Жанр: Любовные романы
Беги, хватай, целуй
...жет, это он? Возможно,
он пользуется крошечной шпионской видеокамерой. Я быстро опустила штору, и
сердце у меня сильно забилось. Я чувствовала себя Малколмом Эксом на
известном снимке. С той только разницей, что я еврейка и у меня нет пушки.
— Что случилось? — спросил Эллиот.
— Ничего, — сказала я, усаживаясь на место.
— Как бы то ни было, — завел Эллиот, — миссис Ротман созвала
чрезвычайное заседание и заявила, что она против того, чтобы ее сына учила
бывшая порнописательница. Она привела в качестве примера твоего негативного
влияния на детей пародию на обрезание.
— Но ребятам этот урок понравился!
— Я пытался тебя защитить, но мало что мог поделать. Вопрос о твоем
увольнении поставили на голосование, и я с сожалением должен признать, что
результат оказался не в твою пользу. Эта округа пока что еще довольно
консервативна. Но я знаком с одной лесбиянкой (она работает раввином в Парк-
Слоуп), которая говорит, что ее религиозная школа с удовольствием возьмет
тебя на работу в сентябре.
Я кивнула и, подхватив сумку, вышла вон. Теперь я была не просто писательницей-
неудачницей, я была еще и неудавшейся училкой. Большее унижение трудно себе
представить. С финансовой точки зрения все также складывалось крайне
неудачно. Приближалось 15 апреля, а денег на моем банковском счету едва
хватило бы на оплату налогов. У этого неонациста Стивена Дженсена не хватило
порядочности выделить обозревателям постоянную ставку, так что о налогах
придется позаботиться самой. Мне срочно требовалась работа, которая
обеспечила бы быстрый приток наличных. Причем такая, где подтирание плевков
не было бы основной моей обязанностью.
Возвращаясь пешком домой из синагоги, я размышляла о том, какую вакансию
могу занять на рынке труда, и вскоре поняла, что осталась еще одна сфера
тяжелой работы, в которой я себя пока не пробовала: работа официантки. В
прошлом я от нее всячески уклонялась, потому что в душе не была уверена, что
справлюсь. Но сейчас ситуация сложилась отчаянная. Кроме того, это одна из
тех профессий, где репутация не имеет значения. Никто не мог бы с полным
основанием утверждать, что мое прошлое помешает мне подавать на стол салаты.
Все, что здесь требуется, — вежливые манеры, хороший вестибулярный
аппарат и внимательность при принятии заказов от клиентов.
По дороге домой я купила в газетном киоске
Войс
и просмотрела объявления
баров и ресторанов. В одном из них говорилось:
Ноу-Хоу
,
ресторан в центре города, приглашает на работу в дневную смену опытных и
энергичных официанток. Требования: индивидуальность и уживчивость.
Обращаться лично к мистеру Тасосу, по рабочим дням с двух до
четырех
. Далее следовал адрес, ресторан находился на Лафайет-
стрит.
На следующий день я поехала туда на метро. Ресторанчик оказался небольшим —
с десяток столиков, а цены в меню, вывешенном снаружи, — вполне
умеренными. Я вошла. Внутри было темно и немного накурено. Занято было лишь
несколько столиков. За стойкой бара, просматривая пачку заявлений толщиной в
несколько дюймов, стоял широкоплечий мужчина лет тридцати.
— Я пришла по объявлению в
Виллидж Войс
, — сказала я.
— Заполни вот это, — ответил мужчина, протягивая мне бланк
заявления.
Я вписала свои имя и фамилию, адрес, номер телефона, а затем приступила к
первому вопросу.
Опишите, как выглядят следующие блюда: haricots verts,
demiglace, steak au poivre. Я силилась восстановить в памяти, оставшиеся в
голове крохи университетского французского. Вспомнила, что vert означает
зеленый, но не знала, хоть убей, что такое haricots. Demiglace буквально
значит полмороженого, но это выглядело бессмыслицей. А насчет poiure у меня
и вовсе не было никаких соображений. Этот орешек оказался покрепче, чем тест
для приема на временную работу. Я оставила все три строчки незаполненными и
перешла к следующему вопросу. Назовите три сорта джина, три марки водки и
три вида рома
. Обидно, что за последний год я не пила ничего, кроме
Джеймсона
. Назовите три винодельческих региона в Калифорнии и три во
Франции
. Я решила начать с Калифорнии. Нала. Один есть, но больше ничего
подходящего в Калифорнии мне вспомнить не удалось. Может, с Францией будет
легче? Бордо. Канны? Но производят ли там вино? Ницца? Коньяк? Коньяк — это
вообще город или напиток? Перейдя к разделу Места предыдущей работы
, я
также оставила его незаполненным и подтолкнула листок к Тасосу, перевернув
его обратной стороной.
— Спасибо, — сказал он. — Теперь надо тебя
сфотографировать. — И, взяв со стойки бара фотоаппарат, велел: — Встань
у стены.
Повернувшись к нему лицом, я попыталась изобразить уверенную улыбку. Тасос
уже собирался было снять меня, но вдруг опустил камеру и наморщил брови.
— Я тебя знаю, — сказал он. — Где-то тебя недавно видел.
— Говорят, я точная копия Кэрол Кейн из Хестер-стрит
.
— Нет. Я имею в виду совсем другое.
— Некоторые говорят даже, что я похожа на Мег Райан. Я сама так не
думаю, но, может, это из-за моих ямочек?
— Да нет. — Тасос подошел к бару и снова заглянул в мое
заявление. — Ариэль Стейнер! — У него отвисла челюсть. — Ты
же писала эту порнуху для
Сити Уик
! И чего это ты вдруг надумала податься
в официантки?
— После того как я ушла из газеты, оказалось не так-то легко найти
постоянную работу, — промямлила я.
— Почему, интересно?
— Мне бы не хотелось вдаваться в подробности.
— Я постоянно тебя читал и был страшно разочарован, когда узнал, что ты
все придумала. Я думал, эти истории настоящие. — Он ухмыльнулся и
окинул меня быстрым оценивающим взглядом. Я сделала вид, что не
заметила. — Я так понимаю, у тебя нет никакого опыта работы
официанткой.
— Это верно.
— Подумай сама, зачем мне в таком случае тебя нанимать?
— Потому что я невероятно быстро обучаюсь, очень проворная, да к тому
же ты был моим почитателем, и еще мне сейчас очень нужны деньги.
Тасос скрестил на груди руки и откинулся назад.
— Ты хоть имеешь представление, сколько человек подали заявление на эту
должность?
— Нет.
— Сто двадцать пять.
— Не сомневаюсь, что конкуренция велика, но обещаю хорошо выполнять
работу. — Он покачал головой. — Считай, что это аванс! Ты даешь
мне что-то в обмен на то, что я дам тебе. Ты бросаешь мне кость, а я в ответ
тоже кое-что брошу тебе... — Я заморгала.
Он заржал.
— Когда сможешь приступить к работе?
— Да когда угодно.
— Завтра сможешь?
— Отлично.
— Ставка пять с половиной долларов в час, смена с половины
одиннадцатого до половины пятого. Вместе с чаевыми в среднем за смену
наберется около сотни. Завтра и послезавтра будешь стажироваться у Кристины,
а в пятницу начнешь работать самостоятельно. За обучение мы не платим, если
только не заработаешь чаевые. Надень черные брюки. Рубашку получишь здесь.
— Большое спасибо. Ты об этом не пожалеешь.
— Надеюсь, что так.
Пожав Тасосу руку, я выскочила на улицу.
На следующее утро я прибыла на место, исполненная энтузиазма. Кристина
оказалась актрисой из Чикаго, пробивающей себе дорогу, — очень милой и
терпеливой девушкой. Она объяснила мне компьютерную систему, нумерацию
столов, размещение мест и показала, как заполнять дубликат заказа. Пока
Кристина принимала заказы, я стояла рядом, слушая вопросы клиентов и
записывая все ее ответы. В ту ночь я ночевала у Адама и заставила его
натаскивать меня по всему меню и перечню вин до тех пор, пока не выучила
наизусть. Я собиралась стать, черт побери, лучшей официанткой в городе.
Я училась у Кристины и на следующий день, а в пятницу уже получила
собственную смену. Моими первыми клиентами оказалась чета яппи. Женщина с
тщательно уложенными волосами выглядела злобной, но я тщательно
подготовилась и на ее вопрос о
шардоне
ответила, что оно достаточно
густое. Я принесла все вовремя, и клиенты дали мне приличные чаевые.
Около половины первого, когда я подавала салаты на трехместный столик у
окна, я заметила новую парочку, сидящую за столом номер семь. Двое мужчин
средних лет. Я собиралась уже принести им меню, но, проходя мимо их стола,
чуть не обделалась. Это были Дженсен и Тернер. Я не успела повернуть назад,
чтобы попросить Кристину обслужить их, так как Дженсен меня заметил. На его
лице появилась зловещая улыбка. Тернер просто побледнел.
— Уж не маленькая ли это мисс
Брючки
на вершине успеха? — сказал
Дженсен. — Что это ты здесь делаешь?
— А разве не видно?
— Я полагал, что ты преподаешь в церковной школе.
— Уже нет, — промямлила я, кладя на стол меню. Глядя в сторону, я
пыталась подавить приступ гнева.
Страница номер шесть
проглотила бы эту
сцену с потрохами. — Не желаете ли вы... для начала чего-нибудь выпить?
— Мне
Деварс
со льдом, — сказал Дженсен.
— А вам, Билл? — спросила я.
— Мне просто воды, — промямлил он. — Думаю, подойдет.
Я пошла к компьютеру и ввела заказ на напитки. Потом налила им воды, подошла
к бару и взяла бокал Дженсена, на мгновение испытав искушение плюнуть в
него. Поставив перед этим типом бокал, я спросила:
— Вы уже выбрали?
— Выбрали, — сказал Дженсен. — Билл! Давай начинай!
— Я возьму овощной салат, — сказал Тернер, закрывая меню и
передавая его мне, — и сэндвич с жареным цыпленком.
— К салату предлагаются различные заправки на выбор: сыр
рокфор
,
русская заправка, салатная заправка с растительным маслом, взбитая салатная
заправка,
цезарь
, а также горчица с медом, причем горчица имеется простая
и обезжиренная.
— Мне, пожалуйста, взбитую салатную заправку. Я повернулась к Дженсену.
— Салат из рукколы, пожалуйста, и чизбургер.
— Какую желаете заправку?
— Повтори еще раз, какие варианты?
Он ухмыльнулся.
Я вздохнула.
— Сыр
рокфор
, русская заправка, салатная заправка с растительным
маслом, взбитая салатная заправка,
цезарь
, горчица с медом простая, и
обезжиренная.
— Ты говоришь, что есть обезжиренная горчица с медом? — спросил
Дженсен.
— Совершенно верно.
— А почему я должен тебе верить? — заорал он, срываясь на
истерику.
— Значит, обезжиренная горчица с медом, — сказала я, вонзая ногти
в карандаш. — А как вам приготовить бургер?
— Таким же недоделанным, как твоя честность! — рявкнул он.
— Прошу прощения, — сдержанно произнесла я. — Это значит —
среднепрожаренный? Так?
— Экстрасупернедожаренный! — сказал Дженсен. — Чертовски
недожаренный!
Я взяла у него меню, ввела заказ в компьютер, отнесла на кухню копию заказа
и стала обслуживать два моих других стола, стараясь дышать помедленней.
Получив салаты для Тернера и Дженсена, я по дороге прихватила также мельницу
с перцем.
— Немного свежего перца в салат? — предложила я Биллу.
Он отрицательно покачал головой и с жадностью принялся за еду. Я повернулась
к Дженсену.
— Свежего перчика?
— Непременно.
— Скажете, когда хватит, — сказала я, окропляя перцем его салат,
причем Дженсен все это время неотрывно смотрел на меня с ангельской
улыбочкой. Мне хотелось направить шейкер прямо ему в глаза, чтобы этот гад
ослеп на месте.
— Когда! — наконец завопил он. — Ты просила сказать
когда
,
вот я и говорю
когда
! Ха-ха-ха-ха!
— Приятного аппетита, — прошептала я, направляясь на кухню.
Еще раз пять за время обеда Дженсен призывал меня к себе с разными мелкими
просьбами: принести свежей воды, еще выпивки, новую корзинку с хлебом,
шашлычный соус и чистую вилку. Всякий раз, увидев, что я направляюсь на
кухню, он подзывал меня, словно нарочно пытаясь сбить с толку. К тому
времени, как они заказали кофе, я была близка к истерике.
Наконец Дженсен попросил счет. Я суммировала чек на компьютере и принесла
ему. Он уже приготовил корпоративную карту. Я пробила ее в кассовом
аппарате, принесла ему корешок чека и отправилась на кухню за следующим
заказом. Когда я повернулась к их столу, Дженсена с Тернером уже не было. Я
быстро подошла к столу и открыла подставку для счетов. Сумма счета составила
45 долларов 78 центов. В графе
Чаевые
Дженсен написал:
ДАЮ ТЕБЕ
ЖИЗНЬ
. А в графе
Общий итог
он проставил: 45 долларов 78
центов.
Я опустилась в кресло Дженсена. Оно еще хранило тепло его задницы, но я была
настолько выбита из колеи, что не придала этому значения. С противоположного
конца зала меня подзывала пожилая женщина, но ноги мои отказывались идти. Я
просто сидела не шевелясь и уставившись на чек, пока надпись на нем не
начала расплываться у меня перед глазами.
Неожиданно передо мной возник Тернер и склонился над столом. Я вытерла лицо тыльной стороной ладони.
— Стив все еще в туалете, — сказал он. — Сейчас должен выйти.
Просто кошмар! Мне очень жаль, что так получилось. Вот, возьми. — Он
протянул мне двадцатку.
— Не нужны мне ваши деньги, — сказала я.
— Ну, возьми, пожалуйста.
— Я же сказала, что мне не нужны, ваши чертовы, деньги! — заорала
я, вставая.
Голова у меня закружилась. Посетители начали на меня посматривать. Из кухни
выскочила Кристина и остановилась на полпути. Из-за стойки бара вышел Тасос.
Из туалета появился Дженсен. Я оглядела комнату, остановившись взглядом на
каждом из них, развязала фартук, швырнула его на пол и выскочила на улицу.
Пройдя полквартала, я вспомнила, что в кармане фартука лежат мои чаевые.
Нельзя было допустить, чтобы они там остались. Я всегда мечтала уйти с
работы вот так, неожиданно и драматично, но теперь возвращение может
испортить весь триумф. Резко изменив направление, я вернулась, промчалась
мимо посетителей, робко наклонилась, вынула банкноты из кармана фартука и
вышла вон.
Я быстрым шагом шла по Лафайет-стрит. Дойдя до угла Принс-стрит, я заметила
кафе, вошла внутрь и села в отдельном кабинете. Кафе оказалось полупустым:
лишь одинокий мужчина лет пятидесяти ел сэндвич, пара хипстеров пила
содовую, да престарелая итальянка прихлебывала суп. Я взглянула на свое
отражение в окне. Заплаканные глаза, горящие щеки, под мышками — два больших
пятна от пота. Кто бы подумал, что эта изможденная, воняющая потом чурка с
растрепанными волосами когда-то была самой хипповой молодой девахой в
городе?
Официантка принесла мне меню. Я заказала кофе, и она ушла за стойку. Вынув
свои чаевые, я разложила их на столе. Всего набралось 24 доллара 40 центов.
За три дня работы. Кристина предпочла не делиться со мной своими чаевыми.
Может быть, надо было все-таки взять двадцатку у Тернера?
Я сунула деньги обратно в карман. Ко мне подошла официантка с кофе. Я налила
в него немного молока и сделала глоток. Совсем неплохой кофе для такого
ресторанчика — крепкий и не слишком горький. Если единственное, что радует
вас в этой жизни, — чашка приличного кофе, то ясно, что дела ваши
плохи. У меня не было ни денег, ни работы, ни постоянного пристанища, ни
такого занятия, где я могла со временем сделать карьеру. Было только имя, не
приносящее ничего, кроме позора. Моя лучшая подруга извлекла пользу из моей
неудачи, меня отказалась нанимать даже контора по эксплуатации. Правда, я в
конце концов нашла человека, с которым могла все в жизни делить пополам, да
вот делить особенно было нечего. Удивительная со мной приключилась история —
пикантная, запутанная и унизительная. И притом все это на сто процентов
правда. Такое и захочешь, да не придумаешь.
И тут меня осенило. Я достала из подставки салфетку, а из кармана рубашки —
ручку.
Мне было всего лишь двадцать два, а я уже успела приобрести дурную репутацию
. Я протянула руку за кофе. В тот момент, когда я поднесла чашку к губам, мимо
промчалась официантка с двумя бургерами
люкс
и задела мой локоть. Кружка
резко наклонилась в мою сторону, и горячий кофе вылился прямо мне на колени.
Я взвыла от боли, схватила салфетку и принялась остервенело тереть ноги. И
тут до меня дошло, что я натворила. Я взглянула на салфетку. Она намокла,
потемнела и задымилась. Слова на ней совершенно расплылись. Везет как
утопленнице. Я написала первую за несколько месяцев фразу, и она моментально
превратилась в губку. Я взяла новую салфетку, переписала на нее первое
предложение и стала писать дальше.
Закладка в соц.сетях
