Жанр: Любовные романы
Беги, хватай, целуй
...ash; и я уже тут как тут, чтобы все описать. Эта колонка
может оказаться началом совершенно нового поворота моей судьбы. Если я
правильно поведу игру, то смогу постепенно трансформироваться из
порножурналистки в проницательного, энергичного литературного обозревателя.
Я немедленно перезвонила Коринне, сообщив, что пойду.
— Надень что-нибудь миленькое, — сказала она.
Я выбрала облегающее черное мини-платье, украшенное у шеи золоченом бисером,
черные чулки и красные легкомысленные сапожки.
Сборище состояло в основном из фатов и заморенных девиц. Я чувствовала себя
совершенно не в своей тарелке, да и Коринны не было видно. Я сразу
направилась к бару, накачалась вином и стала с жадностью поедать сырные
палочки, стараясь держаться, как подобает независимой, известной
обозревательнице, пишущей о сексе, а ей вовсе не обязательно с кем-то
говорить, чтобы почувствовать себя крутой. Все эти тощие бабы с плохой
осанкой и британским акцентом непрестанно бродили туда-сюда, и каждый раз,
когда одна из них проходила мимо, у меня возникало непреодолимое желание
выставить вверх средний палец и хорошенько пихнуть ее.
Через сорок пять минут я заметила, как в дверь входит Коринна. На ней были
ситцевая блузка, твидовая юбка до колен и черные мотоциклетные ботинки.
Направляясь к ней, я споткнулась, выпалив:
— Я так рада, что ты пришла! Я уже напилась!
Порываясь обнять коллегу, я случайно наклонила свой бокал с вином, и немного
вина пролилось на пол. Схватив мою салфетку, Коринна наклонилась, чтобы
стереть пятно. Тут я и заметила, что она носит чулки с подвязками.
— Ух ты, — сказала я. — Подвязки.
— Я всегда ношу чулки с подвязками, — сказала Коринна. — Они
меньше давят, чем колготки.
— А я ношу поддерживающие форму колготки, — сообщила я, приподняв юбку, чтобы показать ей.
Она рассмеялась.
— Не стоит носить утягивающие колготки с таким коротким платьем. Стяжка
видна из-под края платья. Как-то неопрятно выглядит.
Эта милашка говорила дело.
Через несколько минут толпа двинулась к подиуму, и скабрезный писатель
принялся читать свое произведение. Я представила себя проницательным,
энергичным обозревателем, пишущим о городских литераторах, но монотонный
голос чтеца едва меня не усыпил.
— Давай сбежим, — шепнула Коринна.
— Давай, — прошептала я в ответ.
Итак, моя очередная колонка не будет посвящена вечеринке. Зато это будет
живой портрет волевой, но разочарованной писательницы, пытающейся преуспеть
в этом отвратительном, полном предрассудков мире.
Мы вышли на улицу, и я взяла Коринну под руку. Когда мы добрались до улицы
Принс, она сказала:
— Заглянем в магазин
Дж. Крю
? Хочу посмотреть одежду.
Сняв со стойки несколько пиджаков и свитеров, она протянула их мне,
объясняя, какие из них особенно бы мне пошли. Когда Коринна держала в руках
черный кашемировый свитер, я заметила, что у нее красивые ногти. Длинные,
отполированные, покрытые лаком.
— Твои руки когда-нибудь снимали для журналов? — спросила я.
— Угу, — сказала она, — было дело, еще в средней школе, но
потом у меня начались проблемы с кутикулой и пришлось отказаться.
— Как думаешь, а я подошла бы? — спросила я, протягивая ей руку.
— Нет, — сказала Коринна, осмотрев мою кисть и скривив
губы. — У тебя неопрятные розовые руки.
— Что-что?
— Грязные ногти, похожие на обрубки. И слишком розовые.
Повернувшись ко мне спиной, она направилась к следующей стойке с одеждой.
Пыталась ли Коринна выяснить, к какой команде я принадлежу? Или косвенным
образом делала мне гнусное предложение? Или она просто одна из тех
сверхискушенных гетеросексуальных девиц, которым ничего не стоит
разбрасываться словами вроде
голубой
и
розовый
?
Выйдя из магазина, мы направились в кафе на Грин-стрит. Коринна купила два
каппучино, и мы сели за столик в глубине зала. Мы судачили о Тернере и
Дженсене, о консервативной политике газеты и о нижнем белье.
— А вот интересно, — спросила я, — покупая чулки, ты
подбираешь к ним и подходящие трусики? Или для тебя это не важно?
— Я редко ношу трусики.
Ничего себе!
— А сегодня они на тебе есть?
— Нет.
И Коринна похотливо улыбнулась. Похоже было, что она со мной флиртует. По
натуре я — жуткая эгоистка, зачем отказываться от того, что само идет в
руки? И я знала, что Джейк не станет возражать, если я скажу ему, что
связалась с цыпочкой, потому что парни обычно ничего не имеют против того,
чтобы их подружки изменяли им с девчонками. Чаще всего парней даже
интересуют подробности.
Я еще не успела сообразить, что делать, как Коринна поднялась со словами:
— Мне пора домой. Надо закончить тот рассказ про ягодицы.
На прощание, чмокнув меня в щеку, она вышла за дверь. Невероятно! Эта девка
еще и дразнит меня всю дорогу!
Возвращаясь домой в такси, я придумала способ завлечь Коринну, не спрашивая
на то ее согласия. Если я напишу колонку о том, как мы с ней занимаемся
сексом, то достигну одновременно трех целей: колонка останется такой же
пикантной; я сохраню отношения с Джейком и реализую, хотя бы в вымышленном
мире, свои давнишние лесбийские желания. Одно дело — описать на бумаге роман
с мужчиной, и совсем другое — с женщиной. Первое может оказаться
неубедительным, второе — губительным. Если я притворюсь бисексуалкой,
возрастет популярность
Беги, хватай, целуй
среди лесбиянок, девчонок,
склонных к бисексуальности, гетеросексуальных мужчин, а возможно, даже и
среди геев. Тернер с Дженсеном заглотят наживку целиком. Вот это будет финт
так финт: гетеросексуальная потаскушка меняет ориентацию.
Я озаглавила колонку о Коринне
Розовые руки лесбиянки
, назвав ее саму
писательницей-
мазохисткой
. Я придумала историю о том, как после вечеринки в книжном
салоне привезла ее к себе домой, где лупила до тех пор, пока сок не полез у
нее из всех мест. Я рассчитывала, что это звучит убедительно.
Но возникло одно затруднение. Надо было удостовериться в том, что она не
наябедничает Старскому и Хатчу о том, что все это вымысел. Коринна казалась
мне достаточно крутой, чтобы этого не сделать, но лучше было на всякий
случай ей позвонить. Я сняла трубку.
— Мне надо тебе кое-что сказать, — начала я.
— Что такое?
— Я написала колонку о том, как мы с тобой занимаемся сексом. Хочу тебя
спросить, не будешь ли ты возражать, если я ее напечатаю?
— Ты придумала историю про нашу связь?
— Угу.
Я услышала, как она выдыхает сигаретный дым.
— Забористая?
— Думаю, да.
— А правдоподобная?
— Не знаю. Мне помогало воображение.
— И какой ты мне дала псевдоним?
—
Писательница-мазохистка
.
Коринна рассмеялась.
— Валяй.
— Не скажешь Тернеру, что я все придумала?
— Нет.
— Обещаешь? Они ведь сказали мне, что врать нельзя.
— Буду нема как рыба.
Окончив разговор, я позвонила Джейку и поведала о своих намерениях. Он
сказал:
— Мне будет не дождаться выхода газеты.
Все у меня было под контролем, и я на пять дней опережала график.
Но на следующий день вышла газета со статьей
Порнуха
,
и у меня появились новые поводы для беспокойства. Во-первых, отец. Надо было
выяснить, обратил ли он внимание на мое предупреждение
Не читайте
. В тот
день после обеда я двенадцать раз проверяла автоответчик в ожидании
сообщения, но к половине пятого так ничего и не было. В конце концов, я сама
ему позвонила.
— Не волнуйся, — сказал он. — Я не читал. Ларри Стенли
пытался читать мне вслух, но я надел наушники от плейера и увеличил
громкость, так что я ничего не слышал.
— Спасибо.
— Но я случайно прочитал первое предложение. Мы с мамой не собираемся
учить тебя жить, но скоро с ума сойдем. Непонятно, кому из нас требуется
лечение — тебе или нам.
Я представила себе, как папа ерошит волосы рукой.
Я должна была уверить его, что со мной все в порядке. Пусть знает, что я
становлюсь взрослой хотя бы в жизни, если уж не на бумаге.
— Вообще-то я сейчас встречаюсь с новым парнем, — сказала
я. — И, по правде говоря, счастлива.
— Кто он?
— Это тот парень, с которым я встречалась еще в нашей церкви, в юношеской группе. Джейк Дэтнер.
— Это лучшая новость за последние несколько месяцев! Не могу поверить!
Я несказанно рад за те... — Голос отца прервался. Ему пришлось
остановиться и сделать несколько глубоких вдохов. Мой папа плачет буквально
над всем. Сентиментальные байки, которые передают по Национальному радио,
рекламные ролики телеканала
Холл-марк
, глупейшие фильмы. — Так что я
хотел сказать, — продолжил он, откашлявшись, — я просто...
счастлив.
Тем не менее, войдя после работы в бар
Барбарелла
и увидев сидящего за
стойкой Джейка, я засомневалась, долго ли мы еще останемся вместе. Уголки
его рта были опущены, и перед ним стояли два пустых стакана. Не успела я
поудобнее пристроить свои пухлые ягодицы на высокий табурет, как он
произнес:
— Твоя колонка и вправду меня огорчает.
— А я думала, ты примирился с моими ошибками, — сказала я.
— Так и есть, — откликнулся Джейк. — Только я не знал, что их
у тебя так много.
Вы можете удивиться и подумать, что парень, встречающийся с
обозревательницей, ведущей колонку о сексе, должен был сообразить, что она
набралась кой-какого опыта. Но у Джейка были
серьезные намерения
, поэтому
он отчаянно цеплялся за два главных мифа, выдуманных подобного сорта
парнями: 1) его подружка — невинный цветочек, и он пробуждает в ней
сексуальность; и 2) он — главный игрок в паре. Если парень хотя бы на одно
мгновение почувствует, что сексуальность его подружки уже разбужена другими
или что игрой заправляет девушка, он начинает беситься. Вот почему, когда
девчонка спрашивает парня, сколько у того было подружек, он с гордой улыбкой
назовет реальную цифру; а когда парень спрашивает о том же девушку, она
сначала оценит его уровень терпимости, а потом соответственно уменьшит
число.
— Джейк, — начала я, — ты меня боишься?
— Похоже на то, — ответил он.
— Что мне сделать, чтобы ты боялся меньше?
— Ты проверялась?
Он явно не пытался смягчить свои слова.
— Да.
— После того как тот мужик в порнокабинке кончил тебе в рот?
— Он не кончал мне в рот. Эту часть я сочинила.
— Зачем?
— Чтобы приукрасить историю.
— А ты вообще ходила в
Мир кино
?
— Ходила.
— И вы занимались там сексом?
— Угу, но предохранялись, и он, во всяком случае, не кончил, потому что
нас на середине прервал служитель, и нам пришлось уйти.
— О-о! — Джейк на мгновение умолк, а потом со вздохом произнес: —
Меня беспокоят не только анализы.
— А что еще?
— У меня ощущение, что я никогда не смогу стать для тебя тем самым
мужчиной.
— Сможешь. Ты уже им стал!
— Но почему?
— Что почему? — тупо повторила я.
— Что ты во мне нашла?
— Ты такой... славный.
Джейк поморщился.
— Прямо какое-то роковое клеймо.
— В каком смысле?
— Никого из моих знакомых не называли славным столько девчонок, как
меня. Когда девушка говорит такое, она тем самым, возможно, дает понять, что
никогда в тебя не влюбится.
— Я не имела в виду ничего обидного. Просто я говорю, что ты хороший, и
хочу продолжать с тобой встречаться. Но не хочу, чтобы ты меня боялся.
— Знаю, — сказал он. — Прости меня.
Джейк сжал мою руку и наклонился, чтобы поцеловать, и все опять почти вошло
в норму.
Три следующих вечера подряд мы вместе выходили в свет — поужинать, выпить,
посмотреть кино. Мне нравились все штрихи нашего романа: одеваться для него,
отвечать на его телефонные звонки, обниматься на заднем сиденье такси,
засыпать рядом с ним, вместе завтракать в
Осени
. Наконец-то осуществлялась
моя мечта об
идеальном парне
.
Пока не произошла ссора. Как-то в субботу вечером мы обнимались на его
кровати, когда он вдруг заскучал. Никогда не знаешь, что делать в таком
случае. Ситуация, как правило, тупиковая. Если молчишь, парень нервничает и
смущается, а если что-то скажешь, он тоже нервничает и смущается.
— Все в порядке? — спросила я.
— Все прекрасно, — сказал он и, выскочив из постели, натянул трусы
и пошел в гостиную.
Я оделась и отправилась за ним. Джейк сидел на диване с сигаретой,
подергивая ногой.
— Что происходит? — спросила я.
Джейк вздохнул, нахмурил брови и скорбно на меня посмотрел.
— Я хотел тебе кое-что сказать, но никак не мог выбрать подходящий
момент.
— В чем дело?
— Я страдаю раздвоением личности.
— Вот и прекрасно, никогда не любила односторонних людей.
— Ты не поняла, у меня маниакально-депрессивный психоз. Пару дней назад
начал принимать паксил. Один из побочных эффектов... вот почему так
получилось.
— И давно ты об этом знаешь?
— По сути, всю жизнь, но формально — несколько недель. Когда меня
приняли в штат нашей фирмы, то отправили на медицинское обследование. Я стал
ходить к психоаналитику, тот сказал, что у меня бывают два состояния, и
прописал мне паксил.
— Ты считаешь, тебе это помогает?
— Не уверен. Не нравится мне этот побочный эффект. Подумываю отказаться
от лекарства.
— Ты принимаешь еще какие-нибудь другие лекарства, которые могут?..
— Это первое, что я попробовал. Хочу обсудить это с психоаналитиком.
Джейк встал, пошел на кухню и вернулся с бутылкой пива.
— Может, тебе не стоит пить, раз уж принимаешь антидепрессант? —
спросила я.
— Не учи меня жить, — огрызнулся он.
— Я просто пытаюсь...
— А ты не пытайся.
Он включил телевизор.
Это было ужасно. Я полагала, что Джейк поможет мне решить проблемы, а не
станет очередной. Я пошла в спальню и залезла под одеяло. Он пришел через
несколько минут и устроился рядом со мной.
— Извини, что набросился на тебя, — тихо произнес он.
— Ладно уж, — откликнулась я.
— Ариэль... — Джейк опять посмотрел на меня жалобными
глазами. — Пожалуйста, не разочаровывайся во мне.
— И не собираюсь, — сказала я.
Но настроение упало, и мы заснули, повернувшись друг к другу спиной.
В понедельник утром был странный звонок от Коринны.
— Нам надо кое-что обсудить, — произнесла она sotto voce.
— В чем дело?
— Сегодня Тернер ведет себя как-то странно.
— В каком смысле?
— Недавно подошел к моему столу и спросил, правда ли то, что написано в
Розовых руках
. Я ответила утвердительно, но думаю, шеф мне не поверил. Он
сказал:
Ариэль явная гетеросексуалка. Не могу поверить, что она
бисексуальна
.
— Он так и сказал?
— Угу. Не знаю, как ты будешь выкручиваться, но хотела тебя
предупредить.
— Спасибо.
Я повесила трубку и стала в задумчивости грызть карандаш. План созрел у меня
довольно быстро.
После работы я отправилась в редакцию
Уик
. Коринна сидела за своим столом.
Бросив взгляд налево, в сторону кабинета Тернера, я заметила его торчащую
над компьютером макушку. Идеальный момент. Я обошла стол Коринны и встала
над ее стулом, повернувшись к Тернеру спиной.
— Сейчас мы в поле его зрения? — шепнула я.
— Не совсем, — ответила она. — Сделай шаг влево. — Я
шагнула. — О'кей. Теперь нормально.
Я уселась к ней на колени и, глядя на Коринну в упор, переплела свои пальцы
с ее. У нее были красивые темные веки и длинные ресницы. Редакторша
ухмыльнулась, забавляясь тем, что я нервничаю. Но, набравшись храбрости, я
закрыла глаза и ринулась в бой. Невероятно! У нее оказалась потрясающая
техника — язык участвовал мало, главное было в губах. Наши груди
соприкоснулись в этом объятии, и я ощутила между нами два твердых бугорка. Я
не знала, чьи это соски — ее или мои, и это неведение слегка меня возбудило.
Коринна положила ладонь на мой затылок. Я притянула ее поближе. Грязная
работа, но ведь надо было кому-то ее делать.
Мы продолжали обниматься еще минуты две, а потом я крутанула ее вместе со
стулом, украдкой бросив взгляд в сторону кабинета Тернера. Он смотрел прямо
на нас, и лицо у него было краснее сосков кормящей матери. Однако! Я
поскорее отвернулась, соскочила с коленей Коринны и привела в порядок
одежду. Из кабинета вышел Тернер.
— Привет, Билл, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Я не
знала, что вы, гм, здесь.
— Я тоже, — сказала Коринна, вынимая пудреницу и подкрашивая губы.
— Ну да, здесь, — сказал шеф. — А вам обеим следует проявить
чуть больше благоразумия. Здесь люди занимаются работой. Вы ведь не хотите
вывести их из равновесия? Это может сказаться на качестве газеты.
Операция удалась.
— Мне очень жаль, Билл, — сокрушенно произнесла я. — Боюсь, я
просто увлеклась.
— И я, — сказала Коринна. — Этого больше не повторится.
— Хорошо, — сказал Тернер и, войдя в кабинет, закрыл за собой
дверь.
Я подмигнула Коринне, подняв большие пальцы вверх, и мы пошли на улицу чего-
нибудь выпить.
В среду около полудня мы с Сарой взяли два экземпляра газеты, и пошли в
Метлайф-
билдинг
. В разделе
Почта
было всего одно письмо обо мне:
Почему вы не поместите фотографию Ариэль Стейнер, чтобы, увидев ее
на улице, можно было убежать? Если спросят, назовусь Уитхелдом На этот раз я не расстроилась. Я просто улыбнулась. У меня были враги по
всему городу, но, похоже, ни один из них не переставал меня читать. Да разве
могла я испугаться мужика, у которого даже не хватило смелости подписаться
своим настоящим именем?
Когда я вернулась на работу, на автоответчике меня ожидали четыре отзыва на
статью
Розовые руки лесбиянки
.
Коринна:
Вся редакция спрашивает, как ты в деле, и я отвечаю, что
лучше не бывает.
.
Джейк:
Не хочу признаваться, но это меня заводит
.
Зак:
Друзья спрашивают: играешь ли ты роль мужика или нет?
Правда, папа сказал, у тебя есть бойфренд. Ты что — бисексуалка? Если да, то
это круто. Мне просто интересно
. И отец:
Позвони мне, пожалуйста, как можно скорее
. — Я прочитал колонку этой недели только потому, что думал — она о
Джейке, — сказал папа, когда я до него дозвонилась. — Но,
оказывается, нет. Что происходит?
Пришлось разъяснить ситуацию.
— Это вымысел, — сказала я. — Образ героини взят из жизни,
она просто моя приятельница. Мы с ней не... то есть это не...
— О, слава Богу!
Было слышно, как отец глубоко, с облегчением, вздыхает.
Этим вечером я отправилась ночевать к Джейку. Едва я вошла, как он затащил
меня прямо в кровать и стал делать мне куннилингус. Думаю, он не шутил,
когда сказал, что колонка его завела. Джейк занимался этим минут пять, когда
я протянула руку и слегка повернула его голову. Он вдруг вскинул лицо и
сердито на меня посмотрел.
— Что ты делаешь? — заорал он.
— Поворачиваю твою голову.
— А тебе не приходило на ум, что это не очень-то романтично?
— А как же ты узнаешь, что именно мне нравится, если я тебе не покажу?
— Одно дело — высказать свои пожелания, и совсем другое — управлять
мной, как коп — машинами.
Джейк натянул трусы.
— Ты куда? В гостиную? Как ты обычно делаешь? Смотреть телевизор?
— Я не смотрю телевизор, — сказал он и пошел в гостиную.
Надев трусики и футболку, я отправилась следом за ним. Мы сели на диван.
— Ты перестал принимать паксил? — спросила я.
— Да, — ответил он. — Вчера.
— Ты уверен, что делаешь правильно?
— Оставь меня в покое, — сказал Джейк. Исчерпывающий ответ на мой
вопрос.
Он открыл лежащий на кофейном столике пакет с марихуаной и принялся
сворачивать сигарету. Когда Джейк прикуривал, упавший с ее кончика пепел
обжег мне бедро.
— Ой! — вскрикнула я. — Ты это нарочно?
— Нет, — сказал он. — Случайно. Извини.
— Ты так плохо со мной обращаешься, а мы встречаемся всего около
недели. У большинства парней такой кризис наступает через несколько месяцев.
— Нормально я с тобой обращаюсь.
— Вовсе нет. Лучше уж вернись к лекарствам.
— Неужели тебе совсем наплевать на мою болезнь?
— Она сводит меня с ума!
— Господи Иисусе! Мы ругаемся, как парочка престарелых супругов.
— Ты хоть понимаешь, что подобные заявления не улучшают мое настроение?
— А нечего было руководить мной в постели.
В моем любимом фильме Джона Хью
Милашка в розовом
это был бы момент, когда
Молли Рингуолд (я) отчитывает Эндрю Маккарти (Джейка) и в гневе покидает его
квартиру, поняв наконец, что у них (у нас) нет будущего. В момент
неожиданного душевного просветления импульсивный Эндрю (Джейк) оказался бы
настолько ошеломлен злобой Молли (моей), что помчался бы вслед за мной по
улице, со страстью схватил бы меня за руку и произнес заключительную реплику
Эндрю:
Я в тебя верил. Я всегда в тебя верил. Я не верил лишь в себя
.
Потом Джейк нагнется, чтобы меня поцеловать, и глаза его потеплеют, как у
Эндрю, и мы замрем в потрясающем душистом поцелуе под теплым голубым дождем,
а вдали будет греметь песня
Если ты уйдешь
.
Но я понимала, что моя жизнь — не кино. Я представила себе, как ухожу от
Джейка и снова провожу ночи в одиночестве. Моя победа могла обернуться
поражением, не прибавив мне независимости и силы, но сделав меня еще более
одинокой, чем раньше.
Мы сидели в молчании уже несколько минут, а потом Джейк положил руку мне на
колено. Мне хотелось прекратить ссору. Мне хотелось снова ему нравиться.
Я положила ладонь Джейку на бедро, и он меня поцеловал. Я завелась с пол-
оборота, как это всегда бывает при ссорах, и скоро уже лежала на нем.
— Принести презерватив? — спросил он.
Мы еще не прошли всего пути, и у меня было ощущение, что не стоит
торопиться, но я тем не менее кивнула. Джейк пошел в комнату и, вернувшись с
резинкой, лег на меня, молча покачался вверх-вниз несколько минут, а потом
кончил. Завязав узлом презерватив, он положил его на стол рядом с пакетом
марихуаны, сел в постели и зажег сигарету.
Я пошла в ванную, пустила воду, уселась на край унитаза и заплакала. Я не
хотела плакать. Так бывает, когда встречаешься с придурком, а Джейк вовсе не
был придурком. Просто он нервничал. Мне надо было проявить сочувствие. Связь
подразумевает компромисс. Надо было хорошенько поразмыслить. Оторвав кусок
туалетной бумаги, я вытерла лицо и вернулась в гостиную.
Все следующие несколько дней мы ссорились при каждой встрече. Джейк
набрасывался на меня по пустякам, я в ответ огрызалась, а секунду спустя он
обнимал меня со словами:
Не хочу тебя терять
или
Не сердись на меня,
пожалуйста
, и я поневоле его прощала.
Я понимала, что несчастлива, но боялась огорчить отца нашим разрывом. Я
хотела дать ему понять, что приемлю моногамию. Я хотела дать ему понять,
что, несмотря на свои предыдущие ошибки, смогу научиться искусству строить
серьезные взаимоотношения.
Но отец не был единственной причиной моей боязни освободиться от Джейка. Я
находилась во власти необъятного, затаившегося в глубине души страха, что в
случае разрыва с Джейком никто больше не захочет стать моим любовником. Я
опять вернусь к мануальным упражнениям с придурками и стану об этом писать,
пока наконец не умру — скандально известная, но одинокая потаскушка. Джейк
отличался придирчивостью и непостоянством. С ним был
...Закладка в соц.сетях
