Жанр: Любовные романы
Беги, хватай, целуй
...mdash; завопила я.
У меня возникло то ни с чем не сравнимое чувство, когда другой человек
понимает тебя с полуслова, когда можно пропустить этап узнавания друг друга
и сразу перейти к выражению взаимного восторга по разным поводам.
Но тут Адам надел пальто и сказал:
— Мне пора уходить. Хочу встретиться с друзьями. Приятно было с вами
поговорить.
— Мне тоже, — ответила я.
Вот и все. Он сейчас уйдет, и мы никогда больше не увидимся.
Но парень все не уходил, а продолжал стоять, разглядывая свои ступни, а
потом сказал:
— Я вот что хотел... не могли бы вы дать мне свой телефон? Можно куда-
нибудь сходить. Выпить кофе.
Я от радости закрыла лицо ладонями, но он принял мой жест за выражение
досады и сказал:
— Я знаю, о чем вы думаете. Весь город хочет оторвать от вас кусочек.
— Угу, — сказала я, — и каждый при этом обязательно говорит
эту фразу, прежде чем попросить своей доли.
— Я все понимаю. И чувствую себя идиотом.
— А зря. Я хочу, чтобы вы мне позвонили.
— Правда?
— Ага.
Адам улыбнулся, записал мой телефон и ушел. Комната закачалась у меня перед
глазами, а я совсем не была пьяной.
Тридцатого декабря Адам заехал за мной на машине, и мы отправились в кафе,
находящееся в Уильямсберге, районе, где он жил. Я никогда раньше не
встречалась с парнем, у которого есть своя машина. Правда, автомобиль был
так себе — видавший виды
седан
семидесятых годов выпуска. Он скорей
подошел бы пожилому женатику, чем молодому писателю-романисту, но от этого
свидание становилось еще более романтичным, и мне это нравилось.
В кафе Адам заказал кофе, а я — чай и яблочный пирог. Мы сели за столик у
окна, и тут я занервничала. А когда я нервничаю, то делаюсь вредной.
— А под шапкой ты лысый? — спросила я.
Застенчиво улыбнувшись, он снял шапочку. Череп его действительно оказался
голым, но, правда, бритым. Я ничего не имела против. Бритая голова выглядит
круче, чем наполовину лысая. Но вместо того чтобы сказать ему об этом, я
заметила:
— Ты похож на Носферату.
— В каком смысле? — удивился он.
— У тебя нос и голова такие же остроконечные. Ну не важно, а сколько
тебе лет?
— А как по-твоему?
— На вид тебе можно дать от тридцати до пятидесяти.
— Мне тридцать два, — сказал он. — Большое спасибо.
— Не за что, — откликнулась я.
— А тебе сколько лет?
— Двадцать два.
— Что это за имя такое — Ариэль?
— Древнееврейское. Означает
лев Господа
. Это одно из названий
Иерусалима.
— Верно, — сказал Адам. — Я и забыл. Мы учили это в народной
школе
Хедер
.
— Ты сказал
Хедер
? — дрожащим голосом переспросила я.
— Да. Отец заставлял меня ходить в ортодоксальную еврейскую школу.
Мои трусики едва не соскользнули до колен.
— Откуда родом твоя семья? — спросила я.
— Со стороны матери мы — русские, а по отцу поляки. Фамилия
Линн
звучала раньше как
Линович
. Из-за моих светлых волос и голубых глаз никто
не верит, что я — еврей. Я обычно говорю, что...
— Кто-то из вашей семьи слишком близко подружился с казаками.
Придав лицу важное выражение, он произнес:
— Именно это я и хотел сказать. Откуда ты знаешь?
— Догадалась. — Я гордо улыбнулась. Уже на первом нашем свидании я
разгадала его генеалогию. — Ну и где ты рос?
— В Коннектикуте.
— А где учился?
— В Йельском университете.
Все внутри меня затрепетало от восторга. Он не только еврей, но и бывший
студент привилегированной
Лиги плюща
. Я мигом представила себе свадебное
объявление в
Нью-Йорк Тайме
.
Остановив машину у моего дома, Адам сказал:
— Сегодня я замечательно провел с тобой время.
— Я тоже. — Мы какое-то мгновение неотрывно смотрели друг на
друга. Ясно было, что, если мы хотим поцеловаться, сейчас самый подходящий
момент. Но я почему-то не была к этому готова. Впервые в жизни сознание
того, что я могу поцеловать парня, взволновало меня больше, чем перспектива
самого действа. — Спокойной ночи! — сказала я и, выйдя из машины,
подошла к крыльцу дома.
Открывая дверь, я услышала его голос:
— С наступающим тебя!
— Спасибо, — сказала я, замерев на месте.
— Скажи хотя бы, где ты собираешься встречать Новый год?
Я могла бы солгать, сделав вид, что у меня есть планы, но было в Адаме
нечто, заставившее меня сказать правду.
— Нигде, — призналась я. — У меня нет никаких планов. Совсем
никаких. Я — обозревательница, пишущая о сексе, но мне нечем себя занять в
самую сексуальную ночь года.
— Меня пригласили на вечеринку в
Форт Грин
. Не хочешь пойти со мной?
— Серьезно? Мне не хотелось бы тебя напрягать...
— Заеду за тобой завтра в восемь.
Я выбрала черное мини-платье, немного подкрасилась и чуть-чуть надушилась за
ушами
Белым мускусом
. Без пяти восемь раздался звонок в дверь. Адам был
одет в вечерний костюм — отпаренные брюки и рубашка с воротничком. Из-под
воротничка торчали светло-каштановые волосы, растущие на груди. Обычно
мужчины с волосатой грудью меня отталкивают, но только не Адам. Мне
захотелось зарыться лицом в его волосы и вдохнуть запах его шеи.
Когда мы пришли на вечеринку, мой кавалер представил меня хозяину и хозяйке.
Мы сели в углу гостиной, и я поинтересовалась, знает ли он, как они
познакомились.
— Нет, — сказал он.
— Не забавно разве, что пары, как правило, знакомятся при самых
незатейливых обстоятельствах?
— Я понимаю твою мысль. Может, нам провести опрос, чтобы узнать, как
именно познакомились все находящиеся здесь пары?
Мы провели остаток вечера, подходя к каждому присутствующему на вечеринке
дуэту с просьбой рассказать, как они встретились. Мы услышали истории о
людях, которые познакомились в автобусах компании
Грейхаунд
, через общих
друзей, на занятиях по самообороне и даже в результате адюльтера. Парень и
девушка, как правило, перебивали друг друга и спорили о подробностях своей
первой встречи, совсем как в начальном эпизоде
Когда Гарри встретил
Салли...
, а закончив, смотрели на нас с Адамом и спрашивали, как
познакомились мы. Мы краснели, обменивались взглядами, а один из нас
говорил:
Вообще-то мы не встречаемся
. Тогда эти двое понимающе улыбались,
словно зная, что это лишь вопрос времени.
Без пяти двенадцать все спустились в цокольный этаж и столпились у
телевизора, чтобы послушать
обратный отсчет
Дика Кларка. Наблюдая за тем,
как яблоко медленно скользит вниз по шесту, я изо всех сил уговаривала себя
считать Новый год всего лишь инсценировкой телеканала
Холлмарк
и ничем
иным. Когда часы пробили полночь, все пары стали обниматься и танцевать, а я
продолжала глазеть в телевизор. И тут услыхала слова Адама:
— С Новым годом, Ариэль!
Он наклонился и легко прикоснулся губами к моей щеке.
Едва его губы коснулись ямочки, я ощутила, как заливаюсь краской от шеи до
самого лба. Я поскорей опустила голову, чтобы он этого не заметил. Мне было
стыдно, что один маленький поцелуй в щеку заставил меня сильно покраснеть.
Но потом меня осенило, что если парень заставил меня залиться краской, едва
прикоснувшись губами к моей щеке, то это, возможно, очень здорово.
В полвторого Адам повез меня в Кэррол Гарденс. За несколько кварталов до
моего дома я сказала:
— Не хочешь зайти на чашку чая?
Он припарковал машину на углу Клинтон-стрит и Третьей улицы и, пока мы шли к
моему дому, обнял меня. Повсюду лежал снег, и каждый двор в нашем квартале
был украшен светящимися пластмассовыми фигурками оленей, Санта-Клаусами и
гирляндами огней. В одном дворике были даже музыкальные сани, играющие
рождественские мелодии. И хотя я недолюбливаю Рождество и люблю Новый год,
но той ночью округа показалась мне похожей на страну чудес — сверкающая,
волшебная и живая.
Когда мы поднялись в квартиру, я поставила чайник на плиту, а Адам сел на
диван.
— Тебе нравится Боб Дилан? — спросила я.
— Ничего, но я никогда не был его поклонником. Большая часть из того,
что я слышал, относится к последним годам, когда с трудом понимаешь, что он
поет.
— Ну, тогда жди угощения.
Я поставила
Другую сторону
Боба Дилана и села с ним рядышком. Зазвучала
песня
Все, чего мне хочется
. Когда Боб произнес:
Все, чего мне хочется,
детка, это быть твоим другом
, я выжидательно посмотрела на Адама, но тут
закипел чайник и мне пришлось встать. Налив две чашки миндального чая, я
принесла их в комнату. Мы сидели рядом, прихлебывая чай, Боб подвывал, а с
улицы доносился шум праздника.
Но вот уже Боб пропел
Блюзы черной вороны
и
Происшествие в испанском
Гарлеме
, а мы с Адамом все еще болтали, а не целовались. И я начала
бояться, что ему до меня нет дела. Ну и что, что он сводил меня в кафе, а
потом пригласил встретить с ним Новый год и зашел ко мне домой. Может, Адам
не поцеловал меня в машине в тот вечер просто потому, что не хотел. Может, я
ему нравилась только как друг.
Но тут Адам накрыл мою ладонь своей — молча, без особых ухищрений. Он просто
опустил свою правую ладонь на мою левую, сплел свои пальцы с моими и
взглянул на меня. Я все так же смотрела вперед, будто меня заворожила фишка
на проигрывателе дисков. Адам долго гладил мои пальцы, а потом рука его
скользнула к моему запястью, поднялась до шеи и лица. Он погладил большим
пальцем мою щеку, а потом — над ухом. Я повернулась к нему, и он стал
целовать меня с такой нежностью, что, клянусь, почувствовала, как его душа
проникает в мое тело.
Я прикоснулась губами к его шее, о чем мечтала еще с первой нашей встречи.
Она благоухала такой чистотой и свежестью, что мне захотелось подольше от
нее не отрываться. Адам положил ладонь мне на грудь, и мы опустились на
диван, продолжая обниматься. Мы уже сильно разогрелись, когда матрац
соскользнул с рамы на пол. Я повела гостя к кровати, по пути выключив свет и
включив потолочную подсветку. Забравшись под одеяло, мы терлись друг о
друга, бормотали и стонали, пока небо не посветлело. К тому времени, как мы
поцеловались, пожелав друг другу спокойной ночи, было полпятого утра. Я
повернулась к Адаму спиной, он обнял меня, и я мгновенно уснула счастливым
сном.
Когда я проснулась, он, не отрываясь, смотрел на меня.
— Не могу дождаться нашей новой встречи, — сказал он.
— Ты хочешь увидеть меня снова?
— Конечно, хочу. А ты?
— Да! Я просто сомневалась, будешь ли ты...
— Ну так не сомневайся.
И вдруг на меня нахлынули воспоминания о том, как я месяцами ссорилась с
Джейком, закрывала двери за парнями, которые — я это знала — больше не
вернутся, занималась этим ужасным сексом второпях, и я разревелась, сама
того не заметив.
— Извини, — сказала я, вытирая лицо.
— Что случилось? — спросил Адам.
— Не хочу, чтобы ты считал меня... ненадежной.
— А я и не считаю. Для меня эта ночь тоже была волнующей.
— Правда?
— Угу. — Адам на минуту прижал меня к себе, и я продолжала
плакать, уткнувшись ему в грудь. — Почему бы тебе не поспать еще
немного? — сказал он. — Я пойду куплю нам кофе.
Надев халат, я проводила его вниз и заперла за ним дверь. Прошло полчаса, а
он все не возвращался. Я начала беспокоиться, что Адам вообще не вернется.
Точно так, как другие. Сбежал от меня, даже из вежливости не попрощавшись.
Наконец зазвонил звонок, и я помчалась вниз открывать дверь.
— Почему так долго? — спросила я, пока мы шли наверх.
— Как-то неудобно говорить.
— В чем дело?
— По правде сказать, мне надо было... гм. Трудно объяснить.
— Да что случилось?
Мы сели за обеденный стол.
— Мне надо было воспользоваться туалетом. Знаю, это может показаться
странным, но мне было как-то не по себе, понимаешь — ведь санузел граничит с
твоей спальней. Стенка такая тонкая. Все слышно. Сначала я не хотел тебе об
этом говорить, но потом решил сказать прямо — лучше уж честно признаться в
своем
пунктике
, чем лгать. Ты считаешь меня странным?
— Вовсе нет, — ответила я, улыбаясь самой своей ободряющей
улыбкой. Но Адам действительно показался мне странным. В какой-то степени.
Счастливая от того, что он вернулся, я все же не была подготовлена к столь
скорой встрече с комплексом, в особенности с неврозом, имеющим под собой
довольно серьезную фрейдистскую подоплеку. Но, в конце концов, это только
второе свидание. Понятно было, что Адам пока не чувствует себя со мной
достаточно комфортно. Я постаралась в этом разобраться. — Я знаю,
почему тебе было неловко, — сказала я. — Все для тебя здесь внове.
Чтобы привыкнуть к человеку, необходимо время. Надеюсь, что когда-нибудь
наша близость станет такой по-настоящему глубокой, что мы не будем
стесняться пукать в присутствии друг друга.
Он засмеялся и сказал:
— Я тоже на это надеюсь.
Я вынула из сумки кофе и рогалики, и мы принялись за еду. Еще не доев
рогалик, я воспылала к Адаму таким желанием, что забралась к нему на колени.
Мы стали целоваться гораздо более страстно, чем предыдущей ночью. Он
поднялся и, подведя меня к стене, прижался ко мне. Я закрыла глаза, откинула
голову назад и вдруг поняла, что парю над полом. Страсть заставила меня
подняться в воздух. Божественное чудо, не иначе. Но потом я посмотрела вниз
и увидела, что Адам рукой поднял меня за промежность. Так что божественного
чуда не произошло, хотя все равно здорово. Адам заставил меня воспарить — в
буквальном и фигуральном смысле, а когда мужчина имеет над тобой такую
власть, понимаешь, что с ним надо считаться.
Я снова закрыла глаза, а он продолжал раскачиваться и целовать меня, пока по
его телу не прошла дрожь и он не издал вздох. Потом Адам опустил меня на
пол.
— Тебе нужно полотенце или что-нибудь в этом роде? — спросила я.
— Все в порядке. Пусть высохнет.
— Не могу поверить, что ты взял и поднял меня вот так! Не знала, что у
романистов такие сильные руки.
— До того, как стать писателем, я был фехтовальщиком.
Я была сражена наповал.
После завтрака Адам отвез меня на станцию метро
Эф
, потому что я
договорилась встретиться с Сарой в кафе. Когда мы добрались до станции, я
попрощалась с Адамом, наклонилась, чтобы его поцеловать, и попыталась выйти
из машины. Но каждый раз, как я бралась за ручку двери, он притягивал меня к
себе и целовал снова. В конце концов, я вырвалась от него и вышла из машины.
Начав спускаться по лестнице в метро, я услышала:
— Шейн! Вернись!
— Кто? — переспросила я, оборачиваясь.
— Ты не видела
Шейн
?
— Нет.
— Это величайший вестерн всех времен. В этом фильме есть один маленький
мальчик, который боготворит Шейн, и вот когда та отъезжает от него на
лошади, мальчик говорит
Шейн! Вернись!
тонким таким, жалобным голоском. Я
чувствую себя этим мальчиком.
Я улыбнулась и вошла внутрь. А Адам все повторял мне вслед:
Шейн! Вернись!
— пока я не спустилась на платформу, где уже его не слышала.
8
В воскресенье я написала колонку о новогоднем свидании. Я окрестила Адама
Любовник-новеллист
. Едва усевшись за компьютер, я быстро сочинила рассказ
и, увидев его на экране, поняла, что он безупречен. Закончив работу, я
собралась с духом и позвонила Адаму.
— Ты написала обо мне хорошо? — спросил он.
— Разумеется.
— А нет там чего-нибудь, что могло бы меня огорчить?
— Нет. Там все в порядке.
— Ну, тогда ладно.
— Так ты действительно не возражаешь?
— Нет. Мне это даже льстит.
Отослав рассказ по электронной почте, я отправилась на свидание с Адамом в
мексиканский ресторан в Уильямсберге. За десертом он подал мне экземпляр
своего первого романа
Под пологом
.
— Не пугайся, — сказал он.
Я не совсем поняла, что Адам имеет в виду, но когда пришла вечером домой и
открыла книгу, все стало предельно ясным.
Я прочитала роман за один присест в ванной. Книга оказалась странной — во
многих отношениях. Это была хроника длинной череды сексуальных отношений,
более гротескных и извращенных, чем мои собственные: частые контакты с
проститутками, мужчинами и транссексуалами, причем все это без
презервативов. По сравнению с историями Адама
моивыглядели невинной чепухой. Трудно было понять, чему из этого можно верить.
Утром он позвонил мне на работу.
— Что ты об этом думаешь?
— Написано... прекрасно.
— И?
— И что?
— Тебя это испугало, верно?
— Да.
— Прочтя эту книгу, девушки отказываются со мной встречаться.
— Насколько она правдива?
— Не хочу говорить.
— Ты действительно занимался сексом с проститутками, мужчинами и
транссексуалами?
— Большая часть книги основана на событиях реальной жизни.
Я вдруг поняла, что почувствовал Джейк, прочитав
Порнуху
.
— Ты про...
— Угу. Но последний анализ делали несколько лет тому назад, и хотя у
меня были только один или два случая, которые могли бы... я подумывал, что
надо бы сходить еще раз. Чтобы быть уверенным. А у тебя как?
— То же самое.
— Тогда, пожалуй, надо нам провериться. Прежде чем мы... вернее, если
мы. Ну, ты понимаешь.
До вечера меня не покидало гнетущее чувство. Не хотелось испытывать на себе
агонию ожидания, чтобы узнать, умру ли я. Казалось, это Бог собирается
жестоко подшутить, наслав на меня болезнь именно в тот момент, когда я
встретила человека, который мне очень нравится. Это стало бы заслуженным
наказанием за мою глупость и испорченность. Но как бы напугана я ни была, я
знала, что придется через это пройти. Поэтому я позвонила своему гинекологу
и записалась на прием в тот же день после работы.
Пока врач втыкала иголку мне в вену, чтобы взять кровь на анализ, я
отвернулась в сторону и молила Бога, чтобы все кончилось хорошо.
Обещаю,
что никогда больше не буду ввязываться в сомнительные истории, — думала
я, — только пощади меня в этот раз
. Я пыталась представить себе, что
все те парни, с которыми у меня был полубезопасный секс — краснощекие,
упитанные и совершенно здоровые, — взявшись за руки, весело скачут по
изумрудно-зеленым полям. Но потом мальчики вдруг пришли в такое возбуждение,
что начали обниматься. Скоро их обжиманцы сделались совершенно безумными:
все они свалились в кучу и предались разнузданной анальной феерии с
незащищенным сексом, плавно перешедшей в коллективную героиновую вечеринку с
общими грязными иглами.
Врач придавила место укола кусочком марли и согнула мою руку, чтобы
остановить кровь.
— Ответ будет через два дня, — сказала она. — Позвони мне в
четверг. — Положив пузырек в маленький пластиковый мешок, она добавила:
— Лаборатория сразу за углом. Не отнесешь ли свою кровь сама? Так будет
быстрее.
Я взяла мешок и пошла в лабораторию, где вручила свою судьбу лаборантке. Она
что-то записала в формуляр, а потом сказала, что я могу идти. Пока я шла к
двери, она крикнула:
— Желаю удачи!
В день выхода
Любовника-новеллиста
врач оставила на моем автоответчике
следующее сообщение:
Рада сообщить, что все в
порядке
. У меня было такое чувство, словно я выдавила из себя
пять тысяч фунтов дерьма.
Я сразу же позвонила Адаму домой.
— Мне сказали, что результат отрицательный!
— Я знал, что так и будет, — сказал он. — Я тоже проверился.
Вчера. Все в порядке.
— Почему же не сообщил мне?
— Хотел подождать твоих результатов. Молодец, что проверилась.
— Ты тоже молодец.
— Что будем делать сегодня вечером?
— Праздновать.
В десять вечера, после окончания занятий (дважды в неделю он преподавал
литературу в колледже), Адам приехал ко мне. Забравшись в постель, мы
принялись возиться, и я так завелась, что скоро нырнула вниз. Я уже брала в
рот раньше — на несколько секунд, — но на этот раз хотела идти до
конца. Оказавшись с глазу на глаз с головкой пениса Адама, я вспомнила
эпизод из его книги, где главному герою делает минет проститутка из Нижнего
Ист-Сайда. На мгновение я отшатнулась и сделала глубокий вдох. Адам здоров,
и это главное. Я медленно и осторожно придвинулась ближе, провела пальцем по
линии, где была когда-то крайняя плоть, и сказала себе:
Я обязательно
полюблю этот пенис. Стану его подружкой. Создам систему хренопочитания
.
Потом открыла рот и произнесла:
— А-а.
Пока я этим занималась, Адам гладил меня по волосам. Обычно, если парень
гладит меня по голове, когда я делаю ему минет, мне хочется остановиться,
потому что это кажется неискренним. Я знаю, что партнер в этот момент не
испытывает нежности, и злюсь от его притворства. Но в манере Адама было
нечто, заставившее меня почувствовать его искреннюю благодарность, и от
этого мне стало еще лучше. Весь акт длился недолго — может, минут двенадцать
или около того. Его сперма была на вкус лучше любой другой, которую мне
довелось попробовать раньше. Возможно, близкое знакомство с вегетарианцем
имеет свои преимущества.
Я улеглась рядом с Адамом, положив голову ему на плечо.
— Тебе понравилось? — спросил он.
— Да, — ответила я совершенно искренне.
Мы заснули в объятиях друг друга, а на следующее утро взяли барьер, по
сравнению с которым все анализы на СПИД выглядели сущим пустяком.
БЕГИ, ХВАТАЙ, ЦЕЛУЙ
Правдивая исповедь одинокой девушки
Ариэль Стейнер
ВОНЬ ОТ ЖЕНЩИНЫ
Наутро после нашего первого свидания любовник-новеллист ушел из моей
квартиры, чтобы справить большую нужду в ближайшем ресторане, поскольку
очень стеснялся делать это у меня дома. Я просила его не смущаться из-за
естественных отправлений, и он сказал, что постарается. За последние
несколько недель мой любовник поборол свою застенчивость.
Теперь он может делать это в моем туалете, а я в это время ставлю музыку. Я
кладу на унитаз коробок спичек, чтобы он мог с их помощью уничтожить запах
по окончании процесса.
Но в последнее время у меня самой появились некоторые проблемы. Когда любовник-
новеллист остается у меня ночевать, мы отправляемся утром завтракать в кафе
по соседству. Я заказываю овсянку с молоком, а он — рогалик с маслом. Потом
он отвозит меня к станции метро, и я отправляюсь на работу. На днях по пути
к метро я вдруг почувствовала, как утреннее молоко начало урчать у меня в
животе. Я морщилась, гримасничала и сучила ногами, но все бесполезно. В
конце концов, я бесшумно выпустила газы прямо в машине и сделала это от
души, не сдерживаясь.
Я пришла в ужас от того, что новый любовник почует запах, поэтому поскорей,
не привлекая к себе внимания, нажала кнопку стеклоподъемника. Стекло
опустилось, а я стала со скучающим видом смотреть на улицу. Через несколько
секунд любовник-новеллист потянулся к своей кнопке стеклоподъемника и открыл
все окна в машине. Потом он воткнул прикуриватель в приборный щиток,
дождался, пока тот нагреется, и помахал им около моего зада, как волшебной
палочкой.
— Что ты делаешь? — спросила я.
— У меня нет спичек, вот я и пользуюсь прикуривателем.
— Но у прикуривателя нет пламени. Принцип не срабатывает!
— Создалась экстремальная ситуация. Она требует отчаянных мер.
Любовник помахал прикуривателем у меня между ног и в салоне машины.
Разлетевшийся вокруг пепел обжег меня и вызвал приступ кашля, но я расценила
это как наказание по заслугам.
Когда мы добрались до станции метро, я вылезла из машины и на прощание
помахала любовнику рукой. Правда, по ступеням я спускалась уже без улыбки.
Честно говоря, этот случай немного меня огорчил. Я подумала, что мой
бойфренд может посчитать меня гадкой, неприличной и вонючей, и это не на
шутку меня расстроило.
В тот вечер мы собирались сходить в кино. Я надела соблазнительную розовую
мини-юбку, кофточку в рубчик и че
...Закладка в соц.сетях
