Жанр: Любовные романы
Беги, хватай, целуй
... Сару пойти со мной в бар под названием
Уклин
на
Кобл-Хилл, где уже была до этого несколько раз. Я прикинула, что приятнее
встречаться с парнями на бруклинской территории, чем на манхэттенской. Сара
зашла за мной в девять, мы поужинали в итальянском ресторане на Смит-стрит и
отправились по улице в сторону бара. Когда до бара оставалось несколько
кварталов, откуда-то возникли два черных подростка.
— Извините, мисс. Сколько сейчас времени? — спросил один из них.
Я взглянула на часы.
— Без двадцати двенадцать.
Сказав это, я подумала:
Господи, как поздно. Не следовало нам шататься
здесь в такое время
.
Мы пошли дальше, а подростки — вслед за нами. Потом мы перешли улицу, они —
тоже. Когда мы оказались на другой стороне, один парень встал перед нами, а
другой — позади. И первый сказал:
— Это ограбление. У моего друга есть пушка. Гоните все свои деньги!
Мои деньги оказались у него буквально через секунду, но Саре пришлось
немного повозиться, поскольку в одной руке она держала сигарету, а бумажник
для надежности засунула в карман поглубже. Стоящий перед нами парень сказал:
— Что ты там копаешься? Поторопись! — И на мгновение мне
показалось, что он собирается прихлопнуть нас. Но затем он скомандовал: —
Идите дальше и не оглядывайтесь! — Тут я поняла, что с нами все будет в
порядке.
Мы пошли дальше как можно быстрее, стараясь не смотреть по сторонам, и тут
вдруг Сара разревелась, непонятно с чего. Никогда раньше я не видела ее
плачущей. Щеки у нее покрылись красными пятнами, и Сара стала похожа на
маленькую девочку.
— Могло быть и хуже, — сказала я, обнимая подругу. — По
крайней мере, мы сами целы. Давай поймаем такси, поедем в бар, и все
позабудется.
— Как мы можем поймать такси? У нас нет денег.
Сара была права, и я почувствовала себя полной идиоткой из-за того, что
сразу позабыла о таком ужасном событии. Мы пошли к банкомату на углу
Атлантик и Корт-стрит, и, пока он изрыгал деньги, я подумала:
Все ерунда!
Подумаешь, потеряла двадцать долларов. Что я, не смогу заработать такую
смешную сумму!
Когда мы пришли в бар, народ там вовсю веселился, и мне захотелось плюнуть
посетителям в стаканы. Сара заказала два пива, и, пока мы ждали, к ней
подошел парень со словами:
— Стремные у тебя сапоги!
На ней были черные кожаные сапоги до колена и мини-юбка.
Первым делом я подумала:
Ну, хоть раз какой-нибудь парень заметит меня, а
не ее?
А потом:
Держу пари, сейчас Сара расскажет ему, что нас ограбили,
она выбалтывает всем незнакомцам интимные подробности своей жизни
. Я
принялась считать в уме до пяти, и на счете четыре Сара сказала:
— Честно говоря, мне не до трепа. Нас с подругой только что ограбили.
— Вот черт, это фигово! — откликнулся парень. — Сами-то вы
целы? Как это случилось?
Она начала было рассказывать, но тут принесли нашу выпивку, и я заявила:
— Я пойду в зал.
А Сара сказала:
— Я с тобой.
В зале стоял бильярдный стол. На грифельной доске было начертано лишь одно
имя, и я нацарапала снизу свое. (Сара никогда не играла в бильярд, говорила,
что не умеет.)
Моим противником оказался хвастливый придурок, представившийся как Джимми.
Разбив шары, он три раза подряд загнал шар в лузу. В первый заход у меня
получился хороший удар шаром от борта.
— Неплохо, — сказал он, елейно мне улыбаясь. Я закатила глаза в
припадке самоуверенности, но следующий мой удар, совсем несложный, не попал
в цель. Джимми загнал в лузу четыре следующих шара подряд, потом нацелился
на восьмой, но промазал. Может, мне повезет? Я загнала в лузу один, второй,
а потом случайно и восьмой.
— Черт! — заорала я.
— Сразу видно руку мастера, — заржал Джимми.
Мы с Сарой взяли пиво и снова отправились к стойке бара, но там все табуреты
были заняты, так что нам пришлось потягивать пиво в маленьком закутке у
телефона. И тут к нам с улыбочкой подвалил бильярдный недоумок.
— Будь так добр, оставь нас в покое, — сказала я. — Мы с
подругой хотим поговорить.
— Мне нужен чертов телефон! — спьяну заорал он. — У меня и в
мыслях не было заигрывать с вами! Какого дьявола вы себе вообразили, сучки
этакие!
Мы поскорей ушли, а этот тип все еще орал нам вслед, и я вдруг поняла, что в
этом вонючем городе справедливости никогда не добьешься, потому что всякий
так или иначе норовит тебе навредить.
— Поедем домой, — сказала я Саре.
Мы добрались на такси до моей квартиры. Я одолжила Саре футболку вместо
ночной сорочки, и мы улеглись в постель.
— Ты расскажешь родителям о нападении? — спросила подруга.
— Думаю, не стоит, — ответила я. — Они с ума сойдут.
— Мои тоже, — сказала Сара.
Пожелав друг другу спокойной ночи, мы повернулись спина к спине. Сара была
такой теплой, и на мгновение мне захотелось повернуться к ней. Пусть бы она
обняла меня, и все встало бы на свои места. В этом не было сексуального
желания, мне лишь хотелось, чтобы до меня дотронулись. Но потом я рассудила,
что пылкие медвежьи объятия в постели, не слишком-то поспособствуют дружбе,
и осталась на своем месте. Сара заснула через несколько минут. А я долго
лежала без сна, прислушиваясь к ее посапыванию.
В понедельник вечером, когда я возвращалась домой на метро, меня преследовал
стойкий запах мочи. В наше время такая вонь в поездах — не редкость, правда,
обычно запах исходит от определенного человека, так что, установив источник,
можно отойти подальше. Однако на этот раз засечь источник не удавалось. Я
стала оглядывать других пассажиров, пытаясь понять, чувствуют ли они запах
тоже, но ничего не заметила. Тогда я решила, что меня преследуют
параноидальные галлюцинации, вызванные недавним ограблением.
Откинувшись на сиденье, я стала дышать ртом, размышляя о том, что ни одна из
этих маленьких бед вроде ограбления или вони от мочи не доставила бы мне
столько мучений, будь у меня бой-френд. И в тот момент, когда я об этом
подумала, сидящая напротив меня парочка влюбленных голубков, на лицах
которых так и читалось
Парк-Слоуп
, отложила свои книжки в мягких обложках
и стала принюхиваться.
Единственное, что могло меня утешить, это бутылка
Карло Росси
,
дожидающаяся меня в холодильнике. Едва вернувшись домой, я налила себе бокал
вина, приготовила спагетти под соусом
маринара
(только одно это блюдо я и
умею готовить), уселась на диван и включила телевизор. Шли
Неспящие в
Сиэтле
. Как раз показывали тот эпизод, когда Том Хэнке находит своего сына
на смотровой площадке Эмпайр-Стейт-билдинг, с чувством обнимает его и
говорит:
У нас с тобой все хорошо, да? Я ведь не совершил ничего
непоправимого, верно? Неужели я все испортил?
А сын качает головой и
обнимает его в ответ. Эта сцена всегда на меня сильно действует.
Единственное, от чего я реву больше, это финальный эпизод
Лукаса
.
И вот я сидела перед телевизором, ревела в три ручья, а потом вдруг перевела
дух и подумала:
Что бы мне такое сделать, чтобы взбодриться?
Взяв сумку, я
достала из нее записную книжку и стала перелистывать в поисках потенциальных
кавалеров. Первым кандидатом оказался Тим Берман, некий любитель
повыступать, мой бывший однокурсник, на год старше меня. К этому парню меня
всегда смутно тянуло. После окончания колледжа он поселился на Манхэттене, в
Нижнем Ист-Сайде. Ходили слухи, что он встречается с девушкой по имени
Ванесса, тоже из Брауна, но потом кто-то сказал мне, что у них произошел
болезненный разрыв. Я решила:
Позвоню-ка я ему прямо сейчас и приглашу
выпить со мной. Он окажется дома, ответит да
, и моя жизнь наконец начнет
налаживаться
.
После четвертого сигнала сработал автоответчик. Женский голос произнес:
Ванессы и Тима сейчас нет дома. Оставьте сообщение, и мы вам перезвоним
.
Жизнь — это крысиные бега, — подумала я, — а я сама —
искалеченная крыса с волочащейся лапой, оставляющая кровавые следы вдоль
петляющей дорожки. Все остальные крысы уже получили свои порции вкусного,
деликатесного сыра и теперь воротят от меня морды, посмеиваясь жестоким,
бездушным крысиным смешком
.
Затем я отыскала имя Зика Федера, хотя и паршивца, но весьма забавного типа,
жутчайшего эгоиста, с которым спала в последнем классе школы. У нас тогда
происходили затяжные философские беседы по поводу различия между мужчинами и
женщинами. Мы спорили и шутили, и по временам бывало очень весело.
— Алло? — ответил он.
— Говорит Ариэль Стейнер, — сказала я. — Как поживаешь?
— Нормально.
— Я слышала, ты бросил Вассар.
— Угу.
— И что с тех пор поделываешь?
— Только что записал рэп-альбом. Выйдет в следующем месяце в Голливуде
под моим сценическим именем М. С. Эзекиль. А как ты?
— Нашла временную работу. В эти выходные меня ограбили.
— Вот черт! Не повезло!
— Хочешь как-нибудь встретиться и поболтать?
— Конечно.
— Можно сходить в какой-нибудь ресторанчик. Я могу трогать тебя под
столом так, чтобы никто не видел. Ну, что скажешь, а? Тебе бы такое
понравилось?
Вдруг в телефоне что-то затрещало, и слышимость прервалась. Потом раздался
еле различимый голос:
— Можешь подождать секунду?
— А что случилось?
— Мне придется поменять в телефоне канал. У меня радиотелефон.
Так продолжалось в течение следующих десяти минут. Пока я ворковала,
безуспешно пытаясь соблазнить Зика с помощью косвенных намеков, он постоянно
прерывал меня, чтобы поменять канал телефона. Мне делалось немного не по
себе, когда вдруг приходилось останавливаться посреди собственного секса по
телефону, так что, в конце концов, я сдалась, повесила трубку и заползла в
постель. Натянув одеяло на голову, я представила себе, что у меня есть
надувной бойфренд, которого я могу накачивать в те ночи, когда мне до зарезу
нужен человек, которому можно поплакаться в жилетку. У него будет пенис
среднего размера, с которым я смогу позабавиться, если захочу, но ни в коем
случае не гигантский и обязательно обрезанный. Я буду лежать рядом с моим
парнем, а он будет нежно и бережно меня целовать. Он не будет слишком
слюнявым, и от него никогда не будет разить пивом. Я расскажу ему
злосчастную историю про ограбление и про вонь от мочи, и он спокойно меня
выслушает, а потом трахнет, но только если я сама этого захочу. Утром я
проснусь рядом с ним и позавтракаю, неотрывно глядя ему в глаза. Но как
только он начнет превращаться в
настоящего бойфренда
, со всеми его
чрезмерными потребностями, огорчениями, неврозами и жалобами, я просто-
напросто выдерну из него безо всяких церемоний затычку, как из резиновой
игрушки, и он очень быстро сдуется с жалобным шипением, не сказав при этом
ни слова. Потом я аккуратно сложу его, выпустив воздух до последнего
пузырька, и положу себе под подушку до следующей такой ночи.
Я долго лежала в постели, размышляя. Я думала о своих диких любовных
похождениях и о том, как ненавижу временную работу, и о том, почему не
получаю никаких ролей со времени постановки
Лолиты
. Я разглядывала фотки
Джоан и Боба, Буковски и
Клэша
, а потом вдруг мой взгляд остановился на
компьютере. Последний раз я работала на нем, когда сочиняла
Ваню в моей
вагине
.
Медленно выбравшись из постели, я подошла к компьютеру. Включила его и
набрала:
Надувной бойфренд
. И стала сочинять рассказ об ограблении на
улице, о запахе мочи, о своем придуманном мужчине и о том, как сильно
разочаровал меня этим летом Нью-Йорк. Закончив, я распечатала рассказ и
внимательно его перечитала.
Он вышел совсем неплохим, настолько, что заставил меня задаться вопросом: а
может, я пытаюсь пробить лбом совсем не ту стену, которую следует? Если за
три месяца пребывания в родном городе я не приобрела ничего, кроме новых
невзгод, то почему бы не попытаться извлечь из этого пользу? Мне всегда
хотелось реализовать себя в роли актрисы, но что более важно, я всегда
хотела реализовать себя. Я устала от неудач, которые постоянно меня
преследовали. Если я пошлю куда-нибудь свой рассказ, то ведь ничего от этого
не потеряю. В худшем случае его просто не примут. В лучшем — напечатают.
Тогда обо мне узнают и, возможно, мои шансы пробиться в жизни возрастут.
Надо было найти подходящее место, куда можно предложить свой рассказ. Где бы
оценили гнетущую историю об одиночестве и деградации личности в большом
городе. И вдруг меня осенило.
Сити Уик
! Я знала этот листок лучше, чем
любой другой в городе. Они там как раз специализируются на наводящих тоску
городских байках.
Надувной бойфренд
был как раз в их духе.
Кто знает, куда меня заведет этот рассказ? Может, о нем пронюхает какой-
нибудь видный издатель и подпишет со мной контракт на сочинение мемуаров. Я
полечу в Париж, чтобы найти тему для книги, и быстренько влюблюсь там во француза-
пожарного еврейского происхождения. Он сделается моей музой, а я стану
новоявленной Нин или Токлас. Я подробно опишу нашу страстную, пылкую любовь
в самобытном романе
Матьё и я
. Эта книга станет мировым бестселлером. Но
через некоторое время возлюбленный начнет сильно завидовать моему успеху, и,
когда его машину вызовут на пожар в очередной раз, он по рассеянности
направит шланг не на тот дом, отчего погибнут семеро невинных детей. Чтобы
спасти Матье и Париж, я порву с ним отношения и вскочу в поезд,
направляющийся на юг.
Я буду издавать по книге в год, и каждая из них будет рассказывать о
приключениях молодой девушки за границей, детально описывая мои потрясные
романы с половиной мужского населения континента и сравнивая мужчин из НАТО
с мужчинами не из НАТО, Восточный блок с Западным. Книги будут скабрезными,
но прочувствованными, забавными и умными. В них можно будет прочесть истины,
которых никто другой пока не осмелился сказать. Мои сочинения вызовут смех и
слезы у одиноких людей, изменят человеческое сознание и поддержат душевные
силы. Я последовательно получу Пулитцеровскую, Нобелевскую и Макартуровскую
премии, но, пройдя испытание славой, останусь на редкость скромной и
незаметной. Я умру в одиночестве, но счастливая и увлеченная своей работой
(бог с ними, с мужчинами), гордая от сознания, что смогла затронуть умы и
сердца людей ошеломляющей силой своей прозы.
Я скрепила листки степлером и напечатала на титульном листе:
Уважаемый м-р Дженсен! Надеюсь, Вам это понравится. У меня есть
кое-что еще
. И отправилась на почту.
3
В четверг утром мне на автоответчике оставили сообщение:
Ариэль, это Билл
Тернер, заместитель главного редактора Сити Уик
. Мы бы хотели напечатать
твой рассказ в рубрике Я
, где публикуются рассказы внештатных сотрудников.
Ты не могла бы принести его нам завтра на дискете?
Я позвонила Саре, чтобы сообщить ей хорошую новость, и она завопила так
громко, что мне пришлось отодвинуть трубку от уха. Закончив разговор, я
начала было набирать папин номер, но, вспомнив про отрывок с сексом по
телефону, передумала.
В тот вечер, переписывая на дискету
Надувного бойфренда
, я кое-что
придумала. Почему бы заодно не сбросить туда и второй рассказ и не показать
Тернеру и его? Как он узнает, что есть у меня в загашнике, если я сама не
покажу? Если вам протягивают палец, смело отхватывайте всю руку.
Вот только продемонстрировать надо нечто действительно стоящее. Что-нибудь
получше, чем мой первый рассказ. Необходимо создать что-то яркое,
увлекательное и значительное... Ага, Джеймс. Через полтора часа у меня уже
был готов второй рассказ —
Обольщение у млекопитающих
.
Редакция
Сити Уик
располагалась на двух этажах здания бывшей фабрики в
Сохо, на углу Бродвея и Брум-стрит. Поднявшись в лифте на четвертый этаж, я
пошла по длинному извилистому коридору, который привел меня к нужной двери.
Слева от входа возвышались металлические стеллажи с огромными кипами старых
номеров газет. Посреди комнаты за высокой темно-зеленой стойкой стояла
девушка лет тридцати со светлыми крашеными волосами.
— Я — Ариэль Стейнер, — представилась я. — У меня назначена
встреча с Биллом Тернером.
Окинув меня взглядом, она сказала:
—
Надувной бойфренд
, если не ошибаюсь.
— Да.
— Тема интересная, но нуждается в доработке. Я — Коринна Райли, старший
редактор.
— Очень приятно.
Она встала и, подведя меня к небольшому застекленному кабинету, указала на
высокого худощавого мужчину лет сорока, сидящего за компьютером. У него были
большие, кустистые брови и крючковатый нос.
— Меня зовут Ариэль Стейнер, — представилась я ему.
Тернер встал и пожал мою руку, проговорив:
— Сильное рукопожатие.
Надо было придумать остроумный ответ — нечто, что сформирует в его сознании
образ умной, напористой девахи, которая за словом в карман не
полезет, — такой же бедовой, как ее рассказы.
— Это все потому, что, пока нет подходящего бойфренда, бедной девушке
поневоле приходится работать руками, — выдала ему я.
Тернер покраснел, а я подумала:
Если уж мне удалось так легко вогнать
замредактора в краску, то наверняка светлое будущее в этой конторе мне
обеспечено
.
И я вручила ему дискету.
— Файл называется
Надувной
, — пояснила я, — но там есть и
второй рассказ, и я надеюсь, вы его тоже посмотрите.
Тернер выгнул дугой бровь и спросил:
— Как называется второй файл?
—
Обольщение
.
Хмыкнув, он перекинул файлы в свой компьютер.
Надувного бойфренда
напечатали двадцать пятого сентября, как раз в день
моего рождения. Мне исполнилось двадцать два. Утром я проснулась в радостном
возбуждении, но дальше все пошло наперекосяк. Когда я пришла на работу,
Крыса уже названивала мне по селектору.
— Зайди в мой кабинет, — буркнула она. — Надо отправить по
факсу некоторые бумаги Джефу Маккойду из фирмы
Эрхард и Лиеб
.
Я вошла.
— Пошлешь только страницы четыре и пять, а также титульный лист, —
сказала начальница, протягивая мне бумаги. — И проверь, чтобы название
фирмы было написано правильно.
— А оно есть в справочнике?
— Выясни сама, это твоя обязанность.
Подобный ответ я получала от нее всегда, о чем бы ни спрашивала.
Я вернулась к столу, выяснила в справочном номер, а потом позвонила в фирму
и попросила секретаршу в приемной продиктовать мне их название по буквам.
Она добросовестно продиктовала все, включая запятые, и даже объяснила мне,
что название фирмы следует заключать в кавычки.
Господи, неужели она считает меня такой тупицей?
— недоумевала я.
Вскоре я получила еще один удар по своему самолюбию.
Я попросила, чтобы меня соединили с секретаршей Джефа Маккойда. Она дала мне
номер факса их фирмы. Я пошла к аппарату, стоящему в зале, отправила факс и
вернулась к своему столу. Секунд через тридцать из кабинета возникла Крыса.
— Ты выяснила номер?
— Да. Секретарша Маккойда велела послать факс на общий номер фирмы, я
так и сделала.
— И напрасно, — возразила Крыса. — Тебе нужен его прямой
номер.
— Но секретарша так сказала.
— Она работает там временно.
— Я тоже, — ответила я, в душе надеясь, что меня уволят за
дерзость.
— Перезвони, узнай прямой номер и снова пошли факс, — сказала
начальница и скрылась в кабинете.
Мне пришлось повторить все сначала. Закончив, я достала из верхнего ящика
толковый словарь и начала изучать под столом первую страницу:
Абакист, сущ. м.р. Специалист по выработке манильской пеньки из
абаки (текстильных бананов)
. Потрясающе. Мне давно хотелось
узнать, как называется такой человек.
Из кабинета вышла Крыса. Словарь с громким стуком упал на пол.
— Где у тебя страницы, которые только что ушли по факсу в
Эрхард и
Лиеб
? — Я вручила ей листки. — Это совсем не то, что следовало
послать. Я просила страницы два и три, а ты отправила четыре и пять.
— Вы сказали четыре и пять. Я помню это совершенно точно.
— Отправь им страницы два и три с извинением, что отослала не те.
— Извинение должно быть на официальном бланке?
— Да.
— В виде записки или письма?
— Ты сама должна знать такие вещи.
Повернувшись на каблуках, начальница ушла к себе в кабинет. Я напечатала
извинение, отправила все по факсу и вернулась за стол. Зазвонил селектор.
— Слушаю.
— У тебя есть копия извинения — того, что ты только что отослала с
курьером? Мне нужна еще одна.
— Вы имеете в виду, которое я послала по факсу? Вы сами велели мне послать извинение по факсу.
— Нет, неправда. Я просила отослать с курьером.
На какое-то мгновение я усомнилась в том, кто из нас не в себе — Крыса или
я. Когда на протяжении всего дня каждый, с кем имеешь дело, обращается с
тобой как с умственно отсталой, поневоле начинаешь думать, что они,
возможно, правы.
— Я совершенно уверена, что вы просили отослать по факсу, —
сказала я. — Но могу также и передать с курьером.
К тому времени, как я все закончила, голова у меня шла кругом и я обливалась
потом. Мне хотелось только одного — прочитать свой рассказ в газете, чтобы
утешиться сознанием того, что, хотя для Крысы я не более чем временный
работник, у меня за душой есть нечто, о чем она не имеет ни малейшего
понятия.
Ровно в полдень я выскочила из здания, помчалась к стеллажу с бесплатными
Сити Уик
на углу, вытащила газету и открыла ее на страничке с содержанием.
Вот оно — в середине страницы:
Рубрика Я
Ариэль Стейнер.
Надувной бойфренд
...................37 Я быстро раскрыла газету на тридцать седьмой странице. Сверху фирменным
шрифтом
Сити Уик
были набраны заголовок, мое имя и фамилия, а в середине
текста была помещена картинка, изображающая эльфоподобную девушку,
взваливающую на спину надувного мужчину. Внизу стояла подпись:
Надуй меня
.
Я прочитала рассказ от начала до конца, стоя там же, на углу, и уже
собиралась уйти, когда к ящику подошел важного вида мужчина средних лет и
взял одну газету. Я на мгновение взглянула на него, представляя себе, как по
дороге домой он станет читать мой рассказ, абсолютно не догадываясь о том,
что обменялся сегодня взглядом с той самой девушкой, которая его написала. Я
была известной и анонимной одновременно, и мне нравилось и то, и другое.
Мы встретились с Сарой за ленчем в
Метлайф-билдинг
. Она читала
Надувного
бойфренда
, пока мы слушали новую группу, а я поглощала кекс, купленный мне
подругой на день рождения. Когда она прочитала рассказ, я спросила:
— Ну и как тебе?
— Не знаю, — уныло протянула она.
— По-моему, ты не в восторге?
— Ну, прежде всего, мне не нравится мой псевдоним.
— А чем он плох?
— Фарра? Люди решат, что я какая-то холодная пустышка, балующаяся
наркотиками. А ты и вправду думаешь, что я... — она пробежала глазами
страницу, — рассказываю всем незнакомым парням интимные подробности
своей жизни?
Надо было поскорее исправлять положение.
— Э-э... конечно, нет, — возразила я. — Это гипербола. И с
чего ты взяла, что это ты? Персонаж вымышленный. Просто я придумала, что в
этом месте главная героиня испытывает ревность, поэтому рассказ приобрел
более мрачные краски.
— Ты считаешь меня совсем глупой? Это же очевидно, что ты обо мне
такого мнения! Жаль, у тебя не хватило духу сказать мне это с глазу на глаз,
вместо того чтобы печатать в газете!
— Вовсе я о тебе не такого мнения! Прости, что не сказала заранее.
Действительно надо было. Но клянусь тебе, она — это не ты!
Сара передернула плечами, отпила кока-колы и стала смотреть на певцов на
сцене.
Вернувшись на работу, я прослушала на автоответчике три сообщения.
Папа:
Я прихватил экземпляр Сити Уик
по пути на обед. Усевшись в
кафетерии и открыв газету, я обнаружил там нечто очень странное, а именно —
собственную фамилию. Над словами Надувной бойфренд
. Почему ты не сказала
нам, что тебя ограбили? И п...
Закладка в соц.сетях
