своим ушам.
— Кажется, нет, хотя какое это имеет значение? Главное, мне кажется, у
нас может получиться. Семейная жизнь, я имею в виду...
Джо говорил без особой убежденности, однако важно было уже то, что впервые
за свои тридцать пять лет он был согласен попробовать. Кейт подозрительно
прищурилась.
— Хотела бы я знать, что заставило тебя передумать, — проговорила
она задумчиво. — Может, папа снова выкручивал тебе руки? Если так, то
я...
— Нет-нет! — поспешно сказал Джо. — Он только предупредил,
что если я не поумнею, то могу тебя потерять, а мне этого совсем не хочется.
— Ты никогда не потеряешь меня, Джо. Никогда, если это будет зависеть
от меня, — негромко ответила Кейт.
Ей было почти жаль его: она уже начала понимать, как много значила для Джо
его свобода.
— Тебе вовсе не обязательно жениться на мне. Я все равно буду любить
тебя, — добавила она тихо.
— А может быть, я хочу жениться на тебе! — сказал он с
вызовом. — Так как же, Кейт? Что ты ответишь?
— Отвечу, что это было бы чудесно, — сказала она совсем тихо и
улыбнулась, а Джо почувствовал, что еще никогда не любил ее так, как в эти
минуты. — Просто чудесно... — повторила она и вдруг нахмурилась. —
А ты уверен, что действительно этого хочешь?
— Хочу, — честно ответил он. В своем разговоре с ним Кларк назвал
все вещи своими именами, и Джо понял, что и сам считал так же, просто раньше
ему не хватало мужества признаться в этом даже самому себе. — Я только
не думаю, что нам нужно особенно спешить, — добавил он
осторожно. — Поспешишь — людей насмешишь, к тому же мне надо... гм-м...
свыкнуться с этой идеей. Думаю, что год был бы оптимальным сроком. А пока —
не будем никому об этом говорить, хорошо?
— Я согласна, — тихо сказала Кейт.
После этого они еще долго сидели на океанском берегу и молчали. Когда же
луна, серебрившая волны, зашла за тучу, они поднялись и все так же молча
пошли обратно в поселок.
Глава 12
После возвращения в Нью-Джерси отношения Кейт и Джо начали понемногу
меняться. Они не стали меньше любить друг друга, наоборот. Кейт
почувствовала себя увереннее и чаще заглядывала в будущее, мечтая о тех
временах, когда они будут настоящей супружеской парой. Джо эта идея тоже
продолжала казаться привлекательной, и они частенько разговаривали о том,
какой дом они купят и куда поедут в свадебное путешествие. Но по прошествии
примерно месяца Джо стал раздражаться каждый раз, когда Кейт об этом
заговаривала. Жениться на ней он, разумеется, не отказывался, но их планы и
мечты были слишком уж близки к идеалу, а Джо это нервировало и даже пугало.
А потом думать о женитьбе ему стало просто некогда. Встал вопрос о
расширении производства, о строительстве второго завода, о выпуске новых
моделей самолетов, и Джо снова с головой ушел в работу. К осени он и вовсе
перестал вспоминать о том, что они собирались пожениться.
Кейт, впрочем, тоже была занята настолько, что на День благодарения они даже
не сумели вырваться в Бостон. Только неделю между Рождеством и Новым годом
они провели с ее родителями, но визит этот оказался неудачным. Элизабет
злилась на них за то, что они до сих пор не объявили о своей помолвке, и
разговаривала с Джо сквозь зубы. Джо нервничал, и Кейт не решалась напомнить
ему о свадьбе. Это был для него больной вопрос, и Кейт начала понемногу
склоняться к мысли, что поскольку они все равно живут вместе, как супруги,
им вовсе не обязательно спешить с официальным оформлением их отношений. Лишь
раз или два она вскользь касалась этой темы, но Джо неизменно оказывался
слишком занят решением каких-то важных задач, чтобы обсуждать с ней вопрос о
браке.
И он действительно был очень занят. Ему было только тридцать шесть, но он
уже считался
человеком номер один
в авиационной промышленности страны.
Предприятие, которое Джо создал всего год назад фактически на пустом месте,
оказалось настоящей золотой жилой. Оно приносило совершенно фантастические
доходы, однако прибыль интересовала Джо, лишь поскольку она означала новые
производственные площади, новые разработки, новые опытные модели самолетов,
которые он по-прежнему разрабатывал практически в одиночку. В последнее
время Кейт почти не видела Джо: все свое время он проводил либо на встречах
и переговорах, либо в воздухе, испытывая собственные самолеты. Правда, Кейт
тоже была очень занята. Джо дал ей настоящую работу, и теперь она за хороший
оклад возглавляла отдел по связям с общественностью. Но Кейт нужны были
вовсе не деньги. Со временем она все яснее понимала, что ей необходима своя
семья — муж и дети — а Джо, судя по всему, окончательно раздумал на ней
жениться. Особенно тяжело ей было общаться с родителями. Элизабет во
всеуслышание заявляла, что
черного кобеля не отмоешь добела
, и настаивала,
чтобы Кейт бросила его и вернулась в Бостон. Кларк был менее категоричен,
однако и он все чаще с горечью думал о том, что его красноречие пропало
втуне. На носу было лето, а Джо вот уже несколько месяцев подряд не
вспоминал, что они с Кейт собирались пожениться.
Через два года после его возвращения из небытия и ровно через год после
того, как он сделал ей предложение, Кейт наконец прямо спросила Джо,
собирается ли он исполнить свое обещание. Неизвестность ей осточертела, она
хотела знать точно, что он по этому поводу думает и что собирается
предпринять. Или не собирается.
— Мы когда-нибудь поженимся, Джо? — спросила она, усадив его на
диван и затворив дверь, чтобы он снова не улизнул на одно из бесчисленных
производственных совещаний или на встречу с инвесторами. — Или, может
быть, ты передумал? Скажи мне прямо, я не обижусь.
Джо ответил не сразу. В последнее время он сознательно избегал любых
разговоров на эту тему, потому что не мог не признать: как-то незаметно для
себя он вернулся к своим первоначальным взглядам и установкам. Брак снова
стал казаться ему ярмом, арканом, привязью, способной лишить его свободы.
Кроме того, — и Джо не раз признавался в этом Кейт, — он по-
прежнему не хотел заводить детей. В мыслях он часто возвращался к этому
вопросу и точно знал — это не для него. Джо нужен был только его бизнес, его
самолеты и Кейт — чтобы возвращаться к ней вечером. Вопящие младенцы,
бутылочки с кашкой, мокрые пеленки в ванной, на кухне и везде, где только
найдется свободное место, — эта перспектива пугала его до тошноты. Джо
не забыл свое детство и не имел ни малейшего желания снова сталкиваться с
ним в любой форме, к тому же ему не хотелось ни с кем делить Кейт.
— Ты имеешь в виду, что даже если мы поженимся, детей у нас все равно
не будет? — переспросила Кейт, когда он без обиняков изложил ей свою
программу.
Джо был неприятно поражен выражением ее глаз. Для нее это не должно было
быть новостью: он и раньше довольно прозрачно намекал ей, что не хотел бы
заводить детей в ближайшем будущем. Но она либо вовсе пропустила его слова
мимо ушей, либо вообразила, что он передумает... Ей и в голову не пришло,
что это — его сознательное и твердое решение.
— Именно это я и имею в виду, — ответил он, с трудом сдерживая
раздражение. — Я не хочу заводить детей. Я так решил.
Эти последние слова Кейт восприняла как пощечину. Ей показалось, что он
оплевал все, во что она верила и о чем мечтала. Она всегда хотела иметь
детей и до последнего надеялась, что, когда они поженятся, Джо, быть может,
передумает. Но все разговоры о свадьбе заглохли много месяцев назад, и ей
вдруг стало ясно, что Джо может просто-напросто отказаться от своего слова.
— И что ты теперь думаешь делать? — спросила она.
— Ты о чем? — Джо взглянул на нее исподлобья, словно
приготовившись защищаться.
— О нас. О том, что мы собирались пожениться. Или теперь это тоже
исключается?
Вопрос прозвучал очень обидно и резко, но Кейт этого не заметила — она была
слишком огорчена нежеланием Джо подарить ей ребенка.
— Не знаю, — уклончиво ответил он. — Ты действительно
считаешь, что это нам необходимо? Зачем жениться, если мы все равно не
собираемся заводить детей?
Он снова закрывался, уходил в себя, отгораживался от нее глухими стенами, и
Кейт почувствовала, что ее охватывает глухое отчаяние.
— Ты это серьезно? — Ей вдруг показалось, что перед ней чужой,
незнакомый человек.
— Послушай, Кейт... &m
...Закладка в соц.сетях
