Жанр: Любовные романы
Беги, хватай, целуй
... в
удовлетворении меня. Я даже достигла такого уровня, что могла кончить во
время секса, но только если кто-то возбуждал меня рукой во время акта. Эта
зависимость от руки меня доставала. Мне хотелось, чтобы наш секс с Уиллом
был в точности таким, как в кино. Вы когда-нибудь видели, чтобы Том Круз
тянулся вниз, дабы полапать Келли Макгиллис в фильме
Лучший стрелок
, или
Ричард Гир дрочил Дебру Уингер в
Офицере и джентльмене
? Ладно. Возможно,
Том и Дик — не самые лучшие образцы неистовой мужской гетеросексуальной
мощи, но все же меня это раздражало. Я хотела испытать оргазм от пениса и
только от пениса, поскольку в голове у меня застряла идея, что
настоящая
женщина
на это способна.
Уилл купил вторую книгу Барбах,
Поможем друг другу
, и мы стали осваивать
технику секса, помогающую в достижении женского оргазма. Мы подкладывали под
ягодицы подушку, чтобы мой клитор оказался под углом к его тазовой кости, и
хотя ощущения были приятные, я не могла взять барьер. Я пробовала оседлать
партнера, наклонившись вперед. Еще мы делали это по-собачьи, чтобы Уилл мог
стимулировать мою точку
джи
. Однако за все время наших отношений у меня
так этого и не получилось. И с тех пор уже с другими парнями достичь оргазма
во время секса я могла только с помощью руки партнера.
Но ничего подобного написать в колонке я не могла. Я хотела прослыть для
своих читателей новой Эрикой Джонг, а Джонг испытывала оргазм. Или, по
крайней мере, так было с ее главной героиней. Даже перестав любить своего
мужа Беннета, Айседора Уинг продолжала вопить, когда они трахались. И она
кончала также со своим любовником Адрианом, хотя у того и не всегда
вставало. Узнай мои читатели о моих проблемах с оргазмом, и прощай,
новоявленная Джонг! Привет, жалкая шлюшка! Они станут считать меня не просто
потаскушкой, а фригидной потаскушкой. Они станут меня жалеть. А я не хотела,
чтобы меня жалели. Я хотела, чтобы мне завидовали. Поэтому я выдала моим
читателям то, что они от меня хотели, — ложь.
Закончив колонку про Эвана, я отправилась на встречу с Сарой в бар
Эф
. Я
поведала ей о своих оргазмических извращениях и о том, что не могу кончить
от самого акта, и она понимающе кивнула.
— Ты хочешь сказать, у тебя то же самое? — спросила я.
— Нет, — сказала подруга. — Я каждый раз испытываю оргазм.
Если я тебе посочувствовала, то это вовсе не значит, что у меня те же
проблемы. — И снова меня поставили на место.
— А кто наверху, когда ты кончаешь? — спросила я.
— Я. Я кончаю, только когда наверху. Оседлываю парня и дохожу до
оргазма, а потом он переворачивает меня и кончает сам.
— Когда у тебя был первый оргазм?
— В восемь лет.
— Что?
— Мы с подружками собирались вместе перед сном и разыгрывали маленькие
сексуальные сценки с нашими Барби. Потом забирались в спальные мешки и быстро-
быстро терли себя мягкими игрушками, пока не кончали.
— Ну уж и придумала, нечего сказать!
— Я серьезно. А тебе, сколько лет было?
— Восемнадцать.
— Вот кошмар!
— Спасибо на добром слове.
— Мне правда жаль. Весьма преклонный возраст. Но не переживай. Я очень
легко достигаю оргазма, а большинство женщин — нет. Я даже читала где-то,
что из десяти женщин семерым нужно для достижения оргазма во время секса
возбуждать клитор.
Я знала, что эта статистика должна была меня утешить, но ничуть не бывало:
мне хотелось быть одной из трех.
И тут ко мне бочком подошел тощий парень в шляпе из дорогой ткани ручной
выработки.
— Ариэль? — обратился он ко мне. — Это был Дэн Трайер, юрист,
проходивший в Брауне стажировку, когда я была на первом курсе. Он никогда не
казался мне особо привлекательным, но сейчас выглядел как кукла Кен
еврейской национальности. Мы обнялись, и я познакомила его с Сарой. Похоже,
он не запал на нее, отчего я испытала облегчение. Пожав ей руку, парень
повернулся ко мне со словами:
— Как странно, я ведь читал твою колонку и думал: вот бы мне тебя
встретить.
Этот пижон захвачен чарами Стейнер. Невозможно избежать их порочного
влияния. Я найду свою первую жертву. Свое первое зерно. Мне не терпелось
пропустить его через мельницу.
— Сейчас меня ждут друзья, — сказал Дэн, — но я играю на
скрипке в одной группе, называется
Кандидиасис
. У нас будет концерт в
среду в баре
Барбара Уолтере
. Если хотите, приходите.
— Спасибо за приглашение, — ответила я. Но едва он ушел, Сара
сказала:
— Думаю, тебе надо сходить одной. Он явно тобой интересуется.
И я решила пойти. Я прикинула, что могла бы в одной статье описать
одновременно наше знакомство и музыку: сначала рассказать о его
заигрываниях, а потом о его манере игры.
На следующее утро на работе Крыса заставила меня распаковать и собрать
бумагорезательную машину. Инструкции были совсем несложными, и мне
потребовалось всего около десяти минут. Внизу листка с инструкцией было
напечатано:
По завершении сборки разрежьте эту
страницу
. Это указание показалось мне не самым мудрым, но я
рассудила, что изготовители знают, что делают. Я засунула бумагу в машину и
стала смотреть, как она превращается в бахрому. Это было забавно. Потом
вставила чистый лист бумаги и понаблюдала, как он разрезается. Я вставила
следующий. Он смялся, превратившись в искромсанные куски, и на табло
появилась надпись:
ОШИБКА, см. пункт 49!
Я подняла
машину над столом — посмотреть, не приделаны ли к ее нижней части инструкции
на случай поломки. Ничего. Я заглянула в коробку, но и там было пусто.
Из кабинета вышла Крыса, взглянула на мигающее табло и спросила:
— Что случилось?
— Машина зажевала бумагу.
— Где инструкция?
— Я ее разрезала.
— Зачем?
— Согласно ее последнему пункту.
— Не могло быть такого написано в инструкции!
— Очень даже могло!
— Что за бред ты несешь! Свяжись по телефону с производителем и выясни,
что делать, когда зажевывается бумага. Предполагается, что ты здесь для
того, чтобы решать проблемы, а не создавать их.
Войдя в кабинет, она с шумом захлопнула дверь.
Ты знаешь, кто я такая? — хотелось мне закричать. — Знаешь, кем
ты пытаешься командовать? Самой бедовой журналисткой в городе, ведущей
колонку о сексе! Есть немало мужиков, которые с удовольствием оплатили бы
все то время, что ты отнимаешь у меня! Ты, по меньшей мере, могла бы
обращаться со мной хоть чуточку уважительней!
Но я понимала, что, скажи я
это, она меня уволит, а мне нельзя было рисковать. Может, я и стала
скандально известной журналисткой, но пока еще далеко не самой
высокооплачиваемой.
Позвонив в фирму, я заказала новый комплект инструкций, после чего проверила
свой автоответчик. Я обнаружила там лишь одно, довольно странное, сообщение:
Меня зовут Дана Спэк. Я отвечаю в Уик
за проверку фактов и
хотела бы задать вам вопрос по поводу Рокера
. Прошу перезвонить мне в
офис
. Я психанула. Неужели кто-то узнал о моих проблемах? Может,
какой-нибудь шпион из
Сити Уик
подслушал мой разговор с Сарой в баре, все
понял и донес на меня?
Я сразу же позвонила Дане.
— Это Ариэль Стейнер... — вопреки обыкновению начала я неуверенно
мямлить. — Я получила ваше сообщение.
— Спасибо, что перезвонили, — сказала Дана. — Только что
читала
Рокера
и наткнулась на нечто, смутившее меня.
О, Господи! Теперь мне придется рассказывать ей печальную повесть о моей
мануальной зависимости. Она, конечно, меня не поймет. Эту цыпочку зовут
Даной, а все Даны быстро кончают. Она станет высмеивать мою неполноценность,
не задаваясь целью правильно оценить ситуацию, а я буду рыдать в трубку,
умоляя ее не наказывать меня за ложь.
— Что именно? — спросила я.
— Вы пишите, что бар, в котором играл Кевин, называется
Барби
, а чуть
дальше продолжаете:
Тогда мы направились к бару Ни Рабл
, в
сторону, противоположную центру...
Но первый бар находится на
пересечении Одиннадцатой и Би-авеню, а второй — на углу Девятой и Би. Не
правильней было бы написать:
Тогда мы направились в сторону центра
?
— Ну да, разумеется! — завопила я. — Именно так и должно
быть! Мне очень жаль! Не понимаю, как я могла допустить такую ошибку!
Видимо, у меня начисто отсутствует чувство ориентации в пространстве! Ха-ха-
ха!
— Благодарю, — отрывисто произнесла Дана. — Это все, что мне
хотелось узнать.
В среду, в полдень, мы с Сарой пошли к ящику на углу, взяли два экземпляра
газеты и направились к
Метлайф-билдинг
. На иллюстрации в этот раз было
изображено, как меня трахает сзади очередной парень с бачками. В облачке у
меня над головой можно было прочесть:
До чего классный торчок!
— Интересно, что скажет мне Эван на уроке сегодня вечером, —
произнесла Сара, окончив чтение колонки. — Надеюсь, он не даст мне от
ворот поворот.
— С чего вдруг?
— Он может не захотеть общаться с твоими знакомыми.
— Из-за такой ерунды?
— Ты назвала его торчком и слабаком, изменив в его имени лишь две
буквы.
— Ну и что?
— А как бы ты себя чувствовала, напиши кто-нибудь о тебе подобную
гадость и чтобы весь город это читал?
— У меня нет пениса.
— Ты понимаешь, что я хочу сказать.
— Думаешь, он будет жаловаться?
— Если он не обидится на
торчка
и
слабака
, то уж наверняка выйдет
из себя, прочитав тот кусок, где ты плюешь ему под ноги, сообщив о разрыве.
— Считаешь, это уж слишком?
Сара сложила вместе большой и указательный пальцы, словно ущипнула что-то
очень маленькое. Интересно, права ли она? Что, если Эван действительно на
меня окрысится? Что он тогда сделает? Напишет в газету, чтобы обозвать меня
паршивой шлюхой? Станет разоблачать мою ложь насчет оргазма? Я надеялась,
что Сара сумеет успокоить его во время урока.
Мы пролистали газету от моей колонки до
Почты
. Я очень надеялась, что
взбодрюсь от положительных откликов, но удача от меня отвернулась.
ВОПРОСЫ-ЗАГАДКИ
Какой любимый напиток Ариэль Стейнер? (Пенистый коктейль.)
Какое любимое животное Ариэль Стейнер? (Киска.)
Зачем Ариэль Стейнер ложится спать? (Чтобы с кем-нибудь переспать.)
Пит Терелл, Бронкс
Вагина Ариэль Стейнер должна пахнуть как свалка
Фрэш Килз
. Может, ей
следует поучиться кое-чему у некоторых африканских девушек и подумать о
возможности навсегда запаять свою вагину?
Энди Зейн, Парк Слоуп
— Господи Иисусе! — воскликнула я.
— Что такое? — спросила Сара.
— Как же я могу пойти сегодня на концерт группы Дэна? Он ни за что не
согласится встретиться со мной. Какой парень в здравом уме захочет иметь
дело с девчонкой, имеющей репутацию развратной потаскухи?
— О чем ты говоришь? — возразила Сара. — Да большинство
парней ухватилось бы за возможность пообщаться с девчонкой, имеющей подобную
репутацию.
В этом что-то было. Поэтому я пошла в тот вечер на концерт.
Кандидиасис
мне понравились, а Дэн с большим жаром играл на скрипке. За
время выступления я выпила три
Джеймсона
и сильно нагрузилась. Кончив
играть, Дэн подсел ко мне за стойку и заказал пиво. Я взяла из стоящей на
стойке чаши пригоршню арахиса, пожевала, близко наклонилась к нему и
спросила:
— Ты когда-нибудь задумывался над тем, каков на вкус обжаренный на меду
арахис, смешанный с дыханием женщины?
Покраснев, он отвернулся в сторону.
— Что такое?
— У тебя на меня есть виды?
Меня немного смутила прямота, с которой был задан этот вопрос, но я не
хотела лгать.
— Гм... Пожалуй, да.
— Тогда лучше уж буду с тобой откровенным. Меня всегда к тебе тянуло, и
я считаю тебя милой, умной и забавной. Поэтому я и пригласил тебя сюда. Но
совершенно исключено, что я буду с тобой встречаться.
— Ты читал сегодняшнюю
Почту
?
— Угу. Письма довольно мерзкие. Но меня пугает не это.
— А что же?
— Мне наплевать, что о тебе говорят эти люди. Они идиоты. Я боюсь
другого: не хочу встретиться с тобой, а потом открыть на следующее утро
газету и прочитать обо всем том, чем мы занимались. Да при этом мне будет
еще дан совершенно прозрачный псевдоним, так что любой дурак догадается.
— Кто тебе сказал, что я пользуюсь прозрачными псевдонимами?
— Потихоньку до меня стало доходить. Пойми меня правильно. Будь у тебя
другая работа, я бы непременно начал флиртовать с тобой. Но сейчас, в целях
самозащиты, мне, я думаю, лучше сохранять с тобой платонические отношения.
Просто не верилось. Моя первая жертва ускользала из рук. Все должно было
происходить совсем не так. Мужики должны были сбегаться по моему первому
зову, а не смываться, едва успев подцепить. Я чувствовала себя Мадонной,
которую Деннис Родман отказался удовлетворить орально. О жуткий, безумный
мир! Моя газетная колонка встала между мной и моей вагиной.
Вернувшись домой из бара, я позвонила Саре.
— Ну как погуляла? — спросила она.
— Лучше не спрашивай, — откликнулась я. — Как твой урок?
— Отлично.
— Что сказал Эван?
— Он сказал:
Я знал, во что ввязываюсь. Если ей нужно присочинить,
будто она меня бросила, чтобы произвести впечатление на читателей — на
здоровье
. Тогда я спросила:
А как насчет описания твоей анатомии? Не
боишься, что твои друзья это прочтут? А он ответил: Мои друзья сроду ничего
не читают
.
Я с облегчением вздохнула. Низкий образовательный уровень контингента моих
кавалеров имел и свою положительную сторону. Я была в безопасности, по
крайней мере, на какое-то время. Но я по-прежнему не представляла, чем
заполнить следующую колонку, и ведь ни один придурок не поднимал головку. На
следующее утро я уже собралась было сделать набросок рассказа о моем первом
минете, когда проверила автоответчик и нашла сообщение от Фей.
БЕГИ, ХВАТАЙ, ЦЕЛУЙ
Правдивая исповедь одинокой девушки
Ариэль Стейнер
НЕ ЗВОНИТЕ НАМ
На днях позвонила моя агент, Мей. Она пристроила меня на пробы для нового
фильма о братьях-наркоманах, которым никак не выйти из состояния деградации.
— Действие происходит в Эстонии, — сказала Мей.
Вот здорово. Кино о наркоманах из Восточной Европы.
— А актерам оплачивают билеты на самолет? — спросила я.
— Зачем тебе нужны билеты на самолет?
— Разве вы не сказали, что фильм снимается в Эстонии?
Выяснилось, что не в Эстонии, а у нас в США, в Астории.
Я слегка приуныла. Но тут же постаралась взять себя в руки. Место не так
важно. Главное — люди, с которыми предстоит работать.
— Кто режиссер? — с оптимизмом спросила я.
— Один мужик по имени Эд Пуччи. Это тот самый, который спустился на
парашюте на стадион
Шей
во время чемпионата США по бейсболу тысяча
девятьсот восемьдесят шестого года.
Остатки моей веры в этот проект улетучились, как дым.
Мне досталась роль Эйлин, вдовы одного из братьев. В пробном эпизоде я
должна была горько жаловаться своему другу на угрызения совести по поводу
того, что не смогла удержать мужа от передозировки. Первые несколько строк
получились неплохо, но, столкнувшись с ремаркой:
Эйлин теряет самообладание
и разражается истерическими рыданиями
, я пришла в замешательство. Мне
всегда было трудно выдавить из себя слезы. В жизни мне это иногда удается,
на сцене — почти никогда.
Вечером накануне прослушивания я сидела на кровати, вновь переживая все свои
неудачные любовные истории, бойкот одноклассников в шестом классе, публичное
унижение, упущенные возможности и кризис в семье. Но, припоминая эти мини-
трагедии, я пришла к выводу, что в ретроспективе ни одна из них не стоит
моих слез. Вместо того чтобы начать рыдать, я просто пожалела себя.
И тут я вспомнила одно место из учебника по актерскому мастерству: Лоуренс
Оливье заставлял себя плакать, думая о маленьких пушистых горностаях на
Аляске. Охотники обычно ловили горностаев с помощью рассыпанной на снегу
соли, и когда бедные малыши наклонялись, чтобы слизнуть соль, их язычки
прилипали, и охотники убивали зверьков. Я пыталась представить себе их
прелестные маленькие язычки, прилипшие к холодному колючему снегу, и
охотников, забивающих горностаев острогами насмерть, но и это не помогало.
Эта история на меня подействовала, но не так уж сильно. Поэтому я решила
действовать по обстановке. Вжиться в чувства героини в надежде, что слезы
придут сами собой.
Придя в кастинг-студию, я уселась в приемной в кресло и закрыла глаза. Я
стала уже расслабляться, как вдруг услыхала тихие рыдания. Я открыла глаза.
Девушка, сидевшая недалеко от меня, проговаривала текст своей роли, и по ее
щекам в изобилии скатывались настоящие сверкающие слезинки. Она застенчиво
мне улыбнулась, словно стыдясь, что выставляет свои чувства напоказ. Я со
злостью посмотрела на нее, а потом вышла режиссер по кастингу со словами:
— Ариэль? Мы готовы тебя прослушать.
Она отвела меня по извилистому коридору в комнату для прослушивания. За
столом сидел гигант, ростом около шести с половиной футов, с широким суровым
лицом.
— Я — Эд Пуччи, — представился он.
Мы обменялись рукопожатием, причем режиссер едва не сломал мне пальцы.
Я уселась в кресло напротив. Он произнес высоким, как у женщины, голосом
первую реплику эпизода:
— Все в порядке, Эйлин. В этом нет твоей вины.
— Есть, есть! — закричала я. — Гэри не умер бы, если бы не я!
— Это неправда, и ты сама это знаешь. Ты ничего не могла изменить.
Заглянув в сценарий, я прочла:
Эйлин теряет самообладание и разражается
истерическими рыданиями
. Я попыталась представить себе крошек-горностаев,
прилипших к айсбергу, но вместо этого перед моим мысленным взором появилась
огромная медвежья фигура Эда Пуччи, рухнувшая на поле стадиона
Шей
. Вместо
того чтобы заплакать, я хмыкнула, но быстро стерла с лица ухмылку в надежде,
что он примет ее за нервный тик, опустила голову и затрясла плечами,
изображая рыдания.
Очевидно, мой трюк не сработал, потому что, когда я закончила, режиссер
сказал:
— Хорошо. Но я бы все-таки хотел видеть твои слезы. Эйлин очень тяжело.
Она чувствует себя в ответе за смерть Гэри.
— Понятно.
— Все в порядке, Эйлин, — сказал он. — В этом нет твоей вины.
На этот раз, дойдя до места со слезами, я попыталась представить, как отца,
маму и брата зарубает насмерть маньяк. Но каждый раз, начав всхлипывать, я
ловила себя на мысли о том, до чего обидно не суметь расплакаться на пробе,
и рыдания мои сходили на нет.
Я завершила пробу с сухими глазами, и Эд поблагодарил меня с таким
выражением лица, которое ясно говорило, что у меня нет никаких шансов
получить роль. Я прошла через приемную мимо штатной городской плакальщицы,
вышла из здания и направилась к автобусному терминалу Портового управления,
чтобы на метро вернуться на работу. Перед закусочной
Бургер Кинг
на
Восьмой авеню дрались двое недоумков, а еще один парень громко орал на кого-
то по телефону. На какое-то мгновение мне захотелось послать все к чертям.
Но потом орущий парень вышел из таксофонной будки, а я вошла туда, чтобы
проверить свой автоответчик.
В понедельник вечером, представив на рассмотрение очередную колонку, я
получила от Тернера по электронной почте послание:
Мне понравилось, но Стив
считает, что на сегодняшний день эта тема — самая неудачная. Он говорит, что
ты можешь изредка высовывать голову из будуара, если только это не войдет у
тебя в привычку. Будем считать, что ты до поры до времени исчерпала
актерскую тему. По крайней мере, еще несколько месяцев можно ее не
затрагивать
.
Как будто этого одного было мало, так еще в день выхода колонки папа оставил
сообщение на автоответчике:
Мне понравилось! Нет, правда! Я позвонил маме и
прочитал ей статью по телефону! Потом сделал десять копий и разослал всем
родственникам. Я так рад, что ты наконец написала что-то, что можно им
показать!
Я вздрогнула, стерла сообщение и повесила трубку. Если отец счастлив моим
сочинительством, значит, дело плохо. Моих читателей интересовала только одна
вещь — и отнюдь не моя актерская карьера. Пора было снова начинать охоту.
Пришло время в поте лица заняться любовными трудами.
Господь, должно быть, услыхал мои молитвы, потому что, придя как-то вечером
с работы домой, я нашла в почтовом ящике письмо от Фей. Поднявшись к себе, я
разорвала конверт:
Дорогая Ариэль!
Проработав агентом тридцать лет, я решила выйти на пенсию. Приятно
было с тобой работать. Желаю тебе в жизни всего самого
наилучшего.
С любовью, Фей Гласс
P. S. Твой контракт с нашим агентством расторгнут, и ты вольна
искать другое представительство
.
Поначалу я маленько расстроилась, но вскоре испытала странное чувство
облегчения. За пять с половиной месяцев проб меня утвердили лишь на одну
роль — в порношоу, рядящемся под рок-мюзикл. С точки зрения статистики это
не было самым плохим достижением, но, безусловно, и не самым хорошим. Может,
письмо Фей несет в себе благословение? Мне никогда не придется снова идти по
вызову, как проститутке, не придется запоминать слова роли, плакать на пробе
или быть дублером. Похоже, я уже никогда не стану
королевой всех средств
массовой информации
, но, с другой стороны, титул королевы хотя бы одного из
этих средств — тоже не так уж плохо. Переодевшись в короткую юбку и туфли на
платформе, я отправилась на метро на встречу с Сарой в бар
Нейкл
.
5
Она ждала меня со своим новым парнем, Китом. Он работал барменом в ближайшей
к ее дому кофейной лавке,
Порто Рико Импортинг
. Каждое утро по пути на
работу она заходила туда выпить чашечку кофе, и вот однажды вместе с чашкой
эфиопского кофе он вручил ей свой номер телефона. На эту парочку приятно
было смотреть. Пока мы все трое разговаривали, Кит, не переставая, гладил
Сару по спине и время от времени взирал на нее взглядом комнатной собачонки.
Он рассказал мне, что приехал закончить актерскую школу при Нью-Йоркском
университете, и, когда я сказала, что изучала актерское мастерство в Брауне,
произнес:
— Я сдавал на степень магистра искусств с парнем из Брауна, по имени
Чарлтон Уэйкс. Ты его случайно не знаешь?
Знаю ли я его? Мы с Чарлтоном встретились в радиопостановке
Долгое
путешествие в ночь
. Я тогда училась на первом курсе, а он — на последнем.
Чарлтон пользовался скандальной известностью из-за двух вещей — грубых шуток
и супергабаритов. Он был из тех парней, которые никогда не подвергают
цензуре свои порнографические шуточки и подходят к женщине — любой женщине —
с болтающимся членом, ну хоть качайся на нем, как на виноградной лозе. Но у
Чарлтона была подружка — этакая красотка с журнальной обложки, дочь
рискового калифорнийского капиталиста, — а я сама тогда встречалась с
Уиллом, так что даже и не делала попыток к сближению.
Впрочем, может, сейчас стоит попробовать? У меня появится уникальный шанс:
заполучить паренька и добыть хороший материал одним махом.
— Знаю, — сказала я. — Помнится, я от него балдела. Чем он
занимается?
— Занят в постановке в театре Сохо.
— Он по-прежнему встречается с Викторией?
— Нет, они расстались вскоре после того, как он закончил колледж.
Чарлтон теперь свободный человек. Я слыхал, как он жаловался на свое
одиночество. Почему бы тебе не позвонить ему?
Придя домой, я набрала его номер. Прозвучал сигнал автоответчика. Сделав
глубокий вдох, я села на диван и постаралась придать голосу интимное
звучание.
— Алло, Чарлтон? Ночь холодная-прехолодная, но мне тепло и уютно. Я
лежу под одеялом в теплой квартире, в теплой кровати. И у меня внизу
становится еще теплее, когда я думаю о тебе. Ты такой сексуальный, Чарлтон.
Чего стоит одна твоя вальяжная походка победителя... О-о-о, когда я о тебе
думаю, то не могу удержаться и засовываю в себя палец, воображая, что это
твой... Я вся истекаю потом под одеялом. Здесь так жарко. Я вся влажная, я
сейчас...
Автоответ
...Закладка в соц.сетях
