Жанр: Любовные романы
Беги, хватай, целуй
...когда не кончаешь так быстро, когда это делаю
я.
— Я сказала через три? Я имела в виду — через тридцать.
— А-а!
— Ну вот, после того как я кончила, Бен надел презерватив и вошел в
меня, а дальше все пошло невероятно легко и просто. Из-за того, наверное,
что я была вполне готова. Я ведь была вся влажная после оргазма. —
Теперь одеяло заколыхалось живее. — Бен задрал одежду мне на голову, и
я чуть не подавилась его хреном, который он слишком далеко в меня засунул.
— О господи. Ар...
Я посмотрела на любовника изучающим взглядом: глаза закрыты, лицо искажено,
одеяло неистово содрогается, и подумала, что ситуация становится
странноватой. Мой бойфренд вот-вот кончит из-за измены, которой даже не
было. А что последует дальше? Станут ли эти выдумки обязательным элементом
наших сексуальных игр? Не придется ли мне и дальше изобретать новые
пикантные подробности только для того, чтобы он заводился? Дойдет ли у нас
до того, что Адам ради терапевтических целей предложит собраться всем
четверым вместе? Я понимала, что, конечно, тот момент, когда у Адама готова
вот-вот съехать крыша, не самый подходящий, для того чтобы огорошить его
правдой, но почему-то была не в состоянии продолжать игру.
— Прости, — сказала я. — Не могу больше.
Одеяло замерло. Адам свирепо посмотрел на меня.
— В чем дело?
— Я никогда не занималась сексом с Беном. Мы с ним даже не целовались.
И с Джейсоном тоже. Все это часть моего глупого плана.
Адам вытаращил глаза.
— О чем ты говоришь?
— В тот момент, когда я сказала
Я тебя люблю
и не услыхала ответного
признания, я поняла, что твоя привязанность никогда не сравняется с моей. Я
всегда буду любить тебя больше. А это мне претит. Потому что мне хотелось,
чтобы ты испытывал ко мне такую же страсть, как и я к тебе. Вот я и
придумала поцелуй, чтобы ты меня приревновал, а потом, когда ты сказал, что
целовал Лору, мне пришлось сочинить что-нибудь поинтереснее, и я написала,
что трахалась с Беном. Сара считает, что я должна тебя бросить. Она говорит,
что я простофиля, раз остаюсь с тобой.
— Ты вовсе не простофиля.
— Нет, простофиля. Мне надо было тебя возненавидеть за то, что ты
сделал.
— Ничего я не сделал.
— Что?
— Лора — лесбиянка. Она живет с подружкой уже два с половиной года.
Святой Моисей!
— Ты хочешь сказать, что тоже ее не целовал?
— Нет! Я сказал, что целовал ее, только тебе в отместку, уж очень мне
стало обидно, что ты целовалась с Джейсоном! А когда я прочитал колонку
Берлога Лена
, то решил сказать тебе, что якобы трахал Лору. Ведь если не
дать тебе понять, что я тоже тебя обманываю, ты всегда будешь иметь надо
мной преимущество.
— А я думала, ты не веришь в такие игры!
— В принципе не верю, но в жизни все по-другому.
Я на мгновение задержала на нем взгляд, пытаясь все это осмыслить, а потом
мне в голову пришла жуткая мысль. А что, если даже это неправда? Вдруг Адам
настолько опытный интриган, что изменил свою историю, когда я изменила свою,
поскольку испугался, что я его брошу? Что, если он действительно мне
изменил, а этот рассказ лишь очередная паутина лжи?
— Погоди минуту, — сказала я. — Чем докажешь, что сейчас ты
говоришь правду?
— Неужели ты думаешь, что я в состоянии сочинить такую запутанную
историю?
— Люди постоянно этим занимаются! Уж я-то знаю!
— Клянусь, что ничего не было!
— Почему я должна тебе верить?
— Можешь позвонить Лоре и спросить ее, лесбиянка ли она. Будет немного
неловко объяснить ей, зачем тебе это понадобилось узнать, но ты сможешь.
Пристально на него посмотрев, я не заметила в его глазах лжи.
— Все нормально, — сказала я. — Не хочу никуда звонить.
Улыбнувшись, Адам притянул меня к себе, подтолкнул к кровати и стал целовать
так, словно это была наша последняя ночь накануне мировой войны. Эти поцелуи
были совсем не такие, как наши прежние — более страстные даже, чем в нашу
первую ночь. Я не чувствовала ни малейшего отчуждения. Казалось, Адам теперь
полностью принадлежит мне. Вдруг я ощутила во рту соленый привкус. Сначала я
подумала, что это мои слезы, но потом поняла, что не плачу.
— Что с тобой? — испугалась я.
— Ничего страшного, — ответил он. — Просто мне стало
невероятно легко. Я рад, что ты меня не обманывала. Эта колонка вызвала во
мне такую ревность!
— Правда?
— Мне захотелось врезать этому типу по морде.
— Серьезно? — спросила я с ликованием.
— Да-а. Невыносимо стало при мысли, что потеряю тебя. От сознания, что
ты была с кем-то другим, кроме меня. Я тебя обожаю. Я...
— Что? Что? Ты — что?
— Я... — Он сделал глубокий вдох. — Я... тебя
юбью.
— Тебе что-то мешает во рту?
— Нет. Просто мне почему-то легче произнести это по-детски.
Не самый лучший любовный фильм десятилетия, но это только начало. Адам
произнес эти слова, сильно запинаясь, но все-таки произнес их. Мы снова
поцеловались, и он сжал меня так сильно, что я почувствовала, как хрустнули
мои позвонки. Я уставилась на него и в первый раз не заметила в его глазах
страха. Я увидела только любовь. То есть
юбовь
. И это была не та дикая,
безрассудная страсть, которая могла вспыхнуть только из-за того, что я
сыграла с ним шутку. Это была настоящая, искренняя любовь: ведь Адам понял,
каково ему будет остаться без меня, и испугался. Он любил меня ради меня
самой, а не благодаря моей лжи.
Не один год ждала я момента, когда увижу именно такой взгляд в мужских
гляделках; но теперь, когда это наконец произошло, я испугалась, что сейчас
меня по плечу постучит какой-нибудь джинн и скажет, что это жизнь другой
девушки, мол, нас перепутали в центре желаний, и мне случайно досталась ее
жизнь. Но этого не случилось. Какой бы растерянной я в то мгновенье ни
казалась, любовь никуда не исчезла. Я разревелась, но едва успокоилась, как
заплакал Адам.
— Наш плач смахивает на пинг-понг, — сказал он.
В лучшем любовном фильме десятилетия мы в этот момент, наверное, занялись бы
любовью в классической позиции под нарастающие звуки тошнотворной песни Фила
Коллинза. Не знаю, может, Адам и испытывал сильный зуд в яичках после
прерванного сеанса под одеялом, но он не предложил мне заняться сексом, да
мне этого и не хотелось. Мы просто долго лежали обнявшись, пока наконец не
уснули.
10
Утром мы отправились завтракать в
Осень
. Мы откладывали в сторону газеты,
чтобы полизаться и поприжиматься друг к другу, как и все прочие парочки в
кафе, которым я прежде издали завидовала. Но во время очередного поцелуя я
громко пукнула, и Адам молча поднялся и пошел через зал к одному из столов.
Тогда я поняла, что мы никогда не будем в точности такими, как остальные
парочки.
Вернувшись домой из кафе, я нашла на автоответчике сообщение от Тернера.
Позвони мне как можно скорее, —
просил он.
— Я в офисе. Я набрала его номер.
— Ты можешь приехать прямо сейчас? — спросил он.
— Конечно. А в чем дело?
— Это не телефонный разговор.
Такие слова обычно не предвещают ничего хорошего.
Когда я пришла в кабинет Тернера, он сразу повел меня к Дженсену. Мы сели на
диван напротив главного редактора. Теперь оба его глаза казались косыми.
— Сегодня утром мне позвонили домой по довольно неприятному
делу. — Сказал он. — Некий мистер Ричард Сэнд, адвокат Бена
Уэйнстейна. Уэйнстейн утверждает, что твоя последняя колонка частично
сфабрикована. Он говорит, что, хотя вы действительно встретились с ним на
вечеринке, на самом деле никакого секса не было. В сущности, он живет с
девушкой, которая уезжала на те выходные, когда вы познакомились. Вчера его
подружка вернулась и, прочтя твою колонку, вычислила парня по фирменной
футболке
Эпкот Сента
и по фильму
Париж, Техас
. Естественно, она
разъярилась. Бен пытался объяснить ей, что все это выдумка, но она не
поверила. В результате он позвонил своему папочке, брокеру Эмерсону
Уэйнстейну. Папочка нанял адвоката Сэнда, и теперь они угрожают предъявить
нам иск за клевету, если мы не напечатаем опровержения. Что происходит?
Я могла бы и сообразить, что не надо связываться с этим продувным маленьким
паршивцем. Просто не верилось, что меня так здорово облапошили. Я купилась
на искренность этого мальчика-пупсика. И теперь мне ничего не оставалось,
кроме как исповедаться. Я медленно перевела взгляд с Дженсена на Тернера,
вздохнула и принялась рассказывать им скучную правду: вечеринка, бар,
сосание пальца, приглашение Бена, мой отказ и поездка домой на такси. В ходе
моего повествования их головы склонялись все ниже и ниже.
— Зачем ты это сделала? — спросил Тернер, когда я умолкла.
— У меня есть уважительная причина! — вспылила я.
— Хотелось бы услышать.
— Я жутко сомневалась в преданности Адама и решила, что надо сделать
так, чтобы он меня приревновал! Но я не смогла заставить себя по-настоящему
обмануть его, вот и придумала историю!
— Это и есть уважительная причина? — с гневом произнес Дженсен.
— Да.
— Ты хоть понимаешь, что поставлено на карту из-за твоих экстремальных
игр второкурсницы? Из-за этого нам, возможно, придется закрыть газету!
— Я...
— А как насчет других твоих колонок? Ты врала еще где-нибудь? —
спросил Тернер.
— Я по существу не врала. Может, преувеличивала.
— Разве мы не дали тебе понять с самого начала, что ты должна писать
правду?
— Мужики, только не говорите мне, что вы действительно принимали все
написанное мной за чистую монету! Не бывает таких развратных девчонок!
— А мы считали тебя такой! — заорал Дженсен. — Зачем, по-
твоему, мы тебя наняли?
— Я...
— Ну и в какой степени ты преувеличивала все с самого начала?
Я вдруг запаниковала. Может, лучше молчать? Именно так вели себя преступники
в фильмах про полицейских. Все это начинало смахивать на сцену допроса.
Дженсен был плохим полицейским, а Тернер — хорошим.
— Не знаю, стоит ли вам рассказывать, — засомневалась я.
— Все сильно усложнится, если ты нам не поможешь, — сказал
Дженсен.
Я ждала, когда он схватит меня за волосы и шмякнет головой об стол.
— Мне жаль, — сказала я, — но больше вы от меня ничего не
услышите.
— Прекрасно, — заявил Дженсен, вставая и нервно дергаясь. —
Ты уволена.
Впервые за двадцать два года я лишилась дара речи. Я тупо кивнула, пытаясь
сохранить на лице спокойствие, и пошла в сторону лестницы.
Едва спустившись в вестибюль, я завыла. У меня отнимали единственную стоящую
вещь, ради которой имело смысл влачить двойное существование, и все из-за
этой ревнивой сучки, подружки Бена Уэйнстейна! Что за бред? Его симпатия
казалась такой искренней. Он даже дал мне свой телефон. Вытащив коробок, я
помчалась по улице к таксофону и набрала номер. Сработала голосовая почта.
Вы позвонили Бену Уэйнстейну, —
говорил
он
. — Я сейчас либо отошел от своего стола, либо отвечаю на
другой звонок. Оставьте свое сообщение, и я вам перезвоню. Бог
ты мой, да он дал мне свой рабочий номер! До чего трусливый и хитрый
подонок! Слава Богу, я с ним не трахнулась!
Я медленно пошла по Бродвею в сторону станции метро
Эф
и, сев в поезд,
заметила девушку моего возраста с сумкой через плечо — она читала
Уик
. Я
пододвинулась к ней поближе, чтобы лучше рассмотреть. Девушка читала
Берлогу Лена
. Рот ее слегка приоткрылся, а на лице одновременно читались
испуг и веселье.
Мне захотелось перекинуть ее через плечо и притащить в кабинет Дженсена,
чтобы он убедился в том, какую огромную ошибку совершает. Неужели он не
понимает, сколько читателей потеряет? Я заставляла людей смеяться! Я
заставляла их чувства бить струей! Не будь меня, всем молодым городским
хипстерам пришлось бы рыться в стоящих под кроватями пыльных коробках из-под
обуви, чтобы извлечь оттуда давно забытые источники порнухи. Девчонки станут
отряхивать пыль с потрепанных экземпляров
Маленьких птичек
Анаис Нин,
Навсегда...
Джуди Блум и
Моего тайного сада
, а мальчишки вернутся к
своим
Хаслерам
и
Пентхаусам
. Парням, подтиравшим моей колонкой задницы,
ничего не останется, кроме как покрываться коркой, а тем, кто использовал
Уик
в качестве мишени для выброса семени, придется вернуться к пятнанию
стен.
Население города в целом станет более подавленным и напряженным, пары
вернутся к никудышному сексу, которым они занимались до
Беги, хватай,
целуй
, потому что мужчины не смогут больше фантазировать на мой счет,
трахая своих любовниц, а извращенцы снова примутся изводить женщин, вместо
того чтобы отправляться домой и читать мою колонку. Войдут в раж неугомонные
грабители, стремительно возрастет уровень преступности, и весь город снова
превратится в преисподнюю, как это было до моего появления.
Придя домой, я позвонила Адаму.
— Бред какой-то! — сказал он. — Неужели они не понимают, что
все обозреватели всегда приукрашивают?
— Боюсь, что не понимают.
— Но ведь ты...
— Величайшая порнописательница со времен Миллера? Знаю.
— Я собирался сказать:
Одна из основных причин, почему люди вообще
читают эту газету
.
— О-о!
— Думаю, это не самая страшная вещь на свете. Перемена может пойти тебе
на пользу. Мадонна раз в несколько лет придумывает себе новый имидж. Теперь
и у тебя появился шанс это сделать.
— И какой, по-твоему, я должна теперь придумать себе имидж? Внештатная
лжесвидетельница?
— Можешь заниматься чем угодно. Подожди немного. У меня такое чувство,
что все должно скоро устроиться.
А у меня такого чувства не было.
Окончив разговор с Адамом, я позвонила родителям за город. Ответил папа,
которому я и сообщила новость.
— Должен тебе сказать, — начал он, — что, как бы я ни злился
на этих бумагомарак, я покривил бы душой, говоря, что не испытываю
облегчения.
— Что ты имеешь в виду?
— Во-первых, я страшно рад, что ты не обманывала Адама. Мы с мамой
боялись, что ты разрушишь ваши отношения. Во-вторых, мы все здорово от этого
выигрываем. Мне не будет больше докучать Ларри Стенли. Мама снова сможет
посещать собрания Лиги израильских женщин. А друзья Зака перестанут обзывать
его братом шлюхи.
— Приятно слышать, что вы поддерживаете меня в беде.
— Не думаю, что тебе будет трудно устроиться на новую работу. У тебя
удивительная способность сплавлять воедино дешевку с выдумкой. Не хочешь
попробовать свои силы в рекламе?
Потом я позвонила Саре.
— Я уже знаю, — сказала она.
— Откуда?
— Только что звонил этот гад. Просил меня назвать настоящие имена всех
парней, о которых ты писала, чтобы он мог с ними связаться.
— И ты назвала?
— Нет. Я сказала:
Пососи мой клитор. Если вы собираетесь
сжечь ее заживо, то уж обойдитесь как-нибудь без моего участия
. — Ты так и сказала?
— Ну, честно говоря, я назвала другую часть тела.
— Что он, по-твоему, собирается делать?
— Скорее всего, обойдет все упомянутые тобой бары и будет расспрашивать
постоянных посетителей. Пока не расшифрует твои псевдонимы. Что не слишком-
то сложно.
— Ты действительно думаешь, что он способен так унижаться?
Сара не ответила.
Вскоре ко мне на автоответчик пришло несколько странных сообщений.
Чарлтон оставил такое:
Я просто рассказал все, как оно было.
Пришлось. Надеюсь, это не значит, что мы не можем остаться...
друзьями
. Коринна:
Мне очень жаль, но что я могла сделать?
. Джейсон:
Хотел бы я, чтобы это было правдой
. И Эван:
Я был рад прояснить ситуацию. Я лгал, когда говорил Саре,
что твоя колонка меня не волнует. Волнует, да еще как
. В полдень в среду мы с Сарой дружно отправились к ящику
Уик
на углу, взяли
два экземпляра газеты и пошли в сторону вокзала Гранд-Сентрал. Я подумала,
что такой случай требует роскошной обстановки. Купив сэндвичи и содовую в
закусочной на вокзале, мы устроились напротив стены под высоченным потолком
и раскрыли газеты.
ОТ ИЗДАТЕЛЕЙ
В своей колонке
Беги, хватай, целуй
, озаглавленной
Берлога Лена
(12
марта 1997 г.), Ариэль Стейнер пишет, что познакомилась на вечеринке с
молодым человеком, пошла с ним в бар
Коуд
, а потом поехала к нему домой,
где у них была физическая близость. Это сфабриковано. Хотя Стейнер
действительно присутствовала на вечеринке в пятницу 7 марта 1997 г.,
познакомилась там с парнем по имени Бен Уэйнстейн и отправилась с ним в бар
Коуд
поболтать, но они вовсе не занимались сексом. Правда, Уэйнстейн
ненадолго засунул свой большой палец Стейнер в рот, пока они сидели в баре
на диванчике, но это было единственное проникание, имевшее место за весь
вечер. И хотя у Уэйнстейна действительно висит над кроватью постер из
документального фильма
Не оглядывайся
, Стейнер никак не могла об этом
узнать, поскольку ни разу не переступала порога квартиры, где он живет со
своей подружкой Дженнифер Джеймс (они вместе уже полтора года), которая в те
выходные навещала свою сестру Шейлу в Акроне.
С субботы 15 марта Стейнер уволена с должности обозревателя
Сити Уик
. Мы
изымаем номер с
Берлогой Лена
из печати, принося свои самые искренние
извинения за любые неприятности и неудобства, которые эта публикация могла
доставить мистеру Уэйнстейну и мисс Джеймс. Мы начали расследование для
определения степени достоверности последних колонок Стейнер и в этой связи
можем поделиться с вами следующей информацией. Как минимум три из них за
последние полгода с небольшим —
Рокер
(13 ноября 1996 г.),
Порнуха
(4 декабря 1996 г.) и
Поцелуй
(5 марта 1997 г.) — были
частично сфабрикованы. По меньшей мере, еще три —
Розовые руки лесбиянки
(11 декабря 1996 г.),
Голубая ленточка
(18 декабря 1996 г.) и
Последний глоток от души
(1 января 1997 г.) — оказались
сфабрикованы полностью.
Приносим свои извинения всем тем, кто в колонках Стейнер был представлен в
ложном свете. В настоящее время мы реорганизуем отдел проверки фактов, чтобы
избежать повторения подобной ситуации в будущем. Еще раз выражаем наше
сожаление.
Стивен Дженсен IV, главный редактор,
Уильям X. Тернер, заместитель главного редактора.
Я в полуобморочном состоянии боком сползла на мраморный пол.
— Чего ты так расстраиваешься? — спросила Сара. — Не так уж
все страшно!
— Именно поэтому я и расстраиваюсь!
— Что-что?
— Я думала, они действительно собираются намылить мне шею. Но в
опровержении даже не встретилось ни единой удачной остроты!
— Ты утверждаешь, что хотела бы, чтобы они как следует тебя
обругали? — недоверчиво переспросила Сара.
— Да! — завопила я. — Шесть с половиной месяцев я поверяла
этим мужикам тайны своей вагинальной секреции. Самое меньшее, что они могли
бы для меня сделать, — это завершить мою карьеру пушечной пальбой.
— Что-то слабо верится, — сказала Сара. — Ты обычно
жаловалась на оскорбительные письма, а сейчас вдруг недовольна тем, что
опровержение недостаточно жесткое.
Она была права. Я вела себя совершенно непоследовательно, но ничего не могла
с собой поделать. Мне просто хотелось, чтобы у Дженсена и Тернера хватило
духу подвергнуть меня публичной казни, например, вот так:
ОТ ИЗДАТЕЛЕЙ
Рано или поздно любой газетный редактор делает крупный просчет при найме
сотрудников. Происходит ли это потому, что он перед собеседованием чересчур
усердно приналег на бутылочку, или просто потому, что у потенциальной
сотрудницы действительно оказались славные ножки, но подобное случается. И
раз уж такое произошло, редактору ничего не остается, как молиться о том,
чтобы новый сотрудник не натворил дел, способных сильно навредить газете. До
сих пор нам везло. Но вот мы познакомились с Ариэль Стейнер. И эта сучка нас
подставила. Из-за нее нас пригвоздили к столбу, подобно Иисусу. А теперь мы
истекаем кровью, да, именно так.
В колонке
Беги, хватай, целуй
от 12 марта, озаглавленной
Берлога Лена
,
Стейнер утверждает, что ее поимели, хотя на самом деле этого не было. Одна
ложь — это уже плохо, но затем мы обнаружили, что она привирала также и в
полдюжине других своих рассказов! При расследовании случаев совокупления в
центре города была получена следующая информация.
Эван Дрейн (Кевин из
Рокера
) признает, что имел со Стейнер интимные
отношения, но заявляет, что он сам захотел их прекратить, а вовсе не его
партнерша.
Ариэль — очаровательная девушка, — сказал он, — но она
слишком шустро захотела влезть ко мне в душу. Мне пришлось с ней порвать.
Моя жизнь — это музыка. Мы расстались в ресторанчике в Кэррол Гарденс. И она
уж точно не плевала мне под ноги. Насколько я помню, Ариэль была довольно
сильно расстроена. Она присочинила и еще кое-что. Если Стейнер и кончала,
когда мы занимались сексом, то явно этого не показывала. У меня не было
никаких судорог, она не производила громкого шума, я, кстати, после полового
акта не заметил никакого покраснения сосков
.
Чарлтон Уэйкс (Ройалтон из
Порнухи
) утверждает:
Прежде всего, я не
удовлетворял Стейнер орально. Она не просила, да и я не предлагал. Мы
действительно занимались сексом в кабинке Мира кино
, но вскоре к двери
подошел служитель и сказал, что нужно все время бросать жетоны. Ариэль
струсила и удрала. В Бен и Джери
мы тоже не ходили. И она никогда не
делала мне минет. Хотя мне бы, конечно, этого и хотелось
.
А вот слова
писательницы-мазохистки
из колонок
Розовые руки лесбиянки
,
Голубая ленточка
и
Последний глоток от души
(старший редактор
Сити Уик
Коринна Райли):
У меня действительно был роман с Ариэль Стейнер. Но не она
сделала мне предложение, а я ей. Мне не стыдно. Будь у меня возможность, я
бы снова это сделала. Я горжусь тем, что могу причислить себя к фаворитам
Ариэль Стейнер. Для малышки, утверждающей, что она никогда до этого не имела
опыта с женщинами, Ариэль хорошо знала, как подступиться к моей киске.
Считаю, что полученный мной от Стейнер куннилингус — один из лучших за все
тридцать лет моей жизни. А ведь в свое время у меня был роман с самой
Честити Боно
.
Сфабрикованный фрагмент колонки
Поцелуй
— это сам поцелуй. Джейсон Левин
(Мейсон Бевин) признается:
Вообще-то в тот момент у меня выскочила на губе
простуда. В тот вечер меня сильно тянуло к Ариэль, но я не пожелал бы
никому, а менее всего человеку, которого считаю своим другом, подцепить
проклятый герпес
.
И наконец, свою версию рассказа
Сэм, мой мэн
предложил драматург Сэм
Шепард:
Я не говорил Ариэль, что живу на Среднем Западе. Я живу в сельской
местности и, пожалуй, не стану уточнять, где именно. Но я действительно
видел эту девушку у театра Паблик
. Я, в общем-то, хорошо ее запомнил.
Милая, с чувством собственного достоинства, правда, немного агрессивная. Я
поймал себя на том, что на обратном пути из Нью-Йорка, остановившись в
мотеле Дьюбука и лежа на кровати одной звездной-звездной ночью, думал о
ее... достоинствах
.
И как же эта маленькая интриганка преуспела в своих фокусах? Нас давно
мучает этот вопрос. У нас действительно имеется отдел проверки фактов,
который был организован для контроля за работой журналистов, обладающих хотя
бы малой толикой уважения к основным этическим принципам, таким как
справедливость и честность (в отличие от карьеристок вроде Стейнер). Тем не
менее, мы берем на себя полную ответственность за сбой в работе нашего
аппарата. Сейчас мы начинаем серьезное расследование, чтобы в дальнейшем
уберечь себя от
стейнеризации
.
Мы, так же как и вы, можем лишь строить догадки относительно того, что же
побуждало эту зарвавшуюс
...Закладка в соц.сетях
