Жанр: Любовные романы
Я, опять я и еще раз я
... когда ему сообщают о
смерти близкого человека?
— Первым делом? Ну, наверное:
Вы уверены?
— А она его не задала. Не требовала доказательств. Первым делом она
спросила:
Это был несчастный случай?
Банальный вопрос, но допустимый. Она
потрясена, пытается нащупать почву под ногами. Ладно, я это допускаю. Она
вся тряслась, когда я ввела ее в дом, это тоже на нее работает. Но она так и
не спросила, как он умер.
— Думаете, она знала? Это натяжка, Даллас.
— Возможно. Но она не спросила, как
мы попали в
дом. Как мы его нашли. Она не спросила:
Что случилось? Кто-то вломился в
дом? Нас ограбили?
Может, он вышел из дому, и на него напали на улице. Но
нет, ей и в голову не пришло спросить. А я ей не говорила, что его убили в
доме. Когда мы вошли, она сразу бросилась к лестнице, несколько раз она
кидала взгляды на лестницу через открытую дверь, пока мы сидели в гостиной.
У меня это есть на видео, потом сама посмотришь. Она знала, что он был убит
именно там.
Мне не пришлось ей сообщать.
— Мы можем проверить, была ли она в Хэмптонсе в указанное время.
— Уверена, она там была. Это у нее отработано четко. Железное алиби. Но
каким-то боком она в этом замешана.
Они сидели в машине перед домом, Ева, хмурясь, смотрела сквозь ветровое
стекло.
— Может, он гулял от нее налево? — предположила Пибоди. — А
она взяла убийство его отца за образец и нашла кого-то, чтобы его
прикончить. А может, это она гуляла налево и решила обеспечить себе свободу
маневра, убрав его с дороги. Дала своему любовнику код, ввела в систему
образец его голоса. Он убивает мужа, копируя modus operand! первого
убийства.
— А откуда взялся поднос с фруктами и сыром?
— Черт, Даллас, он сам мог взять этот поднос!
— Поднос и продукты взяты из кухни. Я проверила.
— Ну и что?
— А зачем спускаться, собирать продукты на поднос и снова подниматься
на третий этаж? У него в кабинете есть и холодильник, и электрочайник, и
микроволновка. Захотел есть — пожалуйста, никуда ходить не надо.
— Ли-Ли Тэн, — напомнила Пибоди. — Может, ему тоже нравится
возиться в кухне, когда его что-то тревожит.
— Нет, он не из тех, кому нравится возиться в кухне. Авриль — да,
возможно, но только не он. Только не доктор Уилл.
— Может, он просто был внизу и решил подняться. Взял с собой поднос,
поднялся и решил: нет, пожалуй, я не голоден, еда подождет. Он ложится,
засыпает. Любовник жены, обольстительный, но коварный, проникает в дом,
поднимается, вонзает скальпель в грудь, крадет диск, вновь включает
сигнализацию, и уходит. Ева неопределенно хмыкнула.
— Поговорим с друзьями и соседями, проверим ее личные финансы, проверим
ее передвижения.
— Но вам не нравится моя версия с обольстительным, но коварным
любовником.
— Я не списываю со счетов обольстительного, но коварного любовника. Но
если он существует, им пришлось действовать чертовски быстро. Как же у них
все получилось так гладко? Держу пари, все это было спланировано так же
тщательно, как убийство старого дока, а может, и одновременно. И мотив в
обоих случаях один.
— А может, Долорес и есть ее обольстительный, но коварный любовник.
— Может быть. В любом случае надо приглядеться к Авриль. Связка в
ней. — Ева открыла дверцу. — Бери машину. Будь здесь завтра к семи
утра. Поработаем пару часов, потом поедем в управление.
Пибоди посмотрела на часы.
— Bay! Похоже, мне удастся соснуть часов пять.
— Хочешь больше спать? Иди продавать обувь.
Ева ничуть не удивилась, увидев Соммерсета при полном параде. Он, как
всегда, караулил ее в вестибюле.
— Айкон-сын убит точно так же, как отец. — Ева сняла пальто и
перебросила его через перила. — Хотите помочь? Покачайтесь на сладких
волнах ностальгии и постарайтесь что-нибудь припомнить. Он был в чем-то
замешан.
— Неужели, по-вашему, нет людей незапятнанных?
Она оглянулась через плечо, поднимаясь по лестнице.
— Может, и есть. Но вы уж как-нибудь решите для себя, чего вам больше
хочется: канонизировать его или найти его убийцу?
Поднявшись наверх, Ева прошла прямо к себе в кабинет. Рорк вошел через
смежную дверь.
— Если бы я пришла домой, — начала она без предисловий, — а у
дверей меня встретил бы полицейский и сказал мне, что тебя убили, как ты
думаешь, что бы я стала делать?
— Погрузилась бы в пучину отчаяния и пребывала бы в ней до конца своей
безрадостной жизни.
— Ха-ха-ха. А серьезно?
— А что тебя не устраивает? Мне такой вариант понравился. — Он
прислонился к дверному косяку. — Ну, ладно, сначала ты дала бы хорошего
пинка несчастному гонцу, да и любому другому, кто попался бы тебе на пути.
Ты бы захотела убедиться собственными глазами. Хотелось бы надеяться, что ты
прольешь океаны горючих слез над моим бездыханным телом. А потом ты
постаралась бы выяснить все, что только можно, и затравила бы убийцу как
бешеного пса.
— Хорошо. — Ева присела на краешек своего стола и окинула Рорка
критическим взглядом. — А если бы я тебя больше не любила?
— Тогда моя жизнь потеряла бы всякий смысл, и я бы сам наложил на себя
руки. Или просто умер бы от разбитого сердца.
Тут уж она невольно улыбнулась ему, но сразу же нахмурилась и покачала
головой.
— Она его не любила. Вдова. Она разыграла целый спектакль, все, как
положено, но у нее не все вышло чисто, и она... Как это называется, когда
актеры... — Ева начала заламывать руки и состроила зверскую гримасу.
— Ты имеешь в виду пантомиму? Только не делай так больше, пожалуйста, а
то очень страшно.
— Да при чем тут пантомима! Я бы тех, кто занимается пантомимой, в
официальном порядке разрешила гонять по улицам палкой. Переигрывают, вот как
это называется. Авриль переигрывала. У нее все было неправдоподобно. Нет, не
все. У нее был один голос, когда она говорила о нем, и совсем другой, когда
говорила о детях. Она любит своих детей. Но она не любит их отца. Может,
любила когда-то, но больше не любит. Пибоди считает, что у нее есть кто-то
на стороне.
— Логичное предположение. А у тебя есть кто-то на стороне?
— Где ж мне взять время для кого-то на стороне, если ты меня трахаешь
при любой возможности и даже когда возможности нет?
Рорк протянул руку и дернул ее за волосы.
— Быстро соображаешь.
— Это адреналин. Чувствую, дело пошло. Может, у нее и есть кто-то на
стороне. Может, она такая шустрая, что сообразила скопировать убийство
свекра, замутить воду. Но я думаю, тут дело обстоит именно так, как
выглядит. Два убийства связаны. Совершены одним лицом или от имени и по
поручению одного лица. И она в этом замешана.
— А мотив? Деньги, секс, страх, власть, гнев, ревность, месть? Разве не
это лидеры среди мотивов?
— Власть в этом как-то замешана. Они оба были людьми влиятельными,
можно сказать, могущественными. Оба убиты орудием своего ремесла. Если гнев,
то холодный как лед. Страха я не вижу, деньги тоже не контачат. Ревность?
Вряд ли. Месть? Будем считать, что это не установленная величина.
— Денег много, и все они хорошо размещены. Я пока не нашел никаких
сомнительных сумм. Все их счета в порядке.
— Значит, где-то есть неучтенные суммы.
— Если есть, я их найду.
Ева быстро и сжато изложила ему суть событий. Пока она рассказывала, Рорк
открыл утопленную дверцу в стене и достал бренди. Он налил себе рюмку и,
прекрасно зная свою жену, запрограммировал кофеварку на чашку черного кофе.
Он надеялся, что за столь долгий день это будет ее последняя чашка.
Ей не жаль убитых, понял Рорк, слушая ее рассказ. Конечно, это сути дела не
меняет, она все равно будет искать убийц. Но на этот раз кошмары не будут ее
преследовать, как это обычно бывает.
На этот раз на первом месте для нее — головоломка. Убийство в запертой
комнате. Вот что дает ей адреналин. И на этом адреналине она будет работать,
пока не найдет решение.
Ей жаль не убитых, а тех девушек, которых, как она полагала, они
использовали. Он знал, что ради этих безымянных девушек она будет сжигать
себя, пока не найдет ответ. Или пока не сгорит дотла.
— Может быть, кто-то сумел обойти систему охраны. Это не
исключено, — осторожно предположил Рорк, когда Ева закончила свой
рассказ. — Все зависит от искусства взломщика. — Он передал ей
чашку кофе. — Но, должен признать, надо быть магом электронного взлома,
чтобы провернуть этот трюк в таком районе в самый оживленный вечерний час и
остаться незамеченным. Тем более что проверка ОЭС следов взлома не нашла.
— Скорее всего, у нее были коды доступа к электронным замкам, и ничего
взламывать не пришлось. Образец ее голоса был введен в память устройства, а
потом стерт.
— Это было бы заметно... если только речь опять-таки не идет о маге и
кудеснике.
— Он не ел. Айкон. Аппетита не было. Допустим, у него в животе
заурчало, и он решил перекусить. Но он работает у себя в кабинете. Заперся
там. Стирает данные, можешь не сомневаться. — Ева вскочила и начала
ходить по кабинету. — Экономку он отослал и просил его не беспокоить.
Что ж, ему самому спускаться в кухню и собирать себе поднос? Нет, это не его
стиль. Да и сам поднос... Представляешь: кокетливый подносик, красиво
разложенные фрукты, сыр, салфеточка. Это почерк жены.
— Нет, не представляю, — сухо заметил Рорк. — Не припомню,
чтобы моя жена хоть раз красиво разложила для меня на подносе фрукты и сыр.
— Ну, укуси меня. Ты знаешь, что я имею в виду. Чувствуется женская
рука. Так действуют суетливые дамочки, когда хотят уговорить кого-то поесть.
Но это была не жена. Она в Хэмптонсе, она ест мороженое с детишками,
приглашает соседей на коктейль. Есть кому присягнуть на целой горе Библий,
что она была за много миль от дома, когда этот скальпель вошел в сердце
Айкона. Об этом она позаботилась. Может, Айкон гулял налево и каким-то
образом его жена и любовница столкнулись у него за спиной.
— Возвращаемся к сексу.
— Может, он обманывал их обеих. Может, его святой папаша был
извращением и пользовал всех троих. Нет, все не то! — воскликнула
Ева. — Это не похоже на секс. Это проект. Это работа. Она мне солгала.
Я спросила, известно ли ей о его работе, о долгосрочном частном проекте, и
она сказала, что ничего не знает. Гладко врала, но тут прокололась. Я по
глазам видела: там промелькнул гнев. На одну секунду, но он там был. Она
могла спрятать оружие в клинике. Кто усомнится в праве жены доктора Уилла
посетить клинику и заглянуть куда угодно? Не так уж трудно прихватить и
спрятать скальпель. Она — основное связующее звено между двумя жертвами.
Бывшая подопечная одного и жена второго. Откуда нам знать, может, этот
проект начался так давно, что она тоже в нем участвовала?
— Долго же она ждала своего часа, чтобы отомстить, — заметил
Рорк. — За такое время человек обрастает эмоциональными связями. Она не
могла выйти замуж за Уилла Айкона и иметь от него детей по принуждению, Ева.
Это был ее собственный выбор. Если она замешана, не логично ли предположить,
что она недавно узнала об этом проекте и пришла в ужас?
— Тогда у нее по-прежнему есть выбор. Если она в таком ужасе, могла бы
об этом сообщить. Могла сообщить анонимно. Хоть самую малость, чтобы дать
властям возможность открыть расследование. Не может женщина убить отца своих
детей только потому, что ей не нравится его побочный заработок. Она может
его оставить или поджарить в суде. Но убивать двоих, да еще таким образом?
Это акт личной мести, вызванный каким-то личным мотивом. Поговорю-ка я об
этом с Мирой, — заключила Ева.
— Уже поздно. Давай поспим немного.
— Нет, сперва я хочу все это записать, пока свежо в памяти.
Рорк подошел к ней и поцеловал в лоб.
— Не пей больше кофе.
Оставшись одна, Ева написала отчет, добавила несколько заметок по ходу дела
и несколько вопросов.
Авриль Айкон — оставшиеся в живых родственники.
Точная дата и обстоятельства установления опеки Айкона над Авриль.
Суточный, недельный распорядок. Уходы из дому в одиночку. Куда? Когда?
Возможная связь с женщиной, известной как Долорес Ночо-Кордовец.
Пластика лица или тела.
Последний визит в клинику до смерти свекра.
Он хотел только меня. Может быть, она что-то увезла в Хэмптонс? Если да, то что?
Откинувшись на спинку кресла, Ева еще раз перебрала детали в уме. Ей
хотелось еще кофе.
Наконец она выключила компьютер и прошла в спальню. Рорк оставил ночник,
чтобы ей не пришлось спотыкаться в темноте. Ева разделась и натянула
футболку, служившую ей ночной рубашкой. Когда она скользнула под одеяло, он
обнял ее и притянул к себе.
— Мне хотелось еще кофе.
— Ну, ясное дело. Спи.
— Она не хотела, чтобы они страдали.
— Да, конечно.
Ева согрелась в его руках, начала засыпать.
— Она хотела их убить, но не хотела причинять им боль. Любовь.
Ненависть. Все так запутано.
— Несомненно.
— Любовь. Ненависть. Но не страсть. — Ева широко зевнула. —
Если бы я хотела тебя убить, я бы хотела, чтобы ты страдал. Чтобы ты жутко
мучился.
Рорк улыбнулся в темноте.
— Спасибо, дорогая.
Ева тоже улыбнулась и провалилась в сон.
10
В семь утра Ева пила уже вторую чашку кофе и изучала запрошенные данные по
Авриль Айкон.
Она отметила дату рождения Авриль, дату смерти ее родителей и дату
установления опеки Айкона над ней. Она стала подопечной Айкона, когда ей еще
не исполнилось шести лет.
Потом Ева прочитала сведения об образовании Авриль. Школа для девочек
Брукхоллоу, Спенсервилл, штат Нью-Гемпшир, с первого по двенадцатый класс,
затем колледж Брукхоллоу.
Значит, Добрый Доктор живенько подсуетился и поместил свою подопечную в
закрытую школу для девочек, как только вступил в права. Ева задумалась.
Интересно, как сама Авриль к этому отнеслась? Потеряла мать... Кстати, где
находилась малышка, пока ее мамочка работала... Где она работала? В Африке.
Кто растил девочку, пока ее мама спасала в Африке чужие жизни и лишилась
своей собственной?
Итак, она лишилась матери, и ее отправили в закрытую школу.
Никого из родственников у нее не осталось. Не повезло, подумала Ева. Братьев
и сестер нет, и отец и мать были единственными детьми в своих семьях.
Бабушки и дедушки умерли еще до ее появления на свет. Никаких записей о
двоюродных и троюродных. Никакой седьмой воды на киселе.
Ева решила, что это странно. Почти у всех где-нибудь да есть хоть какая-то
родня. Пусть даже самая дальняя.
Правда, у нее самой родни не было, но ведь нет правил без исключений.
Вот взять, к примеру, Рорка. Живет себе человек и думает, что, кроме него
самого, у него никого нет. И вдруг — бац! Оказывается, родственников у него
столько, что ими можно заселить небольшой город.
Но анкетные данные Авриль указывали на отсутствие каких-либо кровных родственников, кроме ее детей.
Итак, она осиротела в пятилетнем возрасте, и Айкон, назначенный ее законным
опекуном, помещает ее в дорогую закрытую школу. Он — активно практикующий
хирург — становится Иконой Айконом, воспитывает собственного сына, которому
в это время было — сколько? — лет семнадцать.
Мальчики подросткового возраста имеют свойство попадать в неприятности,
вызывать неприятности, они сами по себе зачастую одна сплошная неприятность.
Но Ева провела поиск сведений о докторе Уилле и выяснила, что он столь же
безупречен, как и его отец.
А тем временем Авриль провела шестнадцать лет практически в одной и той же
школе. По мнению Евы, это подозрительно смахивало на тюремный срок. Ну, тут
она необъективна, признала Ева, прихлебывая кофе. Это ей самой школа всегда
казалась тюрьмой.
Она считала дни до совершеннолетия, мечтала вырваться на свободу из недр
государственной системы, поглотившей ее после обнаружения в том грязном
переулке в Далласе. Правда, выйдя на свободу, она отправилась прямиком в
полицейскую академию. Тоже государственная система, но на этот раз по ее
собственному выбору. Наконец-то по ее собственному выбору.
А у Авриль был выбор?
Основной предмет в колледже, читала Ева, — изобразительное искусство,
вспомогательные — домоводство и театр. Вышла замуж за Уилфрида Б. Айкона-
младшего в первое же лето после получения диплома. Он в это время был уже в
середине третьего десятка. Ни пятнышка на его официальной репутации.
Добрачных связей не зарегистрировано. Завидный жених.
Надо будет поднажать на Надин. Пусть накопает в своих бездонных архивах что-
нибудь о светской жизни молодого богатого доктора.
Авриль никогда нигде не работала. Официальный статус матери-домохозяйки
после рождения первого ребенка.
Никакого уголовного досье.
До слуха Евы донесся легкий посвист кроссовок на воздушной подушке. Она
налила себе новую порцию кофе, и тут в кабинет вошла Пибоди.
— Авриль Айкон, — начала Ева. — Оценка личности.
— Вот черт, не знала, что будет блиц-опрос с утра пораньше. —
Пибоди сбросила с плеча сумку и прищурилась. — Элегантная. Сдержанная.
Хорошо воспитанная, прекрасные манеры. Корректная. Если предположить, что
дом — ее территория, а это, скорее всего, так и есть, ведь он занят на
работе, а она сидит дома с детьми, я бы сказала, у нее изысканный вкус.
— Она надела красное пальто, — напомнила Ева.
— Что?
— Ничего. Наверное, ничего. Дом обставлен так не броско, а она надевает
ярко-красное пальто. У тебя все?
— Она также произвела на меня впечатление женщины зависимой.
Ева вскинула на нее взгляд.
— Почему?
— Во время нашего первого визита в дом Айкон ею помыкал. Ну, не так
чтобы:
Эй ты, сука, убери отсюда свой зад. Твое место в кухне
. Нет, все
было не так грубо и даже не напрямую, но динамика просматривалась. Он
принимал решения, он всем командовал. А на ней большими буквами написано:
ЖЕНА. — Пибоди с надеждой взглянула на кофе, но продолжила: — И это
навело меня на мысль. Она привыкла, что он всем заправляет, он отдает
команды. Логично предположить, что она будет пребывать в полной
растерянности, узнав, что он умер. Никто теперь не подскажет ей, что надо
делать.
— У нее за плечами шестнадцать лет дорогого частного образования. Она
окончила колледж с отличием.
— Многие люди хорошо учились в школе, а в практической жизни ничего не
смыслят.
— Налей себе кофе, ты уже истекаешь слюной.
— Спасибо.
— Ее отец бросил семью, мать одержима миссионерством, уехала в джунгли,
там и погибла. — Ева повысила голос, потому что Пибоди скрылась в
кухне. — Я нашла только одну точку пересечения с Айконом:
профессиональное сотрудничество с матерью. Может, они были любовниками, но
вряд ли это имеет значение.
Ева принялась изучать на экране фотографию с удостоверения личности Авриль.
Ослепительно элегантная. И на первый взгляд, Ева сказала бы, безвольная. Но
она заметила и запомнила ту мгновенную вспышку. Она разглядела сталь в этих
фиалковых глазах.
— Вернемся на место, — продолжала она вслух. — Я хочу
осмотреть весь дом, комнату за комнатой. Поговорим с соседями, еще раз
допросим прислугу. Надо проверить ее алиби. И я хочу знать, когда она в
последний раз была в клинике перед смертью свекра.
— Да уж, придется нам с утра побегать, — заметила Пибоди,
прожевывая пончик с глазурью. — Они просто там были, — виновато
объяснила она, заметив нахмуренный взгляд Евы.
— Кто был где?
— Пончики. В кухне на полке. — Пибоди торопливо проглотила
пончик. — Макнаб отвозил в отдел компьютеры, домой вернулся позже меня.
Много позже. Он их пометил для срочной обработки. С утра введет Фини в курс
дела, избавит вас от лишних хлопот.
— Ее не беспокоили домашние компьютеры. Она глазом не моргнула. Знала,
что мы ничего не найдем ни на дисках наблюдения, ни в телефонных записях, ни
в компьютерах. — Ева покачала головой. — Или она сделана изо льда,
или там нет ничего такого, что могло бы указать на нее.
— А я все еще склоняюсь к версии адюльтера. Если Авриль замешана,
значит, у нее был партнер. Если человек идет на убийство ради другого
человека, значит, он его любит. Ну, или тот другой человек держит его за
горло.
— Или платит ему.
— Да, и это тоже. Но я тут подумала... Знаю, звучит мерзко, но что,
если свекор запускал руки ей под юбку? Мы же знаем по этому проекту, что он
проявляет интерес к молодым женщинам. Она была его подопечной. Допустим, он
ее растлил, а потом передал сыну, чтобы... гм... была всегда под рукой.
Может, они пользовали ее вдвоем.
— Мне это тоже приходило в голову.
— Тогда как вам такая версия: мужчины подавляли и использовали ее. И
она обращается к женщине. Может, у них ромввивиеская связь. И они составляют
заговор.
— Долорес.
— Да. Допустим, они знакомятся, вступают в любовную связь. —
Пибоди облизнула испачканные сахарной глазурью пальцы. — Они
придумывают, как убрать обоих Айконов, чтобы подозрение не пало на Авриль.
Может, Долорес поработала над младшим. Зацепила его, соблазнила.
— Он увидел ее фотографию после убийства отца и глазом не моргнул.
— А вдруг он такой бесчувственный бегемот? Это не исключено. Или она
изменила внешность, и он ее не узнал. Сменила прическу, цвет волос, что-то в
этом роде. Мы точно знаем, что Долорес убила старшего. Тем же методом, тем
же оружием убивают сына. Вероятность девяносто восемь процентов с лишним,
что она убила обоих.
— Девяносто восемь и семь десятых. Я тоже провела этот тест, —
кивнула Ева. — Базируясь на нем и прибавив мое убеждение, что Авриль
замешана, прихожу к выводу, что они знали друг друга. Это также означает,
что Долорес была в городе после первого убийства. Возможно, она до сих пор
здесь. Я хочу ее найти.
Внутренняя дверь открылась, и в кабинет вошел Рорк. Костюм цвета антрацита
выгодно подчеркивал его стройную фигуру и ошеломляющую синеву глаз.
Зачесанные назад волосы открывали взору великолепное лицо, а ленивая
непринужденная улыбка сводила женщин с ума.
— Опять слюной исходишь, — шепнула Ева своей напарнице.
— Ну и что?
— Дамы! Я не помешал?
— Кое-что проверяем, — сказала ему Ева. — Вскоре собираемся
уходить.
— Значит, я пришел как раз вовремя. Как поживаете, Делия?
— Хорошо, спасибо. Да, и спасибо, что пригласили нас на День
благодарения. Ужасно жаль, но мы не можем. Мы летим на пару дней к моим
родителям.
— Ну, это же семейный праздник. Передайте им привет от нас. Нам будет
вас не хватать. Мне нравится ваш кулон. Что это за камень?
Камень был красновато-оранжевого цвета, довольно увесистый. Увидев его
впервые на шее у напарницы, Ева подумала только об одном: доведись им
преследовать преступника, камень может раскачаться и оставить Пибоди без
глаза.
— Сердолик. Его обработала моя бабушка.
— Правда? — Он подошел поближе и взял подвеску в руку. —
Очаровательная вещица. Она продает свои изделия?
— Главным образом, на ярмарках и в индейских магазинчиках. Для нее это
что-то вроде хобби.
— Тик-так, — ворчливо напомнила Ева. Они оба оглянулись на нее. У
Пибоди было отрешенно-блаженное лицо, Рорк откровенно забавлялся.
— Вам очень идет, — продолжал Рорк и, разжав пальцы, уронил
подвеску ей на грудь. — Но, я должен сознаться, мне очень нравилось
видеть вас в форме.
— О! — Пибоди стала пунцовой, а Ева закатила глаза у нее за
спиной.
— Не хочу вас задерживать ни минутой дольше, но у меня есть для вас кое-
что интересное. — Рорк взглянул на чашку кофе, которую Пибоди, позабыв
обо всем в гормональном трансе, продолжала держать в руке. — Чашка кофе
мне бы не помешала.
— Кофе? — мечтательно выдохнула Пибоди и
...Закладка в соц.сетях
