Жанр: Любовные романы
Возмездие
...уация в мой адрес и в адрес моего мужа, она совершенно
абсурдна. — Сердце у Евы колотилось, но голос был ровным и
твердым. — Если эта информация показалась представителю прессы
достоверной, то почему он не заявил о ней официально?
— Эти обвинения анонимны и пока что не до—казаны, поэтому представитель
прессы счел целе—сообразным сообщить о них непосредственно на—чальнику
полиции Тибблу. Лейтенант, в ваших интересах здесь же, немедленно дать
разъясне—ния.
— Вы обвиняете меня в сокрытии информа—ции, майор?
— Я требую, чтобы вы либо подтвердили, либо опровергли это.
— Я утверждаю, что не скрывала информации, которая помогла бы в поимке
преступника, со—вершившего расследуемые преступления. И счи—таю это
обвинение для себя оскорбительным.
— Принято к сведению, — сказал Уитни мяг—ко. — Садитесь,
Даллас.
Но Ева не села, а шагнула к столу.
— Моя репутация тоже что-то значит! Я дума—ла, что более десяти лет
беспорочной службы мо—гут перевесить анонимное обвинение, подбро—шенное
жадному до сенсаций репортеру.
— Даллас, это принято к сведению, — повто—рил Уитни. —
Давайте...
— Я не закончила, сэр. Прошу дать мне дого—ворить.
Бросив взгляд на Тиббла, Уитни кивнул:
— Хорошо, лейтенант, договаривайте.
— Я отлично понимаю, что моя личная жизнь, мой брак являются предметом
обсуждения как в департаменте, так и среди широкой публики. С этим я могу
смириться. Я также понимаю, что дела моего мужа, а особенно способы ведения
этих дел, тоже вызывают любопытство. И с этим я смирилась. Но я считаю
оскорбительным то, что моя репутация и личные качества моего мужа ста—вятся
под сомнение. От прессы, майор, этого можно ожидать, но не от моего
начальника! Вам хорошо известно, майор, что для меня лишиться значка — все
равно что лишиться руки. Но если мне придется делать выбор между службой и
се—мьей, я предпочту потерю руки.
— Никто не требует от вас выбора, лейтенант. Примите мои извинения.
— Лично я ненавижу анонимки, — заговорил Тиббл, глядя Еве в
лицо. — Так что сохраните ваш праведный гнев до пресс-конференции,
лей—тенант. На экране это будет отлично смотреться. А я бы все-таки хотел
услышать отчет о ходе рас—следования.
Разозлившись, Ева забыла про страх, поэтому говорила легко и уверенно. Она
сообщила имена шестерых человек, виновных в убийстве Марлены, предоставила
диск с собранными о них сведе—ниями и предложила свою версию случившегося.
— Убийца, который звонил мне после каждого преступления, говорил, что
его игра зовется мес—тью. Исходя из этого, я считаю, что он мстит за смерть
одного из тех людей. Связь просматрива—ется легко. Марлена — Соммерсет —
Рорк.
Она сказала это как бы вскользь, словно речь шла о чем-то обыденном, но
сердце ее при этом готово было выпрыгнуть из груди.
— Что касается шестерых погибших, то нет ос—нований считать, что это
дело рук одного челове—ка. Их убивали на протяжении трех лет, причем в
разных местах и разными способами. Однако все шестеро имели отношение к
игорному синдикату, базирующемуся в Дублине. Его деятельность две—надцать
раз инспектировали как местные власти, так и международные организации.
Факты гово—рят о том, что эти люди были убиты по различ—ным мотивам,
вероятнее всего — либо коллегами, либо противниками.
— Тогда где же связь с убийствами Бреннена, Конроя и О'Лири?
— В сознании преступника. Доктор Мира готовит психологический портрет,
который, я ду—маю, подтвердит мои предположения. Скорее всего, убийца
считает, что Марлена была убита из-за Рорка. Его хотели проучить, поскольку
он по—смел действовать на чужой территории.
— Следователь к такому выводу не пришел, — заметил Уитни.
— Не пришел, сэр, потому что был тесно свя—зан с синдикатом. Они его
прикармливали. Мар—лена была почти ребенком. — Ева вынула из сумки две
фотографии. — Вот что с ней сделали. Следо—ватель потратил четыре с
половиной часа рабоче—го времени и закрыл дело, сочтя это смертью от
несчастного случая.
Уитни мрачно разглядывал фотографии.
— Несчастный случай, черт подери! Да это же убийство с особой
жестокостью!
— Беззащитная девушка в лапах шестерых зло—деев. И они вышли сухими из
воды. Люди, кото—рые смогли такое сделать, наверняка хвастались своим
подвигом. Думаю, знавшие их близко были в курсе, и, когда всех шестерых
убили, кто-то решил, что это дело рук Рорка и Соммерсета.
Тиббл перевернул фотографию Марлены. Он давно уже не вел расследований и
понимал, что этот снимок теперь будет его преследовать.
— А вы так не думаете, лейтенант? Вы хотите нас убедить в том, что
связи между этими шестью убийствами нет, и что только наш маньяк так
счи—тает? Хотите убедить нас в том, что он специально подставляет
Соммерсета, а месть его нацелена на Рорка?
— Совершенно верно. Я хочу убедить вас в том, что человек, которого
доктор Мира характе—ризовала как садиста-социопата, уверовавшего в свое
божественное предназначение, использует все доступные ему средства, чтобы
погубить Рор—ка. Но с его стороны было ошибкой подставлять Соммерсета, это
вы поймете, когда доктор Мира закончит отчет по тестированию. Она дала мне
предварительное заключение, из которого следу—ет, что Соммерсет не только не
способен на наси—лие, оно вызывает у него неподдельный ужас. А то, что
косвенные улики против него сфабрико—ваны, и ребенку ясно.
— Я предпочел бы воздержаться от выводов, пока не увижу отчет доктора
Миры, — заметил Уитни.
Ева пожала плечами.
— В таком случае могу дать вам свой. Запись с камер в Лакшери Тауэрз
была стерта, это нам из—вестно. Однако запись из вестибюля — на кото—рой
видно, как Соммерсет входит в здание, — бы—ла сохранена. Почему? Макнаб
сейчас работает с диском камеры двенадцатого этажа. Я уверена, что она была
отключена с того момента, как Со—ммерсет вышел из лифта. Так же, как и
камера в вестибюле, который, по его словам, он покинул приблизительно в
двенадцать сорок.
— Для того чтобы это подтвердить, нужно очень чувствительное
оборудование.
— Да, сэр. То же относится и к отслеживанию звонков, поступающих в
участок. Но в нашем рас—поряжении теперь такое оборудование есть. И еще
одно. В мотиве и способе данных убийств очень важную роль играет религия.
Многое говорит о том, что убийца — католик. Так вот, Соммер—сет — не
католик, да и вообще человек малорелигиозный.
— Религиозные убеждения для многих явля—ются делом сугубо личным и
неафишируемым, — проворчал Уитни.
— В нашем случае все совсем не так. Для него это — основной импульс.
Кстати, сегодня утром детектив Макнаб, присланный мне в помощь, об—наружил
на моем телефоне то, что он называет
эхо
. Сигнал был послан не из моего
дома, но кто-то очень постарался, чтобы выглядело это именно так.
Уитни молча взял у Евы отчет и так же молча просмотрел его.
— Отличная работа, — сказал он наконец.
— Один из братьев Рили работал охранником в электронной фирме, кроме
того, он несколько раз за последние десять лет бывал в Нью-Йорке. Я бы
хотела разработать эту версию.
— Вы собираетесь в Ирландию, лейтенант?
— Нет, сэр. Необходимую информацию я могу получить и здесь.
— Я подумаю, лейтенант, — сказал Уитни, лис—тая ее отчет.
Обычно пресс-конференции действовали на Еву угнетающе. И эта исключением не
являлась. Всегда тошно стоять перед оравой репортеров и пытаться объяснить
им, что было, чего не было, а чего и быть не могло. А сейчас большинство
во—просов касалось ее лично. Ей надо было реагиро—вать быстро, четко и,
главное, ничего не бояться: страх репортеры чуяли за версту.
— Лейтенант Даллас, допрашивали ли вы Рорка в связи с этими убийствами?
— Рорк оказывает департаменту посильную помощь.
— Вы просили его о помощи как следователь или как жена?
Ах ты, змееныш
, — подумала Ева, пронзая наглого репортера взглядом.
— Рорк с самого начала расследования добро—вольно предложил свою
помощь.
— Верно ли то, что главный подозреваемый служит у Рорка и живет в его
доме?
— На данном этапе главного подозреваемого нет.
Волчья стая взвыла, все хором начали закиды—вать ее вопросами. Ева выдержала
паузу.
— Лоуренс Чарльз Соммерсет был официаль—но допрошен и добровольно
прошел тестирова—ние. И на основании полученной информации мы сейчас
разрабатываем другую версию.
— Как вы отнеслись к предположению, что Соммерсет совершил эти убийства
по приказу своего хозяина?
Этот вопрос выкрикнул кто-то из задних рядов, и все остальные тут же
замолчали. Впервые за час в зале воцарилась тишина. Начальник по—лиции Тиббл
уже собрался ответить, но Ева его опередила.
— Я отвечу сама. — Голос ее был холоден и спокоен. — Думаю,
подобного рода домыслам место на страницах бульварных газет. Но по—скольку
это предположение было высказано пуб—лично, тем более аккредитованным
журналистом, его можно расценить как оскорбление официаль—ного лица. Намеки
такого рода, не подтвержденные фактами, являются оскорблением не только тех,
на кого они направлены, но и погибших. Мне больше сказать нечего.
Ева прошла мимо Тиббла и спустилась с по—моста. Она слышала, как ему задают
вопросы, как невозмутимо он отвечает. А у нее потемнело в глазах, во рту был
привкус горечи.
— Даллас! Даллас, подождите! — Надин Ферст кинулась за ней, за ее
спиной маячил оператор с камерой. — Дайте мне пару минут! Всего пару
ми—нут!
Ева обернулась, отлично зная, что и двух се—кунд не сможет сдерживаться.
— Надин, скройтесь с глаз моих!
— Послушайте, последний вопрос был дейст—вительно недостойным. Но вы
должны были быть готовы к тому, что вас начнут пытать.
— Я многое могу выдержать, но наглецов и не—годяев не терплю.
— Полностью разделяю вашу точку зрения.
— Неужели? — Краем глаза Ева заметила, что камера работает.
— Я помогу вам. — Надин машинально при—гладила волосы, поправила
пиджак. — Только дайте мне коротенькое интервью, один на один.
— Полутораминутный эксклюзив? Чтобы рей—тинг поднять? Боже мой! —
Ева отвернулась, бо—ясь, что сейчас скажет что-нибудь порезче.
И тут она вспомнила слова доктора Миры о гипертрофированном и уязвимом
самолюбии пре—ступника. О том, как он сосредоточен на ней, как ищет ее
одобрения.
Черт с ним, пусть рейтинг Надин подскочит. Зато она отвесит убийце оплеуху —
тем самым, может быть, спровоцирует его на ответный удар.
— Да кем вы себя считаете? — Она разверну—лась к Надин, уже не
скрывая своей ярости. Пусть зрители прочтут ее по Евиному лицу, по стиснутым
кулакам. — Пользуетесь
первой поправкой
, правом народа знать правду?
И на этом основа—нии позволяете себе вмешиваться в ход расследо—вания?
— Погодите!
— Нет, это вы погодите! — Ева ткнула в Надин пальцем и легонько
оттолкнула ее. — Погибло три человека, дети остались сиротами, женщина
овдовела, и все только потому, что какой-то само—любивый ублюдок с
комплексом неполноценнос—ти решил поиграть. Какой-то кретин, решивший, что с
ним беседует господь, разжигает любопыт—ство прессы, и чем больше времени вы
ему уде—ляете, тем ему приятнее. Он хочет убедить нас в том, что у него
высокая цель, а на самом деле он просто хочет выиграть. Но ничего у него не
полу—чится. Потому что я сильнее. Этот недоносок — жалкий любитель, которому
случайно повезло. Через неделю я засажу его за решетку!
— Вы утверждаете, что через неделю поймаете убийцу? — холодно
уточнила Надин.
— Утверждаю. Видала я злодеев и поумнее, и похитрее. Да это просто прыщ
на заднице!
Ева развернулась и пошла прочь.
— На экране будет неотразимо, Надин, — ус—лышала она слова
оператора. — Рейтинг — выше крыши.
— Да, неплохо получилось, — ответила На—дин. — Так и
отправляйте в студию. Выпустим в новостях в пять тридцать.
На это Ева и рассчитывала. Он это увидит. Может, разозлится, может,
воодушевится, но обязательно сделает следующий ход. И на сей раз его мишенью
будет она...
Ева отправилась в участок, решив, что несколь—ко часов в привычной
обстановке пойдут ей на пользу. По дороге она позвонила домой. Ответил Рорк,
и Ева забеспокоилась.
— Где Соммерсет? — встревоженно спросила она.
— В своей комнате.
— Дуется?
— Кажется, рисует. Он решил, что это его ус—покоит. А вы где,
лейтенант?
— Еду в участок. С пресс-конференции.
— Понятно. В пять тридцать обязательно вклю—чу телевизор.
— Было довольно скучно, — не моргнув гла—зом, ответила она. —
Слушай, а почему ты не в офисе? Я не хочу, чтобы ты из-за меня забросил свою
работу.
— Работа идет и без меня. Я руковожу процес—сом отсюда. Мы с Яном
отлично проводим время. Играем.
— Что-нибудь получается?
— Вроде да. Но дело довольно долгое.
— Через пару часов приеду, посмотрю.
— Отлично. На ужин у нас пицца.
— Прекрасно, не забудьте оставить мне кусо—чек. До встречи.
Она заехала в подземный гараж и обнаружила, что лейтенант Миддл
припарковался на ее месте. Пришлось встать почти вплотную к его машине.
Выругавшись себе под нос, Ева стукнула дверцей по сверкающему корпусу.
Новенькая, — подумала она, глядя на поцара—панный бок. —
Интересно, в их отделе что, бюд—жет другой?
До передачи оставалось пятнадцать минут, и она предвкушала, как сейчас
нальет себе кофе, запрется и спокойно посмотрит шоу.
Ева не разочаровалась. Все получилось как раз так, как и было задумано. Она
выглядела разо—зленной, самоуверенной и дерзкой. Пожалуй, та—кого он не
стерпит.
Ева собралась налить себе еще кофе, и тут ее вызвал Уитни.
Замечания начальства она приняла без звука, выслушала все, что сказали о ее
несдержанном выступлении.
— Что, даже огрызаться не будете, лейтенант?
— Нет, сэр.
— Что вы задумали, Даллас?
Она поняла, что реагирует чересчур сдержанно.
— Понимаете, слишком уж им хотелось обсу—дить мою личную жизнь. Поэтому
я и взорвалась, за что и прошу меня извинить. Больше такое не повторится.
— Да уж, постарайтесь. И еще: свяжитесь с мисс Ферст. Я хочу, чтобы вы
дали ей еще одно интервью, на сей раз — в спокойном состоянии.
Тут уж Ева не смогла скрыть раздражения:
— Я бы хотела в ближайшее время сократить контакты с прессой до
минимума, майор. Пола—гаю...
— Это не просьба, лейтенант. Это приказ. Вы допустили промах, вам его и
исправлять.
Ева стиснула зубы и кивнула.
После разговора с Уитни она целый час проси—дела за бумагами, пытаясь
успокоиться. Однако злость не проходила. Чтобы выпустить пар, Ева позвонила
ремонтникам и отругала их за то, что не исправили неполадки в ее машине.
После чего нашла в себе силы послать Надин сообщение, в котором известила ее
о намерении дать еще одно интервью.
Все это время она мечтала только об одном — чтобы он наконец позвонил. Чем
быстрее он сде—лает ход, тем уязвимее будет.
Кто он? — думала Ева. — Социопат, садист, эгоист. Но при этом
есть в нем что-то убогое, жалкое
. Религиозные фанатики всегда остава—лись
для нее загадкой.
Верьте в это и только в это
, — говорят людям, и они
верят, считая, что иначе их ждет одна дорога — в ад...
Религия была Еве чужда. У каждого верования есть последователи, которые не
сомневаются, что избранный ими путь — единственный. И, чтобы доказать свою
правоту, они из века в век ведут войны и проливают кровь.
Ева машинально взяла в руки одну из трех сто—явших на столе статуэток. Она
воспитывалась в государственных заведениях, где закон запрещает вести
религиозную пропаганду. Религиозные груп—пировки всегда выступали против
этого, но Ева считала, что ей такое воспитание пошло на поль—зу. Она
составила свое собственное мнение, сама определила свое отношение к миру,
сама решала, что правильно, а что — нет.
Предназначение религии — направлять и уте—шать, так? Она взглянула на стопку
дисков, которые просмотрела, пытаясь ознакомиться с като—личеством
поподробнее. Суть его так и осталась для нее тайной за семью печатями, а
обряды... что ж, обряды, конечно, зрелищны и очень кра—сивы. Как и Дева
Мария...
Ева снова стала рассматривать мраморную фи—гурку. Как ее Рорк назвал? ПДМ.
Очень мило зву—чит, по-дружески. Так обращаются к тому, кому можно поверить
все свои невзгоды.
Сам справиться не могу — попрошу помощи у ПДМ...
Однако это действительно была святая жен—щина. Воплощение всего лучшего.
Непорочная Дева, родившая сына божьего, на ее глазах умер—шего во искупление
грехов людских. И теперь ка—кой-то безумец решил сделать ее изображение
не—мым свидетелем своих зверств!
Доктор Мира считает, что все дело в его мате—ри — или в какой-то другой
женщине, которой он восхищался и которой доверял. Ева свою мать не помнила.
Даже во снах ее не видела. Не помнила ни голоса, напевавшего колыбельную, ни
руки, ласкавшей или шлепавшей за провинности... Ни—чего. Какая-то женщина
вынашивала ее девять месяцев, родила ее. А потом что? Убежала? Умер—ла? Во
всяком случае, оставила ее.
Это к делу не относится, — напомнила себе Ева. — Надо думать не о
своем детстве, а о том, где и как рос человек, которого я сейчас разыскиваю.
Надо думать о том, что сделало его таким, каков он есть
.
Она осторожно поставила статуэтку на стол, внимательно посмотрела на доброе
печальное лицо.
— Это еще один его грех, — пробормотала Ева. — То, что он
избрал себе такую зрительницу. Я должна его остановить! Может, она мне
помо—жет?
Поймав себя на этой фразе, Ева смущенно за—смеялась. Да, католики умны. И
опомниться не успеешь, как начнешь разговаривать со статуэт—кой. Однако
таким образом его не поймаешь. Ра—ботать надо. Но сначала — домой. Нужно
поужи—нать как следует, выспаться — и снова в бой.
Машины Миддла не было, и поскольку за стек—лом она не обнаружила никакой
записки, Ева ре—шила, что царапины он разглядеть не успел.
Она открыла дверцу, собралась сесть и тут ус—лышала за своей спиной шаги.
Молниеносно вы—хватив оружие, она обернулась. Шаги замерли, человек послушно
поднял руки вверх.
— Хоть с правами ознакомьте!
Ева узнала детектива из своего же отдела и опустила пистолет.
— Прости, Бакстер.
— Чего ты так дергаешься, Даллас?
— Нечего по гаражу расхаживать.
— Да я просто иду к своей машине. — Он кив—нул на автомобиль,
стоявший в двух шагах. — У меня свидание с очень темпераментной
сеньо—рой.
— Удачи, Бакстер, — буркнула она и села за руль.
Мотор завелся с третьей попытки. Ева решила, что утром отправится в
мастерскую и убьет перво—го же попавшегося под руку механика.
Проехав два квартала, Ева оказалась в пробке. Посидела несколько минут
спокойно, поглазела на рекламу, потом попыталась продвинуться хоть на пару
метров вперед, не обращая внимания на ругань других водителей, оказавшихся в
точно таком же положении. Ничего не получилось.
Женщина за рулем соседней машины включи—ла на полную мощь радио и подпевала
вслух — громко и фальшиво. Над головой пронесся пат—рульный вертолет.
Да, — подумала Ева, — пожа—луй, если бы больше людей пользовалось
общест—венным транспортом, пробок было бы меньше
.
От скуки она вытащила рацию и связалась с Пибоди, которая в этот момент
должна была на—ходиться в ее домашнем кабинете.
— Добрый вечер!
— Можете сказать
Спокойной ночи
, — мрач—но ответила Ева. —
Я сижу в пробке, и сколько еще сидеть, не знаю.
— А здесь ходят слухи о пицце...
— Ну что ж, можете доставить себе удовольст—вие. Но учтите, если я вас
еще застану, когда доберусь, то потребую полный отчет о проделанной за день
работе.
— Ради пиццы, лейтенант, я и не на такое пойду.
Внезапно в трех машинах впереди Евы таксист выехал на разделительную полосу,
и в тот же мо—мент навстречу начало двигаться другое такси. Машины
столкнулись, раздался душераздираю—щий скрежет.
— Черт возьми!
— Что случилось, Даллас? Я слышала какой-то грохот.
— Ага, пара таксистов стукнулись головами. Жертв нет, они вылезли из
своих колымаг и орут друг на друга. Кажется, сейчас все-таки тронемся.
И тут Ева увидела, как один из таксистов сунул руку в салон и достал оттуда
металлическую биту.
— О, дело зашло слишком далеко. Пибоди, вызовите пару машин. Десятая
авеню, между Двад—цать пятой и Двадцать шестой. Пусть поторопят—ся. А я
пойду преподам этим кретинам урок кор—ректного поведения на дорогах.
— Даллас, может, лучше дождаться патруль—ных? Я...
— Не психуйте. Ох, как же мне надоели идиоты!
Ева хлопнула дверцей, успела сделать три ша—га, и мир словно взорвался.
Волна горячего возду—ха подхватила ее и бросила вперед. От грохота у нее
лопались барабанные перепонки. Что-то го—рящее пролетело у виска. Кто-то
закричал. Она врезалась головой в капот какой-то машины, как в тумане
увидела побледневшее от испуга лицо водителя и приземлилась, даже не
почувствовав удара.
Что-то горит, что-то горит
, — повторяла она про себя, но что горит —
понять не могла.
Боже! Она с трудом оперлась на руки, подняла голову. Люди выскакивали из
машин, кто-то на нее чуть не наступил, но она не обратила на это внимания. В
воздухе кружили полицейские вер—толеты, а Ева, не отрывая глаз, смотрела на
языки пламени, вырывавшиеся из ее машины.
— Сукин сын — выдохнула она наконец и от—ключилась.
Глава 13
Рорк с трудом протискивался через толпу. Визжали сирены, гудели над головой
вертолеты. Пахло гарью, потом, кровью. Заходился от плача какой-то ребенок.
На земле сидела какая-то жен—щина и рыдала, закрыв руками лицо.
Он видел потемневшие лица, перепуганные глаза. Евы нигде не было.
Когда она позвонила Пибоди, они с Макнабом возились с компьютером. Он
продолжал работать, прислушиваясь к Евиному раздраженному голосу.
А потом раздался грохот взрыва. Он не стал дожидаться, пока Пибоди снова
свяжется с Евой, и тут же выскочил из комнаты.
Машину Рорк оставил за квартал, но и пеш—ком пробирался с трудом. Люди, видя
его помертвевшее лицо, послушно расступались.
Он наконец увидел ее машину, вернее — то, что от нее осталось. Она была
залита пеной из ог—нетушителя. Сколько он там простоял, Рорк и сам не знал.
Его трясло, сердце отказывалось биться. Он говорил себе, что нужно подойти
поближе, найти останки, но не мог двинуться с места.
— Черт подери, я же сказала, что ни в какую больницу я не поеду! —
раздался вдруг знакомый раздраженный голос. — Наложите шов здесь и
найдите мне рацию. Немедленно, иначе вам не поздоровится!
Рорк встрепенулся, как волк, почуявший со—брата. Ева сидела на каталке около
машины
Ско—рой помощи
и ругалась на санитара, обрабаты—вавшего ее ожоги.
Она была вся в крови и в синяках, но — живая!
Он не кинулся к ней сразу — подождал, пока перестанут трястись руки и
уймется сердце. Уви—дев, как Ева пихнула санитара, пытавшегося дать ей
лекарство, локтем в живот, он чуть не засмеялся.
&md
...Закладка в соц.сетях
