Жанр: Любовные романы
Беги, хватай, целуй
...ковбой
вроде Шепарда. Затем Адам сделал еще несколько скучных замечаний по поводу
одноактных пьес, после чего наступила пауза. И мне предстояло заполнить эту
паузу! Если Шепард от нас устанет, он вернется в зал, и мое общение с
главным бунтовщиком семидесятых и номером четыре в моем списке самых
сексуальных ныне здравствующих мужчин (после Джонни Деппа, Фреда Уорда и Эда
Харриса) окончится на унылой ноте. Приходилось сочинять на ходу.
— У вас есть татуировка? — спросила я.
— Да.
— Где?
Шепард не ответил. Лишь посмотрел на меня насмешливо и немного смущенно. Я
понимала, что переступила черту. Вторглась в область личного. И теперь я
тонула, хотя и стояла на суше.
Мне на помощь бросился Адам.
— Моя подруга интересуется, потому что я рассказывал ей, как однажды
был в гостях у Элейн и встретил там вас. Тогда я позвонил одному своему
другу вашему почитателю, и сказал:
Здесь Сэм Шепард!
А пока я говорил по
телефону, заметил у вас на левой руке точно такую же татуировку, как у этого
друга — полумесяц. Вот я ему и говорю:
Ты не поверишь! У него такая же
татуировка на руке, как у тебя!
А друг мне в ответ:
С чего это ты взял,
старина, что у меня вообще есть татуировка?
Мы оба с воодушевлением взглянули на Шепарда, ожидая его реакции. Он
улыбнулся без особого энтузиазма и легким ударом отбросил в снег то, что
осталось от сигареты. Он отбросил окурок щелчком, как делал это всегда, с
тех пор как научился ходить.
— Что ж, приятно было поболтать, — сказал Шепард и, не вынимая из-
под мышки левую руку, ушел через вращающуюся дверь.
Мы с Адамом переглянулись.
— Думаю, мы себя вели правильно, — сказал он. — Кажется, ему
понравилась история про татуировку.
— А мне кажется, он посчитал ее глупой. Зачем ты вышел на улицу?
— Понимаешь, я представил себе, как ты с ним разговариваешь, и подумал:
Не могу упустить такую возможность
, поэтому и вышел. Понимаю, ты,
наверное, хотела побыть с ним наедине. Извини.
— Да ладно.
Третья одноактная пьеса,
Акция
, оказалась просто потрясной. Шепард был в
своей стихии: живой, неистовый и страстный. Адаму тоже очень понравилось,
потому что оба актера были бритоголовыми. Выходя из театра, мы увидели в
вестибюле Шепарда. Он с улыбкой произнес:
— Ну и как вам?
— Великолепно! — завопила я.
— Это было нечто! — добавил Адам.
— Что ж, спасибо, что пришли, — произнес Шепард вполголоса,
растягивая слова.
Той ночью у нас с Адамом был самый лучший секс за все время нашего
знакомства. Мы начали с позы
мужчина сверху
, и я держала руку на клиторе,
а потом он перевернул меня и дрючил, пока я не кончила. Я все время думала о
Шепарде, поэтому мой оргазм получился долгим и интенсивным.
На следующее утро, после ухода Адама, я принялась за колонку. Та часть, где
описывается наша встреча с Шепардом, далась мне легко: однако, дойдя до
места, где мы с Адамом оказались в постели, я зашла в тупик. Вдруг, он
огорчится, если узнает, что я думала о Шепарде? Может, лучше опустить эту
часть. Но потом меня осенило, что, включив ее в статью, я поступлю гораздо
мудрее. Прочитав колонку, Адам изойдет ревностью! Он станет презирать
Шепарда, но в то же время поймет, как сильно меня любит!
Когда любовник-новеллист провел тыльной стороной ладони по моим соскам, я
представила себе, что они — окурки двух
Мальборо
, зажатые между грубыми,
мозолистыми пальцами Шепарда. Пока мы возились под одеялом, в моей голове
разыгрывались такие сцены: я прохожу через вращающиеся двери; Шепард, бросив
на меня один-единственный взгляд, поднимает меня, несет к стене, стягивает
штаны и проворно, с силой загоняет в меня свой среднезападный член, прямо
там, на Лафайет-стрит. Любовник-новеллист перевернул меня на живот и
принялся трахать, а Шепард в моих фантазиях валил меня на снег. Любовник-
новеллист уже в который раз финиширует на всех парах, а Шепард впивается
зубами в мой рот. Я испустила вопль. Любовник-новеллист застонал, и я нежно
и легко выдавила его из себя.
В понедельник вечером Тернер прислал мне сообщение по электронной почте:
Хорошая колонка, детка
, а Коринна наговорила на
автоответчик, что, по ее мнению, это лучшая колонка за последние несколько
недель. Возможно, то, что полезно для моей любовной связи, полезно также и
для карьеры.
В день выхода газеты мне на работу позвонил Адам.
— Привет, — сухо произнесла я.
— Хотел сказать только, что колонка на этой неделе получилась классная.
Ручаюсь, он хотел поумничать. Не хотел показать, что я заставила его
ревновать. В эту игру можно было играть и вдвоем.
— Спасибо, — сказала я.
— Ты очень здорово ухватила суть Шепарда.
— Старалась.
— И тот эпизод в конце, когда ты фантазируешь на его счет, лежа в
постели со мной...
— Да, что ты об этом думаешь?
— Смешно. Невероятно смешно.
— Смешно?!
— О господи, я чуть не лопнул от смеха! Читал за обедом и едва не подавился, так было забавно.
— Ты считаешь, это забавно?
— А разве ты не к этому стремилась?
— В общем, да, но...
— Поверь мне, Ариэль, ты талантливая юмористка, не хуже Элейн Мэй.
— Я рада, что ты нашел это забавным, — медленно произнесла
я, — но вообще-то — это правда.
— Знаю! Вот потому-то и получилось так смешно.
— Так тебя не обижает, что я...
— Вовсе нет! По правде говоря, я в ту ночь тоже мечтал о другой.
— Серьезно?
— Угу, — промямлил он.
— И о ком же ты мечтал?
— О Джессике Ланж.
Я с силой двинула трубкой себя по черепушке в надежде, что помру от тромба.
Мой план не только сработал с точностью до наоборот, но теперь я каждый раз
во время секса буду думать: а не мечтает ли Адам о Джессике? Невозможно
поверить в его всепрощение. Невозможно поверить в то, что его так трудно
вывести из себя. Пора повышать ставки.
На следующий день я получила сообщение от Джейсона Левина, того самого члена
МСО и противника моногамии.
Последние несколько лет я занимался
профсоюзными делами в Чикаго, — сообщал он, — но недавно получил
место учителя в Южном Бронксе и несколько недель назад переехал в Парк-
Слоуп. С огромным удовольствием читаю твою колонку. Нельзя ли нам
встретиться и выпить, может, сегодня вечером, если ты свободна?
Я сразу же
перезвонила Джейсону, и мы договорились встретиться в корейском баре на
Первой авеню.
— Хорошо выглядишь, — сказал он, войдя в бар.
— Спасибо, — ответила я. — Ты тоже.
Но я лукавила. Джейсон оказался меньше ростом, чем я думала, и выглядел каким-
то изможденным. В глазах его читались некоторое отчаяние и безрассудство.
— Ты кажешься более зрелой. Более взрослой.
— Так моногамия влияет на девушку.
— Кто все-таки этот любовник-новеллист?
— Его зовут Адам. Он писатель. А как ты? Встречаешься с кем-нибудь?
— Моя девушка бросила меня два месяца тому назад. Мы были вместе
полтора года.
Вот в чем причина горестного взгляда. Не привыкшие к холостяцкой жизни
мужчины всегда выглядят контуженными, когда снова возвращаются в седло.
— Мне очень жаль, — сказала я.
— Ничего. Сколько времени вы встречаетесь с Адамом?
— Несколько месяцев.
— И ты счастлива?
— О господи, да! Я влюблена в него по уши. Он действительно знает, как
правильно обращаться с женщиной. Он меня уважает. Он сильно выигрывает по
сравнению со всеми придурками, с которыми я встречалась раньше.
— Это камешек в мой огород?
— Ты говорил, что не признаешь моногамию, а все дело было в том, что ты
просто не мог влюбиться в меня. Если бы ты это понял, то бросил бы меня уже
через неделю, вместо того чтобы дурить мне голову, воображая, что между нами
что-то есть.
— Мне жаль, — сказал Джейсон. — Я не хотел тебя обидеть.
Просто запутался — сам не знал, что делаю. — Он придвинулся
поближе. — У тебя такие красивые глаза, Ариэль. Никогда раньше этого не
замечал.
— Ты много чего во мне не замечал, — сказала я.
— Это точно, — согласился он. — Так ты вправду влюблена в
этого парня, а?
— Ага. По уши. А почему ты спрашиваешь?
— Так, из любопытства.
Следующие полтора часа мы болтали о всяких пустяках. И хотя в его обществе
мне было приятно, я поняла, что Джейсон вовсе не такой уж одаренный, каким я
его считала. Будучи умным, он умел четко выражать свои мысли и по-прежнему
обладал каким-то скромным харизматическим обаянием, но уже не казался мне
таким же дерзким и блестящим, как раньше. Джейсон производил впечатление
умеренно интеллигентного, более или менее привлекательного холостяка.
Когда мы покончили с выпивкой, он проводил меня до Второй авеню, где можно поймать такси до центра.
— Приятно было встретиться, — сказал Джейсон. — Надо бы еще
как-нибудь увидеться.
— Давай, — откликнулась я.
На прощание мы обменялись поцелуями в щеку, и я отправилась домой.
Едва придя к себе, я набрала на компьютере колонку о нашей встрече. Концовка
у рассказа получилась такой:
Мы стояли на углу Второй и Седьмой авеню, глядя друг на друга. Мимо
проносились такси, но я даже не пыталась их остановить. Алкоголь заставил
меня по-иному взглянуть на Мейсона. Я уже не боготворила его, как это было
когда-то. Мне он просто нравился. Сойдя с пьедестала, Мейсон стал гораздо
более привлекательным. Интересно было бы узнать, каково это: снова быть с
ним, но теперь уже на равной ноге.
— Приятно было увидеться, Ариэль, — сказал он, наклонившись ко мне
и клюнув в щеку.
— Мне тоже, — ответила я. Я повернулась, чтобы поймать такси, но
он положил руку мне на плечо, развернул и поцеловал в губы. Я сжала губы, но
Мейсон притянул меня ближе; губы мои раскрылись, и я почувствовала
прикосновение его требовательного языка. Это было так здорово, что у меня
просто голова закружилась. Поцелуй оказался так хорош, что мне захотелось
еще. Но я не могла себе этого позволить. Моим любовником был новеллист, и я
точно знала, что пожалею о своем легкомыслии, как только все закончится.
Поцелуй был достаточно весом, чтобы лечь спать без угрызений совести, и
достаточно незначителен, чтобы посчитать его изменой.
— Думаю, мне пора домой, — наконец сказала я.
Мейсон кивнул. Садясь в такси, я обдумывала, рассказывать ли о поцелуе любовнику-
новеллисту или нет. Первым моим побуждением было не говорить, но как вы сами
видите, я передумала.
Едва закончив статью, я перекинула ее в электронную почту для Тернера.
Запустив мышью команду
отослать
, я ощутила огромный прилив адреналина,
отчего у меня сразу же закружилась голова. Весь остаток недели я потела и
мучилась запорами. Крыса выходила из своего кабинета и по нескольку раз
просила меня сделать копию, прежде чем до меня доходил смысл ее слов. За
обедом Сара заводила свои истории про Рика, а я слабо кивала, делая вид, что
слушаю.
В среду мы с Сарой пошли в
Метлайф-билдинг
, прихватив с собой газеты. На
иллюстрации я взасос целовала парня, у которого здорово встало. Над моей
головой было изображено облачко с любовником-новеллистом, и вокруг него
витали вопросительные знаки.
— Это правда? — спросила Сара, кончив читать.
— А как ты считаешь?
— Думаю, нет.
— Угадала.
— Зачем ты это делаешь? — Я рассказала подруге о своем плане
уравновешивания весов страсти. Мрачно покачав головой, она сказала: — А что,
если он тебя бросит?
— Вряд ли Адам бросит меня из-за поцелуя.
— Но ведь даже если он останется с тобой и привяжется к тебе еще
больше, ты сама будешь знать, что единственная тому причина — ложь. Разве ж
это победа?
Весь остаток дня я старалась не думать о ее словах, то и дело проверяя
автоответчик — не оставил ли Адам сообщения? Единственное сообщение пришло
от Джейсона:
Колонка мне понравилась, Ариэль. Меня слегка удивил поворот
событий в твоей истории, но, должен признаться, такое извращение фактов мне
льстит. Позвони мне как-нибудь
.
В тот вечер мы с Адамом договорились встретиться в
Суэн
, вегетарианском
ресторане на Тринадцатой улице. Когда я вошла и увидела его, он показался
мне немного бледным, хотя у него вообще такая кожа. Поцеловав его в щеку, я
села напротив.
— Я много думал в последнее время, — начал Адам.
— О чем? — спросила я с заметной дрожью в голосе.
— Думаю, ты знаешь.
— Угу. Думаю, что знаю.
— Я давно собирался кое-что тебе сказать. И вот, прочтя твою колонку,
наконец решился.
Очень странная прелюдия.
— В чем дело?
— Я тоже целовался с другой.
— Что?
— Это случилось примерно через две недели после того, как мы начали
встречаться. Помнишь тот вечер, когда я сказал, что хочу остаться дома и
посмотреть бейсбол?
— Ага.
— Так вот, никакой бейсбол я не смотрел. Я поужинал с Лорой, и она
пригласила меня к себе. Мы увлеклись, разговаривая о прежних временах, и
потом начали целоваться. Это нас здорово завело, и Лора попросила меня
остаться, но я понимал, что это нехорошо, и ушел. Ты на меня сердишься?
Слово
сердиться
отнюдь не выражало нахлынувшие на меня чувства. Гораздо
больше подошло бы
замыслить самоубийство
. Мне захотелось схватить нож для
масла и вонзить его себе прямо в сердце. Адам положил меня на обе лопатки. Я
не могла сказать ему, до чего мне на самом деле больно, потому что на бумаге
у нас все было тихо-мирно. И я не могла признаться ему в том, что мой
поцелуй — это выдумка, потому что тогда мне пришлось бы раскрыть свой тайный
замысел.
— Да... наверное, я немного рассержена, — осторожно произнесла я.
— Имеешь полное право, — сказал Адам, похлопывая меня по руке.
— А ты на меня сердишься? — с надеждой спросила я.
— Нет. На самом деле я испытываю невероятное облегчение. То, что мы оба
ошибались, очень утешает. Господи, я так голоден. — Он раскрыл
меню. — Я здорово нагулял себе сегодня аппетит. Начну, пожалуй, с мисо,
а потом закажу рисовую лапшу с карри. А тебе что заказать?
Мне хотелось сползти на пол и свернуться там в позе эмбриона. Все это
походило на какую-то немыслимую пародию, и лекарство существовало только
одно. Мне надо его обставить. Состряпать такую неправдоподобную историю об
измене, чтобы не оставалось никаких шансов, что он совершит то же самое. К
примеру, я могла бы написать, что трахалась одновременно с двумя мужчинами.
Но тогда Адам наверняка меня бросит. Еще у него был соперник, некий успешный
молодой романист, о котором Адам всегда отзывался с пренебрежением, — я
могла бы написать, что с ним трахалась. Правда, Адам довольно хорошо знал
этого мужика, он мог бы допросить того и выяснить, что это неправда. Моя
история об измене должна быть правдоподобной и одновременно пикантной. Мне
предстояло подвести Адама к грани безумия. Это единственный способ заставить
его ответить на мою любовь любовью.
9
В пятницу Сара пригласила меня на вечеринку к Рику домой. До службы в
качестве морского офицера Рик был рокером в Сиэтле, а теперь снимал у друга,
знаменитого
инди-рок
певца, огромный верхний этаж торгового помещения на
Леонард-стрит. Я пришла около десяти. Кругом был полумрак, из стереоколонок
гремел Бек, и повсюду куда ни посмотри, одни сплошные мальчики. Томные
мальчики с мягкими золотистыми волосами, в футболках, расписанных логотипами
пылесосов, автомобилей и косметических фирм, в униформах служителей
автозаправки с вышитыми на отворотах бейджиками. Мальчики, чья манера
прижимать к губам стакан с
Роллинг рокс
отнюдь не выглядела так уж
невинно, стройные мальчики, музыкальные мальчики, обольстительные мальчики.
Я внимательно осмотрела помещение в поисках Сары и Рика, но, не найдя ни
одного из них, отправилась на кухню чего-нибудь выпить. Когда я доставала
пиво из холодильника, ко мне с консервным ножом в руках подвалил невысокий
милашка в фирменной футболке
Эпкот Сента
.
— Давай помогу открыть, — предложил он.
Я наклонила бутылку, и парень хлопнул пробкой.
— Спасибо, — сказала я, прислоняясь к дверце холодильника.
— Ты приятельница Рика? — спросил он.
— Я приятельница его подружки Сары. А ты откуда?
— Я здесь никого не знаю. Меня пригласил один мой дружок, но его пока
нет. Мне нравится твоя футболка.
На мне была облегающая белая футболка, с красной надписью
Дива
.
— Спасибо.
— Еще мне понравились твои глаза. Едва ты вошла в дверь, я обратил на
них внимание. Ты очень красивая.
Ух, ты! Адам редко обращался ко мне со словами:
Ты красивая
. Когда я
наряжалась, он обычно замечал, что я хорошенькая, а иногда говорил:
Неплохой наряд
. И больше никаких комплиментов я от него не слыхала. Я
всегда старалась убедить себя, что меня это не волнует, но в тот момент,
услыхав эти слова из уст другого, я призадумалась. Когда случайный чмошник
отзывается о тебе лучше, чем твой бойфренд, это наводит на размышления.
— Извини, что спрашиваю, — сказал
Эпкот
, прищурив глаза, —
у тебя есть бойфренд?
Он смотрел на меня в упор, не мигая. Я не знала, что сказать. Одна часть
меня хотела соврать, а другая понимала, что я с этим не совладаю. К тому же
парень, возможно, проявит ко мне больший интерес, если узнает, что я
ангажирована.
— Да, — сказала я. — Вообще-то есть.
— И давно вы вместе?
— Три месяца. Но это оказались весьма насыщенные три месяца.
— Понимаю, о чем ты. У меня тоже была как-то связь, всего два месяца,
но более насыщенная, чем длящиеся годами отношения.
— Я сказала это не в хорошем смысле, — медленно произнесла
я. — У нас, по сути дела, есть проблемы.
— Какого рода?
— Я не уверена в его любви: схожу с ума от ревности каждый раз, как он
заговаривает с другой женщиной, и живу в постоянном страхе, что он меня
бросит.
— Что-то в этом роде было в
Сити Уик
. Ты когда-нибудь читала эту
газету?
— Гм. Один или два раза.
— Так вот, там есть одна девушка, она пишет колонку о своем бойфренде.
Когда читаешь, то понимаешь, что они готовы со дня на день разорвать
отношения. Похоже, этот мужик страшно боится всяких обязательств, и ему,
наверное, не хочется всерьез никем увлекаться, а она сомневается, получится
ли у них что-нибудь.
— О-о!
— Но на прошлой неделе она поцеловала другого парня, своего бывшего
бойфренда. Любопытно было бы узнать, как среагирует на это ее теперешний
любовник. Я хорошо понимаю, что ей приходится пережить.
— Серьезно?
В кухню вошел огромный бородатый парень в футболке
Мэссив Этэк
и
направился к холодильнику. Я передвинулась к раковине и встала рядом с
Эпкотом
. Наши волоски на руках соприкоснулись.
— Еще как серьезно, — сказал он. — Пару лет назад я
встречался с одной девчонкой, довольно прохладно ко мне относившейся. Она
только что рассталась с другим парнем и всячески старалась отгородиться от
меня. А я хотел проводить с ней все свое время, полагая, что если она
действительно меня любит, то не станет отдаляться. Ты видела
Париж, Техас
?
Я начала было говорить:
Как же, к этому фильму еще Шепард написал
сценарий
, но вовремя прикусила язык и только кивнула.
— Ну так помнишь тот монолог, где Гарри Дин Стэнтон говорит о том, что
собирается привязать коровий колокольчик к лодыжке своей жены — на тот
случай, если она вдруг соберется удрать, а он тогда услышит, как она уходит?
— Обожаю этот монолог!
— Именно такие чувства я испытывал к своей бывшей подружке.
— Понимаю, что ты хочешь сказать, дружище, — молвил
Мэссив Этэк
,
подняв бутылку и сделав большой глоток, а потом неслышно вышел.
— Так или иначе, — сказал
Эпкот
, — это было какое-то
безумие. Мне невыносима была сама мысль о том, что она может меня бросить. Я
оказался во власти собственного страха. Ночи напролет лежал без сна в
уверенности, что она меня обманывает. Иногда звонил ей для того только,
чтобы убедиться, что она в своей постели. Это было довольно мерзко.
— Вот бедняга.
— Да уж. Так вот — прошло уже четыре года с тех пор, как она меня
бросила, и теперь уже потихоньку перегорело. Между прочим, меня зовут Бен. А
тебя как?
Я сделала глубокий вдох.
— Ариэль Стейнер.
Стакан в его руке затрясся.
— Господи? Ты шутишь? — Вынув из джинсов бумажник, я протянула ему
свои водительские права. — Не шутишь. — Он покраснел и покачал
головой. — Мне так неловко из-за всего, что я наговорил. То есть я
вовсе не считаю, что вы с любовником новеллистом обречены. Может, все еще
устроится. Думаю, я просто проецировал на вас свои собственные переживания.
— И все-таки боюсь, что ты прав. Думаю, мы, в конечном счете, обречены.
— Серьезные отношения требуют большой работы.
— Я знаю, но есть такое понятие, как
напрасный труд
.
Держась за руки, вошли три симпатичные девчонки в модных топиках и сразу
принялись составлять на холодильнике стихи, перемещая магнитики по его
дверце и громко хихикая над творениями друг друга.
— Давай сбежим отсюда? — предложил Бен.
— А зачем?
— Не хочешь сходить куда-нибудь выпить?
Я колебалась. Этот Бен такой неуравновешенный, непостоянный, да к тому же
романтик; поневоле подумаешь, что мы — родственные души. Всего-то и
предлагает, что вместе выпить. В этом нет греха.
— Куда пойдем? — спросила я.
— В бар
Коуд
, — ответил он. — На углу Первой и Пятой.
Бар находился под рестораном. Крошечный, с несколькими столиками и
небольшими красными
диванчиками для влюбленных
, стоящими по периметру
зала. Все посетители были сплошь парами, и большинство парней и девиц
лизались друг с другом. Это немного настораживало.
Он заказал мне
Джеймсон
, а себе — мартини, и мы уселись на диванчик в
углу. Стерео заиграло
Когда подступает тоска
, и Бен стал подпевать.
— Ты фанат Дилана? — спросила я.
— Господи, конечно! Еще какой, просто одержимый. У меня есть четыре
книги с описанием его жизни, альбом с фотографиями, кассета
Тарантул
, а
также все его лицензионные альбомы и примерно штук двадцать нелицензионных,
которые я заказал по Интернету.
У меня затряслись коленки, и чтобы успокоиться, пришлось отхлебнуть
спиртного. Когда я подняла голову, Бен сказал:
— Ух, ты! Какой у тебя здоровский шрам на подбородке. Где это ты так?
— Упала с велосипеда.
Он потянулся рукой к моему лицу и погладил шрам большим пальцем. Опустив
голову, я взглянула на парня. Он не отнял руки, а просто скользнул пальцем к
моей губе. Я приоткрыла рот и лизнула кончик его пальца. Потом закрыла глаза
и стала сосать первую фалангу. Бен склонился ко мне. Когда он оказался
примерно в двух дюймах от моего рта, я отстранилась. Одно дело — сосать
палец, и совсем другое — целоваться. Обманывать на бумаге гораздо проще, чем
в жизни. Несмотря на все, что сделал Адам. Несмотря на то, что он дал мне
добро на свободный секс.
— Так не пойдет, — сказала я. — Я влюблена в человека,
который, правда, собирается задвинуть меня подальше, но от этого я не стану
любить его меньше.
— Понимаю, — сказал Бен. — Но можно мне, по крайней мере, оставить тебе свой телефон?
— Конечно.
Он написал номер на спичечном коробке и отдал мне. Я встала и надела пальто.
— Ариэль, я страшно рад, что мы познакомились. Надеюсь, все образуется.
Позвони, если будет настроение.
Я выскочила из бара и села в такси. Приехав домой, я сразу же включила
ко
...Закладка в соц.сетях
