Жанр: Любовные романы
Возмездие
...м
удобно, завтра утром, у вас.
— Да, пожалуйста. Приходите в девять, если это не займет больше часа. В
десять тридцать у меня занятия.
— В девять? Отлично, благодарю вас. Всего доброго. — Ева
пристроилась в хвост машинам, которые терпеливо ждали зеленого сигнала
свето—фора. — Тот, кто звонил сегодня утром Соммерсету, знал, что он
неравнодушен к Одри. Хотя, по правде говоря, трудно себе представить, что у
это—го старого пня может быть пассия.
— Я уже об этом думала.
— И что же?
— Я все больше убеждаюсь, что этот человек не может действовать в
одиночку. Если, конечно, мы считаем, что Соммерсет невиновен. Дело не только
в убийствах, а в самой схеме. Убийца дол—жен знать распорядок дня Соммерсета
и должен быть уверен, что тот от него не отклоняется. А это значит, что кто-
то за ним следит, пока убийца делает свое дело. Кроме того, судя по
психологичес—кому портрету, убийца — человек, нуждающийся в похвале, в
восхищении, в награде. Кто-то ему это обеспечивает.
— Молодец, Пибоди!
— Но вы это и без меня знали, — вздохнула Пибоди.
— Неважно. Все равно — молодец. Половина работы следователя заключается
в логических рас—суждениях, и логику вы проследили.
— А вторая половина?
Ева не успела ответить — они подъехали к клу—бу
Русалочка
. Дверь была
опечатана полицией, жалюзи на окнах опущены.
— Уличные призраки редко появляются днем, — заметила Пибоди.
— Ничего, машина их выманит. — Ева вышла и подождала Пибоди. — Включите сигнализацию.
Замки щелкнули, и тут она заметила какое-то движение у двери дома напротив.
— Плачу пятьдесят долларов за информацию, — сказала она, почти не
повысив голоса: призраки обычно слышат все, что хотят услышать. — Если
я ее получу, мы с помощницей не будем прове—рять, имеются ли в здании
запрещенные к хране—нию вещества.
Ева не повернула головы, но краем глаза уви—дела, как к ней подошел странный
тип, серый с ног до головы. Волосы, лицо, глаза — все это было того же
цвета, что и его пальто. Голос у него был шелестящий, пальцы выхватили
купюру, не касаясь Евиной руки.
— Вы знаете Патрика Мюррея, уборщика?
— Видел, слышал, но не знаю. Так он же умер.
— Не совсем. —
Он, как и ты, между этим миром и иным, —
подумала Ева. — Но у Патрика еще есть шанс вернуться
. — Вы видели
кого-ни—будь, кто входил в клуб на рассвете?
— Видел. — Серые губы призрака растянулись в зловещей
улыбке. — Не знаю его.
— В котором часу это было?
— Часов нет. День, ночь... Один пришел, когда была скорее ночь, другой — когда был скорее день.
— Двое? — переспросила Ева. — Вы видели, как в разное время
сюда входили два человека?
— Один звонил, второй — нет.
— Как выглядел первый?
— Две руки, две ноги, голова. По мне, все на одно лицо. Пальто хорошее,
черное.
— Он еще был здесь, когда пришел второй?
— Нет. — Призрак снова улыбнулся. — Один ушел, другой пришел.
Потом появились вы.
— Вы там обитаете? — спросила она, показав на здание.
— Да, мне туда и пора. Здесь слишком светло.
— Там и оставайтесь. Если вы мне снова пона—добитесь, получите еще
пятьдесят.
— Легкие деньжата, — сказал он и исчез.
— Узнайте его имя, Пибоди. Проверьте всех жильцов.
— Слушаюсь, мэм. — Она залезла в маши—ну. — Два человека...
Это подтверждает рассказ Соммерсета.
— Наш убийца не знал про призраков, поэто—му не подстраховался. А ему
достаточно было дать денег и пообещать еще.
— Меня от этих типов дрожь берет. — Пибоди сделала запрос в
компьютере и ждала ответа. — Когда на них смотришь, кажется, что они
вот-вот пройдут сквозь стену.
— Посидите пару лет на транквилизаторах — так же будете выглядеть.
Выясните все имена: вдруг наш призрак решит-таки сменить свою обитель. Да, и
еще позвоните Макнабу, пусть едет ко мне.
— Макнабу?
— Не злитесь. — Ева, включила
дворники
: пошел мокрый
снег. — Мне надо проверить теле—фон Соммерсета. Кстати, я звонила в
больницу, и мне сказали, что Мюррей может выкарабкаться. Мозг поврежден
незначительно, рефлексы возвращаются. Его жена с ним.
Подъехав к дому, Ева с неудовольствием взглянула на машину, подкатившую
следом, но тут же радостно воскликнула:
— Фини!
Фини вылез из машины — загорелый, доволь—ный, в мятых штанах, с дурацкой
соломенной шля—пой на затылке.
— Привет, детка! — Он вытащил из машины какую-то коробку и,
согнувшись чуть ли не попо—лам, поволок к ней. — Мы только что
вернулись. Жена прислала тебе небольшой подарок — в бла—годарность за то,
что вы пустили нас пожить в свою хижину. Да, хижина незабываемая! — Он
за—катил глаза. — Пибоди, упросите Даллас пустить вас туда недельки на
две. Это настоящий дворец в скалах над морем. Лежишь в кровати, высовыва—ешь
руку из окна — и срываешь манго. Бассейн там размером с небольшое озеро, а
уж обслужива—ние... Ну, пустишь ты меня наконец? Руки отваливаются, тут
фунтов пятьдесят чистого веса.
— Конечно. Я думала, ты вернешься толь—ко... — Дойдя до двери, Ева
вспомнила, что сегод—ня как раз тот самый день, когда он должен был
вернуться. — Кажется, я потеряла счет времени.
Фини водрузил коробку на стол в вестибюле и расправил плечи.
— Ну, что новенького?
— Ничего особенного. Три убийства и одно покушение. Все — в серии, все
— с особой жесто—костью. Убийца выходил на связь со мной лично, обставил
все, как игру, причем с религиозным от—тенком. Последняя из жертв в коме, но
есть надежда, что выкарабкается. Самое неприятное — Рорк был знаком со всеми
жертвами по Дублину, а Соммерсет — главный подозреваемый.
Фини покачал головой.
— Все как обычно. Знаешь, я две недели смот—рел только спортивные
новости... — Он внезапно замолчал и посмотрел на нее изумленно. —
Со—ммерсет?
— По ходу дела введу тебя в курс. Сейчас подъ—едет Макнаб.
— Макнаб? — Фини отшвырнул свою соло—менную шляпу, а вместе с ней
— свое отпускное настроение — Так тебе был нужен детектив-элек—тронщик?
— Наш герой — компьютерный гений. У него есть такой блокиратор...
Макнаб отследил все, что мог, и нашел наконец источник, но логова нам
обнаружить не удалось.
— Макнаб — толковый парнишка. Я с ним много возился.
— Он скоро придет, поговорите о своей элек—тронной ерунде. Сейчас мне
надо снять данные с телефона. — Она остановилась перед входом в жилище
Соммерсета. — Пойдешь с нами или поедешь домой?
— Я только позвоню жене, скажу, чтобы не ждала к ужину.
Ева улыбнулась.
— Ох, Фини, как же я по тебе соскучилась!
— Жена много снимала на видео. Она хочет, чтобы вы с Рорком на
следующей неделе поужинали у нас и все посмотрели. — Он обернулся к
Пибоди. — Вы тоже приглашены.
— Капитан, я не хочу мешать...
— Нет уж, Пибоди, страдать — так всем вмес—те, — усмехнулась
Ева. — Приказ старшего по званию.
— Еще один повод бороться за повышение, — задумчиво сказала
Пибоди. — Благодарю вас, лейтенант.
— Не стоит благодарности. Включите дикто—фон, Пибоди. Лейтенант Ева
Даллас, капитан Райан Фини и сержант Делия Пибоди входят в квартиру Лоуренса
Чарльза Соммерсета для про—ведения обыска.
Ева никогда раньше не заглядывала к Соммерсету, и тем сильнее она была
поражена. Она ожи—дала увидеть нечто строгое и утилитарное, в
ми—нималистском стиле, а оказалась в очаровательной гостиной в голубых и
зеленых тонах, с милыми безделушками на столиках светлого дерева, мяг—кими
креслами и очень приятной атмосферой.
— Кто бы мог подумать! — покачала головой Ева. — Посмотришь
на все это — и представля—ешь себе человека гостеприимного и дружелюб—ного.
Фини, будь добр, займись коммуникацион—ным центром. Наверное, это
Макнаб, — сказала она, услышав звонок. — Впустите его, Пибоди, а
потом займитесь гостиной. Я пойду в спальню.
Из гостиной вели четыре двери. В одной ком—нате находился коммуникационный
центр, которым занялся Фини, другая оказалась кухней, туда Ева решила
заглянуть попозже.
Две спальни располагались друг напротив дру—га. Одна была превращена в
мастерскую. Ева по—смотрела на акварель, стоявшую на мольберте, и
догадалась, что это натюрморт, лишь увидев на столике у окна огромную вазу с
румяными ябло—ками и сочным виноградом. На картине Соммерсета фрукты
казались подгнившими.
— Лучше делать то, что умеешь, — пробормо—тала она и пошла в
спальню.
Кровать была огромная, с роскошным тканым покрывалом. В шкафу висело две
дюжины костю—мов, черных и неотличимых друг от друга. Начи—щенные до блеска
черные туфли были аккуратно разложены по коробкам.
Со шкафа она и начала — проверила карманы, поискала, нет ли кнопки,
открывающей потай—ную дверь.
В соседней комнате Фини с Макнабом ожив—ленно беседовали о непостижимых уму
простого смертного вещах. Просматривая ящик за ящиком комод, Ева отгоняла от
себя малоприятные мыс—ли о том, что она роется в нижнем белье Соммер—сета.
Прошел час. Ева уже собиралась позвать Пи—боди помочь ей перевернуть
матрасы, как вдруг взгляд ее упал на акварель, висевшую над столом.
Странно, — подумала она, — все остальные картины — а у Соммерсета
их столько, что хвати—ло бы на небольшую галерею, — висят группами, а
эта красуется в одиночестве. И нарисовано очень неплохо...
Ева разглядела картину повнимательнее. На ней был изображен юноша с
ангельским лицом, державший в руках охапку цветов. Кого-то этот мальчик ей
напомнил. Что-то в глазах... Ева подо—шла поближе и стала рассматривать
лицо.
— Кто ты такой? — вслух спросила она. — И почему висишь здесь, в комнате Соммерсета?
Нет, это работа не Соммерсета, — поняла Ева, взглянув на другие
картины. — У этого ху—дожника явно есть талант, и мальчик ему знаком,
это чувствуется
.
Она сняла картину со стены, поднесла к окну и увидела в углу подпись:
Одри .
Так это нарисовала его приятельница! Вот по—чему ей выделено особое место, а
рядом стоят розы. Господи, видно, он всерьез влюбился.
Ева собралась было повесить картину на мес—то, но почему-то положила на
кровать.
Что-то есть в этом мальчике, — снова подумала она, и вдруг
сердце ее бешено заколотилось. — Где я его видела? Как я могла его
увидеть? Глаза... Черт подери!
Она перевернула картину и принялась выни—мать ее из золоченой рамы.
— Что-нибудь нашли, Даллас? — спросила за—глянувшая в комнату
Пибоди.
— Пока не знаю. Что-то в этой картине... Хочу посмотреть, нет ли на
обороте названия. Ну что такое?! — Картина никак не вынималась.
— Подождите, у меня есть нож. — Пибоди по—дошла к ней. — Надо
поддеть вот здесь, тогда мы ничего не испортим. — Она аккуратно поддела
бумагу ножом. — Я всегда помогала своей кузине вставлять картины в
рамки. Рисовать она умела, а все остальное — нет. Ну вот, теперь можно...
— Стоп! — Ева заметила крохотный серебрис—тый кружок и схватила
Пибоди за руку. — Позо—вите Фини и Макнаба. Там
жучок
.
Ева вытащила картину из рамы, посмотрела на подпись. Под именем Одри, внизу
— это место закрывала рама, — был нарисован зеленый шемрок.
Глава 20
— Ловко придумано, — заметила Ева. Они с Пибоди мчались в машине к
Лакшери Тауэрз. — Готова спорить, что Фини с Макнабом найдут у
Соммерсета еще парочку ее картинок — причем с той же начинкой.
— А почему не сработала защита от
жучков
?
— Это выяснит Фини. Обнаружили что-ни—будь интересное?
— Нет, мэм. Ей сорок семь лет, родилась в Коннектикуте. Училась в
Джуллиарде, потом — три года в Сорбонне; два года прожила в поселе—нии
художников на станции
Рембрандт
. Дает частные уроки, ведет студию в
Культурном цент—ре. В Нью-Йорке живет четыре года.
— Он наверняка изменил ее досье! Если выяс—нится, что она действительно
из Коннектикута, обязуюсь съесть соломенную шляпу Фини. Про—верьте всех
женщин, связанных с теми шестеры—ми, кто убил Марлену. Выведите на монитор,
что—бы я видела. Мне нужны только фотографии.
— Минутку.
Пибоди достала Евин диск и вставила в портативный компьютер. Ева краем глаза
стала про—сматривать фотографию за фотографией.
— Нет. — Она мотала головой, давая Пибоди знак переходить к
следующей. — Нет, черт поде—ри. Но она должна быть там, я точно знаю...
Подождите! Верните предыдущую.
— Мэри Патриция Калхун, — прочитала Пи—боди. — Урожденная
Макналли, вдова Лайама Калхуна. Проживает в Дублине, Ирландия. Ху—дожница.
Ее номер в налоговой полиции не про—срочен. Сорок шесть лет. Один сын, тоже
Лайам, студент.
— У нее глаза, как у того мальчика с картины! Она, очевидно, сделала
пластическую операцию. Теперь у нее нос тоньше и длиннее, подбородок меньше,
но это она. Дайте на вторую половину экрана фотографию сына, Лайама Калхуна.
Появилась вторая фотография.
— Точно! Это тот самый, с картины. — Ева внимательно смотрела на
парня. На фотографии он был старше, не такое ангельское выражение лица, но
те же огромные ярко-зеленые глаза. — Вот ты и попался, ублюдок!
Швейцар, помнивший Евин первый визит, увидев их, побледнел. Ева только
махнула рукой, и он отступил в сторону.
— Они, должно быть, планировали это много лет. И начала все
Одри. — Ева вошла в лифт. — Парню было лет пять, не больше, когда
умер его отец.
— Был в несознательном возрасте, — уточнила Пибоди.
— Вот именно. Но она ему все объяснила. Во—оружила целью в жизни!
Превратила в убийцу единственного сына... Возможно, у него были к этому
склонности — наследственность как-ни—как, — и она это использовала. Она
его подавля—ла — об этом говорила Мира. Властная женщина. Дала сыну
религиозное воспитание, приучила к мысли о мести, прибавьте к этому хорошие
мозги, способности к электронике — и вы получаете на—стоящее чудовище.
Ева положила руку на рукоятку пистолета и позвонила. Одри открыла дверь,
неуверенно улы—баясь.
— Лейтенант? Мне казалось, мы договорились на завтрашнее утро. Неужели
я снова перепутала время встречи?
— Нет. Планы изменились. — Она вошла в квартиру, загородив собой
дверь, и огляделась. — Мы хотели бы задать вам несколько вопросив, Мэри
Патриция Калхун.
Одри сверкнула глазами, но сказала спокойно:
— Прошу прощенья?
— Этот раунд за мной. Мы вас накрыли. Вас и вашего сыночка.
— Что вы сделали с Лайамом?!
Одри, ощерившись, как дикая кошка, кину—лась на Еву, но она увернулась и
схватила Одри рукой за горло. Она была намного ниже Евы, и держать ее труда
не составляло.
— Слышите ирландскую напевность, Пибоди? Да, на Коннектикут не
похоже. — Свободной рукой Ева полезла в карман за наручниками: —
Звучит, как песня, а?
Ева защелкнула наручники, а Пибоди взяла Одри за локоть.
— Мне очень нравится.
— Мы с вами сейчас замечательно побеседуем, Мэри Пат, — сказала
Ева. — Об убийствах, о расчлененке, о материнстве...
— Если ты причинила моему сыну хоть малей—ший вред, я вырву твое
сердце!
— Если я причинила вред? — переспросила Ева ледяным тоном. —
Это вы обрекли его! Еще тогда, когда впервые рассказали ему на ночь
ска—зочку про месть. — Она отвернулась и вытащила рацию. — Майор,
дело сдвинулось с мертвой точ—ки. Я прошу ордер на обыск квартиры Одри
Моррел. — Ева выдержала паузу. — Известной также под именем Мэри
Патриция Калхун.
Логово Лайама оказалось за потайной дверью. Там стояла аппаратура, а также
небольшой сто—лик, покрытой скатертью из ирландского круже—ва. Над столиком
висело золотое распятие, а под ним в окружении свечей стояла мраморная
стату—этка Девы Марии. Мать и сын...
Хотела ли Одри, чтобы Лайам сравнивал их са—мих с этой парой? Святые,
мученики. Богоматерь и дитя, принесенное в жертву.
— Он сидел здесь, разрабатывал план очередного убийства, а она,
наверное, приносила ему сюда чай с бутербродами. Потом молилась вместе с ним
— и посылала убивать.
Фини почти не слушал Еву. Он внимательно осматривал аппаратуру.
— Макнаб, вы что-нибудь подобное видели? Осциллятор — чудо из чудес! А
полифункцио—нальный передатчик? На рынке ничего похожего нет.
— К весне будет, — пробормотал Макнаб. — Я видел нечто в этом
роде в исследовательском отделе у Рорка. Больше половины деталей — его.
Причем в основном те, которые еще не поступали в продажу.
Ева схватила его за руку.
— С кем вы там общались? С кем работали? Вспомните всех поименно,
Макнаб.
— Только с тремя. Рорк не хотел афишировать мое присутствие. Су Ван Ли,
Биллингз Нибб и А. О. Диллард.
— Су Ван — женщина?
— Да, маленькая такая китаяночка. Она...
— Женщины меня не интересуют. Расскажите про Нибба.
— Редкий умница. Давно должен был выйти на пенсию, но его очень ценят.
— Не подходит. А Диллард?
— Очень толковый парень. Я вам про него го—ворил. У него золотые руки.
— Блондин, зеленые глаза, лет двадцати, рост пять футов десять дюймов?
— Да, но как вы...
— Боже мой! Рорк еще и платил этому ублюд—ку! Фини, ты напишешь
заключение по аппара—туре?
— Естественно.
— Пибоди, пошли!
— Допрашивать Мэри Калхун?
— Это чуть позже. Сначала надо сообщить А.О. Дилларду, что он уволен.
А.О. на смену не явился. Заведующий отделом Нибб сказал, что такое случилось
впервые: Дил—лард был образцовым сотрудником, обязатель—ным, старательным,
сообразительным.
— Мне надо просмотреть все, чем он занимал—ся раньше, и над чем
работает сейчас.
Нибб сурово нахмурился.
— Здесь в основном секретная информация. Любая утечка...
— Нибб, идет расследование убийства. А кро—ме того, я вряд ли буду
продавать информацию конкурентам собственного мужа.
— И все-таки, лейтенант, без личного распо—ряжения шефа я вам ничего не
дам.
— Считайте, что вы его получили, — сказал Рорк, входя в кабинет.
— Что ты тут делаешь? — спросили Ева строго.
— Пришел сюда по велению сердца. И, как ви—дишь, не ошибся. Нибб,
предоставьте лейтенанту все необходимые материалы, — сказал он и отвел
Еву в сторону. — Я снова просмотрел запись из вестибюля отеля, потом
пропустил ее через новую программу, которую мы сейчас разрабатываем.
Вероятность того, что убийца смотрел на Макнаба, а не на полицейского,
переодетого швейца—ром, очень велика.
— И ты спросил себя, кто из связанных с то—бой людей знал, что Макнаб —
тоже полицейский?
— Да. Ответ был один: кто-то из этого отдела. Больше всех под описание
подошел А.О.
— Слушай, из тебя самого может получиться неплохой полицейский.
— Причин меня оскорблять не вижу. Я как раз нашел домашний адрес
Дилларда и тут узнал, что у нас здесь что-то вынюхивают легавые. По-
види—мому, мы взяли один и тот же след.
— Давай адрес. Пошлю туда наряд.
— Не стоит. По этому адресу располагается собор Святого Патрика. Думаю,
вряд ли он сидит там.
— Да, Рорк, среди твоих сотрудников оказался предатель...
Он улыбнулся совсем не весело.
— Не волнуйся, впредь буду осторожнее. Что ты выяснила?
— Это Лайам Калхун-младший. Но я нашла и его повелительницу, Рорк.
Нашла мамочку. — Она коротко все рассказала. — Фини и Макнаб
разбираются с аппаратурой, обнаруженной в квар—тире Одри. И с
жучками
,
обнаруженными у Соммерсета. Кстати, где он сейчас?
— Уже дома. Залог уплачен. — Рорк поджал губы. — Но они
надели на него электронный брас—лет.
— Ничего, скоро снимут. Я позабочусь, дай только до участка доехать.
Уитни хочет присутст—вовать на допросе мамаши.
— Думаю, выяснится, что
жучки
— нашего производства. Мы как раз
испытывали новую систему защиты. Я, оказывается, все время ему помогал!
Занятно...
— Калхун у нас на крючке, Рорк. Даже если он каким-то образом обо всем
узнал и пустился в бега, мы его поймаем. У нас его мать, а все указы—вает на
то, что он без нее ничего не может. Он не уйдет далеко. Информацию отсюда я
возьму, но постарайтесь, чтобы дальше Фини она не пош—ла. — Ева
вздохнула. — Все, отправляюсь на до—прос. Боюсь, это надолго. Дома буду
поздно.
— А я поработаю здесь. Так что, возможно, буду еще позднее. Я
разговаривал с врачом, кото—рый занимается Патриком Мюрреем. Он пришел в
себя. Правда, пока не может говорить, но при правильном лечении есть надежда
на полное вы—здоровление.
Ева отлично поняла, кто будет это лечение оп—лачивать,
— Я поставила у его палаты двух полицейских. Завтра сама его навещу.
— Мы навестим. — Он передал ей несколько дисков, которые принес
Нибб. — Удачной охоты, лейтенант.
На пятом часу допроса Одри Ева перешла с кофе на воду: суррогат, которым
поили в участке, оказывал необратимое влияние на желудок.
Одри пила чай, чашку за чашкой. Она стара—лась держаться, но явно сдавала —
макияж рас—плылся, волосы растрепались, глаза покраснели.
— Итак, когда вашего мужа убили...
— Зверски убили! — перебила ее Одри. — Его убил этот ублюдок
Рорк, убил из-за той маленькой шлюхи. Я осталась вдовой, а сын мой —
си—ротой.
— И вы хотели убедить в этом своего сына? Очевидно, вы день за днем
внушали ему это — и добились успеха. Разум его помутился, сердце
ожесточилось. Он был для вас орудием мести.
— С момента его рождения я говорила ему только то, что является правдой
— перед госпо—дом. Я с детства знала, что должна стать монахиней и прожить,
не познав мужчины. Но Лайам Калхун был послан мне. Ангел послал его, я
воз—легла с ним и зачала сына.
— Ангел? — переспросила Ева.
— Это был свет! — воскликнула Одри, и глаза ее засияли. —
Свет с небес. Я вышла замуж за че—ловека, от которого родился мой сын. А
потом он был убит, его жизнь забрали, и я поняла, какое у моего мальчика
предназначение. Он был рожден не умереть за грехи, а отомстить за них!
— И внушили ему это? Внушили, что цель его жизни — убивать?
— Он должен был взять то, что было взято у него. Сравнять счет. Лайам
рос болезненным ре—бенком. Он страдал, дабы очиститься и быть до—стойным
своей миссии. Я посвятила свою жизнь ему, его обучению. — Губы Одри
скривились в улыбке. — Я хорошо его обучила. Вы никогда его не найдете.
Он слишком умен. У моего сына могучий разум, он гений. И душа его чиста, как
снег. Мы выш
...Закладка в соц.сетях
