Жанр: Любовные романы
Полет длиною в жизнь
...найдет себе работу, чем выйдет замуж за человека, который
ей не нужен, — резко сказал он.
— Откуда ты знаешь, что Энди — не тот, кто ей нужен? — парировала
Элизабет.
Откуда взялись у Кларка эти странные идеи? — подумала она с
необъяснимой неприязнью. — Быть может, он тоже подпал под влияние яркой
личности Джо Олбрайта и теперь продолжает защищать его интересы?
Она и сама
признавала, что Джо умел быть обаятельным — даже слишком обаятельным, —
однако теперь он мертв. А Кейт надо было жить, жить дальше.
На этом разговор практически закончился, и впоследствии Кларк и Элизабет к
этой теме не возвращались. Между тем Кейт ни о чем не догадывалась и
продолжала встречаться с Энди каждую неделю, изо всех сил стараясь
почувствовать к нему хоть что-то помимо обычного дружеского расположения. Но
это был поистине сизифов труд, и за несколько недель она так ничего и не
достигла. А потом наступила весна сорок пятого года, и ее внимание
обратилось к вещам более важным.
Перелом в войне наступил давно, но он почти не ощущался, и лишь в апреле
всем стало ясно, что победа не за горами. Русские стояли у стен Берлина, и
Третий рейх доживал последние дни. Американские войска заняли Рур и
захватили стратегически важный атолл Айводзима в Тихом океане. В Италии были
казнены Муссолини и члены его кабинета, а буквально на следующий день
немецкие армии на Апеннинах сдались союзникам. Седьмого мая был подписан
пакт о безоговорочной капитуляции Германии, и Гарри Трумэн, ставший
президентом после смерти Рузвельта, объявил восьмое мая Днем победы.
Кейт с жадностью следила за новостями. То, что война наконец закончилась,
значило для нее очень много. Она обошлась Кейт слишком дорого, и к ее
радости примешивалась горечь утраты.
Восьмого мая Кейт была на лекциях, когда по радио передали последние
новости. В аудиторию внезапно вбежала миссис Джейке — она-то и рассказала им
о том, что Германия сдалась. Девушки повскакивали с мест, все обнимались и
плакали. Наконец-то война была позади, наконец-то братья, мужья,
возлюбленные вернутся домой — к тем, кто ждал их все эти долгие годы.
Правда, еще сопротивлялась Япония, но все были уверены, что агония не
слишком затянется.
Сразу после занятий Кейт поехала домой, чтобы повидаться с родителями. Кларк
не скрывал своей радости, а Элизабет плакала. Лицо Кейт тоже было печальным,
и отцу не составило труда догадаться, о чем она думает.
— Мне очень жаль, что он не дожил, Кейт, — негромко сказал Кларк, кладя руку ей на плечо.
— Мне тоже жаль, — ответила Кейт, глотая слезы.
В тот же вечер она вернулась в общежитие. Там она легла на кровать и,
зарывшись лицом в подушку, стала думать о Джо. Ей казалось, что он совсем
рядом, только она никак не могла до него дотянуться. Ее сердце и душа были
настолько полны им, что, когда ей сказали, что Энди зовет ее к телефону,
Кейт попросила ответить, что ее нет. Разговаривать с ним сегодня было выше
ее сил.
Глава 9
После победы в Европе выпускные торжества в колледже казались большинству
студенток детскими игрушками, однако по традиции к ним тщательно готовились.
И праздник удался. Кейт выглядела замечательно в шапочке и мантии, и
родители ужасно ею гордились.
Кроме родителей, к ней на выпускной вечер приехал Энди. Улучив минутку, он
поинтересовался, как она смотрит на то, чтобы объявить об их помолвке уже
сегодня, но Кейт попросила подождать хотя бы немного. Она сказала, что до
осени у них еще уйма времени, когда Энди должен был начать работать в
отцовской юридической фирме, так что торопиться некуда.
На следующий день после торжеств в Рэдклиффе Кейт побывала на выпускном
вечере в Гарвардской школе права, где учился Энди. Тамошние традиции были
более скромными, что, впрочем, нисколько не уменьшило радости выпускников. И
Кейт тоже радовалась вместе с Энди, хотя и чувствовала себя виноватой перед
ним — ведь по ее настоянию помолвка снова оказалась отложена. Правда, в июне-
августе Энди собирался в поездку по северо-восточным штатам, однако Кейт
даже не рассчитывала, что эта непродолжительная разлука что-то изменит в его
отношении к ней — или в его намерениях. Но если бы они объявили о помолвке
сейчас, лето было бы испорчено, а так Кейт получала отсрочку, которая
позволяла ей не думать о неизбежном.
Однако когда Энди наконец уехал, Кейт с удивлением обнаружила, что ей
недостает его больше, чем она могла предполагать. И это обрадовало ее: Кейт
поняла, что, значит, у нее все-таки есть к нему какие-то чувства. Острота
восприятия жизни стала понемногу возвращаться к ней, и Кейт была благодарна
Энди за его доброту и его терпение. Она знала, что устроила ему нешуточное
испытание, и теперь почти с нетерпением ждала, чтобы он поскорее вернулся.
А Энди каждый день посылал ей коротенькие открытки и звонил, как только
оказывался вблизи телефонного аппарата. В каждой открытке он писал Кейт, что
очень скучает по ней, и эти признания согревали ей душу. И она решила, что,
когда он вернется, можно будет объявить о помолвке, а пожениться будущим
летом. Наверное, не было никакой особой необходимости ждать целый год, но
этот год был очень нужен ей — чтобы окончательно разобраться в своих мыслях
и чувствах.
Пока Кейт ждала возвращения Энди, она продолжала работать в Красном Кресте.
Каждый день из Европы возвращались тысячи демобилизованных солдат, приходили
транспорты, битком набитые ранеными и искалеченными. Кейт получила
направление в порт, где ей приходилось помогать распределять прибывающих
раненых по госпиталям и больницам. На некоторых раненых было просто жутко
смотреть, и все же Кейт часто думала, что еще никогда ей не приходилось
встречать таких счастливых людей. Все, кто не лежал без сознания и не
метался в бреду, радовались возвращению домой как самому счастливому событию
в своей жизни. Чтобы видеть это, стоило пойти работать в Красный Крест, хотя
во всех остальных отношениях работа санитарки была утомительной,
изматывающей и довольно грязной.
Каждый день Кейт проводила с ранеными по несколько часов. Все они были очень
молоды, но стоило только заглянуть им в глаза, и Кейт сразу начинала
чувствовать себя сопливой девчонкой, которая ничего не видела и ничего не
знает. Хотя она и потеряла Джо, ее переживания вряд ли могли сравниться с
тем, что испытали эти безрукие, безногие, парализованные, слепые
восемнадцатилетние старики. Порой Кейт даже казалось, что жизнь — нормальная
жизнь — закончилась для них, не успев толком начаться. При одной мысли об
этом у нее на глаза наворачивались слезы, и ей хотелось сделать хоть что-то
для этих мальчиков, которые прошли через ад войны и вернулись...
Однажды вечером Кейт задержалась на работе и пришла домой особенно поздно.
Она знала, что ее родители наверняка волнуются, однако стоило ей увидеть
лицо отца, как Кейт сразу поняла: случилось что-то очень страшное. Кларк был
бледен как мел, а Элизабет, сидевшая рядом с ним на диване, то и дело
вытирала платком мокрые глаза.
У Кейт замерло сердце.
Кто-то умер
, — поняла она. Она не знала, кто
это может быть, однако ощущение несчастья заставило ее вздрогнуть.
— Что случилось, па?.. — спросила она, бросая в угол санитарную
сумку.
— Ничего, Кейт. Ничего страшного. Иди-ка лучше сюда и присядь...
Кейт опустилась на диван рядом с матерью, машинально разгладив на коленях
форменную юбку. Юбка была в пятнах крови и гноя, медицинская шапочка с
красным крестом сбилась набок, но Кейт ничего этого не замечала.
Она переводила вопрошающий взгляд с отца на мать и обратно, но они молчали,
и их молчание показалось Кейт зловещим.
— Да скажите же что-нибудь! — не вытерпела наконец Кейт.
У нее не было ни бабушек, ни дедушек, ни даже двоюродных братьев и сестер, и
она решила, что умер кто-то из близких друзей семьи.
— Мне сегодня звонили из Вашингтона, — сказал наконец Кларк и
снова замолчал.
Кейт по-прежнему ничего не понимала. Она была уверена, что все плохие вести
уже получила. В мыслях она давно похоронила Джо, только еще не оплакала его
до конца. И, как ни странно, живущая в ее душе скорбь помогала ей лучше
справляться с ее обязанностями добровольной санитарки Красного Креста. Кейт
не успела ни очерстветь, ни озлобиться в своем горе и по-прежнему испытывала
сострадание к раненым, к их родным и близким людям.
— Кто-нибудь... погиб еще кто-нибудь? — спросила она.
Кларк немного поколебался, потом покачал головой.
— Нет. Скорее наоборот... Ты только не волнуйся, Кейт. Дело в том, что
Джо нашелся... Он жив.
Кейт была так потрясена, что не могла произнести ни слова.
— Ч-что?.. — выдавила она наконец, и ее лицо стало таким же белым,
как ее медицинская шапочка. — Что ты сказал?..
У нее вдруг закружилась голова, и Кейт почувствовала, что вот-вот потеряет
сознание. Огромным усилием воли она взяла себя в руки и несколько раз
моргнула, чтобы избавиться от поплывшего перед глазами тумана. Столько
месяцев она ждала, надеялась, и вот теперь, когда ее надежда сбылась, Кейт
никак не могла поверить в то, что она только что услышала.
— Джо жив... — повторил Кларк, и по его лицу тоже потекли слезы. —
Его сбили чуть западнее Берлина. Он действительно успел выпрыгнуть, но его
парашют раскрылся не до конца, и он сломал обе ноги. Эсэсовцы тут же нашли
его и отправили в тюрьму Колдицкий замок, что под Лейпцигом. Как ты помнишь,
в Англии ему выдали документы на чужое имя, но это ему не помогло. Нацисты
сразу поняли, что он американец, а не англичанин, и...
Кларк ненадолго замолчал. Пока он вытирал слезы тыльной стороной ладони,
Кейт во все глаза смотрела на него. Половина из того, что сказал отец, до
нее просто не дошло. Ей никак не удавалось сосредоточиться на смысле
произносимых им слов.
Джо жив! Джо жив!
— эти два слова стучали у нее в
голове, точно молоты, заглушая все остальное. В эти минуты Кейт чувствовала
себя так, словно не только Джо, но и она сама только что восстала из могилы.
— Именно поэтому немцы так и не признали, что майор британских ВВС Йан
Беллахью находится у них. Джо держали в одиночном заключении, —
продолжал Кларк. — Его пытали, надеясь выведать секреты, которые он
хранил. К счастью, они так и не выяснили, кто он такой на самом деле. В
Колдице Джо продержали семь месяцев, но так ничего и не добились и отправили
умирать в концлагерь.
Джо был в таком состоянии, что, когда американские части заняли Лейпциг и
захватили концлагерь, он просто не мог сказать им, кто он такой. Лишь
несколько дней назад он пришел в себя и назвал свое настоящее имя. Сейчас
Джо находится в американском военном госпитале в Берлине... — голос Кларка
дрогнул. — Он по-прежнему в очень плохом состоянии, Кейт... Врачи
говорят, Джо выжил только чудом. Ноги у него так и не срослись, сломано
несколько ребер и все пальцы на руках, к тому же его постоянно били по
голове. Но врачи надеются, что со временем он поправится. В ближайшее время
они собираются отправить его домой, так что в конце июля он, скорее всего,
будет уже здесь...
За все время, пока Кларк говорил, Кейт не произнесла ни слова. Слезы градом
катились по ее лицу, и Элизабет смотрела на нее с состраданием и тревогой.
Ей было ясно, что жизнь ее дочери в очередной раз круто изменилась. Энди
Скотт, запланированная помолвка, свадьба — все исчезло, словно туман на
ветру. Джо вернулся, вернулся из небытия, и Элизабет не сомневалась, что он
снова сломает жизнь Кейт.
В последующие несколько недель Кейт жила словно в тумане. Она по-прежнему
каждый день ходила на работу в порт, навещала раненых в госпиталях,
ухаживала за ними, кормила, писала письма их родным, внимательно выслушивала
их истории, но в голове и в сердце у нее был один только Джо. И когда Энди
позвонил ей из Сан-Франциско, она разговаривала с ним так рассеянно, что он
даже встревожился, не случилось ли с ней чего-нибудь плохого. Кейт уверила
его, что с ней все в порядке и что она просто очень устала, однако о том,
что Джо нашелся, она не сказала ни слова. Столько времени и сил она
потратила, чтобы заставить себя полюбить... нет, не полюбить, а просто
свыкнуться с мыслью, что Энди, возможно, когда-нибудь станет ее мужем. Но
теперь это оказалось ненужно, и Кейт просто не знала, как сказать ему, что
помолвка отменяется.
Во всяком случае, не по телефону
, — решила она.
Пусть сначала Энди вернется в Бостон, а там... там она что-нибудь придумает.
В день, когда в Бостонскую гавань должен был прибыть медицинский транспорт с
Джо на борту, Кейт пришла на работу в пять утра. Прилив уже начался, но
самая высокая вода бывала в гавани в начале седьмого, и именно в это время
транспорт должен был причалить к берегу.
Кейт надела чистую форму и белую медицинскую шапочку. Она сама отгладила и
накрахмалила ее, хотя руки у нее дрожали как у пьяницы. Ей не верилось, что
спустя каких-нибудь два часа она снова увидит Джо.
Доехав до порта на трамвае, Кейт отметилась у старшей медсестры и
отправилась на склад, чтобы проверить наличие лекарств и перевязочных
материалов. На судне, кроме Джо, было еще девятьсот пятьдесят раненых из
Германии, а это означало, что процент тяжелых случаев будет выше, чем
обычно. На пирсе уже выстроились машины
Скорой помощи
и военные грузовики,
наскоро переоборудованные для перевозки носилок. Бостонские больницы были
заполнены почти до отказа, и новых раненых отправляли поездами в другие
города, порой отстоящие от Бостона на сотни миль. Куда попадет Джо, Кейт еще
не знала, но была полна решимости находиться с ним рядом, пока он не
поправится.
И вот наступили решающие минуты. Дымя трубами, плавучий госпиталь Военно-
морских сил США вошел в порт, развернулся и направился к причалу. На палубе
толпились раненые — забинтованные, на костылях, они выстроились вдоль бортов
и махали руками, что-то крича тем, кто встречал их на пирсе. Подобные сцены
Кейт наблюдала уже много, много раз, и каждый раз у нее на глаза набегали
слезы, но сегодня она решительным жестом смахнула их, пристально вглядываясь
в лица раненых. До боли напрягая зрение, Кейт высматривала среди них Джо,
хотя и понимала, что он вряд ли в состоянии ходить. Скорее всего, он лежал
на носилках где-нибудь на палубе или в трюме, и Кейт ничего так не хотелось,
как поскорее подняться на борт судна. Но для этого нужен был специальный
пропуск, и Кейт пошла договариваться об этом со старшей медсестрой.
— Там у тебя кто-нибудь знакомый? — спросила та.
Добровольным сотрудникам Красного Креста полагалось ждать раненых на
причале, но рабочих рук не хватало, и добровольцы частенько поднимались на
суда, чтобы помогать выносить санитарам и матросам раненых по шатким
сходням.
— Да... Там мой жених! — выпалила Кейт. Ей не хотелось подробно
объяснять, кем приходится ей Джо и что он для нее значит.
— Бедная девочка, — вздохнула старшая медсестра, заполняя
стандартный пропуск с уже проставленной печатью. — Что ж, по крайней
мере он жив. А как давно вы не виделись?
— Двадцать один месяц, — не задумываясь ответила Кейт и поглядела
на начальницу своими большими голубыми глазами, в которых стояли
слезы. — Я узнала, что он жив, всего три недели назад. Я думала, что
он... что его...
Понимаю, все понимаю, — сказала медсестра. У нее самой война отняла
мужа и сына. — Должно быть, ты прошла через самый настоящий ад. Где он
был? В лагере для военнопленных?
— Нет, в Лейпциге, в специальной тюрьме гестапо. Его самолет сбили под
Берлином, — коротко объяснила Кейт. Она не знала и не спешила узнать,
какие муки пришлось пережить Джо, и была только благодарна судьбе за то, что
он остался жив.
Плавучему госпиталю потребовалась около часа, чтобы пришвартоваться. Но
наконец сходни были опущены, и по ним начали спускаться ходячие раненые. На
причале к ним бросались родственники, и каждый раз, когда Кейт становилась
свидетельницей такой встречи, ей хотелось зарыдать, но она не могла себе
этого позволить. Сердце ее рвалось туда, на корабль, где ждал ее Джо, но
прошло еще не меньше часа, прежде чем настал черед лежачих больных.
Предъявив дежурному матросу пропуск, Кейт поднялась на судно вместе с
группой штатных санитаров и медсестер. Военные врачи заранее подготовили
тяжелораненых к транспортировке, но это не значило, что Кейт могла бегать по
всему судну, разыскивая Джо. Вместо этого ей пришлось, сдерживая свое
нетерпение, носить раненых, размещенных на палубе.
Как только на палубе освободилось место, команда начала поднимать раненых из
трюмов. Там, поближе к операционным плавучего госпиталя, размещались самые
тяжелые. Несмотря на прохладный утренний ветерок, витавший над палубой,
запах крови, лекарств и гниющего мяса стал гуще, и Кейт, пробиравшейся между
ранеными и умирающими, приходилось постоянно бороться с тошнотой. Одни
протягивали к ней руки, пытались схватить за подол юбки, другие просили
пить, и Кейт, как бы она ни торопилась, не могла пройти мимо. То и дело она
останавливалась, чтобы произнести несколько успокаивающих слов или влить в
запекшийся рот несколько капель воды из фляжки. Потом Кейт хваталась за
рукоятки носилок и вместе с напарником спешила по трапу на причал, где уже
ждала санитарная машина. Погрузив раненого, они возвращались назад, и все
начиналось сначала.
Лавируя между носилками, Кейт все время боялась наступить кому-то на руку
или ногу. У нее уже совсем не осталось сил, когда кто-то потянул ее сзади за
юбку. Обернувшись, Кейт увидела страшно худого мужчину, до самых глаз
заросшего соломенного цвета щетиной. На бледной коже лба и щек краснели не
до конца зажившие шрамы, голова и плечо были туго перевязаны, но все же он
улыбался, и эта улыбка была до боли знакома Кейт.
— Джо!.. Боже мой, Джо!!!
— Привет, Кейт... — негромко проговорил он. Его голос дрожал от
слабости, но Кейт мгновенно его узнала. — Я же говорил, что у меня в
запасе всегда есть еще одна жизнь!
Кейт хотела ответить, сказать, как она его ждала, но вместо этого
разрыдалась и не смогла вымолвить ни слова. Сама того не заметив, она
присела рядом с ним на корточки, и Джо вытер ей слезы здоровой рукой. Он
ужасно исхудал; не только плечо, но и вся верхняя часть туловища у него была
забинтована, ноги в лубках, и все равно это был прежний Джо — такой близкий,
такой родной!..
— Я... уже не думала, что снова увижу тебя, — негромко сказала
Кейт, когда к ней вернулась способность говорить. Двое санитаров уже несли
Джо с корабля, а она шла рядом и держала его за руку.
— Я тоже боялся никогда тебя не увидеть, — серьезно ответил Джо.
Когда его нашли в концлагере, жизнь едва теплилась в нем. Допросы, через
которые ему пришлось пройти, были поистине бесчеловечными, к тому же в
тюрьме он не получал практически никакой медицинской помощи. Ему очень
повезло, что он не умер от сепсиса, хотя под конец Джо был больше похож на
труп, чем на живого человека. Однако сейчас он чувствовал себя намного
лучше. Даже кости, которые ему сломали во время пыток, срастались на
удивление быстро, только ноги еще болели. Сначала врачи хотели их
ампутировать, но Джо вовремя пришел в себя и уговорил их не делать этого. В
конце концов им занялся лично главный армейский хирург. Он обещал, что ноги
ему оставят, но ходить Джо вряд ли сможет, однако у него было на сей счет
собственное мнение.
У машины
Скорой помощи
Кейт столкнулась со старшей медсестрой.
— Ну что, нашла своего жениха? — спросила она, показав глазами на
носилки.
В ответ Кейт смогла только кивнуть — слезы не переставая текли из ее глаз, а
горло судорожно сжималось.
— Я ужасно за тебя рада, — сказала медсестра. — Рада, что
твой жених жив, что ты его дождалась... — Она посмотрела на номер на
носилках, потом сверилась со списком, который держала в руках. — Вот
что, Кейт, разгрузка почти закончилась, так что мы без тебя обойдемся.
Твоего парня направляют в госпиталь для ветеранов, так что, если хочешь,
можешь поехать с ним.
— Конечно, хочу! — у Кейт неожиданно прорезался голос.
— Ну и поезжай. — Медсестра посмотрела на Джо. — Добро
пожаловать домой, сынок, — сказала она негромко и поскорее отошла,
чтобы никто не видел ее слез.
Всю дорогу до госпиталя Кейт просидела рядом с Джо. У нее в сумке была
плитка шоколада, и она разделила ее между ним и тремя его товарищами,
которые тоже ехали в этой машине.
— Ну ты как, в порядке? — спросил Джо, когда шоколад был съеден.
При этом он оглядел Кейт с таким видом, словно это она была ранена и
нуждалась в медицинской помощи. На самом же деле он просто почти забыл, как
она выглядит, — забыл, какая у нее нежная кожа, какие блестящие и
густые волосы, какие большие голубые глаза.
— Да, у меня все в порядке, — ответила Кейт, борясь с
подступающими к горлу рыданиями. — Я только очень ждала тебя, Джо. Мне
говорили, что ты погиб, но я не верила, никогда не верила... Я знала — ты не
можешь умереть, не можешь оставить меня...
— Надеюсь, ты не выскочила замуж, пока меня не было? — спросил Джо
шутливым тоном, но глаза его смотрели внимательно.
Кейт смутилась и покачала головой. Ах, если бы он только знал, как близка
она была к этому!..
— А как твоя учеба? Ты уже закончила колледж?
Джо хотел знать о ней все. Он думал о Кейт беспрестанно: с мыслью о ней он
засыпал, вернее — проваливался в забытье, и с мыслью о ней просыпался.
Увидит ли он ее когда-нибудь? Этого Джо не знал, и все же мысли о Кейт
помогли ему сохранить и рассудок, и саму жизнь.
Он не сразу поверил своим глазам, когда увидел ее на пароходе. Перед
отправкой из Берлина он пытался дозвониться до ее родителей, но не сумел.
Что с ней, как она там? Джо терялся в догадках... Врачи сказали ему, что
военное министерство уже извещено о его чудесном спасении, но вот знает ли
об этом Кейт? Он ждал от нее письма, но в эти первые послевоенные месяцы
почта на территории Германии практически не работала. Сам Джо написал ей,
как только смог держать в руках карандаш, но ему сказали, что он окажется в
Штатах намного раньше своего письма. Джо не поверил и все-таки отправил его,
хотя и волновался ужасно. К счастью, теперь тревоги и волнения были позади.
Кейт была с ним, рядом, а он был с ней.
Когда
Скорая помощь
добралась до госпиталя, Кейт помогла врачам разместить
Джо и его товарищей в палате. Потом настало время вечернего обхода, и Кейт
выгнали без всякой жалости, несмотря на ее форму сотрудницы Красного Креста.
— Я вернусь сразу после обхода, — пообещала Кейт и поспешила
домой.
Переодевшись и наскоро выпив кофе, она взяла отцовскую машину и в начале
восьмого снова была в госпитале. За время ее отсутствия Джо успели выкупать
и побрить, так что он стал больше похож на себя прежнего. Когда Кейт вошла,
он лежал на кровати и крепко спал, и она тихонько устроилась рядом,
позаимствовав в коридоре стул.
Часа через два Джо пошевелился и открыл глаза.
— Я все еще сплю? — серьезно спросил он, глядя на нее в
упор. — Или, может быть, я умер и попал в рай? Неужели это ты, Кейт, и
ты мне не снишься?.. Господи, что же я такого хорошего сделал, что заслужил
это?!
— Значит, что-то было... — ответила с улыбкой Кейт и поцеловала
его. — И слава богу, а то моя мама очень боялась, что я останусь старой
девой.
— Ну, это она зря. Чтобы такое сокровище да никто не подобрал?..
Знаешь, в тюрьме я часто думал, что если нацисты меня все-таки добьют, то ты
выйдешь замуж за этого... как бишь его... Ну, за того паренька, с которым вы
всегда были
просто друзьями
, — сказал Джо. — Когда солдаты
погибают, такие, как он, всегда оказываются тут как тут...
— Но мой солдат не погиб, — возразила Кейт. — И вообще, ты
несправедлив к Энди.
— Нет?.. — Джо вздохнул и откинулся головой на подушку. —
Ладно, так и быть, поверю...
Он немного помолчал.
— Знаешь, Кейт, — продолжил он после небольшой паузы, —
честно говоря, я не верил, что когда-нибудь смогу выйти из этой тюрьмы.
Каждый день
...Закладка в соц.сетях
