Жанр: Любовные романы
Возмездие
...новости?
— Двоих нашла. Правда, боюсь, моя форма те—перь будет вечно вонять
сигаретами и виски, — брезгливо поморщилась Пибоди. — Оба уверяют,
что знать не знают Томаса Бреннена и врагов не имеют.
— Ага, у меня все в том же духе. Продолжайте поиск. Времени у нас
катастрофически мало.
Ева вышла из гаража и, не задерживаясь в вес—тибюле, направилась прямо в
морг.
Здесь было прохладно и в воздухе витал едва ощутимый запах смерти. Двери
были стальные и закрывались герметично, но смерть всегда найдет способ
напомнить о себе.
Бреннена она оставила в комнате Б, и по—скольку было маловероятно, что он
куда-либо переместился, туда Ева и направилась, предъявив на сканирование
свой значок.
На табло над дверью зажглась надпись:
Идет вскрытие тела. Войдя в
помещение, соблюдайте правила безопасности
. Щелкнул замок, дверь отъехала в
сторону, Ева вошла и увидела доктора Морриса. Он легко и изящно доставал
мозг Брен—нена из открытой черепной коробки.
— Прошу прощения, Даллас, я еще не закончил. Сегодня с утра поступило
несколько непред—виденных клиентов. Люди, судя по всему, просто умирают от
желания сюда попасть.
Своеобразный юмор патологоанатомов уже давно не шокировал Еву.
— Что вы можете сказать? — спросила она.
Моррис взвесил мозг и опустил его в чашу, на—полненную какой-то жидкостью.
— Это был вполне здоровый мужчина. Когда-то перенес перелом берцовой
кости. Она срослась хорошо. Последний раз принимал пищу пример—но за четыре
с половиной часа до смерти. По-ви—димому, ленч. Говяжий бульон, хлеб, кофе.
В ко—фе было кое-что подсыпано.
— Что именно?
— Слабый транквилизатор. Скорее всего, он просто почувствовал легкое
головокружение. — Моррис включил компьютер и стал заносить в него
данные, продолжая одновременно говорить с Евой. — Сначала ему отсекли
руку. Даже несмотря на наличие транквилизатора в крови, это должно было
вызвать болевой шок и значитель—ную потерю крови.
Ева вспомнила забрызганные кровью стены. Впечатление было такое, будто кто-
то открыл ог—нетушитель, заряженный кровью.
— И он не потерял сознание?
— Тот, кто это устроил, остановил кровотече—ние — прижег рану.
— Каким образом?
— Думаю, паяльной лампой. — Моррис поморщился. — Грубая
работа. Видите эти обуглив—шиеся участки кожи?
— О, господи! — пробормотала Ева и по при—вычке засунула руки в
карманы. — Я не понимаю, почему он не сопротивлялся. В квартире почти
нет следов борьбы.
— Он не смог бы бороться и с полудохлым та—раканом. Его приковали за
вторую руку. И напич—кали смесью адреналина с дигиталисом — сердце у него
работало, он был в сознании. — Моррис устало вздохнул. —
Поработали на славу. Смерть долгая и мучительная. А вот это я нашел у него в
желудке вместе с остатками ленча, — сказал он, показав на металлический
поднос.
Там лежал небольшой плоский предмет — ос—лепительно белый, с зеленым
рисунком.
— Трилистник клевера, — пояснил Моррис. — Считается, что он
приносит удачу. У вашего убий—цы было весьма извращенное чувство юмора. А
этот странный силуэт на обороте — о нем я знаю не больше вашего.
На обратной стороне был нарисован овал с расходящимися концами.
— Я это заберу. — Ева положила талисман в пластиковый
пакет. — Я собираюсь проконсуль—тироваться с доктором Мира: необходимо
соста—вить психологический портрет преступника. Она сама с вами свяжется.
— Мне всегда приятно работать с Мира и с вами, лейтенант.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул слу—житель морга.
— Прибыла миссис Эйлин Бреннен. Она хочет видеть тело мужа.
— Проводите ее ко мне в кабинет. Я сейчас подойду. — Моррис
обернулся к Еве. — Не стоит показывать ей беднягу в таком виде. Вы
хотите с ней побеседовать?
— Да.
— Можете расположиться в моем кабинете. Тело будет готово через
двадцать минут.
— Благодарю. — Ева шагнула к двери.
— Даллас!
— Да?
— Я обычно не употребляю напыщенных вы—ражений... — Он замялся. —
Но, думаю, другие слова тут просто не подходят. Тот тип, который это
сделал, — воплощенное зло.
Слова Морриса еще звучали у Евы в ушах, когда она увидела Эйлин Бреннен. Это
была изящ—ная, миниатюрная женщина. Она не плакала, но лицо было мертвенно-
бледным. Руки у нее не дрожали, но она не знала, куда их деть. Она теребила
золотой крест на длинной цепочке, оправляла подол юбки, приглаживала свои
кудрявые свет—лые волосы.
— Я хочу видеть обнаруженное вами тело. Я настаиваю. Это мое право.
— Вы его увидите, миссис Бреннен, Но прежде я бы хотела немного с вами
побеседовать. Прошу вас, окажите нам такую услугу.
— Но как я могу быть уверена, что это он, мой Томми, пока я его не
увидела? Еве нечем было ее утешить.
— Миссис Бреннен, тело вашего мужа опознано. Отпечатки пальцев, ДНК,
свидетельство швей—цара из Лакшери Тауэрз. Мне очень жаль, но ошиб—ка
исключена. Прошу вас, сядьте. Могу я вам что-нибудь предложить? Стакан воды?
— Я ничего не хочу. Ничего. — Эйлин села, нервно сжимая
руки. — Он должен был сегодня прилететь к нам в Дублин. Сегодня. Он
задержал—ся в Нью-Йорке, чтобы доделать какие-то дела. Вчера собирался
ночевать в Лондоне, а сегодня — к нам...
— Значит, до сегодняшнего дня вы его не ждали?
— Нет. Вчера вечером он не позвонил, хотя и собирался, но мы решили,
что он был занят. — Она открыла сумочку, снова закрыла, и так
не—сколько раз. — Я не придала этому значения. Не придала! —
повторила она и стиснула в ладони крестик.
— Вы не пробовали с ним связаться?
— Мы с детьми после ужина пошли на аттрак—ционы, домой вернулись
поздно. Мейз раскап—ризничалась, я ее уложила и сама легла спать, по—тому
что тоже устала. Я даже не подумала, почему Томми не позвонил из Лондона...
Ева села в одно из кресел напротив.
— Миссис Бреннен, вы можете рассказать мне, по какому делу ваш муж
задержался в Нью-Йорке?
— Я... я об этом почти ничего не знаю. И вооб—ще ничего не понимаю в
бизнесе. Я занимаюсь воспитанием детей, слежу за домами — в Дублине у нас их
три. И еще есть загородный дом на западе Ирландии. Про бизнес я ничего не
знаю, — по—вторила она дрогнувшим голосом.
— Понятно. Скажите, ваш муж никогда не го—ворил, что ему кто-то
угрожает?
— У Томми нет врагов. Его все любят. Он та—кой светлый человек, такой
добрый... Можете спросить у его знакомых. — Она наклонилась к Еве и
пристально на нее посмотрела. — Понимае—те, почему я думаю, что вы
ошиблись? Никто не стал бы причинять зла Томми. И служба безопас—ности в
Лакшери Тауэрз первоклассная. Поэтому мы и купили там квартиру. В Нью-Йорке
небез—опасно, и Томми хотел, чтобы мы с детьми были надежно защищены.
— Вы познакомились со своим мужем в Ир—ландии?
Эйлин рассеянно моргнула.
— Да, в Дублине. Двенадцать лет назад.
— У него остались друзья или знакомые с тех времен?
— Конечно. У него много друзей. Я... — Она прикрыла глаза
ладонью. — Когда мы с ним куда-нибудь выходили, обязательно встречали
кого-то из его знакомых. В Дублине он часто ходил в один маленький паб. Я не
очень люблю пабы и редко ходила с ним... Но он любил там посидеть вече—рок.
— А что это за паб?
— Как называется? По-моему,
Свинья и Грош
. — Эйлин вдруг
схватила Еву за руку. — Мне необходимо его увидеть. Необходимо.
— Хорошо. Подождите минутку. Я сейчас вер—нусь. — Ева вышла из
кабинета и включила ра—цию. — Пибоди!
— Слушаю, лейтенант.
—
Свинья и Грош
. У вас в списке есть паб с таким названием?
— Минуточку... Нет, мэм. Про свиней вообще ничего.
— Ладно, это я одну вещь проверяла. Свяжусь с вами позже.
Ева набрала номер Морриса.
— Сделано все возможное, — сказал доктор. — Идите, я вас
обеих впущу.
Ева открыла дверь кабинета.
— Миссис Бреннен, пойдемте со мной.
— Вы отведете меня к нему?
— Да.
Ева взяла Эйлин под руку и повела по выло—женному белым кафелем коридору.
Когда они по—дошли к нужной двери, Ева почувствовала, как напряглась ее
спутница, услышала судорожный вздох.
Они вошли.
Моррис действительно сделал все, что мог, но чего не скроешь — того не
скроешь. Смерть не—возможно приукрасить.
Эйлин сдавленно вскрикнула, но тут же взяла себя в руки и мягко отстранила
стоявшую рядом Еву.
— Это мой Томми. Мой муж. — Она шагнула к накрытому белой
простыней телу, коснулась пальцами щеки мужа. — Как же мне сказать
де—тям, Томми? Что я им скажу? — Она оглянулась на Еву. В глазах ее
стояли слезы, но она старалась не разрыдаться. — Кто же мог сделать
такое?
— Я должна это выяснить. Это моя работа. И я с ней справлюсь, миссис
Бреннен. Можете на ме—ня положиться.
Эйлин покачала головой.
— Этим Томми не вернешь — ни мне, ни де—тям. Слишком поздно...
Она права, — подумала Ева. — Смерть не до—гонишь
.
— Больше мне нечего вам сказать, миссис Бреннен.
— Не знаю, достаточно ли мне этого, лейте—нант Даллас. Не знаю, смогу
ли я с этим жить. — Она наклонилась и поцеловала мужа в губы. — Я
всегда любила тебя, Томми. С самого начала.
— Пойдемте со мной, миссис Бреннен. — Ева взяла ее под руку. Эйлин
не сопротивлялась. — Давайте выйдем отсюда. Может быть, вызвать ко—го-
то из ваших друзей?
— Да. В Нью-Йорке живет моя подруга, Кэт—рин Хастингс. У нее магазин на
Пятой авеню.
Интересная женщина
.
— Я позвоню ей. Скажу, чтобы она приехала сюда и забрала вас.
— Спасибо. Одной мне слишком тяжело.
— Может быть, вам принести воды? Или кофе?
— Нет, мне просто надо присесть. — Она тя—жело опустилась на стул
в вестибюле. — Ноги не держат. Не волнуйтесь, я сейчас постараюсь
прий—ти в себя. — Она подняла на Еву глаза. — Пони—маете, дети...
Мне надо быть в полном порядке.
Ева, поколебавшись, достала из сумки пакетик с талисманом.
— Миссис Бреннен, вы видели это раньше?
Эйлин разглядывала талисман, словно это бы—ло какое-то редкое произведение
искусства.
— Нет. То есть, разумеется, я раньше видела шемрок, но эту штучку —
никогда.
— Шемрок?
— Ну конечно, так называется трилистник.
— А это что? — Ева перевернула кулон,
— Рыба. — Эйлин прикрыла глаза. — Символ церкви. Будьте
добры, позвоните Кэтрин! Я не хочу здесь больше оставаться...
— Да-да, сейчас. Посидите пока что, отдохните.
Ева позвонила Кэтрин Хастингс и объяснила ей ситуацию, проглядывая во время
разговора список пабов. Ни
Свиньи и Гроша
, ни
Трилистника
, ничего,
связанного с церковью или рыбой. Но в названиях трех заведений было слово
шемрок
.
Она связалась с Пибоди.
— Обратите внимание на заведениях, в назва—ниях которых есть слово
шемрок
. Проверьте в первую очередь их.
— Шемрок, лейтенант?
— Да. Это трилистник. Понятно?
В
Зеленый Шемрок
Ева вошла в три часа пополудни. Обеденный перерыв
кончился, поэтому в маленьком полутемном пабе почти никого не было. За одним
из задних столиков сидела пара мрачного вида посетителей, вяло игравших в
карты. Ева заметила вывешенную на видном мес—те лицензию на азартные игры и
обращать внимания на кучки кредиток, лежавших рядом с пивны—ми кружками, не
стала.
Молодая розовощекая девушка в белом перед—нике, насвистывая, вытирала
столики. Увидев Еву, она приветливо улыбнулась.
— Добрый вам день, мисс. — Ева услышала мелодичность и напевность
родины Рорка. — При—нести вам меню? К сожалению, в это время дня можем
предложить только сэндвичи.
— Нет, спасибо.
За стойкой никого не было, но Ева уселась на табурет рядом и только после
этого предъявила значок. Глаза у официантки округлились.
— Я ничего не сделала! У меня все бумаги в порядке...
— Я не из иммиграционной службы. — Заме—тив, как облегченно
вздохнула девушка, Ева дога—далась, что с бумагами в порядке не все. —
Я хочу узнать, не сдаются ли при пабе комнаты. Может, здесь живет кто-то из
работников или владелец?
— Да, мэм. Есть три комнаты. Одна за кухней и две наверху. Я живу
наверху. Здесь все законно.
— А кто еще здесь живет? Кстати, как вас зо—вут?
— Меня? Морин Маллиган.
— Кто еще живет при пабе, Морин?
— Боб Макбрайд жил, пока месяц назад его не уволили. Ужасный лентяй и
пьяница. Пинту едва поднимал, если только не ко рту подносил. — Она
снова улыбнулась и стала усердно вытирать стойку. — А в задней комнате
живет Шон Конрой.
— Он сейчас там?
— Я недавно туда заглядывала, но его не было. Наверное, скоро придет:
полчаса назад его смена началась.
— Не могли бы вы показать мне его комнату, Морин?
— С ним ничего не случилось, а? Шон немножко выпивает, но работает
хорошо, старается.
— Я хочу удостовериться, что с ним ничего не случилось. Можете
позвонить хозяину, Морин, и предупредить его, что покажете мне комнату.
Морин прикусила губу.
— Но тогда мне придется сказать, что Шон опаздывает на смену, и ему
надо будет штраф выплачивать. Если хотите посмотреть комнату, я вам ее так
покажу. Шон не балуется наркотика—ми, лейтенант, — сказала она, проходя
за стой—ку. — Хозяин терпеть не может наркоманов и лентяев. Все
остальное вроде как дозволяется, но за это — глазом не успеешь моргнуть, как
выле—тишь.
Она открыла дверь старомодным ключом, ви—севшим на цепочке у нее на поясе.
Ничего особенного — железная кровать, деше—вый комод, облупленное зеркало.
Но все прибра—но. Ева заглянула в шкаф и убедилась в том, что Шон не смылся,
забрав вещички. Затем она подо—шла к комоду, выдвинула верхний ящик. У Шона
была одна смена белья и два непарных носка.
— Он давно в Штатах?
— Шон? Года два-три, не меньше. Все говорит про возвращение в Дублин,
но...
— Так вот он откуда! — встрепенулась Ева. — Из Дублина?
— Да. Говорит, что там родился и вырос, а в Америку приехал, чтобы
разбогатеть. Правда, по—ка что не очень ему это удается, — добавила она
с улыбкой. Взгляд ее остановился на бутылке у кро—вати. — Может, из-за
этого? Он выпивку любит больше, чем она его.
— Понятно. — Ева тоже взглянула на бутылку, но рядом с ней
заметила кое-что еще. — Что это, Морин?
На полу рядом с бутылкой лежал небольшой кулон.
— Не знаю. — Морин, наклонив голову, раз—глядывала зеленый листок
на белом фоне. На обо—роте была рыба. — Думаю, это на счастье.
— Вы его раньше видели?
— Нет. Выглядит новым: так и блестит. Навер—ное, Шон его где-то нашел.
Шон всегда ищет удачу.
— Ясно. — Ева зажала кулон в кулаке. У нее было сильное
подозрение, что на сей раз удача Шона обошла.
Глава 4
— Прошу вас, Морин, успокойтесь и поста—райтесь вспомнить.
Они сидели в комнатке Морин над пабом. Морин, притулившаяся на стареньком
стуле, об—лизнула пересохшие губы.
— А меня не посадят в тюрьму? Не депорти—руют?
— У вас не будет никаких неприятностей, обе—щаю. — Ева
придвинулась к ней поближе. — По—могите мне, Морин, помогите Шону, а я
тогда по—стараюсь выправить вам настоящие документы. И вам больше не
придется бояться иммиграцион—ной службы.
— Я не хочу, чтобы у Шона были неприятнос—ти, правда не хочу. Он мне
никогда не делал ниче—го плохого. — Она взглянула на стоявшую у двери
Пибоди. — Понимаете, я немного нервничаю. Я при полиции всегда
нервничаю...
— Пибоди у нас безобидная. Просто киска. Правда, Пибоди?
— Только не мурлычу, лейтенант.
— Помогите нам, Морин. Постарайтесь вспом—нить, когда вы видели Шона в
последний раз.
— Наверное, вчера вечером, когда моя смена закончилась. Понимаете,
обычно Шон работает по вечерам. Я с одиннадцати — как открываем—ся — до
восьми, с двумя получасовыми перерыва—ми. А Шон сменяет меня и работает до
половины одиннадцатого. А потом — с часу, но это сверх—урочно.
Она внезапно замолчала.
— Морин, — терпеливо увещевала ее Ева. — Меня не волнует, кто
работает сверхурочно, И мне нет дела, работает ли бар дольше, чем положено
по лицензии.
— Да, мы иногда закрываемся позже, чем сле—дует... — Морин принялась
теребить руками фар—тук. — Если хозяин узнает, что я рассказала об этом
полицейским, он меня уволит!
— Да он об этом и не догадается. Значит, вы видели Шона вчера вечером,
перед тем, как закон—чилась ваша смена?
— Видела, да. Я собиралась уйти, а он стоял за стойкой и сказал что-то
вроде:
Морин, счастье мое, не дари тому юнцу ни одного из поцелуев, которые
могут быть моими
.
Заметив Евин взгляд, Морин покраснела.
— Ой, он ничего такого в виду не имел, лейте—нант! Это он просто шутил.
Шону за сорок, и между нами ничего нет. А у меня есть парень... — Она опять
замялась и искоса взглянула на мол—чавшую Пибоди. — Я с ним недавно
стала встре—чаться, Шон знал, что у меня свидание, вот и ре—шил меня
подразнить.
— Понятно. Итак, вы видели Шона вчера в во—семь, перед тем, как ушли. А
потом...
— Ой, погодите! — всплеснула руками Морин. — Я его еще раз
видела. Ну, не совсем ви—дела. Я его слышала, когда вернулась после встре—чи
с Майклом — ну, с парнем, с которым я недав—но познакомилась. Понимаете,
когда я вошла, то слышала, как Шон с кем-то разговаривал.
Она сияла, как щенок, выполнивший команду хозяина.
— С кем он разговаривал?
— Не знаю. Понимаете, когда я иду к лестнице на второй этаж, я прохожу
мимо его комнаты. Было около полуночи, у Шона в это время как раз перерыв
перед сверхурочными часами. Здание у нас старое, стены тонкие... Вот я и
услыхала, что Шон в своей комнате говорит с каким-то мужчи—ной.
— И слышали, о чем они говорили?
— Не совсем. Я просто шла мимо, но, помню, обрадовалась, что у Шона
такой счастливый голос. Он засмеялся и сказал, что это отличная идея и он
обязательно туда придет.
— Вы уверены, что он говорил с мужчиной?
Морин сосредоточенно нахмурилась.
— Мне так показалось. Слов того, второго, я не разобрала, но голос был
низкий, мужской. Больше я ничего не слышала, поднялась сюда, стала спать
укладываться. Но я точно знаю, что это был Шон. Он всегда так раскатисто
смеется...
— Хорошо. А кто убирает со столов, когда ваша смена заканчивается?
— Синид. Она приходит в шесть, два часа ра—ботает вместе со мной, а
потом, до закрытия, — с Шоном. Синид Даггин. Она живет в паре
кварта—лов отсюда, кажется, на Восемьдесят третьей. А сверхурочно Шон
работает один: народу не—много, и он справляется.
— Спасибо, Морин. Скажите, а вы не замети—ли за последние недели две
какого-нибудь нового посетителя, который беседовал с Шоном?
— Иногда у нас бывают новые посетители, кое-кто потом начинает
захаживать Некоторые любят поболтать, некоторые — нет. Большинство болта—ет
с Шоном, он это умеет. Но никого особенного я не упомню.
— Хорошо, можете идти работать. Вероятно, мне придется с вами снова
поговорить. Если вы вспомните что-нибудь или кого-нибудь, позвони—те мне.
— Да-да, обязательно. Только Шон не мог сде—лать ничего
противозаконного, лейтенант, — до—бавила она, встав. — Он неплохой
человек, только дурной немного. — И она поспешила вниз.
— Дурной... — повторила Ева задумчиво, вертя в руках кулончик. — И
невезучий. Надо вызвать полицейского, пусть подежурит в баре. Хотелось бы
надеяться, что мы ошиблись, и Шон весь день бегал по своим делам или гулял с
какой-нибудь девицей. Думаю, надо поговорить с Синид Даг—гин: может, она
понаблюдательнее, чем Морин.
— Этот тип с загадками сказал, что времени у вас до завтрашнего
утра, — заметила Пибоди.
Ева встала и сунула кулон в сумку.
— Боюсь, нам следует исходить из предполо—жения, что он нас обманул...
Синид Даггин закурила серебристую сигарет—ку, прищурила ярко-зеленые глаза и
выпустила струю пахнущего жасмином дыма Еве в лицо.
— Не люблю беседовать с полицейскими, — заявила она.
— А я не люблю беседовать с идиотами, — мягко ответила Ева. —
Но, к сожалению, полови—ну жизни занимаюсь именно этим. Здесь или в участке,
Синид? Право выбора за вами.
Синид повела худыми плечами, алый халатик распахнулся, она машинально
запахнула его и про—шлась, босая, по своей захламленной комнатке.
Когда Ева постучала в дверь, ей явно при—шлось вылезти из постели.
Неубранная тахта, па—ра стульев, пара столиков — собственно, никакой больше
мебели в комнате не было. Но на всех по—верхностях, включая подоконник, что-
то лежало.
Синид, видно, любила яркие вещицы: повсю—ду стояли какие-то вазы, блюда,
статуэтки соба—чек и кошечек; на полу были разбросаны пестрые коврики.
Абажуры двух торшеров были покрыты толстым слоем пыли. Синид уселась,
скрестив по-турецки ноги, на тахту, пододвинула к себе ог—ромную стеклянную
пепельницу, из которой в случае необходимости вышел бы отличный тупой
тяжелый предмет, и широко зевнула.
— Ну, и?
— Я ищу Шона Конроя. Когда вы видели его в последний раз?
— Вчера вечером. Я работаю по вечерам. — Она почесала левую
ступню. — А днем сплю.
— С кем он говорил? Вы видели, как он с кем-нибудь общался?
— Все как обычно. Люди заходят пропустить кружечку или стаканчик. Мы с
Шоном их обслу—живаем. Честная работа.
Ева решительно скинула со стула недельный запас одежды и села.
— Пибоди, раздвиньте, пожалуйста, шторы. Пусть хоть посветлее станет.
— Господи! — прошипела Синид, закрывая глаза от солнечного
света. — Так и ослепнуть можно. — Она вздохнула. — Слушай,
лейтенант, Шон — нормальный алкаш. Но, если это самое худшее, что про
человека можно сказать, считай, его жизнь удалась.
— Я знаю, что во время перерыва он уходил к себе в комнату. Кто пошел с
ним?
— Я не видела, чтобы кто-то с ним пошел. Я работала. Занималась тем,
что положено. Не понимаю, зачем вам все это? — Она отвела руку от глаз,
постепенно привыкнувших к дневному свету. — С Шоном что-то случилось?
— Вот это я и пытаюсь выяснить.
— Одно могу сказать: вчера он был в полном порядке. Бодр и весел.
Рассказал мне, что намеча—ется одно дельце. Деньги польются рекой.
— А что за дельце?
— Да какие-то частные вечеринки для бога—тых. Шон тащится от таких
штук. — Синид поту—шила сигарету и тут же закурила новую. — После
перерыва он пришел сияющий, как кот, нажрав—шийся сметаны. Сказал, что, если
я заинтересу—юсь, он и за меня замолвит словечко.
— Словечко
...Закладка в соц.сетях
