Жанр: Любовные романы
Возмездие
...ash;жав в себе недавний ленч.
— Слушаюсь, мэм.
— Уведите Строби куда-нибудь подальше, я не хочу, чтобы он все это
видел.
Когда Ева обернулась, Пибоди заметила мелькнувшую в ее глазах жалость. Но
через секунду Евин взгляд снова стал взглядом профессиональ—ного
полицейского — сдержанным и цепким.
— Давайте приниматься за работу. Этот сукин сын должен гореть в аду!
Когда Ева добралась наконец до дому, было около полуночи. Глаза у нее
слезились от усталос—ти, под ложечкой сосало, голова раскалывалась. Перед
тем, как уйти с работы, она долго и тща—тельно мылась под душем в общей
раздевалке — ей казалось, что все поры ее тела пропитались кровью и ужасом.
Больше всего ей хотелось забыть о том, что она увидела, и молилась Ева лишь
об одном — чтобы, когда она ляжет наконец спать, перед гла—зами ее не встало
изуродованное тело Томаса Бреннена.
Не успела Ева открыть дверь, как она распах—нулась прямо перед ее носом. На
пороге стоял Соммерсет, и вся его тощая скорбная фигура вы—ражала, как
всегда, глубочайшее презрение.
— Вы непростительно задержались, лейтенант. Гости уже собираются по
домам.
Гости? В Евином изнуренном мозгу что-то за—буксовало.
Неужели они приглашали кого-то на ужин? И в любом случае, какое Соммерсету
дело до того, когда она возвращается домой?!
— Пошли бы вы! — предложила она Соммер—сету и ринулась к лестнице,
но он ухватил ее сво—ими костлявыми пальцами за локоть:
— Будучи женой Рорка, вы не можете манки—ровать некоторыми из
обязанностей. Таких, к при—меру, как помощь в приеме гостей — очень для
вашего супруга важных.
Усталость как рукой сняло. Ее сменил правед—ный гнев.
— Поосторожнее! — Ева угрожающе сжала кулак.
— Ева, дорогая!
В интонации, с которой Рорк произнес эти два слова, были радость, легкое
удивление и предо—стережение одновременно. Ева хмуро обернулась. Он стоял в
дверях и выглядел так, как всегда, не—отразимо. Она отлично знала, что Рорк
так хорош вовсе не потому, что на нем отлично сшитый ве—черний костюм. У
него была потрясающая фигу—ра — узкие бедра, плечи атлета, — и женское
серд—це замирало вне зависимости от того, что на нем было надето (или не
надето). Его черные, как во—роново крыло, волосы спускались почти до плеч,
обрамляя лицо, словно сошедшее с полотна Ти—циана. Высокие скулы, ярко-
голубые глаза и рот, созданный для того, чтобы читать стихи, отдавать
приказы и сводить женщин с ума...
Меньше чем за год Рорк сумел сломить Евину оборону, подобрал ключ к ее
сердцу и, что самое удивительное, получил не только ее любовь, но и доверие.
Она считала его первым и единственным чудом своей жизни.
И все же порой он ее раздражал.
— Я опоздала. Прошу прощения, — сказала Ева скорее вызывающим, нежели извиняющимся тоном.
Рорк чуть заметно усмехнулся.
— Я отлично понимаю, что у тебя были более чем уважительные
причины, — ответил он, про—тягивая ей руку.
Евина рука была холодной и напряженной, а в ее глазах цвета неразбавленного
виски он увидел злость и усталость. Впрочем, к этому Рорк успел привыкнуть.
Но она была бледна, и это его обес—покоило. На джинсах он заметил капельки
засо—хшей крови и надеялся только, что кровь не ее.
Рорк поднес к губам ладонь Евы, не сводя при этом глаз с ее лица.
— Вы устали, лейтенант, — прошептал он. — Я как раз их
выпроваживаю. Еще несколько ми—нут, хорошо?
— Ну конечно. Да. Все нормально. — Ей нако—нец удалось побороть
раздражение. — Прости, я тебя подвела. Знаю, это был важный ужин...
За его спиной Ева видела ярко освещенную гостиную, в которой сидело не
меньше дюжины мужчин и женщин при полном параде. Шелест шелка, блеск
драгоценностей... Видимо, истин—ных чувств, которые вызывало у нее все это
великолепие, она скрыть не смогла, потому что Рорк рассмеялся:
— Пять минут, Ева. Уверяю тебя, это не так страшно, как то, с чем ты столкнулась сегодня днем.
Он ввел ее в гостиную и без тени смущения представил тем, с кем она не была
знакома, дели—катно напомнив имена тех, с кем она встречалась раньше. Пахло
роскошными духами и дорогим вином, в камине пылали яблоневые поленья, но Ева
никак не могла отделаться от запаха, пресле—довавшего ее весь день, —
запаха крови и страха.
Забавно, — подумал Рорк, — но она даже не представляет себе, как
она прекрасна. Даже в ли—нялых джинсах и потрепанной куртке, с
всклоко—ченными волосами, бледная, с кругами под глаза—ми. Не женщина, а
воплощение отваги!
Когда за последним из гостей закрылась дверь, Ева опустила голову и сказала:
— Соммерсет прав. Я просто не умею справ—ляться с обязанностями жены.
Тем более жены Рорка.
— Но ты все равно моя жена.
— Это вовсе не означает, что данная роль у меня получается. Мне бы
следовало... — Она бы—ла вынуждена замолчать, поскольку его губы при—никли к
ее губам. Еве вдруг стало тепло и спокой—но, даже боль в спине куда-то
исчезла. Сама того не осознавая, она обняла Рорка, прижалась к нему.
— Вот так гораздо лучше, — прошептал он, и добавил, легонько
погладив ямочку у нее на под—бородке: — У меня своя работа, у тебя — своя.
— Но я же помню, это что-то очень важное. Слияние чего-то с чем-то...
— Это скорее можно назвать покупкой, и все переговоры должны
завершаться в середине сле—дующей недели. Даже несмотря на твое отсутствие
за сегодняшним ужином. Однако позвонить ты все-таки могла бы. Я волновался.
— Забыла. Не могу я все время об этом по—мнить! Не привыкла я к
этому. — Она засунула руки в карманы и принялась расхаживать из угла в
угол. — Иногда думаю, что уже привыкла, а на самом деле — нет. Да еще
ввалилась к вам — супербогачам... Ну, просто уличная бродяжка!
— Вовсе нет. Ты выглядела как настоящий по—лицейский. По-моему, кое на
кого из гостей ты произвела впечатление — под курткой кобура, джинсы в
крови. Надеюсь, кровь не твоя?
— Нет. — Ева вдруг поняла, что ноги уже не держат, и уселась прямо
на лестницу, закрыв лицо руками.
Рорк сел рядом и обнял ее за плечи.
— Опять что-то ужасное?
— Знаешь, почти каждый раз, когда с этим сталкиваешься, можешь сказать
себе, что бывало и похуже. Но на этот раз я так сказать не могу. — У
нее ком подкатил к горлу. — Хуже я ничего не видела.
Рорк знал, с чем ей приходится сталкивать—ся, — кое-что из этого он
видел сам.
— Хочешь рассказать?
— Бога ради, нет! Я не хочу об этом думать. Хотя бы несколько часов. Ни о чем не хочу ду—мать!
— В этом я могу тебе помочь.
Впервые за весь день Ева улыбнулась:
— Вот в этом я не сомневаюсь!
— В таком случае, пожалуй, начнем. — Он встал и взял ее на руки.
— Вовсе не нужно меня нести! Со мной все в полном порядке.
— А может, мне просто хочется почувствовать себя мужчиной, —
улыбнулся он.
— Ну что ж, тогда ладно. — Она обвила руками его шею, положила
голову ему на плечо.
Хоро—шо. Господи, как же хорошо!
— Если хоть этим я
могу компенсировать свое несветское поведение, то, пожалуйста, чувствуй себя
мужчиной.
— Полагаю, не только этим, — сказал Рорк.
Глава 2
Когда Ева проснулась, за окном в потолке бы—ло еще темно. А проснулась она в
поту. Видения, пришедшие во сне, были мрачны и неясны, но Ева была только
рада тому, что не запомнила ни—чего отчетливо.
В кровати Ева была одна, поэтому она позво—лила себе нервно поежиться — этим
движением стряхивая с себя привидевшийся кошмар. Только потом она зажгла
свет и, дав себе несколько се—кунд на то, чтобы прийти в себя окончательно,
взглянула наконец на часы.
Пять часов пятнадцать минут.
Вот ужас-то!
— подумала она, потому что
отлично знала, что больше не заснет. Тем более что Рорка, умев—шего отгонять
от нее ночные кошмары, рядом не было. Интересно, долго ли она будет
смущаться того, что стала так от него зависима? Год назад Ева и не
подозревала о его существовании. А теперь он стал неотъемлемой частью не
только ее жизни, но и ее самой — как руки, например. Или как сердце...
Она вылезла из постели, надела один из бесчисленного множества купленных ей
Рорком шел—ковых халатов и вышла из спальни.
Рорк оказался на нижнем этаже, у бассейна.
Отличная идея — немного поплавать. Но сна—чала — на тренажеры
, —
решила Ева. Ей хоте—лось окончательно стряхнуть с себя остатки дур—ного сна.
Чтобы избежать встречи с Соммерсетом, Ева предпочла воспользоваться лифтом.
Этот человек умел появляться ниоткуда, его взгляд, исполнен—ный
презрительного недоверия, просто преследо—вал Еву. И ей не хотелось, чтобы
день начинался с продолжения вчерашней стычки.
Гимнастический зал Рорка был оборудован по последнему слову техники. Можно
было размять—ся с роботом, позаниматься штангой или пору—чить себя
электромассажеру. Ева скинула халат, натянула черное трико и, решив начать
утро с пробежки, встала на дорожку и включила видео.
Пожалуй, на сей раз
это будет пробежка по пля—жу
, — решила она. Ева чувствовала себя как
дома только в двух местах — в городе и на берегу моря. А в деревенском
пейзаже или в горах ей бы—вало не по себе.
Начала она с бега трусцой. Синие волны би—лись у ее ног, солнце только
поднималось из-за горизонта, пронзительно кричали чайки. Ей каза—лось, что
она вдыхает солоноватый и влажный тро—пический воздух. Мышцы потихоньку
разогревались, и она побежала быстрее.
После первой мили Ева забыла обо всем.
В этих местах после знакомства с Рорком она бывала несколько раз и частенько
выбирала для голографических путешествий именно их. А до того никаких водных
просторов, кроме Гудзона, не видала.
Жизнь меняется, — подумала она. — И дейст—вительность — тоже
.
На четвертой миле, когда мышцы уже звенели от усталости, уголком глаза она
заметила, что рядом с ней оказался Рорк. Волосы у него были еще мокрыми
после купания.
— Бежишь куда-то или от чего-то?
— Просто бегу.
— Рановато вы встали, лейтенант!
— Предстоит трудный день.
Ева помчалась быстрее. Рорк никогда не пере—ставал удивляться тому, в какой
прекрасной фор—ме она себя держит, но решил не отставать.
— Я думал, захочешь отдохнуть.
— Я тоже так думала. — Ева остановилась, на—клонилась и, опустив
руки, выдохнула. — Увы, не получается. — Она подняла голову,
встретилась с ним взглядом и вдруг вспомнила, что ведь теперь у них общая
жизнь. — У тебя были какие-то планы?
— Все можно переиграть. — Рорк хотел пода—рить ей уик-энд на
Мартинике, но решил, что это подождет. — В ближайшие сорок восемь часов
я совершенно свободен. Если хочешь меня чем-то загрузить — я к твоим
услугам.
Ева глубоко вздохнула. Еще одна перемена в жизни — появился человек, с
которым она могла обсуждать свои рабочие проблемы.
— Посмотрим. Пока что я хочу поплавать.
— С удовольствием к тебе присоединюсь.
— Ты же только что купался.
— Могу окунуться еще разок. — Рорк коснул—ся пальцем ямочки у нее
на подбородке. После бега она разрумянилась, и кожа разгладилась. —
Законом это не запрещено. — Он взял ее за руку и повел к бассейну,
Вокруг изогнутого дугой бассейна росли паль—мы и вились цветущие виноградные
лозы.
— Мне надо надеть купальник.
Рорк улыбнулся и спустил с ее плеч бретельки трико.
— Зачем?
Его руки ласково коснулись обнаженной груди Евы, и она удивленно вскинула
брови.
— Ты что, задумал игры на воде?
— Как получится. — Он взял ее лицо в ладони, наклонился и
поцеловал. — Я люблю тебя, Ева.
— Я знаю. — Она прикрыла глаза, положила голову ему на
плечо. — Как же все странно и уди—вительно!
Раздевшись окончательно, Ева встала на бор—тик и нырнула. Достигнув дна, она
увидела, что вода из темной стала голубовато-синей, и улыб—нулась. Этот
человек умел предугадывать любые ее желания! Она проплыла бассейн из конца в
конец, а потом легла на воду, раскинув в блажен—стве руки. И тут его пальцы
переплелись с ее.
— Я отлично расслабилась.
— Правда?
— Ага. Настолько, что, боюсь, не смогла бы сопротивляться извращенцу,
которому пришло бы в голову на меня напасть.
— Да ну? — Он обхватил ее за талию и развер—нул лицом к себе.
— Ну да! — Она обвила ноги вокруг его бедер.
Губы их встретились, и Ева почувствовала себя такой умиротворенной и
успокоенной, что ей ка—залось, будто тело ее растеклось по волнам. Она
провела ладонью по его густым шелковистым во—лосам. Тело Рорка было
прохладным, упругим и готовым к любовным утехам, чему Ева давно перестала
удивляться. Руки его ласкали ее, и она едва не мурлыкала от удовольствия.
Они нырнули в голубоватую воду, и, когда гу—бы его коснулся ее груди, Ева
вздрогнула от на—слаждения. Она ловила ртом воздух, не в силах сообразить,
где она и что с ней. Но, наверное, именно этого она и ждала — хотела быть
беспо—мощной, а он чтобы был ненасытен... Лишь Рорк проникал в глубины ее
подсознания, и то, как и что он умел дать ей, оставалось для нее самой
не—разрешимой загадкой.
Ева лежала на волнах, отдавшись тому удо—вольствию, которое он ей доставлял.
Медленно-медленно губы его скользили по ее бедрам, живо—ту, груди — к шее, к
жилке, бившейся под самым ухом.
— Ты замечательно держишь дыхание, — выговорила она через силу и
тут же страстно изогну—лась, почувствовав, как он входит в нее, —
Господи!
Рорк видел, как раскраснелись ее щеки, как бродит по ее лицу блаженная
улыбка. И губы, ко—торые так часто он видел упрямо поджатыми, дрожали и
ждали его поцелуя. Он обхватил рука—ми ее бедра, вошел глубже, и она
сладострастно застонала.
Прижавшись губами к ее губам, Рорк начал двигаться, медленно и осторожно,
распаляя тем самым их обоих. Ее взгляд, часто такой присталь—ный и пытливый,
затуманился, дыхание стало прерывистым. У него кровь вскипала в жилах, но он
продолжал двигаться медленно, и так продол—жалось до тех пор, пока она не
стала шептать его имя.
Оргазм был долгим и упоительным.
Ева с трудом выпростала руки из воды и обхва—тила его за плечи.
— Не отпускай меня, иначе я просто утону!
Рорк тихо усмехнулся, прижался губами к го—лубой жилке под ее ухом.
— Я тоже. Знаешь, мне нравится, когда ты ра—но встаешь.
— Мы когда-нибудь замучаем друг друга до смерти. Чудо, что мы сейчас не
утонули.
Он вдыхал запах ее кожи и свежей воды.
— Может, еще и утонем...
— Как ты думаешь, удастся нам добраться до ступенек?
— Если не будем торопиться.
Они добрались, хоть и не сразу.
— Кофе! — прошептала Ева и, пошатываясь, побрела за халатами.
В один она закуталась, другой принесла Рорку, который уже успел
запрограммировать автоповар на две чашки черного кофе. Солнце уже взошло, и
его лучи золотили стеклянную стену зала.
— Есть хочешь?
Ева с наслаждением сделала первый глоток и кивнула.
— Смертельно. Но сначала — в душ.
— Тогда пошли наверх.
Ева взяла недопитый кофе с собой. Когда вслед за ней в кабинку вошел Рорк,
она сказала, сурово прищурившись:
— Попробуй только сделать воду похолод—нее — и ты погибнешь страшной
смертью!
— Холодная вода раскрывает поры, и человек чувствует себя бодрее.
— Ты меня и так достаточно взбодрил.
Ева отставила чашку и нырнула под струю.
Она выбралась из кабинки первой и, услышав, как Рорк переключил воду на
холодную, непроиз—вольно вздрогнула.
Ева понимала, что Рорк давно уже ждет от нее рассказа о новом деле, из-за
которого пришлось отменить выходной. И ей было приятно, что он терпеливо
дождался, когда она наконец уселась на диване с новой порцией кофе и
тарелкой с омлетом.
— Мне правда очень жаль, что я не смогла вче—ра прийти вовремя... —
начала она.
Рорк пожал плечами:
— Мне что, тоже надо будет извиняться вся—кий раз, когда дела будут
мешать нашим с тобой планам?
Ева открыла было рот, но тут же снова его за—крыла и покачала головой.
— Нет. Но дело в том, что мы уже выходили, когда раздался этот звонок.
Анонимный. Откуда звонили, установить так и не удалось.
— Аппаратура у полиции Нью-Йорка убогая.
— Не такая уж убогая, — буркнула она. — Этот тип оказался
настоящим мастером. Тебе бы тоже пришлось повозиться.
— Хочешь меня обидеть?
— Думаю, тебе еще представится возможность с ним потягаться. Он ведь
обратился ко мне лич—но, так что я не удивлюсь, если он позвонит сюда.
Рорк отложил вилку, взял кофе — он старался вести себя, как обычно, но
внутренне напрягся.
— Лично?
— Ага, хотел говорить именно со мной. Снача—ла нес какую-то чушь о
религиозной миссии, о том, что действует по велению бога. Потом зага—дывал
загадки.
Ева включила запись разговора и заметила, ка—ким сосредоточенным стал взгляд
Рорка. Он все прослушал и усмехнулся.
— И ты решила проверить Лакшери Тауэрз?
— Конечно. Пентхаус. В гостиной валялись части тела жертвы. Все
остальное было в спаль—не. — Она поставила на стол тарелку, встала и
на—чала расхаживать из угла в угол. — Такого я еще не видела. Это было
отвратительно! И прежде всего потому, что было сделано с расчетом — с
расчетом на то, как все будет мерзко выглядеть. Словно хирург работал.
Медэксперты полагают, что все это проводилось на живом человеке. Его
накачали наркотиками, но так, чтобы он был в сознании и чувствовал боль.
Можешь мне пове—рить, боль была невыносимая. Ему вспороли жи—вот.
— Господи Иисусе! — прошептал Рорк. — Это старинное наказание
— за религиозные или поли—тические преступления. Смерть медленная и
му—чительная.
— И еще чертовски грязная, — добавила она. — Ему отсекли обе
ступни и одну руку. Он был еще жив, когда выкололи правый глаз — который,
кстати, на месте преступления мы не обнару—жили.
— Прелестно. — Рорк, всегда считавший, что у него крепкий желудок,
внезапно потерял аппетит и, встав, направился к гардеробу. — Око за
око.
— Это о мести, да? Из какой-то пьесы?
— Это из Библии, дорогая. Всем пьесам пье—са. — Из всего
многообразия костюмов он выбрал обычные брюки со складкой.
— Опять про господа... Понятно, играем в месть. Может, это месть
религиозная, а может — личная. Мотив установим окончательно, когда выясним
все про жертву. Но журналисты не должны ни о чем пронюхать, пока я не
свяжусь с его семьей. Рорк подобрал к брюкам белую рубашку.
— Дети есть?
— Трое.
— Трудная у тебя работенка, лейтенант.
— Мне нравится, — машинально ответила Ева, а потом некоторое время
молчала, закрыв лицо ладонями. — Мы думаем, что его жена и дети в
Ирландии. Мне надо сегодня же их разыскать.
— В Ирландии?
— Угу. Похоже, убитый был твоим соотечест—венником. Но, думаю, с
Томасом 3.Бренненом ты знаком не был. Или был? — Она усмехнулась, но,
увидев, как потемнели глаза Рорка, улыбаться перестала. — Значит, ты
его знал? Об этом я не подумала...
— Лет сорока с небольшим? — спросил Рорк сдержанно. — Ростом
меньше шести футов, воло—сы светло-русые?
— Кажется, так. Он занимался коммуникаци—онными системами.
— Томми Бреннен... — Рорк уселся на подло—котник кресла. — Сукин
сын!
— Извини. Мне не приходило в голову, что это твой друг.
— Другом он мне не был. — Рорк тряхнул го—ловой, словно отгоняя
нахлынувшие воспомина—ния. — Во всяком случае, последние лет десять. Я
знал его по Дублину. Наши дорожки несколько раз пересекались, мы обделывали
вместе кое-какие делишки, иногда выпивали... Лет двенадцать назад Томми
закрутил роман с девушкой из хоро—шей семьи. Настоящая ирландская
аристократка. Его тогда сильно зацепило, и он решил встать на путь
исправления, — добавил Рорк, криво усмех—нувшись. — Поэтому он
прервал отношения с наи—более сомнительными из приятелей юности. Я знал, что
Томми ведет какие-то дела здесь, в Нью-Йор—ке, но мы старались держаться
подальше друг от друга. Думаю, жена и не догадывалась о его про—шлом.
Ева присела на другой подлокотник.
— Возможно, в том, что случилось, виноват как раз кто-то из его
прошлого. Рорк, мне при—дется это расследовать: и, возможно, я узнаю что-то
и из твоего прошлого...
Ева внимательно посмотрела на него и поняла, что он не слишком из-за этого
волнуется. А она — переживала, и переживала серьезно.
— Я умею заметать следы, лейтенант. И я уже говорил, что друзьями мы не
были. Все эти годы я никак с ним не общался. Но я хорошо его помню. У него
был прекрасный голос, тенор. Умный, ве—селый... Томми очень хотел завести
семью. На руку был скор, но, насколько я помню, сам не—приятностей не искал.
— Зато они его нашли... Ты знаешь, где его семья?
Рорк покачал головой.
— Но эту информацию я получу быстро, — сказал он, вставая.
— Буду тебе очень благодарна. — Ева тоже встала. — Рорк, я не
знаю, что он для тебя значил, но, поверь, мне очень жаль.
— Это была просто память о прошлом. Песня в маленьком пабе в дождливый
вечер... Мне тоже жаль. Я буду в кабинете. Мне нужно десять ми—нут.
— Хорошо.
Ева неторопливо одевалась. Она понимала, что Рорку нужно время не для того,
чтобы собрать информацию. На это с его аппаратурой и мастерством понадобится
минут пять. Ему надо было побыть одному.
Песня в дождливый вечер...
Эту
песню он потерял.
Ева никогда не теряла никого из близких — может быть, потому, что была
слишком осторож—на и только несколько человек стали для нее по-настоящему
близки. А потом появился Рорк, и ему противостоять она не смогла. Он был
нежен и настойчив.
А теперь... — Ева задумчиво дотрону—лась до золотого
обручального кольца, — теперь он стал частью моей жизни
.
Она медленно поднялась по лестнице и, хотя могла войти без стука,
постучалась.
Жалюзи в кабинете были подняты, но небо за окнами оставалось серым и рыхлым,
значит, дождь еще не кончился. Рорк сидел за огромным ста—ринным столом из
полированного дерева. Пол был устлан изумительными коврами, которые он
привозил из своих многочисленных путешествий.
Ева сунула руки в карманы. К великолепию, в котором она жила, Ева почти
привыкла, но что делать с горем Рорка, с его тихой и сдержанной тоской, она
не знала.
— Послушай, Рорк...
— Я уже записал все на дискету, — сказал он и протянул ей лист
бумаги. — Подумал, что так будет удобнее. Его жена и дети сейчас в
Дублине. Дети — два мальчика и девочка, девяти, восьми и шести лет.
Рорк встал, подошел к окну и взглянул на ле—жавший перед ним город. Он
только что видел фотографии семьи Бреннена — хорошенькая яс—ноглазая
женщина, румяные детишки, — и раз—волновался сильнее, чем предполагал.
— В материальном отношении с ними все бу—дет в порядке, — сказал
он тихо, будто самому се—бе. — Томми об этом позаботился. Кажется, из
него получился отличный муж и отец.
Ева подошла к нему, пр
...Закладка в соц.сетях
