Жанр: Любовные романы
Возмездие
...е вас! — сказала она с вызовом.
— Ваш сын — убийца, социопат с комплексом сверхчеловека. И это вы
сделали его таким. Вы все продумали. Решили, что он должен получить хорошее
образование — причем в той области, которая может оказаться полезной.
— Разум его — меч в его руках!
А что с душой? — подумала Ева. — Что она сделала с его душой?
— Почти пятнадцать лет вы его тренировали, лепили то, что хотели, а
потом выпустили по следу. Вы и сами умная женщина, Мэри Пат.
— Одри. Сейчас меня зовут Одри. Так написа—но во всех документах.
— Я знаю. Он и это для вас сделал. Создал вас заново. У вас были деньги
— достаточно денег. И достаточно терпения, чтобы выждать, тщатель—но все
спланировать, проработать детали. У него вашего терпения нет. Как вы
думаете, что он бу—дет делать сейчас, без вашего руководства?
— С ним будет все в порядке. Он завершит на—чатое. Он был рожден для
этого.
— Думаете, вы хорошо его запрограммирова—ли? Что ж, проверим. Надеюсь,
в следующем раунде победа будет за мной. У него ведь, наверное, есть еще
одна установка? Он готов нанести новый удар? И я, кажется, знаю, кто должен
стать очередной жертвой.
Одри надменно улыбнулась.
— Вы никогда не найдете его в этом огромном мерзком городе, в этом
Содоме. Зато он прекрас—но знает, где вы и где ваш любовник с
окровав—ленными руками. Я свою роль исполнила, гос—подь тому свидетель. Я
принесла себя в жертву, я позволяла этому кретину Соммерсету до меня
до—трагиваться. Нечасто, потому что Одри — добропорядочная женщина. Но я
хотела, чтобы он был при мне. О, он меня желал, страстно желал! Эти тихие
вечера в гостиной, музыка, беседы о живо—писи...
— Тогда вы и придумали, каким образом уста—новить
жучки
?
— Это оказалось нетрудно. Во всем, что каса—лось меня, он был слеп. Я
сказала ему, что пода—ренные мной картины должны висеть в каждой комнате, и
он меня послушался. Поэтому нам бы—ло легко за ним следить. Мы всегда знали,
где он, чем занимается. Это очень помогало Лайаму.
— Это вы велели Лайаму взорвать мою маши—ну? — Одри поджала губы,
и Ева улыбнулась. — Вряд ли. Для вас это слишком грубый ход. Кроме
того, вы не хотели выводить меня из игры слиш—ком рано. Это он сделал по
собственной воле, не так ли? Порой в нем просыпается нечто, и он ста—новится
неуправляемым.
— Он раскаялся в этом. И больше ни на шаг не отклонится от пути.
— Вы уверены? А что, если он сейчас задерга—ется? Тогда может выйти
большая неприятность, Одри. В лучшем случае он попадет прямиком к нам в
лапы, а в худшем... Вы, надеюсь, понимае—те, что можете его потерять? Если
скажете, где он, я обещаю взять его живым. Обещаю, что он не пострадает.
— Думаете, я предпочту, чтобы он прожил жизнь за решеткой? — Она
вскочила со стула и наклонилась к Еве. — Пусть уж лучше умрет как
мужчина, как мученик, с огнем праведной мести в груди! Прах его отца наконец
отмщен.
Почитай отца и мать!
Это — мудрейшая из заповедей, по—тому что
отец и мать даруют человеку жизнь. Лайам никогда не забудет об этом. Он
закончит то, что начал.
— Ее не поймать, — сказала Ева Уитни, когда Одри увели в
камеру. — Она его не выдаст даже ради того, чтобы спасти ему жизнь. А
если, вы—полняя то, что начато, он умрет, она только обра—дуется.
— Ее отправят на психиатрическую экспертизу. Скорее всего, она проведет
остаток жизни в спецбольнице.
— Она не так безумна, как хочет казаться. А ведь у парня мог быть шанс.
Кто знает, может, без ее давления он бы стал совсем другим челове—ком...
— Прошлое изменить невозможно. Отправ—ляйтесь домой, Даллас. Сегодня
вечером вы сде—лали все, что могли.
— Сначала я проверю, как дела у Фини.
— В этом нет необходимости. Они с Макнабом держат ситуацию под
контролем. Если им удастся установить, где находится другая часть
оборудо—вания, они вам сообщат. Отправляйтесь домой, лейтенант, —
повторил он. — Вы и так вымотались. Отдохните, выспитесь, наберитесь
сил. За—втра — новый день.
— Слушаюсь, сэр.
Уже десятый час, — подумала Ева, направля—ясь в гараж. — Можно
поехать домой, поесть, уз—нать, что удалось выяснить Рорку. Вдруг они уже
вычислили, где он находится? Конечно, если хо—чешь спрятаться, удобнее
места, чем Нью-Йорк, не найдешь. А если он еще не знает про мать...
Ева достала телефон и позвонила Надин Ферст на
Канал 75
.
— Это Надин Ферст, — раздался преувеличен—но бодрый голос. —
Меня сейчас здесь нет, ос—тавьте сообщение или пошлите его по факсу.
Ева набрала домашний номер.
— Черт подери, Надин, где вы? Решили устро—ить выходной?
— Привет! Это Надин. Я не могу ответить на ваш звонок, но если вы...
— Черт! Надин, если вы дома, возьмите труб—ку. У меня сенсационная
новость.
Послышался щелчок — автоответчик отклю—чили.
— Так бы сразу и сказали, — проворчала На—дин. — Работаете
допоздна, Даллас?
— Да уж подольше, чем вы!
— Знаете, люди иногда отдыхают.
— Речь идет не о людях, а о репортерах. Вам необходимо сегодня же
вечером попасть в эфир. Полиция арестовала человека, имеющего отно—шение к
серии недавних убийств. Мэри Патриция Калхун, известная также под именем
Одри Моррел, сегодня вечером отправлена за решетку по обвинению в
пособничестве убийствам Томаса 3. Бреннена, Шона Конроя и Дженни О'Лири. Ей
также предъявлены обвинения в пособничестве покушению на Патрика Мюррея.
— Погодите, не так быстро! Я даже магнито—фон не успела включить.
— Поторопитесь, у вас всего один шанс, — хо—лодно ответила
Ева. — Власти объявили розыск ее сына Лайама Калхуна, также имевшего
отноше—ние к этим убийствам. Если вам нужны фотогра—фии предполагаемых
убийц, обратитесь в Центральный участок, в отдел по связям с
обществен—ностью.
— Обязательно. И еще мне бы хотелось взять интервью у матери.
— А луну с неба вы не хотите, Надин?
— Даллас...
Ева прервала разговор и улыбнулась. Пожа—луй, передача начнется минут через
тридцать.
Когда она добралась до дому, глаза слезились от усталости, но нервы были
напряжены. Оставив машину у порога, она решила, что, пожалуй, надо устроить
перерыв на пару часов. Поесть, принять душ, может быть, вздремнуть...
В вестибюле Ева стащила с себя куртку, по привычке бросила ее на перила и
тяжело вздохну—ла. С Соммерсетом общаться совершенно не хо—телось, но надо
было объявить ему, что с него по—дозрения сняты полностью. Странно, обычно
он каждый вечер поджидает ее, когда бы она ни вер—нулась.
— Наверное, сидит где-нибудь и дуется, — пробормотала Ева,
направляясь в гостиную. — Слышал же, что я приехала, плоскозадый
кретин! Когда не нужен — тут как тут, а...
Договорить Ева не успела. Открыв дверь, она замерла на пороге, рука ее,
потянувшаяся за пис—толетом, застыла, а потом вместе со второй рукой
медленно поднялась вверх.
— Понятливая какая. Ценю. — Лайам стоял за стулом, на котором
сидел связанный Соммерсет, и улыбался. — Знаешь, что это такое? —
спро—сил он, проведя каким-то тонким блестящим ин—струментом в миллиметре от
правого глаза Соммерсета.
— Нет, но выглядит впечатляюще.
— Лазерный скальпель. Одна из самых совре—менных моделей. Достаточно
включить — и глаза нет. Можно и до мозга дойти.
— Знаете, Лайам, мозг у него такой малень—кий, что вы можете
промахнуться.
— Неужели он даже вам не нравится? — Лайам заметил, что Соммерсет
прикрыл глаза, и ухмыл—ка его стала еще шире. На мгновение он показал—ся Еве
просто милым юношей с горящими глаза—ми и очаровательной улыбкой. — Как
странно! Ведь вы из кожи вон лезли, чтобы спасти этого придурка, а на самом
деле ненавидите его не мень—ше моего?
— Да нет. У меня более сложные чувства. Вы поосторожнее с лазером. Мало
ли какая неприят—ность случится.
— Лейтенант, будьте добры, возьмите свое оружие двумя пальчиками,
большим и указатель—ным, осторожненько положите его на пол и под—толкните в
мою сторону. Вы в нерешительности? Должен вам сказать, что лазер настроен и,
более того, действует на большом расстоянии. — Он на—правил лазер на
Еву. — Если что, пострадает преж—де всего ваш мозг.
— Ненавижу врачей!
Ева вытащила оружие, но, сделав вид, что со—бирается бросить его на пол,
перехватила в дру—гую руку. Луч лазера тут же пронзил ей плечо, пальцы
разжались, и пистолет упал.
— Должен признаться, что именно этого я и ожидал. Я вас неплохо
изучил. — Лайам не спеша подошел к пистолету и поднял его. Ева с трудом
приходила в себя — боль была нестерпимой. — Мне говорили, что это очень
болезненно. Лечение лазером рекомендуется применять под анес—тезией. —
Он расхохотался и отступил назад. — Но вы выживете. Наверное, это лучше
перевязать: кровь на пол льется. — Он услужливо наклонил—ся, отодрал
рукав от ее рубашки и протянул ей. — Вот, попробуйте этим.
Ева решила, что лучше последовать его совету. Лайам наблюдал, как она,
тяжело дыша, бинтует рану, как завязывает узел, держа лоскут рукой и зубами.
— Вы упорный противник, лейтенант. И в уме вам не откажешь. Но вы
проиграли. Впрочем, вы были обречены на поражение, ибо сказано:
Толь—ко
праведники возвеселятся
.
— Увольте меня от вашей религиозной бели—берды, Лайам. За всеми вашими
благочестивыми рассуждениями стоит одно — вы страстный иг—рок.
— Наслаждение плодами рук господних — это признание силы его, а не
грех.
— А для вас это было наслаждением?
— Огромным! Каждый ваш шаг, каждый ход вел вас сюда. Мы сошлись сегодня
вечером, как то и было суждено волей господней.
— Ваш господь — кретин!
Лайам ударил ее наотмашь по щеке, и Ева упа—ла на пол.
— Не смей богохульствовать, сука! Не порочь имя его в моем
присутствии! — Он взял бокал с вином, сделал глоток и немного
успокоился. — Иисус пил вино, сидя в окружении врагов. Когда приедет
Рорк, круг замкнется. В моих руках — власть господня! — Он,
усмехнувшись, взглянул на свое оружие. — И новейшая технология.
— Он не придет. — Голос Соммерсета был глух от лекарств, которыми
Лайам его накачал. — Я же говорил, он не придет.
— Обязательно придет! Он не бросит свою блуд—ницу.
Ева, стараясь не думать о боли, попыталась встать на колени. Взглянув Лайаму
в лицо, она поняла, что ему уже ничем не помочь. Безумие, которым заразила
его мать, пустило корни и рас—цвело пышным цветом.
— Соммерсет, зачем, черт подери, вы впусти—ли этого напичканного библейской чушью идиота в дом?
— Хочешь, чтобы я снова тебя ударил? — про—рычал Лайам. —
Тебе мало боли?
— Я не с тобой говорю.
— Я решил, что это — полиция, — устало отве—тил Соммерсет. —
Он приехал в полицейской ма—шине, в форме. Сказал, что его прислали вы.
— Что, Лайам, не справился с охранной систе—мой? Не по зубам?
— У меня просто не было времени. — Он насу—пился, как капризный
ребенок, которому не дали сладкого. — Нет такого, чего бы я не мог
сделать! Но я устал ждать.
— А ведь последние два раза были осечки. — Ева заставила себя
встать и тут же стиснула зубы, потому что боль пронзала насквозь. — До
Брайана не добрался, Пата Мюррея не прикончил. Он скоро выздоровеет и будет
давать показания в суде.
— Эти двое были проверкой моего упорства. Господь всегда проверял своих
апостолов. — Лайам задумчиво потер рукой лоб. — Конец близок.
На—ступил последний раунд. Ты проиграла. — Глаза его снова
засияли. — Может, присядете, лейте—нант? Вы потеряли много крови, вы
бледны.
— Постою. Может, расскажешь мне свой план? Ты ведь так обычно делаешь?
Тебе же надо снача—ла похвастаться.
— Я это хвастовством не считаю. Я действую во имя своего отца, я мщу за
его гибель. Шаг за шагом. Закончив дела здесь, я достану и Келли, и Мюррея,
и еще одного. Удушить, утопить, отра—вить! Шестеро грешников за шестерых
мучени—ков — и еще трое, чтоб получилась новена. После этого душа его
обретет покой.
Он отложил лазер и провел пальцем по склад—кам плаща Девы Марии — статуэтка
уже стояла на столе.
— Порядок пришлось изменить, но господь поймет меня. Сегодня Рорк
войдет в свою нечес—тивую обитель — и увидит своего старинного дру—га
мертвым. И свою сучку легавую увидит мерт—вой. Все будет выглядеть так,
будто они друг друга прикончили. Страшная битва здесь, в его доме, —
битва не на жизнь, а на смерть! На миг, на один-единственный миг он поверит
в это, а потом по—явлюсь я — и Рорк узнает правду. Боль его будет ужасной,
непередаваемой. Он поймет, что такое проигрывать, что такое лишиться всего.
Он пой—мет, что своим собственным злом навлек Ангела Отмщения на свой дом.
Меч карающий!
— Ангела Отмщения? — Ева решила, что пора рискнуть. — Так вот
откуда эти инициалы А.О. Мы знаем про тебя все, Лайам. Знаем, |как ты
внедрился в
Рорк Индастриз
, как работал на оборудовании Рорка, как воровал
у него. — Она шагнула поближе, не сводя с него глаз. — Мы знаем,
откуда ты. Мы нашли твое логово. Сейчас в новостях показывают твою
фотографию. И фо—тографию твоей матери.
— Лжешь! Лжешь, сука!
— Тогда откуда я знаю, кто ты? Откуда я знаю про А.О.? И про комнатенку
в квартире твоей ма—тери, где ты держал аппаратуру. И про другое место, в
центре —
Оно наверняка в центре
, — сказала она себе. — Про
жучков
, которых твоя мать сунула в квартиру Соммерсета. Как видишь, мы
сыграли в твою игру, Лайам, и мы тебя побе—дили. А то, что не выяснили сами,
узнали от Одри. Она рассказала все перед тем, как ее отпра—вили в камеру.
— Ты лжешь! — заорал он и кинулся на Еву.
Ева была готова к нападению. Она здоровой рукой заблокировала его руку,
локтем заехала ему под дых, поставила Лайаму подножку и рухнула вместе с ним
на пол. Он упал на ее раненую руку, но Ева постаралась забыть о боли и
кулаком вре—зала ему по челюсти.
Однако она не рассчитала того, сколько силы придаст ему ярость.
Лайам впился пальцами в ее рану, и у нее по—темнело в глазах. А потом она
почувствовала, что он приставил пистолет ей к горлу.
— Ты, лживая сука! Я вырву тебе язык!
— Включи телевизор. — Ей хотелось лезть на стену от боли. —
Сам увидишь. Давай, Лайам!
Канал 75
.
Он выпустил наконец ее руку, и она, едва сдерживаясь, подавила стон. А Лайам
метнулся к экрану.
— Она врет, врет. Она ничего не знает, — бор—мотал он себе под
нос, включая телевизор. — Пресвятая Богородица, спаси нас! Она умрет.
Они все умрут. Господь уничтожит их всех, уничтожит моими руками. Это — мое!
Ева подползла к Соммерсету, пытавшемуся осво—бодить руки.
— Уходите, — прошептала она. — Этот чело—век безумен. Вы
можете выбраться, пока он смот—рит телевизор. Он сейчас даже не понимает,
где находится. Уходите, иначе он вас убьет.
— А как же вы?
— Я не доберусь до двери. — Рана снова кро—воточила; лоскут,
которым она перевязала себя, промок насквозь. — Пусть он сосредоточится
на мне и забудет про вас. Надо попытаться его от—влечь, тогда, возможно, он
не услышит, как вой—дет Рорк. — Она с трудом встала на колени. —
Ес—ли он не услышит Рорка, у него будет шанс.
— Одри — его мать?
— Да. — Еве наконец удалось подняться. — Все происходящее —
на ее совести. — Она огля—нулась на Лайама, который, что-то выкрикивая,
смотрел, не отрываясь, на экран. — Лайам, я от—везу тебя к ней. Ты же
хочешь увидеть мать? Она просила о свидании с тобой. Хочешь ее увидеть, да?
Я тебя отвезу.
— Вы ей сделали больно? — Слезы полились у него из глаз.
— Нет, конечно, нет. — Ева, пошатываясь, шагнула вперед. — С
ней все в порядке. Она тебя ждет. Она скажет тебе, что теперь делать. Она
ведь всегда тебе говорит, правда?
— Она всегда знает, что нужно делать. Господь говорит ее устами. —
Лайам, словно забыв о Еви—ном пистолете, опустил руку. — А я — ее
единст—венный сын. Я есть свет!
— Разумеется. И ты ей очень нужен.
Еще один шаг, — подумала Ева. — Только один. Выхватить пистолет —
и все
.
— Она рассказала мне о замысле господнем. — Рука с пистолетом
снова взметнулась вверх, и Ева замерла. — Убить тебя! Господь требует
жертвы. Но сначала я убью его, — сказал он, отвратитель—но улыбнувшись,
и навел оружие на Соммерсета.
— Погоди! — Ева шагнула между ними, чтобы принять удар на себя.
Лайам направил на нее луч парализатора, и ее нервная система будто
отключилась. Тело ее за—было, как дышать, глаза — как видеть. Даже боль
ушла. Она и не почувствовала, как он кинулся к ней, сбил ее с ног и начал
колотить под ребра.
— Ты все хочешь испортить! Все! Шлюха! Рас—путница! Грешница! Даже
оружие у тебя никуда не годное — надо вручную переключать силу луча. Ну
ничего, помучайся сначала.
— Ей нужен врач, — сказал Соммерсет. Он, тяжело дыша, пытался
высвободить связанные руки. — Ей необходима медицинская помощь.
— Я мог стать врачом, как хотел мой дядюшка, но у господа был другой
план. И моя мать это знала. Отец мой любил меня, заботился обо мне. А потом
его от нас забрали.
Мне отмщение, и Аз воздам
, — говорит господь. Я
есть его отмщение!
Ева, содрогаясь от боли, перевернулась на бок. Она решила, что скажет
последнее слово, даже если ей суждено умереть.
— Ты — всего лишь жалкое орудие в руках женщины, которая заботится о
себе больше, чем о сыне. Остаток жизни вы оба проведете за ре—шеткой.
— Господь позаботится обо мне. Он направит мои стопы. — Лайам
подошел к ней, выставив вперед парализатор, включенный уже на полную
мощность. — Но сначала я отправлю тебя в ад.
Ева, глядя прямо на него, собрала все силы и метнулась вверх. Удар пришелся
ему по коленям, и он отшатнулся. Она вскочила, решив еще раз попытаться
выхватить оружие, но тут от двери раздался выстрел. Лайама отшвырнуло к
стене, тело его затряслось в последних конвульсиях, он подергался, как паяц
на веревочке, и замер.
Рорк бросился к ней.
— Игра закончена, — сказала Ева безо всякого выражения. —
Аминь.
— Боже мой, Ева! Ты только посмотри на се—бя — ты же вся в крови!
В глазах у нее рябило, поэтому, когда Рорк нагнулся над ней, она едва
разглядела его лицо.
— Жаль, что не удалось взять его живым. И все-таки я его достала...
— Конечно, — согласился Рорк. Он поднял ее на руки — и Ева тут же
потеряла сознание.
Придя в себя, Ева поняла, что лежит на дива—не, а Соммерсет обрабатывает ей
рану.
— Идите к черту!
— Потерпите, пожалуйста. Рана серьезная, но Рорк считает, что здесь вам
будет лучше, чем в больнице.
— Мне надо заявить о случившемся...
— Несколько минут роли не играют. Маль—чишка и так мертв.
Ева прикрыла глаза — у нее не было ни сил, ни желания спорить. Бок горел от
боли, и все, что делал Соммерсет, казалось по сравнению с этим мелочью. Еву
удивило, что руки у него нежные, как у матери, перепеленывающей дитя.
— Вы спасли мне жизнь, — негромко сказал он, — закрыли меня
собой. Зачем?
— Да ладно, парализатор был включен не на полную. И вообще, работа у
меня такая. Ох, черт! — пробормотала она сквозь зубы. — Я уже
десять лет служу в полиции и только однажды включала парализатор на
максимум. Боже мой, действительно болит все тело! Где Рорк?
— Сейчас придет. — Соммерсет отвел волосы, упавшие ей на
глаза. — Не дергайтесь — не то бу—дет еще хуже.
— Хуже не бывает. — Ева снова открыла глаза и взглянула на
него. — Запомните: из оружия, ко—торым был убит Лайам Калхун, стреляла
я. Стре—ляла до того, как появился Рорк. Вам понятно?
Соммерсет некоторое время молча смотрел на нее. Она мучилась от нестерпимой,
нечеловечес—кой боли, и все равно думала о Рорке!
— Да, лейтенант. Понятно.
Дверь открылась, и в гостиную вошел Рорк,
— Нет, ты его не убивала, — вмещался он. — Соммерсет, я
надеюсь, что ты дашь абсолютно правдивые показания. Ева, я не позволю, чтобы
ты снова проходила тестирование. Из-за такого ублюдка — не позволю. Присядь,
тебе надо вы—пить вот это.
— У тебя не должно было быть оружия! Это очень осложнит... Кстати,
откуда оно у тебя?
— Ты дала, — улыбнулся он. — Запасное. Я те—бе его так и не
вернул.
— Я забыла...
— Думаю, по этому поводу у меня особых про—блем с властями не будет.
Пей.
— Что это? Мне ничего не надо.
— Не будь ребенком. Это просто успокоитель—ное, очень легкое, можешь
мне поверить. Оно об—легчит боль.
— Нет, я... — Ева закашлялась, потому что Рорк, недолго думая, просто
залил немного жид—кости ей в рот. — Перестань! Мне надо сообщить о
случившемся.
Рорк вздохнул.
— Соммерсет, будьте добры, позвоните майо—ру Уитни и расскажите о том,
что произошло.
— Хорошо. — Он подошел к двери, но, взяв—шись за ручку, обернулся:
— Лейтенант, я очень вам обязан. И мне жаль, что вы пострадали из-за меня.
— Пожалуй, надо мне почаще получать ране—ния, — усмехнулась Ева,
когда Соммерсет вы—шел. — Он даже не одарил меня своим обычным
презрительным взглядом!
— Он рассказал мне, как все было. И сказал, что ты — одна из самых
отважных и безрассудных женщин, которых он когда-либо знал. В настоя—щий
момент я вынужден с ним согласиться.
— Да ладно, выжили же! Так и быть, пожалуй, я допью твое
успокоительное. Рука уже получше, но бок словно разворотили.
— Господи, какая же ты упрямая, глупая... и как же я тебя люблю!
Рорк сел с ней рядом, и Ева взяла его за руку.
— Знаю... Ему было всего девятнадцать...
— Зло — не всегда прерогатива взрослых.
— Да. — Она прикрыла глаза. Боль уходила, и теперь ужасно хотелось
спать. — Я собиралась взять его живым, а ты хотел, чтобы он умер. Он
решил спор в твою пользу... — Она обернулась к нему. — Ведь ты бы в
любом случае его убил.
— Этого я отрицать не собираюсь. — Рорк коснулся губами ее
лба. — Справедливость без возмездия — ничто.
Ева вздохнула, положила голову ему на плечо и снова прикрыла глаза.
— Интересно, какого черта мы с тобой оказа—лись вместе?
— Чтобы вести ту жизнь, которая нам нравит—ся. Не знаю, как ты, но я об
этом не сожалею ни минуты. — Рорк осторожно поцеловал ее волосы.
Ева обвела взглядом комнату, посмотрела на м
Закладка в соц.сетях
