Жанр: Любовные романы
Возмездие
...кому?
— Да я внимания не обратила. Шон обожает строить планы. Он вроде как
барменом там будет, вина всякие изысканные подавать на приеме у ка—кого-то
богача.
— Вспомните имя, Синид, Он же наверняка болтал без удержу, хвастался. Какие имена он на—зывал?
— Ч-черт! — Синид раздраженно потерла ла—дошкой лоб. —
Сказал, какой-то старинный при—ятель. Тоже из Дублина — и здорово
разбогател. Рорк! — вспомнила она наконец. — Ну конечно! Поэтому-
то я и подумала, что Шон, как всегда, несет чушь. Ну что у такого человека,
как Рорк, может быть общего с Шоном?
— Он сказал, что говорил с Рорком? — едва сдерживая себя, спросила
Ева.
— Ну никак не могу проснуться. — Синид снова зевнула. — Нет,
он сказал, что Рорк при—слал к нему своего человека — договориться. И деньги
обещал хорошие. Он сказал, что очень скоро уйдет из
Шемрока
, заживет
совсем иначе. И меня с собой возьмет, если я захочу. Мы с Шоном трахались
несколько раз — так, по настро—ению. Ничего серьезного.
— В котором часу вы вчера закрылись? — Синид отвела глаза, и Ева
добавила с раздражени—ем: — Да плевать мне на ваши сверхурочные! Мне надо
знать, когда вы в последний раз видели Шона, и куда он пошел.
— Часа в четыре утра. Шон сказал, что идет спать. У него на утро была
назначена встреча с этим типом, и он хотел выспаться как следует.
— Он со мной играет! — Ева плюхнулась на сиденье и стукнула
кулаком по рулю. — Этот уб—людок со мной играет! Именем Рорка
прикрыва—ется, вот мразь!
Ева замолчала и уставилась в окно. Она пре—красно понимала, что нужно
делать. Выход — только один. Ева взяла телефонную трубку и по—звонила домой.
— Резиденция Рорка, — услышала она чопор—ный голос Соммерсета.
— Соедините меня с ним! — велела Ева.
— В настоящее время Рорк отвечает на другой звонок.
— Соедините, сукин вы сын! Немедленно!
Рорк подошел к телефону через двадцать се—кунд.
— Ева! — радостно воскликнул он, но тут же стал серьезным. —
Есть проблемы?
— Ты знаешь некоего Шона Конроя? — Ева почувствовала, что сердце
ее бьется, как сума—сшедшее.
— Знал много лет назад, в Дублине. А почему ты спрашиваешь?
— Ты общался с ним здесь, в Нью-Йорке?
— Нет. Я с ним не встречался лет восемь.
Ева облегченно вздохнула.
— А теперь скажи, что ты не являешься вла—дельцем бара
Зеленый
Шемрок
.
— Пожалуйста. Я не являюсь владельцем бара
Зеленый Шемрок
. — Он
наконец улыбнулся. — Ева, ну неужели ты думаешь, что я могу владеть чем
бы то ни было с таким банальным названием?
У нее словно камень с души свалился.
— Пожалуй, нет. Ты бывал там когда-нибудь?
— Не припомню.
— А прием в ближайшее время устраивать со—бираешься?
— В ближайшее время — нет. — Рорк помол—чал. — Ева, Шон
мертв?
— Пока не знаю. Мне нужен список твоей не—движимости в Нью-Йорке.
— Всей? — удивился он.
— Черт! — Она сосредоточенно нахмурилась. — Начни с жилых
домов, которые в настоящее вре—мя не сданы.
— Это уже проще. Через пять минут, — пообе—щал Рорк и прервал
связь.
— А почему именно жилые дома? — поинтере—совалась Пибоди.
— Потому что он хочет, чтобы я это нашла! Хочет, чтобы я отправилась
туда. На сей раз он очень торопится. Зачем возиться с охраной, каме—рами,
свидетелями? Нужен частный дом, пустой. Приходишь, делаешь свое дело — и
спокойно уда—ляешься.
Телефон загудел, и Ева подняла трубку.
— В настоящее время свободны только три, — сообщил Рорк. —
Первый — на Гринпис-драйв. Номер восемьдесят два. Я тебя там встречу.
— Не вздумай!
— Я тебя там встречу, — повторил он и отклю—чился.
Ева даже не стала ругаться, развернула маши—ну и помчалась по направлению к
Гринпис. Она опередила Рорка только на тридцать секунд, поэ—тому не успела
воспользоваться своим спецклю—чом. Рорк был в длинном черном пальто, полы
которого развевались по ветру. Подойдя к ней, Рорк положил ей руку на плечо
и поцеловал.
— Я знаю код, — сказал он и отпер дверь.
Дом был высокий и узкий, как все дома по со—седству, с тонированными
стеклами, защищав—шими от посторонних глаз и ультрафиолетовых лучей.
Ева выхватила оружие и жестом велела Пибоди держать левый фланг.
— Ты останешься здесь, — бросила она Рорку, направляясь к винтовой
лестнице. — Поговорим позже.
— Непременно.
Он не стал говорить ей о пистолете, лежавшем в кармане его пальто. К чему
огорчать любимую женщину излишними подробностями? Однако руки из кармана он
не вынимал, наблюдая за тем, как она цепким взглядом обшаривает помещение,
поднимаясь по лестнице.
Убедившись, что в доме действительно никого нет, Ева вернулась к Рорку.
— А почему такое прекрасное помещение пус—тует? — спросила она.
— Только до следующей недели. Будем сдавать со всей обстановкой
бизнесменам, которые при—езжают в Нью-Йорк по делам, а в отелях
останав—ливаться не хотят. Естественно, с обслугой.
— Высший класс!
— Стараемся. — Рорк улыбнулся спустившей—ся с лестницы
Пибоди. — Все в порядке, сержант?
— Ничего, кроме пары пауков, не обнаружено.
— Пауков? — переспросил Рорк и достал блокнот — записать, что надо
вызвать дезинфекцию.
— Где следующий дом? — спросила его Ева.
— В паре кварталов отсюда. Я провожу.
— Скажи мне код и отправляйся домой.
— Нет, не скажу, — ответил он и погладил ее по голове.
Второй дом стоял в глубине улицы, за деревьями. Здешние жители предпочитали,
пожертвовав садиками, отгородиться от соседей живыми изго—родями.
У Евы застучало в висках.
Отличный рай—он, — подумала она, —
тихий. И дома со звуконепроницаемыми стенами. Идеальное место для убийства!
— Этот бы ему подошел, — сказала она впол—голоса. — Набери
код, — велела она Рорку и дала знак Пибоди встать справа.
Дверь Ева распахнула сама — и сразу же по—чувствовала запах смерти.
Удача покинула Шона Конроя в роскошно об—ставленной гостиной, расположенной
за неболь—шим холлом. Его кровь залила цветастый старин—ный ковер. Руки были
раскинуты в стороны, словно в молитве. Ладони — приколочены гвоз—дями к
полу.
— Ничего не трогай! — Она схватила Рорка за руку, не давая ему
войти. — Оставайся здесь. По—клянись, что не войдешь, иначе я выставлю
тебя на крыльцо и запру дверь. Нам с Пибоди надо про—верить дом.
— Я не войду. — Рорк обернулся к ней. По его глазам невозможно
было определить, какие чув—ства он сейчас испытывает. — Этот человек
на—верняка ушел.
— Знаю. Но дом проверить надо. Пибоди, ос—мотрите все внизу, а я
поднимусь наверх.
Как она и ожидала, никого и ничего обнару—жено не было. Ева отослала Пибоди
в машину за чемоданчиком и осталась наедине с Рорком.
— Он хотел, чтобы это касалось тебя, — не—громко произнесла она.
— Это меня и касается. Я рос вместе с Шоном, знал его семью, его
младший брат был моим ровесником. Мы ухлестывали за одними и теми же
девчонками, гуляли с ними по темным переулкам. Он был моим другом. Много лет
назад.
— Прости. Я опять опоздала...
Рорк только покачал головой. Он смотрел на человека, которого знал
мальчишкой,
Вот еще один погиб
, — подумал он.
Ева отвернулась и достала рацию.
— Произошло убийство... — начала она.
Сбрызнув руки и ботинки аэрозолем, Ева по—дошла к телу. Смерть у Шона Конроя
была долгая и мучительная. На запястьях и горле она обнару—жила порезы, но
неглубокие — чтобы кровь текла помедленнее. Туловище от грудины до лобка
бы—ло вспорото, правый глаз выколот, язык отрезан.
Индикатор показал, что он умер меньше двух часов назад. И наверняка пытался
кричать...
Пока тело фотографировали, Ева отошла в сторону и подняла брюки, которые
сорвали с уби—того. В кармане лежал бумажник.
— Жертва опознана, — сказала она, снова включив рацию. — Это
Шон Конрой, гражданин Ирландии, сорока одного года, проживавший на Семьдесят
девятой улице, 783. В бумажнике — грин-кард и разрешение на работу,
двенадцать долларов кредитками, три фотографии.
Она проверила остальные карманы, нашла электронные карты-ключи, три доллара
двадцать пять центов мелочью, клочок бумаги с адресом дома, где он погиб. И
медальон с эмалью, на одной стороне — зеленый трилистник, на другой — силуэт
рыбы.
— Лейтенант! — обратился к ней санитар. — Вы закончили осмотр
тела?
— Да, можете увозить. Скажите доктору Мор—рису, чтобы был
повнимательнее. — Она сунула бумажник и содержимое карманов в
пластиковый пакет и обернулась к Рорку. Он не проронил ни слова, и по
выражению его лица даже она не мог—ла ничего понять.
Ева протерла руки очищающим раствором и подошла к нему.
— Ты когда-нибудь видел что-нибудь подоб—ное?
Рорк посмотрел на пакет, в котором лежали вещи Шона, увидел медальон и
покачал головой.
— Нет.
Она еще раз окинула взглядом место преступ—ления — ужас смерти посреди
блеска и великоле—пия — и вдруг приметила небольшую изящную статуэтку,
стоявшую у вазы с бледно-розовыми цветами. Это была женская фигура в длинном
платье с накидкой, вырезанная из белого камня. Она показалась ей смутно
знакомой.
— Что это за статуэтка?
— Где? — Рорк рассеянно обернулся, шагнул к статуэтке и собрался
уже взять ее в руки, но Ева его остановила.
— Смотри, здесь какие-то буквы. ПДМ. Странно...
Рорк усмехнулся, и Ева сердито посмотрела на него.
— Прости. Это привычная для католиков аб—бревиатура. Пресвятая Дева
Мария.
— Ты что, католик? — спросила она удивленно и подумала, что стыдно
не знать о собственном муже подобных вещей.
— Был в прошлой жизни, — Рорк пожал пле—чами. — Но из меня
даже служки не вышло. А эта вещь явно не отсюда, — добавил он. —
Мои деко—раторы не имеют привычки использовать предме—ты культа.
Рорк посмотрел на прекрасное строгое лицо, вырезанное из белоснежного
мрамора, и уверен—но сказал:
— Это он ее сюда поставил.
Ева нахмурилась:
— Ты считаешь, что ему был нужен зритель? Он что же, устраивал
представление для нее?
Сколько лет прошло с тех пор, как Рорк пере—стал считать себя католиком, но
ему было трудно об этом говорить.
— Похоже, он хотел, чтобы она дала ему бла—гословение. Что, в общем-то,
одно и то же.
— Ты знаешь, кажется, я видела такую же у Бреннена. Она стояла на
туалетном столике у кровати. Там она была вполне уместна, и я не об—ратила
на нее внимания. Там были эти бусы... ну, для молитвы, голографии детей,
такая же статуэт—ка, серебряная щетка для волос, гребень, синий флакон с
духами...
— Ничего себе, не обратила внимания, — пробормотал Рорк и подумал,
что некоторые поли—цейские умеют замечать все.
— Просто запомнила, что она там была. В этом нет ничего особенного.
Тяжелая, — сказала она, кладя статуэтку в еще один пластиковый
пакет. — Похоже, дорогая. — Она посмотрела на клеймо на
подставке. — Итальянская?
— Сделано в Риме.
— Может, удастся отследить?
Рорк покачал головой:
— Выяснишь только, что за прошлый год про—дали тысячи таких статуэток.
В Ватикане полно лавочек с подобным товаров. Я сам с нескольки—ми
сотрудничаю.
— Все-таки проверим. — Ева взяла его под руку и вышла с ним
вместе. — Тебе здесь делать нечего. А мне надо еще немного поработать,
со—ставить отчет. Через несколько часов вернусь до—мой.
— Я хочу позвонить его семье.
— Пока что не могу тебе этого разрешить. По—дожди. Подожди! —
повторила она, заметив, ка—ким жестким и напряженным стал его взгляд. —
Дай мне несколько часов, Рорк... — Она беспо—мощно опустила руки. — Я
сочувствую твоему горю.
Он притянул ее к себе, обнял, прижался к ней. Она смущенно погладила его по
спине.
— Впервые с того дня, как я узнал тебя, я жа—лею о том, что ты —
полицейский.
Он разжал объятия, повернулся и зашагал прочь.
Ева стояла на ветру, вдыхала морозный воздух и чувствовала себя виноватой,
сама не зная, в чем.
Когда она приехала домой, Рорк сидел, запер—шись, у себя в кабинете.
Встретил ее только кот, который терся о ее ноги, пока она снимала куртку.
Что ж, иногда неплохо побыть и одной
, — решила Ева. Надо было
работать. Раз утешитель—ница из нее никудышная, остается одно — быть
полицейским. Тут она хотя бы знает, что делать...
Галахад, с трудом карабкаясь по ступенькам, направился за ней в кабинет, где
она обычно ра—ботала, а когда Рорка не бывало дома, и ночевала. По дороге
Ева заглянула на кухню, налила себе кофе и сделала сандвич с тунцом — скорее
для выжидающе на нее посматривавшего Галахада, нежели для себя. Половину она
тут же отдала ко—ту, который схватил сандвич с таким видом, будто голодал
месяц, а другую захватила с собой.
Подойдя к письменному столу, Ева поглядела на запертую дверь в кабинет
Рорка. Она знала, что достаточно только постучать, но делать этого не стала.
Друга его она не спасла. Не успела, не догада—лась вовремя. Кроме того, ему
теперь наверняка придется давать показания: расследованию без Рорка не
обойтись. А к утру обо всем будут знать СМИ. Их больше не удастся держать в
неведении. Ева решила, что сама позвонит Надин Ферст, журналистке с
Канала
75
. Насчет нее Ева была уверена, что та, по крайней мере, не исказит
со—бытия. Да, порой Надин бывала чрезмерно на—стойчива, но в отсутствии
порядочности ее упрек—нуть было нельзя.
Ева взглянула на телефон. Она договорилась с Макнабом, что вечером он будет
звонить ей до—мой, если появится какая-нибудь важная инфор—мация. А еще она
ждала звонка от ублюдка...
Долго ли он будет выжидать? Когда начнет новый раунд?
Ева выпила кофе и приказала себе сосредото—читься. Надо вернуться к началу. Вспомнить пер—вый раунд.
Она вставила в компьютер диск с записью пер—вой беседы и прослушала ее
дважды. Его тембр, интонации, настроение она уже выучила наи—зусть. Он был
нагл, тщеславен и умен — да, умен и опытен. Верил в свое высшее
предназначение. Но главной его слабостью была самоуверенность.
Самоуверенность, — подумала Ева, — и ложная вера. На этом-то и
надо сыграть
.
Он говорил о мести. Око за око. Но месть — очень личное чувство, а оба
погибших были свя—заны с Рорком. Следовательно, и их убийца — тоже? Может,
это давнишняя вендетта?
Да, им с Рорком о многом надо побеседовать. Возможно, главная цель — он. От
этой мысли у нее кровь стыла в жилах и сердце начинало беше—но колотиться.
Нет, в сторону эмоции! Их может позволить себе жена и возлюбленная. А ей
сейчас следует быть прежде всего полицейским.
Ева отдала пришедшему клянчить добавки Галахаду большую часть своей
половинки сандвича и стала просматривать записи видеокамер в Лакшери Тауэрз.
Не торопясь, шаг за шагом. Все пленки, со всех этажей. Утром надо будет дать
все это на просмотр Рорку. Может, он кого-то узнает...
Узнала она сама — и чуть не опрокинула чаш—ку с кофе.
— Стоп! — вслух сказала Ева и остановила за—пись. — Боже
правый!
Она увеличила сектор и пустила запись в за—медленном темпе. Вот человек в
элегантном чер—ном костюме и пальто нараспашку вошел в вести—бюль. Взглянул
на дорогие часы на запястье, при—гладил волосы...
Она посмотрела, как Соммерсет зашел в лифт, и снова остановила запись.
В углу экрана было указано время. Двенадцать часов дня. Того дня, когда был
убит Томас Бреннен...
Ева снова просмотрела записи камеры в вести—бюле. Но, как он вышел, не
увидела.
Глава 5
Она не дала себе труда постучаться, а просто распахнула дверь. Кровь
вскипала в жилах, но ра—зум был холоден. Рорк прочел это по ее глазам.
Спокойно и неторопливо он отключил изображе—ние на экране компьютера.
— Ты, по-моему, опять переработала, — ска—зал он невозмутимо, а
Ева ринулась к его столу — разъяренная тигрица, готовая впиться в
глотку, — Ты от усталости всегда бледнеешь. А мне нравит—ся, когда у
тебя на щеках румянец.
— А мне плевать, нравится это тебе или нет! — Ей действительно на
все было наплевать. Она ду—мала только о том, что человек, которого она
лю—бит, которому доверяет, знает что-то — и не гово—рит ей. — Ты
сказал, что не имел контактов ни с Бренненом, ни с Конроем. Никаких, Рорк?
Даже через посредников?
Он пристально посмотрел на нее, и опять в его глазах ничего невозможно было
прочесть.
— Никаких. С Томми — потому что он пред—почел обрубить концы, а с Шоном
— потому что... — Он посмотрел на свои руки и сжал их в кулаки. —
Просто как-то не думал о том, что старые связи надо поддерживать. И очень об
этом сожалею.
— Посмотри на меня, — сказала Ева резко, почти зло. —
Посмотри мне в глаза, черт возь—ми! — Он поднял голову, встретился с
ней взгля—дом. — Я тебе верю, — сказала она,
отворачива—ясь. — Не знаю только — то ли потому, что это правда, то ли
потому, что я хочу, чтобы это было правдой.
Даже намек на ее недоверие был для него бо—лезнен.
— Тут уж я тебе ничем не могу помочь. Пред—почитаешь беседовать со мной
здесь или в участке?
— Я бы предпочла вообще этого не делать. Только не вставай в позу
оскорбленной доброде—тели, Рорк!
Он открыл японскую лаковую шкатулку, до—стал сигарету.
— Добродетелью похвастать не могу, лейте—нант.
Ева сжала кулаки, призвала себя к сдержан—ности и снова повернулась к нему:
— Что делал Соммерсет в Лакшери Тауэрз в день убийства Бреннена?
Пожалуй, впервые она видела Рорка совер—шенно обескураженным. Рука его,
потянувшаяся за зажигалкой, замерла в воздухе. Он медленно покачал головой и
отложил незажженную сигарету.
— Что? — выговорил он через силу.
— Ты не знал? — У нее подкашивались ноги. Она отлично знала, что
порой очень трудно угадать его истинные чувства. Рорк всегда умел дер—жать
себя в руках. Но на сей раз он был непод—дельно поражен. — Ладно, к
этому ты не был готов и ничего не подозревал. — Она шагнула к
нему. — А к чему ты был готов? Какого вопроса ждал?
— Давай не будем уходить от того, с чего нача—ли. — Он уже взял
себя в руки и казался абсолют—но спокойным. — Ты считаешь, что
Соммерсет виделся с Томми в день его гибели? Это просто невозможно.
— Почему?
— Да потому, что он рассказал бы мне об этом.
— Ты уверен, что он обо всем тебе рассказыва—ет? — Ева сунула руки
в карманы, прошлась по комнате. — Хорошо ли он знал Бреннена?
— Не слишком. А почему ты решила, что он был там?
— Потому что есть видеозапись. — Она замер—ла около его
стола. — В полдень Соммерсет во—шел в вестибюль Лакшери Тауэрз. Зашел в
лифт. Когда он вышел из здания — неизвестно. Экспертиза установила, что
Бреннен умер в четыре пять—десят. Но первая рана была нанесена между
две—надцатью пятнадцатью и двенадцатью тридцатью.
Рорк, не зная, чем занять руки, подошел к ба—ру, налил себе бренди и
несколько мгновений стоял, вертя стакан в ладонях.
— Я знаю, он тебя раздражает, Ева. Вероятно, ты считаешь его
малоприятным человеком. — Ева презрительно хмыкнула, но Рорк не стал
обращать на это внимания. — Но неужели ты счита—ешь, что Соммерсет
способен на убийство? Что он способен в течение нескольких часов мучить
другого человека? — Рорк отхлебнул бренди. — Так вот, лично я
абсолютно уверен в том, что Со—ммерсет на это не способен.
Ева покачала головой. Для нее чувства никогда не являлись доказательством.
— В таком случае скажи мне, Рорк, где был твой дворецкий с двенадцати до пяти часов в тот день.
— Об этом ты лучше спроси у него. — Он по—дошел к столу, нажал на
кнопку внутренней связи и сказал: — Соммерсет, будь добр, поднимись ко мне в
кабинет. Моя жена хочет кое о чем тебя спросить.
— Сейчас буду.
— Этого человека я знаю с детства, — сказал Еве Рорк. — Я
многое рассказал тебе о себе — больше, чем кому бы то ни было. Теперь я
доверяю тебе его.
У Евы сжалось сердце,
— Я не могу позволить себе ничего личного, когда дело касается работы.
Ты не имеешь права просить меня об этом.
— Ты многого не можешь себе позволить, но это дело действительно
личное. Личное, — повторил он, подойдя к ней, и кончиками пальцев
кос—нулся ее щеки. — Интимное. Мое.
Он отвел руку, и тут дверь открылась. Вошел Соммерсет — как всегда,
причесанный, в отутюженном костюме, в начищенных до блеска туф—лях.
— Чем могу служить, лейтенант? — спросил он, едва заметно давая
понять, как это слово его коробит.
— Что вы делали вчера в полдень в Лакшери Тауэрз?
Он посмотрел словно сквозь нее, и рот его вы—тянулся в тонкую презрительную
линию.
— Это никоим образом не ваше дело.
— Наоборот, это как раз мое дело! Зачем вы виделись с Томасом
Бренненом?
— С Томасом Бренненом? Я не виделся с ним с тех пор, как мы покинули
Ирландию.
— Тогда зачем вы приходили в Лакшери Тау—эрз?
— Не понимаю, какое отношение одно имеет к другому. Мое личное время...
— Он вдруг замолчал и взглянул на Рорка. — Неужели Томми жил в Лакшери
Тауэрз?
— Разговаривайте со мной! — Ева встала меж—ду Соммерсетом и
Рорком. — Я повторяю вопрос. Что вы делали вчера в полдень в Лакшери
Тауэрз?
— Там живет одна моя знакомая. Мы догово—рились позавтракать вместе и
сходить на дневное представление.
— Хорошо. — Ева с чувством некоторого об—легчения достала
диктофон. — Назовите ее имя.
— Одри. Миссис Моррел.
— Номер квартиры?
— Двенадцать-восемнадцать.
— Миссис Моррел может подтвердить, что вы встретились в полдень и
провели день вместе?
Его и без того бледное лицо побледнело еще больше.
— Нет.
— Нет? — переспросила Ева, а Рорк протянул Соммерсету бренди.
— Миссис Моррел не оказалось дома. Я не—много подождал, а потом понял,
что она... что ее планы изменились.
— Как долго вы ждали?
— Минут тридцать-сорок. — Он немного по—краснел, по-видимому, от
смущения. — Потом я ушел.
— Вышли через вестибюль?
— Естественно.
— На видеозаписях этого нет. Может быть, вы воспользовались другим
выходом?
— Нет, тем же самым.
Ева прикусила губу: она ведь кинула ему спа—сательный круг, но он его
проигнорировал.
— Хорошо, держитесь своей версии. А что вы делали
...Закладка в соц.сетях
