Жанр: Любовные романы
Возмездие
...я отработаю эту версию — так же, как и все
остальные, — но я лично убеждена в том, что Соммерсет не стал бы делать
ничего, что могло бы повредить Рорку. Он предан ему, даже чересчур предан.
Кроме того, я считаю, майор, что следующая цель — Рорк. Поэтому убийца и
связался со мной.
Уитни несколько мгновений молча рассматри—вал Еву. Она не отводила глаз,
отвечала собранно и четко. Но — наверное, сама она этого даже не
заметила, — она стиснула руки так, что костяшки пальцев побелели.
— Согласен с вами. Я мог бы вас спросить, не хотите ли вы, чтобы вас
освободили от расследо—вания, но, думаю, нет смысла тратить зря время.
— Именно так, сэр.
— Вы наверняка допросите Рорка. — Он сде—лал паузу, но Ева не
проронила ни слова. — И полагаю, что официального отчета представлено
не будет. Я не могу вам этого запретить, но должен предупредить вас:
действуя в обход правил, будьте особенно внимательны, Даллас. Я не хочу
ли—шиться своего лучшего сотрудника.
— Майор! — Ева встала. — Я уверена: убийца считает, что его
миссия еще не завершена. Он снова выйдет на связь со мной. Я уже составила
некое представление о его психологическом типе, но хотела бы как можно
скорее проконсультиро—ваться с доктором Мира.
— Договоритесь с ней.
— И еще одно: я бы хотела как можно больше работать дома, поскольку
установленная там ап—паратура превосходит по качеству ту, которая есть в
участке.
Уитни позволил себе усмехнуться.
— Могу себе представить. Что ж, я готов предо—ставить вам свободу, но
учтите — ненадолго. Если у нас будет еще один труп, это время сократится.
— Значит, постараюсь работать побыстрее.
Глава 7
Ева сидела в машине и смотрела на дом, кото—рый построил Рорк. Нет, неточно.
Сам дом был построен больше ста лет назад и ждал того часа, когда его купит
человек с деньгами и воображе—нием. У Рорка было и то, и другое, и он
обустроил этот дворец из стекла и камня наилучшим обра—зом.
Теперь Ева чувствовала себя здесь дома. Она привыкла к башенкам и террасам,
к зеленым лу—жайкам и цветникам. Она жила среди антиквар—ных скульптур и
восточных ковров, окруженная богатством и роскошью.
Только Рорк заработал это сам, а она... Она явилась на готовое.
Они оба в детстве хлебнули нищеты, и каждый нашел свою дорогу. Ей были
необходимы закон, порядок, дисциплина, правила — в детстве она ничего этого
не знала. Но ранние годы, которые она так старалась изгнать из памяти, в
последнее время возвращались в воспоминаниях — мучи—тельных и пронзительных.
Теперь она помнила слишком многое, но — не все.
Рорк же, наоборот, всегда помнил все, причем в подробностях. Он не позволял
себе забыть, кто он и откуда пришел. Он это использовал.
Его отец был алкоголиком. И ее тоже. Его отец над ним издевался. И ее —
тоже. Детство у обоих было изуродовано, оба рано повзрослели, но если она
выбрала путь закона, он — обходил его всеми возможными путями.
Теперь они стали, вернее, пытались стать од—ним целым — семьей.
Но насколько могут слиться две столь разные личности?
Вот это они и выясняли, и их браку, такому еще недолгому, такому яркому,
столь важному для них обоих, суждено было либо распасться, либо
сохраниться...
Ева подъехала к самому дому, оставила маши—ну у лестницы, что делала
неизменно и что так же неизменно раздражало Соммерсета, и, взяв ко—робку с
дисками, вошла в дом.
Соммерсет встретил ее в вестибюле — невоз—мутимый, как всегда. Он наверняка
знал, когда именно она въехала в ворота. И наверняка удив—лялся тому, что
она замешкалась.
— У вас проблемы с машиной, лейтенант?
— Нет, все нормально. — Она сняла куртку и по привычке повысила ее
на перила.
— Вы опять оставили ее перед домом.
— Я знаю.
— Но существует гараж.
— Сами ее и загоните. Где Рорк?
— Рорк в своем офисе на Пятой авеню. Дома будет через час.
— Отлично. Когда он приедет, пусть зайдет ко мне в кабинет.
— Я сообщу ему о вашей просьбе.
— Это не просьба. — Она с усмешкой смотре—ла на Соммерсета,
который брезгливо держал двумя пальцами ее куртку. — Так же, как не
про—сьба и то, что вы не должны покидать город в ближайшее время.
У него заиграли желваки на скулах.
— Вам это доставляет удовольствие, лейте—нант?
— О, конечно! Чистое наслаждение. Пара мерт—вецов, один из которых
зверски убит в доме, при—надлежащем моему мужу. Причем оба — его ста—ринные
приятели. Я весь день просто порхаю от радости.
Соммерсет шагнул к ней, и глаза Евы опасно сузились.
— Учти, парень, я умею защищаться.
Весь кипевший в нем гнев Соммерсет излил в интонации, с которой спросил:
— Вы допрашивали миссис Моррел?
— Я пыталась подтвердить ваше убогое алиби.
— Вы дали ей понять, что я вовлечен в рассле—дование! Между тем моя
личная жизнь...
— Пока эти дела не закрыты, личной жизни у вас нет. — Ева заметила
его изумленный взгляд, но решила, что ей не до тонкостей. — Если хотите
себе помочь, делайте все так, как я скажу. Никуда не ходите один и всегда
будьте готовы отчитаться в том, что вы делали — днем ли, ночью ли. Пото—му
что, если мне не удастся это предотвратить, очень скоро погибнет кто-то еще.
Убийца явно хочет, чтобы все указывало на вас; потрудитесь сделать так,
чтобы его расчет не оправдался.
Соммерсет нахмурился.
— Защищать невиновных — ваша обязанность.
Ева уже начала подниматься по лестнице, но обернулась и встретилась с ним
взглядом.
— Свои обязанности я знаю и справляюсь с ними неплохо.
Он презрительно фыркнул, и она спустилась на две ступени — спокойно,
неторопливо, хотя внутри у нее все кипело от негодования.
— Настолько неплохо, что догадалась, почему вы меня сразу
возненавидели. Первая часть задач—ки была элементарной, с ней бы справился и
но—вобранец. Вы поняли, что Рорк испытывает ко мне некоторые чувства, а я —
полицейский, и этого достаточно, чтобы презирать меня.
— У меня было мало оснований восхищаться представителями вашей
профессии, — криво ус—мехнулся Соммерсет.
— Вторая часть оказалась потруднее, — Ева спустилась еще на одну
ступень и теперь стояла вровень с ним. — Я думала, что решила и ее, но
не знала, что в ней два подпункта. Первый: я не из тех сиятельных светских
львиц, с которыми обычно общался Рорк. Ни внешность моя, ни ма—неры, ни
стиль вас не удовлетворяют.
Соммерсет пожал плечами:
— Ну, раз вы сами догадались... Действитель—но, не удовлетворяют. Он
мог получить любую женщину, мог выбирать из сливок общества.
— Но вы не хотели для него любой, Соммер—сет. Это второй подпункт, и о
нем я догадалась только сегодня утром. Вы меня не принимаете, потому что я
не Марлена, — сказала она тихо, и он побледнел. — Вы надеялись,
что он выберет ту, которая будет напоминать вам ее, а вместо этого получили
второй сорт. Вам не везет.
Ева развернулась и пошла прочь. Она не виде—ла, как у него подкосились ноги,
как он дрожа—щей рукой оперся о перила. Ее слова, жестокие, но правдивые,
брошенные прямо в лицо, были для него как нож в сердце. Убедившись, что
ос—тался один, Соммерсет сел на ступени и закрыл лицо ладонями. Горе,
которое за эти годы, казалось, отступило, снова навалилось на него.
Когда двадцать минут спустя домой вернулся Рорк, Соммерсет был снова собран
и сдержан. Руки больше не дрожали, сердце не выпрыгивало из груди. Свои
обязанности он, как всегда, готов был исполнять четко и точно.
— Лейтенант наверху, в своем кабинете. — Со—ммерсет взял пальто
Рорка и перекинул его через руку. — Она бы хотела с вами поговорить.
Рорк посмотрел на лестницу. Он знал навер—няка, что Ева выразилась не столь
учтиво,
— Она давно дома?
— Менее получаса.
— Она одна?
— Да. Совершенно одна.
Рорк рассеянно расстегнул две пуговицы у во—рота. Дневные встречи были
долгими и утоми—тельными. Ныл затылок, в висках стучало.
— Все звонки мне — на автоответчик. Я не хочу, чтобы меня беспокоили.
— Ужин?
Рорк молча покачал головой и стал подни—маться по лестнице. Весь день ему
удавалось сдер—живать злость и раздражение, но сейчас они рва—лись наружу.
Он прекрасно понимал, что гово—рить с Евой нужно по возможности спокойно.
Однако стоило ему вспомнить, как легко и реши—тельно она вечером закрыла
дверь перед его но—сом, становилось ясно, что долго ему сохранять
спокойствие не удастся.
Дверь в кабинет Евы была приоткрыта.
Ну что ж, — подумал он, невесело
усмехнувшись, — в конце концов, она сама меня вызвала
.
Ева сидела за столом, мрачно глядя на экран компьютера, и то, что она
читала, ей явно не нра—вилось. У локтя стояла кружка с кофе, наверняка уже
остывшим. Волосы торчали в разные сторо—ны — видно, она все время их
ерошила. Заплеч—ную кобуру она так и не сняла.
Галахад уютно устроился на кипе лежащих на столе бумаг. Он в знак
приветствия приподнял хвост, и его двуцветные глаза недвусмысленно
за—блестели, словно он хотел сказать:
Ну, давайте, начинайте! Я заждался
вечернего концерта!
— Вы хотели меня видеть, лейтенант?
Ева подняла голову и обернулась. Вид Рорка был совершенно невозмутимый, но
по наклону головы, по напряженному корпусу она поняла — перед ней дублинский
сорвиголова, готовый к бою.
Отлично, — подумала она. — Я тоже готова
.
— Да, я хотела тебя видеть. Дверь закроешь?
— Непременно.
Рорк прикрыл дверь, подошел к столу, но боль—ше ничего не сказал. Он всегда
предпочитал, что—бы первый удар наносил противник. Давать сда—чу — куда как
приятнее.
— Мне нужны имена, — сказала Ева сухо, поч—ти резко, давая понять,
что сейчас он говорит с полицейским. — Имена людей, которых ты убил, и
имена всех, кто помогал тебе найти этих людей.
— Ты их получишь.
— Еще мне нужны твои показания о том, где и с кем ты находился, когда
были убиты Бреннен и Конрой.
Глаза его на мгновение полыхнули пламенем и тут же снова стали ледяными.
— Я что, подозреваемый, лейтенант?
— Нет, но гораздо проще все это прояснить с самого начала.
— Да, лучше, чтобы все было проще.
— Не смей со мной так разговаривать! — Она начинала злиться только
от его холодного и рассудительного тона. — Неужели ты не понимаешь, как
важно, чтобы я действовала по букве закона — хотя бы там, где могу? На
Соммерсета я хочу надеть электронный браслет, фиксирующий все его
передвижения. Это может его защитить, но на мою просьбу он наверняка ответит
отказом. Поэ—тому мне надо, чтобы ты его уговорил.
— Я никогда не предложу ему ничего подобно—го. Это слишком унизительно.
— Послушай! — Ева медленно встала из-за стола. — Может, это и
унизительно, но тогда он, по крайней мере, не попадет за решетку.
— Для некоторых людей важнее всего досто—инство.
— Да к черту достоинство! Есть проблемы по—важнее. Мне нужны факты,
доказательства. Если ты будешь продолжать мне лгать...
— Я тебе никогда не лгал.
— Ты утаивал важную информацию. А это то же самое.
— Отнюдь. — Рорк вдруг понял, что безумно устал от ее вечных
правил и установок. — Я утаи—вал информацию, не желая без острой
необходи—мости ставить тебя в трудное положение.
— Ради бога, не делай мне одолжений! — крик—нула она.
— Хорошо.
Рорк подошел к бару, достал бутылку виски и налил тройную порцию в тяжелый
хрустальный стакан, который ему ужасно хотелось швырнуть на пол. Ева слышала
ледяные нотки в его голосе и понимала, что он едва сдерживает ярость.
— Отлично! Великолепно! Ну, давай, злись дальше. У меня два трупа, и я
с минуты на минуту ожидаю третьего. У меня есть исключительно важ—ная
информация, которую официально я исполь—зовать не могу, потому что в таком
случае мне ближайшие сто лет придется навещать тебя в фе—деральной тюрьме.
Я...
Рорк глотнул виски, оскалился в нарочитой улыбке.
— Ради бога, не делай мне одолжений.
— Знаешь, дружок, не особо хорохорься, пото—му что в заднице сейчас
ты! — Еве ужасно хоте—лось что-нибудь разбить, но она ограничилась тем,
что отпихнула ногой стул. — Кажется, ты и твой костлявый робот только и
делаете, что ищете приключений. Если мне удастся вытащить вас из этой
передряги, я вам посоветую пойти к психо—логу — пусть научит вас
наслаждаться спокойной жизнью.
— Пока что мне удавалось самому выходить из всех передряг. — Рорк
допил виски, брякнул ста—кан на стол. — Ты отлично знаешь, что
Соммерсет никого не убивал.
— Неважно, что я знаю, важно — что я могу доказать! — Ева
вцепилась себе в волосы — опять начинала болеть голова. — Скрывая от
меня ин—формацию, ты не даешь мне продвигаться вперед!
— А что ты могла бы с ней сделать такого, что я не сделаю сам? Причем с
тем оборудованием и с теми связями, которые у меня имеются, я дейст—вую
гораздо эффективнее.
Евиному терпению пришел конец:
— Постарайся не забывать, кто здесь полицей—ский!
Глаза Рорка сверкнули стальным блеском:
— Об этом мне забыть вряд ли удастся.
— Не забывай, кто должен искать улики, соби—рать информацию, вести
расследование. Занимайся своими делами, а в мои не лезь, пока я тебе не
велю!
— Пока ты не велишь? — Не выдержав, Рорк развернулся, схватил ее
за плечи и хорошенько тряхнул. — А если я откажусь делать то, что мне
велят, а, лейтенант? Не стану подчиняться прика—зам? Что вы предпримете?
Опять уйдете и запрете за собой дверь?
— Ну-ка убери руки!
Вместо этого Рорк притянул ее к себе.
— Учти: запертых дверей я терпеть не стану. Моему терпению есть предел,
и ты до него добра—лась. Если не хочешь делить со мной постель, не хочешь
видеть меня рядом, так и скажи. Но, черт подери, запертых дверей я терпеть
не намерен!
— Это ты во всем виноват! — воскликнула Ева. — Ты меня
разозлил так, что я не могла даже говорить с тобой. Мне приходится
разбираться не только с тем, что происходит, но и с тем, что про—исходило
раньше. Мне приходится закрывать глаза на то, какие законы ты
нарушил. — Она обеими руками уперлась ему в грудь, но он даже не
шелохнулся. — И к тому же я вынуждена вести светские беседы с какими-то
незнакомыми типами, которых ты приглашаешь к ужину, и думать о том, как,
черт подери, я в этот момент одета!
— Ты думаешь, тебе одной приходится посту—паться собственными
удобствами? — Рорк, едва сдерживая ярость, тряхнул ее еще раз и наконец
отпустил. — Бог мой, я — я! — женился на поли—цейском! Да, судьба
нашла, как надо мной под—шутить.
— По-моему, тебя никто не принуждал, — за—явила она, уперев руки в
боки. — Насколько мне помнится, ты сам этого добивался.
— А ты всячески пыталась увернуться — да и сейчас тем же занимаешься.
Все, надоело до смерти! Ты убеждена в том, что только тебе при—ходится
уступать и идти на компромисс. — Ева почти что ощущала волны злости, от
него исходя—щие. — Да я столько раз уступал и шел на ком—промисс, что и
не сосчитать! Когда тебе это необходимо, ты можешь уединяться, я прощаю тебе
все твои невротические пунктики, но я не желаю терпеть, когда моя жена
запирает передо мною дверь!
Услышав про пунктики, Ева едва не лишилась дара речи, но после слов
моя
жена
красноречие к ней вернулось:
— Твоя жена, твоя жена... Не смей говорить
моя жена
таким тоном,
словно речь идет об од—ном из твоих костюмов!
— Ты сейчас выглядишь просто глупо.
— Да, я глупа. Ты сам сказал, что я глупая невротичка.
— Порой и такое бывает.
Ей было трудно дышать, перед глазами плыли красные пятна.
— А ты — наглый, самоуверенный, авторитар—ный тип. И на закон тебе
плевать...
Рорк вскинул брови.
— И какой же ты из этого делаешь вывод?
Ева не могла подобрать слов и издала какой-то полувскрик-полувсхлип, услышав
который, Галахад предпочел спрятаться под стол.
— Отлично сказано, — заметил Рорк и напра—вился за новой порцией
виски. — А ты знаешь, что за последние несколько месяцев я отказался от
целого ряда дел, которые могли показаться те—бе сомнительными? — Он
внимательно рассмат—ривал виски на свет. — Да, пожалуй, ими я
зани—мался скорее по привычке, но находил в этом не—которое удовольствие. И
выгоду.
— Я никогда не просила тебя ни от чего отка—зываться!
— Ева, дорогая, — вздохнул он; ярость его почти улеглась. —
Ты просишь об этом самим фактом своего существования. Вынужден при—знаться:
я женился на женщине из полиции, по—тому что любил ее и желал, потому что
она была мне необходима. Потому что я, как это ни удиви—тельно, ею
восхищался. Она до сих пор приводит меня в восторг.
— Слушай, не надо таких поворотов!
— Это просто круг замкнулся. Пойми же, я не могу изменить того, что уже
сделал. Даже ради тебя. — Он встретился с ней взглядом, — Но я
прошу тебя больше не запирать дверь.
Ева вздохнула — тихо, едва слышно.
— Так тяжело смотреть на то, что сделали с этими людьми, и знать...
— Что я тоже был способен на такое? — Рорк отставил стакан. —
Это было справедливое воз—мездие.
Она вдруг ощутила тяжесть своего полицей—ского значка. Не на груди — в
сердце.
— Не тебе это было решать.
— Вот тут мы с тобой расходимся. Закон не всегда встает на защиту
невиновных. Порой зако—ну на все и на всех наплевать. Я не буду извинять—ся
за то, что совершил, Ева. Но я хочу извиниться за то, что поставил тебя
перед необходимостью выбирать между мной и долгом.
Она взяла кружку с остывшим кофе и сделала глоток — в горле внезапно
пересохло.
— Мне пришлось все сказать Пибоди. Нужно было ввести ее в курс
дела. — Она провела рукой по лицу. — И представь себе, она, не
колеблясь, приняла мою сторону.
— Пибоди — хороший полицейский. — Рорк покачал головой. —
Надо же, ты научила меня то—му, что в этой фразе я больше не вижу
противоре—чия.
— Мне нужна была ее помощь, потому что я боюсь. — Ева, пытаясь
успокоиться, закрыла гла—за. — Я боюсь, что, если буду недостаточно
осто—рожна или расторопна, на месте нового преступления я обнаружу тебя. Я
опоздаю, и ты будешь мертв. Ведь нужен ему именно ты!
Рорк обнял ее, прижал к себе, и Ева почувст—вовала, как необходимо ей было
тепло его рук, его дыхание, его запах.
— Я не могла этого выносить, — сказала она, сильнее прижимаясь к
нему. — Не могла! И ду—мать об этом не могу, потому что голова начинает
идти кругом, и из головы выкинуть не могу...
Его губы прильнули к ее губам в страстном по—целуе. Он знал, что ей нужно
это, что она ждет его рук — сильных, требовательных, нетерпеливых. И
обещания, которые он шептал ей, срывая с нее рубашку, были за них обоих.
На пол полетела ее кобура, за ней — его пид—жак. Ева запрокинула голову,
подставляя шею под поцелуи Рорка, и потянулась к его ремню.
Они стремились к друг другу так безудержно, что было уже не до слов. Он
подтолкнул ее к сто—лу, под ее спиной зашуршали бумаги.
— Ведь я — невротичка, — шепнула она, при—жимаясь к нему.
— Мне это даже нравится, — ответил Рорк, за—смеявшись, и вошел в
нее.
Тело Евы сразу же содрогнулась в оргазме, вы—гнулось дугой, зрачки ее
потемнели, из груди вы—рвался стон — она звала его.
— Я здесь, — сказал он, раздвигая ей бедра. — Я здесь, с
тобой.
Уже уплывая на волнах наслаждения в заоб—лачные дали, Ева поняла, что он
ищет одного — слияния с ней. Полного и окончательного.
Потом они ели суп прямо в кабинете. После второй тарелки голова у Евы
прояснилась на—столько, что она решила вернуться к делам.
— Некоторое время я буду работать главным образом тут.
— А я постараюсь работать поменьше — на случай, если тебе понадобится
моя помощь.
Ева разломила булочку, намазала ее маслом.
— Мы собираемся связаться с дублинской по—лицией. Твое имя всплывет
обязательно. — Она сделала вид, что не заметила его усмешки, и впи—лась
зубами в булочку. — Меня ждет много сюр—призов?
— У них на меня не больше сведений, чем у тебя в компьютере.
— То есть — практически ничего?
— Именно так. Наверняка найдется пара-тройка старых служак с долгой
памятью, но ниче—го чересчур увлекательного они не вспомнят. Я всегда был
осторожен.
— Кто расследовал убийство Марлены?
Взгляд у Рорка стал жестким.
— Некий инспектор Магуайр, но я бы не на—звал это расследованием. Он
соблюдал проформу, принимал предлагаемые взятки и, в конце концов, счел это
смертью в результате несчастного случая.
— Но все же собранные им факты могут при—годиться.
— Думаю, фактов немного. Магуайр был при—кормлен той бандой, на чью
территорию я посяг—нул. — Рорк взял вторую половинку Евиной
булочки. — Городские войны в тех краях начались позднее, чем здесь, и
продолжались дольше. Даже я успел кое-что застать, еще мальчишкой.
Рорк вспомнил трупы на улицах, автоматные очереди по ночам, стоны раненых,
запавшие глаза оставшихся в живых.
— Те, кто от этого выиграл, — продолжал он, — имели все и
даже больше. Проигравшие терпели голод и лишения. Полицейские, прошед—шие
через этот ад, разделились на два лагеря. Одни ринулись наводить порядок,
другие решили получить из хаоса и неразберихи как можно боль—ше выгоды.
— Магуайр предпочел выгоду?
— Он был не одинок в своем выборе. Меня часто лупили полицейские, когда
мне нечем было заплатить им дань.
— А от Магуайра тебе доставалось?
— Лично от него — нет. Когда я стал карман—ником и шулером, он уже был
начальником. Дань за него собирали подчиненные. — Рорк налил се—бе
кофе. — Чаще всего мне удавалось их переиг—рать. Когда не было выхода,
я платил дань, но тут же ее и воровал. Полицейские — существа в массе своей
простодушные. Им и в голову не приходи—ло, что кто-то осмелится лазить у них
по карма—нам.
На это Ева только хмыкнула.
— А почему делом Марлены стал заниматься Магуайр? — спросила она.
— Когда ее убили, Соммерсет настоял на том, чтобы вызвали полицию. Он
хотел, чтобы те, кто... чтобы эти люди понесли наказание. Он жаждал
справедливости — а получил Магуайра. Этот ублюдок прибыл на место, долго
ходил во—круг дома, морщил нос, качал головой.
Папаше следовало получше
следить за дочкой, — заявил он. — Вот ведь как распустилась!
Вспомнив старую боль, Рорк вскочил и при—нялся расхаживать по комнате.
— Я готов был растерзать его на месте! И он это прекрасно понимал. Но
за его спиной стояло шестеро молодчиков, которые с радостью разо—рвали бы
меня на куски. Он пришел к выводу, что она была испорченным созданием,
употребляла наркотики и связалась с подонками, которые в конце концов ее и
убили. Через две не
...Закладка в соц.сетях
