Жанр: Любовные романы
Я, опять я и еще раз я
...sp;— Трина, превратившая свои волосы в
ослепительно белый водопад, падавший ей на спину, улыбнулась — зловеще, как
показалось Еве. — Программа обширная. Где мы ею займемся?
— У бассейна, — сказала Мэвис и сунула в рот новое
лакомство. — Я спросила Рорка, можно ли нам там поиграть, и он
разрешил. Мне с моим брюхом полезно поплавать.
— Мне надо поговорить с Надин и Луизой, — объявила Ева. — По
отдельности. Это официально.
— Классно звучит. Мы сможем там разделиться. И еды с собой возьмем,
верно? — И Мэвис на всякий случай схватила поднос.
Нет, так невозможно вести дела
, — думала Ева, сидя вместе с Луизой в
сауне.
— Я в игре, — сказала Луиза и отпила воды из бутылки. —
Договорюсь с Рорком о времени. Увижу что-нибудь подозрительное, дам тебе
знать. Если там проводятся незаконные операции в облаете генной инженерии,
вряд ли это происходит в доступных зонах, но я попробую что-нибудь
разнюхать.
— Быстро же ты согласилась.
— Почему бы не добавить немного острых ощущений? И потом, в медицине и
в науке есть границы, которые переступать нельзя. И для меня это одна из
них. Конечно, представления о законности и незаконности подвижны. Черт, да
контроль над рождаемостью считался незаконным в США всего сто лет назад.
Если бы не научный прогресс и массовые протесты, мы до сих пор рожали бы по
ребенку в год, а наши тела сгорали бы к сорока годам. Нет уж, спасибо.
— Тогда почему нельзя привести в порядок гены и добиться полного идеала
во всем? Луиза покачала головой.
— Ты видела Мэвис?
— Ее трудно не заметить.
Луиза засмеялась и отпила еще воды.
— То, что с ней происходит, — это чудо. Давай отбросим анатомию и
биологический процесс. Создание жизни — само по себе чудо, и таким оно
должно оставаться. Да, мы можем — и должны! — использовать наши знания
и современные технологии для обеспечения здоровья и безопасности матери и
ребенка. Устранять врожденные дефекты и заболевания, насколько это возможно.
Но пересечь черту и начать конструировать детей? Манипулировать эмоциями,
внешностью, умственными способностями, даже личностными качествами? Это уже
не чудо. Это бред самовлюбленного эгоиста.
Дверь парилки приоткрылась, и в щель всунулась голова Пибоди. Ее лицо было вымазано голубой глиной.
— Ваша очередь, Даллас.
— Нет, не моя. Мне надо поговорить с Надин.
— Я пойду.
С нездоровым, как показалось Еве, энтузиазмом Луиза вскочила на ноги.
— Пришли сюда Надин, — приказала Ева своей напарнице.
— Не могу. Она проходит первый этап детоксикации. Вся спелената, как
мумия, — объяснила Пибоди. — В морские водоросли.
— Гадость какая!
Ева накинула махровый халат. Помещение крытого бассейна, всегда такое
красивое, изобилующее тропическими деревьями и другими растениями,
превратилось в чудовищный косметический салон. Мягкие банкетки с простертыми
телами. Странные запахи, странная музыка. Трина облачилась в лабораторный
халат. Брызги на нем были всех цветов радуги. Ева предпочла бы кровь. По
крайней мере, кровь была чем-то понятным.
Мэвис спрятала волосы под прозрачной полиэтиленовой шапочкой, все остальные
части ее тела были покрыты субстанциями разных оттенков. Что они собой
представляли, Ева предпочитала не знать.
Живот у нее был... выдающийся.
— Смотри, какие сиськи! — Мэвис подняла руки и указала на свою
грудь. — Прямо как дыни. Залет имеет свои дополнительные выгоды.
— Прекрасно. — Ева погладила Мэвис по голове и подошла к Надин.
— Я в нирване, — сонно пробормотала Надин.
— Нет, ты лежишь голая и вся облепленная морской капустой. Слушай меня
внимательно.
— Токсины просачиваются из моих пор прямо сейчас, пока мы говорим. Это
значит, что я, к примеру, смогу выпить еще вина, когда мы закончим.
— Слушай внимательно, — повторила Ева. — Не для эфира, пока я
не дам тебе отмашку.
—
Не для эфира
, — передразнила ее Надин, не открывая
глаз. — Я заплачу Трине тысячу долларов, чтобы она вытатуировала это у
тебя на заднице.
— У меня есть основания полагать, что Айконы активно участвовали в
проекте, основанном на манипуляции генами, а может, и возглавляли его. А
финансирование проекта, возможно, осуществлялось путем продажи женщин,
которые были искусственно созданы, а потом натасканы для удовлетворения нужд
потенциальных клиентов.
Глаза Надин открылись и загорелись зеленым огнем, особенно заметным на фоне
кожи, вымазанной чем-то светло-желтым.
— Не свисти, Даллас.
— И не думала. Между прочим, ты похожа на рыбу. И несет от тебя рыбой.
Ладно, слушай. У меня есть основания полагать, что Авриль Айкон могла стать
жертвой этих экспериментов и что она была сообщницей в убийстве своего мужа
и свекра.
— Вытащи меня из этой штуковины. — Надин попыталась сесть, но
тонкое компрессное одеяло было закреплено на банкетке.
— Я не знаю как, и в любом случае я к этой дряни не притронусь. Просто
слушай. Я расследую сразу несколько версий. Может, в чем-то я и ошибаюсь, но
по сути все верно. Я хочу, чтобы ты занялась Авриль Айкон.
— Ха! Попробуй оттащить меня от нее.
— Раскрути ее на интервью, ты это умеешь. Разговори ее насчет работы,
сделавшей ее мужа и свекра знаменитыми. Генетику обходи стороной. Ты
обнаружила связь с Джонасом Уилсоном, можешь затронуть эту тему. Но старайся
сохранять дружелюбие, порассуждай о том, что они сделали для человечества и
так далее.
— Не учи меня, как делать мою работу.
— Ты умеешь вытаскивать из людей их истории, — согласилась
Ева. — Добудь мне данные. Но будь осторожна. Если я права, она замешана
в двух убийствах. Если она почувствует, что ты подбираешься к правде,
думаешь, ей духу не хватит уничтожить тебя? Постарайся ей внушить, что у
меня на нее ничего нет. Ничего такого, что я могла бы использовать, чтобы
вызвать ее на официальный допрос.
— Но она может довериться сочувственно настроенной журналистке и
сказать что-нибудь полезное для тебя.
— Соображаешь. Вот потому-то я и прошу тебя об услуге, хотя сейчас ты
похожа на какого-то лосося-мутанта.
— Я тебе что-нибудь добуду. А когда я выдам эту историю в эфир, смогу
любую дверь открыть ногами!
— Ты не выдашь ее в эфир, пока дело не закрыто. Айконы — не
единственные, кто в этом замешан. Они не могли делать всю работу вдвоем. Не
знаю, удовлетворится ли она их смертью. Итак, ты обратилась к ней, потому
что тебе нужен человеческий аспект. Ее свекор, человек, заменивший ей отца,
и ее муж, отец ее детей, погибли от руки неизвестного убийцы. Спроси, где
она училась, спроси о ее творчестве. Тебе нужен ее портрет — женщины,
дочери, матери, вдовы.
Надин задумчиво поджала намазанные желтым губы.
— Различные грани ее индивидуальности. Я буду взывать к ней как к
личности, чтобы она рассказала мне о своих отношениях с мужчинами. Хочу
взглянуть на них ее глазами. Она источник освещения. Да, это умно. И мой
продюсер будет просто счастлив.
Послышалась мягкая тройная трель таймера.
— Я готова, — объявила Надин.
— Пойду в таком случае принесу соус тартар. Может, вкуснее будет?!
Избежать пытки было невозможно. Пока Мэвис сидела рядом с ней, погрузив
ступни и кисти в пенную голубоватую воду, а Пибоди тихонько похрапывала на
ближайшей банкетке под действием программы видеорелаксации, Ева стоически
перенесла маску и массаж лица. Клейкая масса, в целительность которой Трина
верила безгранично, уже была втерта в ее волосы.
— Сделаем лицевую обработку всего тела, пока твои волосы впитывают сок
счастья.
— Чушь собачья! Ведь тело — это не лицо.
— У некоторых людей такие лица, что лучше бы они на них сидели.
Не удержавшись, Ева невольно рассмеялась.
— Все, кроме Мэвис, проходят обработку волос, — продолжала
Трина. — Ее я обработала сегодня утром. Хочешь что-нибудь сделать со
своими?
— Нет. — Ева инстинктивно схватилась за волосы и испачкала руку в
илистой жиже. — О, черт!
— Могу сделать временную окраску. Или попробуем наращивание. Просто для
разнообразия.
— Мне хватает разнообразия. И мои волосы меня устраивают. Ничего
другого мне не надо.
— Не могу тебя винить.
Ева разлепила один глаз и взглянула на нее с подозрением.
— За что?
— За то, что не хочешь ничего менять. Твои волосы тебе к лицу. Но ты о
них совершенно не заботишься, как, впрочем, и о лице. Не так уж много
требуется времени, чтобы держать себя в форме.
— Я держу себя в форме, — тихо сказала Ева.
— Ты имеешь в виду тело. Да, тело у тебя — высший класс. Бесподобный
мышечный тонус. Вот взять кое-кого из моих клиенток. С виду ничего, а
разденешь — без слез не взглянешь. Сплошные подтяжки, а под ними одно
дерьмо.
Ева открыла оба глаза. Ей пришлось с отвращением признать, что слепой страх
перед Триной лишил ее великолепного источника информации.
— Ты работала с кем-нибудь из клиентов клиники Айкона?
— А то! — усмехнулась Трина, не прекращая
работы. — Чуть ли не половина моей основной клиентуры. Ты в их услугах
не нуждаешься, поверь.
— А с женой Айкона? С Авриль? Ты ее когда-нибудь обслуживала?
— Она ходит в
Утопию
. Я там работала три года назад. Ее обслуживала
Лолетта, но я как-то раз делала ей полный массаж и уход за телом, когда
дружок поставил Лолетте
фонарь
под глазом. Парень был полная задница, и я
ей говорила, но разве она послушает? Нет, пока он...
— Авриль Айкон, — перебила ее Ева. — Ты могла бы заметить,
если бы у нее что-то было? Пластика, коррекция, ну, словом, хирургическое
вмешательство?
— Когда у тебя под сканерами голое тело, тут уж видишь сразу все меню.
Да, у нее кое-что было. Небольшая коррекция лица, небольшая подтяжка груди.
Отличная работа, но ничего другого и ждать не приходится.
А муж утверждал, что у нее все от бога
, — припомнила Ева.
— Ты точно уверена?
— Слушай, ты знаешь свою работу, я знаю свою. А почему ты спрашиваешь?
— Просто из любопытства.
Ева опять закрыла глаза. Когда размышляешь над убийством, косметические
процедуры кажутся почти терпимыми.
13
Когда гости наконец разъехались, Ева, с трудом волоча ноги, поднялась к себе
в кабинет. Она выпила больше вина, чем следовало, но ей это было необходимо.
Может, теперь пара чашек крепкого черного кофе нейтрализует действие
алкоголя и ей удастся часок поработать?
Первым номером в ее списке шла проверка медицинских данных Авриль. Интересно
будет узнать, какую именно избирательную хирургию ей удастся обнаружить.
Потом она хотела поближе присмотреться к школе Брукхоллоу.
Она как раз принимала первую дозу кофе, когда вошел Рорк.
— Желтобрюхий трус, — сказала Ева.
— Прошу прощения?
— Я говорю, брюхо у тебя такое же желтое, какое было у Надин пару часов
назад.
— Я даже не желаю знать, что это значит.
— Ты сбежал, бросил меня одну.
Он послал ей невинный взгляд, который обманул бы кого угодно другого.
— Мне казалось очевидным, что сегодняшние вечерние празднества
предназначены только для дам. Я предпочел тактично удалиться, чтобы не
мешать чисто женскому ритуалу.
— Цитирую твое любимое выражение, Желтобрюхий:
Байки зеленой лошади
.
Короче, брось заливать. Ты сбежал, как только Мэвис начала разоряться про
занятия для беременных.
— Виновен по всем статьям и не стыжусь это признать. Только мне это все
равно не помогло. — Рорк отнял у нее чашку и отхлебнул кофе. — Она
меня выследила и затравила.
— Так тебе и надо!
— Давай-давай, злорадствуй. Ты в этом увязла, подруга, не меньше, чем
я. Где-то между массажем и наведением последнего блеска она меня отловила и
вручила мне контактные телефоны и расписание занятий, которые нам придется
посещать, чтобы быть готовыми к родам. Нам никуда не деться.
— Знаю. Мы обречены.
— Обречены, — повторил Рорк. — Ева, там же фильмы показывают.
— О боже!
— И проводят тренировки в условиях, максимально приближенных к
реальным.
— Прекрати! Замолчи немедленно. — Ева схватила чашку и выпила
залпом. — Это же еще не скоро. Еще несколько месяцев.
— Недель, — поправил он.
— Ну, какая разница? Из недель складываются месяцы. Главное, это не
сейчас. Мне надо думать о других вещах, мне надо работать. И знаешь
что? — мечтательно вздохнула она, подходя к столу. — Вдруг что-
нибудь случится? Ну, мало ли... Вдруг нас похитят террористы за минуту до
того, как она начнет рожать?
— О, если бы!
Ева улыбнулась, вызывая на компьютере файлы клиентов и пациентов Айкона.
— Оказывается, Трина однажды намазывала кремом Авриль Айкон. Она
утверждает, что увидела под сканером следы пластических операций. Логично
предположить, что тут поработал один из Айконов. Или хотя бы консультировал.
— Скорее всего, консультировал. Насколько мне помнится, оперировать
членов своей семьи считается неэтичным.
— Если один из них или оба консультировали, она должна быть в списках.
Это полагается по закону. Компьютер, поиск по имени. Авриль Айкон,
медицинская консультация, возможно, процедуры.
Работаю... Авриль Айкон не числится в выбранных файлах. — Фигня какая-то получается. Живешь в семье хирургов —
притом первоклассных — и не пользуешься их услугами, чтобы сделать себе
подтяжку? Не допустишь любимого мужа ассистировать при процедуре, в которой
он является ведущим специалистом? — Ева
побарабанила пальцами по столу. — Будь у меня грузовой корабль денег
для инвестирования, я пошла бы к тебе, а не к чужому дяде. Если бы я решила
вломиться в Национальное казначейство...
— Вот был бы смех!
— Я обратилась бы к тебе.
— Спасибо, дорогая. Они могли консультировать ее неофициально, без
записи.
— Почему? Видишь ли, в том-то вся и штука. Я понимаю, почему доктор
Уилл утверждал, что у его жены идеальное лицо и тело от бога. Врачебная
тайна. Но вот такой секретности по мелочам я понять не могу. Если она
подвергалась процедурам, а это установлено, и обратилась в клинику Айкона,
что логично, почему они это не зарегистрировали? Ведь, в случае чего, это
прикрыло бы его перед законом.
— Допустим, она без регистрации сделала процедуры в одной из
многочисленных клиник Айкона где-то в другом месте.
— Я тоже так думаю, но опять-таки: почему? Мне нужны ее фотографии.
Старые снимки, для сравнения. Теперь давай возьмем Брукхоллоу. Логично
предположить, что Авриль и Долорес, если они вместе совершили эти убийства,
познакомились именно в школе. Но в их регистрационном журнале нет никакой
Долорес, во всяком случае, среди выпускниц. Поэтому я собираюсь заказать
компьютерные проекции с фотографий всех, кто учился одновременно с Авриль, а
потом проведу сравнительный тест с изображением Долорес.
— Что ж, вполне логично. Но это дело долгое, а ты чудесно пахнешь.
— Это не я, это... все эти штуки.
— Я беспомощная жертва косметических средств. — В доказательство
Рорк скользнул за спину Евы и укусил за шею.
Ева оттолкнула его локтем.
— Мне надо начать процесс.
— Мне тоже. Компьютер, открыть доступ к регистрационному журналу школы и колледжа Брукхоллоу...
— Эй, погоди, это мой компьютер!
Не обращая на нее внимания, Рорк обхватил ее за талию.
— Поиск идентификационных фото учениц и женского персонала...
— Жен и дочерей персонала и любых служащих-женщин.
— Очень основательно, — заметил Рорк.
— Мы должны придерживаться основательности во всем.
— Я стараюсь. — Он забрался руками ей под свитер.
— Я не то имела в виду. Я собираюсь проверить всех, за все время
существования школы. Вдруг она познакомилась с Долорес на вечере
выпускников? Компьютер, начать поиск совпадений с... Господи, Рорк, погоди
минутку!
Его руки были заняты делом.
— Чем Трина тебя намазала на этот раз? Давай купим целую цистерну.
— Я не знаю. Я теряю нить. Компьютер, провести поиск совпадений между
фотографиями из регистрационного журнала с идентификационным фото Долорес
Ночо-Кордовец и ее снимком с диска охраны, находящимся в деле.
Множественные задания приняты. Работаю... — А может, они познакомились и не в школе, а, допустим,
в клинике. Или в этом дурацком салоне красоты. Может, Авриль ее наняла.
Вариантов море.
— Начать придется с одного. — Рорк повернул Еву во вращающемся
кресле лицом к себе. — Твои волосы пахнут осенними листьями.
— Опавшими?
— Золотыми. А на вкус ты напоминаешь... Дай подумать. — Легкими
поцелуями он проложил дорожку от ее виска к губам. — Корицу, нагретую с
сахаром. — Углубив поцелуй, он одновременно расстегнул пуговицу на ее
брюках. — Теперь я проведу собственный поиск. Посмотрим, какие сюрпризы
оставила мне Трина.
— Я ее предупредила: если посадит мне еще какую-нибудь переводную
картинку, я свяжу ей руки узлом.
Его руки медленно поползли вверх и накрыли ее грудь. Сердце Евы забилось
учащенно.
— Ты же знаешь, ее это только раззадоривает. Здесь ничего, —
сказал Рорк, стаскивая с нее свитер, — кроме прелестных, ничем не
украшенных грудей моей жены.
— А у Мэвис они как дыни. — Ева откинула голову назад, когда он
коснулся губами ее губ.
— Да, я заметил.
— Она заставила Трину выкрасить один сосок в голубой цвет, а второй — в
розовый.
Рорк поднял голову.
— Пожалуй, без этой информации я мог бы обойтись. Позволь мне лишь
сказать, что я предпочитаю твои.
Мышцы живота у нее невольно сократились в сладком ожидании, когда он овладел
ее губами.
— Позволяю. Я выпила слишком много вина, иначе ты не добился бы своего
с такой легкостью.
Рорк расстегнул вторую пуговицу, и ее брюки соскользнули вниз по бедрам.
— Перешагни, — прошептал он. У Евы кружилась голова.
— Сам-то ты все еще одет, — напомнила она.
— Перешагни, — повторил он. Она повиновалась, и его волшебные руки
заскользили по ее телу. — Ну вот, теперь ты вся моя. Такая нежная... Я
хочу попробовать тебя языком. Всю — сверху донизу и снизу доверху, пока
ты... Ну и ну! Что тут у нас?
Мозг у Евы затуманился, сначала она лишь заморгала, следуя за взглядом Рорка
вниз по своему телу.
И увидела: в самом низу живота, слева и справа, помещались по три маленьких
блестящих красных сердечка, пронзенных длинной серебряной стрелой. Стрелой,
указывающей на цель, сообразила она.
— Разрази меня гром! А если их кто-нибудь увидит?
— Если их увидит кто-то, кроме меня, считай, у тебя
серьезные неприятности. — Рорк провел пальцем по одной из стрелок,
пронзившей трио сердечек, и Ева содрогнулась. — Они очень красивые.
— Сердечки с блестками, нацеленные прямо мне внутрь!
— Да, это так. И хотя я благодарен за ценные указания, полагаю, что в
данном случае смогу найти дорогу сам.
И чтобы это доказать, он провел пальцами вниз. Прямо внутрь. Она ахнула и
вцепилась ему в плечи, чтобы не упасть.
Господи, какая горячая! Быстрое влажное тепло. Одно это могло бы свести его
с ума.
— Люблю наблюдать за твоим лицом, когда это входит в тебя. Когда я
вхожу в тебя. Люблю наблюдать, как это овладевает тобой, Ева.
Ее колени растаяли, а все, что было выше, пульсировало страстью. Эта страсть
изливалась из нее, пока его руки, губы, язык, зубы блуждали по ее телу. А
музыка его голоса, повторявшего ее имя, сводила с ума не меньше, чем его
ловкие пальцы, дразнившие и мучившие ее.
Ева поплыла на волне наслаждения, а потом утонула в ней.
Всегда необыкновенно сильная и волевая, в такие минуты она становилась
покорной и мягкой. Его это страшно возбуждало. Она целиком сосредоточилась
на нем и на себе, на том, что происходило с ними, а все окружающее перестало
существовать, смытое наслаждением и страстью, любовью и желанием. Когда он
опустил ее на пол и опустился вместе с ней, она скользнула вдоль его тела,
как шелк. Он нашел ее рот, теплый и щедрый. Ощутил ее кожу, гладкую и
ароматную.
А потом он проник в нее и позволил ей увлечь себя неведомо куда, ни о чем не
спрашивая.
Она могла бы свернуться калачиком на полу и уснуть без единого слова жалобы.
Каждой клеточкой своего тела она ощущала довольство и покой. Но вот она
почувствовала, что начинает дремать, и заставила себя встряхнуться и сесть.
И вскрикнула от неожиданности, увидев кота. Он сидел, примостившись на ее
столе, и смотрел на нее немигающими разноцветными глазами.
Рорк внимательно посмотрел на кота, легко проводя ладонью по спине Евы.
— Как ты думаешь, он одобряет или нет? Сам-то он никогда виду не
подаст.
— Плевать я хотела, одобряет он или нет, но, мне кажется, он не должен
на нас смотреть, когда мы занимаемся сексом. Это неправильно.
— Может, нам стоило бы найти для него подружку?
— Ему это не нужно — мы же приняли меры.
— Все равно ему может понравиться дамское общество.
— Не настолько, чтобы поделиться лососиной.
Ева так застеснялась кота, глазеющего на блестящие красные сердечки, что
схватила брюки и натянула их. Она нервно провела пятерней по волосам, и тут
вдруг ее компьютер подал сигнал. Галахад подпрыгнул от испуга, но не убежал.
Задрав ногу, он принялся как ни в чем не бывало вылизывать себя.
Задания выполнены... — Как раз вовремя! — Она вскочила и схватила
свитер, — и потом, мне кажется, секс выжег алкоголь из моего организма.
— Всегда рад услужить.
Рорк сказал это со смехом, но за год с лишним замужней жизни Ева успела кое-
чему научиться.
— Твое прикосновение вообще целительно. Ты излечил меня от страшной
травмы по имени Трина. Это настоящее чудо.
Его взгляд, прикованный к ней, потеплел. Он поднялся на ноги.
— Но сердечки я все-таки сведу. Компьютер, вывести совпадения на
стенной экран.
Выведено единственное совпадение... — Очко! — как на стадионе закричала Ева, когда на
экране вспыхнули два изображения. — Привет, Дина.
Флавия Дина, дата рождения — 8 июня 2027 г., Рим, Италия. Отец —
доктор Флавия Дмитрий, врач-педиатр. Мать — доктор Тревани Анна, психиатр.
Братьев и сестер нет. Браков или совместного проживания не зарегистрировано.
Детей не зарегистрировано. Уголовного досье не зарегистрировано. Последний
известный адрес: колледж Брукхоллоу. Никаких сведений после 19—20 мая 2047
г. не зарегистрировано. Представлено фото с официального удостоверения
личности, датированного июнем 2046г. — Очаровательная молодая женщина, — заметил
Рорк. — Просто неотразимая.
— И она исчезла. Покинула колледж раньше срока. Компьютер, поиск
заявления о пропавшем без вести на имя Флавия Дина. Международный поиск.
Работаю... — Побочное задание. Ее родители еще живы? Если да, где
и кем работают?
Принято. Работаю... — В качестве адреса был указан колледж, а не
резиденция. Уголовного досье нет, браков нет, сожителей нет, и она
растворилась в воздухе еще до того, как ей исполнилось двадцать.
— И вновь материализовалась, — подхватил Рорк, — двенадцать
лет спустя, чтобы убить Айконов.
— На пару лет моложе Авриль, но они должны были вместе учиться в школе.
Закрытая частная школа, им наверняка приходилось сталкиваться.
— От школьных подруг до сообщниц по преступлению путь неблизкий.
— Да, но их связывает общее прошлое. Авриль видела снимок из клиники,
но не сказала:
Ой, да это же Дина из Брукхоллоу! Сто лет ее...
Закладка в соц.сетях
