Жанр: Любовные романы
Я, опять я и еще раз я
...ее на диван. —
Ну, давай открывай.
Еще одно модное платье
, — с досадой подумала Ева. Можно подумать, у
нее мало этих тряпок! Да у нее их столько, что хватит на целую армию модниц.
Она в этой армии никогда не служила, она сама себе выписала белый билет. Но
покупка нарядов доставляла удовольствие Рорку. Ладно, пусть хоть он
порадуется.
Она открыла коробку, да так и застыла.
— Ой! Вот это да!
— Нетипичная реакция для вас, лейтенант, — усмехнулся Рорк.
Ева его не слушала. Она уже выдернула из коробки длинное черное кожаное
пальто и зарылась в него носом.
— Черт! Черт!
Она повертела пальто в руках и надела на себя, пока он наблюдал. Пальто на
дюйм не доставало до щиколоток. В нем были глубокие карманы. А кожа была
мягкая и блестящая, как масло.
— Смотришься как картинка, — одобрительно заметил Рорк,
чрезвычайно довольный тем, что Ева бросилась к зеркалу.
Пальто было мужского покроя — он специально такое выбрал. Никаких вытачек,
отделок, фестончиков и других женских уловок. В этом пальто она выглядела
потрясающе соблазнительно и в то же время строго. Даже как будто грозно.
— Да ладно тебе, пальто и пальто. Я его уделаю еще до конца смены, но
ничего, пара-тройка боевых шрамов пойдет ему только на пользу. — Ева
покружилась, и пальто взметнулось вокруг ее ног. — Классно! Спасибо!
— Всегда рад услужить.
Ева подошла к нему и поцеловала в губы. Рорк просунул руки под пальто и
обнял ее.
Господи, до чего же хорошо вернуться домой!
— подумал он, но
сказал другое:
— Тут есть куча внутренних карманов на тот самый случай, если кому-то
понадобится спрятать оружие.
— Класс! Бакстер изойдет на дерьмо, когда я войду в этом прикиде.
— Ну, спасибо, умеешь ты найти нужные слова.
— А что я такого сказала? Нет, правда, классная вещь! — Ева еще
раз поцеловала его. — Мне очень нравится. Ну, все, я пошла.
— Увидимся вечером.
Рорк проводил ее взглядом и подумал, что она похожа на древнюю воительницу.
Поскольку она пришла на работу чуть ли не за час до начала смены, Ева решила
сперва заглянуть в кабинет доктора Миры. Как она и ожидала, Мира была на
месте, а вот ее свирепой секретарши не было.
Ева постучала по открытой двери кабинета.
— Извините.
— Ева? Разве у нас назначена ранняя встреча?
— Нет. — Ева заметила, что Мира выглядит усталой. И
грустной. — Я знаю, вы обычно приходите пораньше, чтобы разобраться с
бумагами до начала работы. Извините, если помешала.
— Ничего страшного, входите. Вы по поводу Уил-Фрида?
— Хотела кое-что у вас спросить. — Ева чувствовала себя паршиво
оттого, что приходится вести этот разговор с Мирой. — Посоветоваться
насчет отношений между врачом и пациентом. Вы храните дела?
— Разумеется.
— Но, помимо работы на департамент, у вас есть еще и частная практика,
консультирование, лечение и так далее. Вы ведете некоторых пациентов годами.
— Да, все так.
— И как вы храните дела?
— Я вас не совсем понимаю, Ева.
— Вы кодируете свой компьютер от несанкционированного доступа?
— Безусловно. Все файлы пациентов строго конфиденциальны. Это касается
частной практики. Ну а к делам сотрудников департамента имеют доступ только
те, кому положено.
— Ну а сами дискеты с файлами? Они тоже закодированы?
— Я ввожу дополнительный пароль для некоторых данных, если нахожу это
необходимым.
— Вы пользуетесь шифром для записей?
— Шифром? — На этот раз Мира улыбнулась. — Это уже отдает
паранойей, вы не находите? Вы опасаетесь утечек с моей стороны, Ева?
— Нет. Ну а если это не паранойя, зачем еще врачу вводить пароль в
компьютер, дополнительный пароль для дискет и кодировать сами данные на
дискетах?
Улыбка исчезла с лица Миры.
— Я предположила бы одно из двух: либо этот врач работает на такую
структуру, которая требует подобной секретности, либо сами данные являются
сверхсекретными. Можно предположить, что у врача были причины подозревать
кого-то в попытке получить доступ к этим данным. Или документированная на
дисках работа носила строго экспериментальный характер.
— Незаконный?
— Я не говорила этого.
— А вы могли бы так сказать, если бы не знали, что я говорю об Айконе?
— Повторяю, существует множество причин, которые могли заставить его
закодировать данные.
Ева села без приглашения, чтобы ее глаза были на одном уровне с глазами
Миры.
— Он давал пациенткам номера вместо имен. Все они были женщинами, все в
возрасте от семнадцати до двадцати одного. По его специальности — то есть по
пластической хирургии — почти ничего. Их всех тестировали и оценивали по
таким параметрам, как познавательные способности, владение языками,
художественные таланты, физические данные, спортивная форма. В зависимости
от их успехов и достигнутого уровня проводимые с ними процедуры — какие
именно, не уточнялось — либо продолжались, либо прерывались. Если они
продолжались, все заканчивалось
размещением
, и на этом каждый файл
обрывается. Что это может значить?
— Не могу сказать.
— Ну, хоть предположите.
— Не мучайте меня, Ева. — Голос Миры задрожал. — Прошу вас.
— Ладно. — Ева вскочила на ноги. — Еще раз извините.
Мира лишь кивнула головой, и Ева поспешила оставить ее одну.
По пути в отдел убийств Ева вытащила из кармана сотовый. Было еще довольно
рано, но она решила, что у врачей, как и у копов, фиксированного расписания
нет. Поэтому она без зазрения совести разбудила доктора Луизу Диматто.
Луиза зевала вместо приветствия.
— Есть вопросы. Можем сейчас встретиться?
— Выходной. Спать хочу. Уйди. Далеко-далеко.
— Я к тебе приеду. — Ева проверила время. — Через полчаса.
— Я тебя ненавижу, Даллас.
Изображение на экране видеотелефона дрогнуло, потом рядом с личиком Луизы
появилось красивое и заспанное мужское лицо.
— Я тоже!
— Привет, Чарльз. — Чарльз Монро был профессиональным половым
партнером, но с Луизой его связывала настоящая любовь. — Через
полчаса, — повторила Ева и отключилась, пресекая дальнейшие споры.
Она повернула обратно, решив, что будет проще подобрать Пибоди возле ее
дома. Когда лицо Пибоди появилось на экране, волосы у нее были мокрые, и она
прижимала к груди полотенце.
— Заеду за тобой через пятнадцать минут, — сказала Ева.
— Кто-нибудь умер?
— Нет. По дороге объясню. Просто будь... — Тут она увидела Макнаба,
явно вышедшего из душа, и возблагодарила бога за то, что видеоэкран режет
картинку как раз на уровне его груди. — Через пятнадцать! И ради всего
святого, научись блокировать видео!
Пибоди ухитрилась принять полную боевую готовность через пятнадцать
минут
, — с удовлетворением заметила Ева. Она стремительно выбежала из
дома в своих дутых кроссовках, которые предпочитала всем другим видам обуви.
В этот день они были темно-зелеными под цвет куртки в белую и зеленую
полоску.
Она села в машину, и тут ее глаза округлились от удивления.
— Пальто! Вот это да! — ахнула Пибоди и потянулась его пощупать,
но Ева шлепнула ее по руке.
— Не смей лапать мое пальто!
— А понюхать можно?
— Нос не ближе дюйма от рукава. Один раз.
Пибоди послушно потянула носом один раз и закатила глаза.
— Рорк вернулся домой раньше обещанного, да?
— А может, я сама его купила?!
— А может, молочные поросята летают на стрекозиных крылышках? Ладно,
если никто не умер, почему мы так рано заступили на смену?
— Нужна медицинская консультация. К Мире я уже сунулась, но она
реагирует болезненно: личные отношения с убитым. Вот я и задействовала Луизу
как запасной вариант. Едем к ней.
Пибоди извлекла из сумки губную помаду.
— Дома не успела, — пояснила она, когда Ева покосилась на
нее. — А если мы едем к Луизе, вдруг увидим и Чарльза?
— Весьма вероятно.
— Хочу принять товарный вид.
— А ход расследования тебя, случайно, не интересует?
— Одно другому не мешает. Могу слушать, думать, сопоставлять и
принимать товарный вид. Сопоставлять и принимать, — повторила Пибоди.
Игнорируя процесс создания товарного вида, включавший в себя накрашивание
губ, расчесывание волос и опрыскивание духами, Ева изложила информацию.
Одновременно она боролась с уличным движением.
— Подпольные и, возможно, незаконные эксперименты, — задумчиво
проговорила Пибоди. — Его сын должен быть в курсе.
— Согласна.
— Секретарша?
— Канцелярская крыса. Никакой медицинской подготовки. Но мы снимем с
нее показания под этим углом. Прежде всего мне нужно знать мнение специалиста-
медика. Пусть врач взглянет на эти данные. Мире старик был по-своему дорог.
— Вы говорите, пятьдесят с лишним пациенток. Мне кажется, он не мог
справиться с таким количеством в одиночку.
— У меня данные за пять лет, даже больше. Различные этапы тестирования,
или подготовки, или как там это еще называется. Там есть какие-то подгруппы:
А-1, А-2, А-3... Но нет, даже при таком расписании кто-то должен был ему
помогать. Сын — да, безусловно. Возможно, лаборанты, техники, другие
доктора. Если это самое
размещение
происходит на денежной основе, должны
быть записи о полученных гонорарах, о доходах, кто-то должен заниматься
финансовой стороной.
— Невестка? Она была под его опекой.
— Мы это проверим, но у нее тоже нет медицинского образования. Ни
делового опыта, ни технических навыков. Черт, и почему тут вечно негде
припарковаться?
— Вопрос на все времена.
Ева задумалась. Может, запарковаться во втором ряду? А вдруг в ее новую
машину влепится какой-нибудь обозленный идиот, спешащий на работу из
пригорода? Нет, этого допустить нельзя. Она кружила, пока не нашла место на
втором уровне открытой гаражной стоянки в двух кварталах от дома Луизы.
Она ничего не имела против короткой прогулки. Особенно в своем новом
шикарном пальто.
6
Они похожи на пару сонных кошек, — подумала Ева. — Такие
расслабленные, ленивые, вот-вот свернутся клубком и уснут на солнышке
.
Луиза надела какую-то длинную белую тунику, похожую, по мнению Евы, на
облачение древнегреческой богини, но на Луизе этот балахон смотрелся
прекрасно. Ее ноги были босы, ногти накрашены розовым лаком. Чарльз тоже не
потрудился обуться, но у него хоть не было вызывающе-розовых ногтей. Он тоже
был в белом — свободные полотняные брюки и такая же просторная рубашка.
И оба они были такие раскрасневшиеся, что Ева даже подумала: уж не успели ли
они перепихнуться по-быстрому после ее звонка? Нет, лучше об этом не думать.
Они оба ей нравились, она даже начала понемногу привыкать к мысли о том, что
они — пара. Но вот представлять себе, как они кувыркаются в постели, ей
совсем не хотелось.
— С утра пораньше, мой сладкий лейтенант? — Чарльз поцеловал Еву в
щеку, прежде чем она успела уклониться. — А это кто тут у нас? —
Он обнял Пибоди и нежно чмокнул ее в губы. — Детектив Деликатес!
Пибоди порозовела и захлопала ресницами. Ева ткнула ее локтем в бок.
— Мы здесь по делу.
— Мы пьем кофе. — Луиза вернулась в гостиную, плюхнулась на диван
и взяла свою чашку. — Ни о чем меня не спрашивай, пока я не приняла
первую дозу. Вчера я в клинике и в приюте я отпахала полных четырнадцать
часов. Сегодня имею право покайфовать.
— Ты знала Уилфрида Айкона? — не стала медлить Ева.
Луиза вздохнула.
— Не могла бы ты хоть присесть? Мой роскошный любовник был так мил, что
сварил кофе. Может, выпьешь чашечку? Может, съешь пончик?
— Я уже завтракала.
— Ну а я не завтракала. — Пибоди села и взяла пончик. — Она
меня из-под душа вытащила.
— Ты прекрасно выглядишь, — заметила Луиза. — Совместное
проживание с другом пошло тебе на пользу. А как твое здоровье?
— Хорошо. Прошла терапию, показатели в норме.
— Ты молодчина! — Луиза похлопала Пибоди по колену — у тебя ведь
были тяжелые травмы, и ведь совсем недавно — всего несколько недель назад.
Тебе, наверное, .пришлось как следует поработать, чтобы так быстро
восстановиться,
— У меня комплекция, как у лошади. Это помогает.
В глубине души Пибоди жалела, что у нее такая комплекция. Ей хотелось бы
быть такой же хрупкой и воздушной, как Луиза.
— Итак, если мы покончили с обменом любезностями... — сердито
прищурилась Ева.
— Да, я знала доктора Айкона, и я немного знакома с его сыном. Чисто
профессионально. Случившееся считаю трагедией. Он был пионером в своей
области. Он мог бы еще работать и наслаждаться жизнью.
— Ты знала его лично?
— Немного. Он поддерживал контакты с моими родственниками. — Луиза
была родом из богатой аристократической семьи. — Я восхищалась его
работой и преданностью делу. Надеюсь, ты скоро найдешь убийцу.
— Я просматриваю некоторые его записи, особенно дела пациентов, которые
он держал дома. В его компьютер можно было войти только через пароль, каждая
дискета имела свой код доступа, а текст на дискетах зашифрован.
Луиза в раздумье закусила губу.
— Он очень осторожен.
— На этих дискетах он называет пациентов кодами из букв и цифр, не
упоминая имен.
— Крайне осторожен. Среди его пациентов было много влиятельных людей.
Политики, знаменитости, магнаты и так далее. Но в точности никто ничего не
знает: он нигде никогда не называл имен.
— В данном случае речь не идет о политиках или магнатах. Все объекты —
женщины в возрасте от семнадцати до двадцати одного.
Тонкие, изящные брови Луизы сошлись на переносице.
— Все?
— Их больше пятидесяти. На дискетах записано, что они подвергались
процедурам в течение четырех-пяти лет.
Теперь Луиза выпрямилась и насторожилась.
— Каким процедурам?
— Это ты мне скажи. — Ева извлекла из сумки распечатку с одной из
дискет и протянула ее через кофейный столик.
Читая страницу за страницей, Луиза все больше хмурилась. Она начала что-то
шептать себе под нос, покачивая головой.
— Да, все это очень в общем и расплывчато. Не могу поверить, что речь
идет о его пациентках. Здесь все в целом: физические, умственные,
эмоциональные характеристики, способности... Вообще-то комплексный подход —
это его метод. Лечить пациента, а не устранять симптом. И я такой подход
полностью разделяю. Но здесь... Молодая женщина, превосходное физическое
состояние, высокий коэффициент умственного развития, небольшая коррекция
зрения и лицевой структуры. Четыре года наблюдения и процедур — и все на
нескольких страницах. Мне нужно больше данных. Где-то должно быть что-то
еще.
— Объект наблюдения — человеческое существо?
Луиза вскинула взгляд и вновь вернулась к распечатке.
— Жизненные показатели и проведенное хирургическое вмешательство
указывают на то, что это человек. Женщина. Ее регулярно и очень тщательно
проверяли не только на наличие дефектов и болезней, но и на развитие
умственных и художественных способностей, на спортивные достижения. И таких
пятьдесят?
— Это все, что я нашла на сегодняшний день
— Размещение, — тихо сказала Луиза. — Университетская
стипендия? Устройство на работу?
— Даллас так не думает, — заметил Чарльз, не спускавший глаз с
Евы.
— Но тогда... — Луиза запнулась, увидев, каким взглядом обменялись ее
любовник и Ева. — О боже!
— Чтобы получить лицензию проститутки, нужно пройти проверку, —
начала Ева.
— Совершенно верно. — Чарльз поднес к губам свою чашку
кофе. — Проверяют здоровье, чтобы исключить болезни, инфекции.
Проверяют психическое состояние в надежде исключить разного рода маньяков. А
чтобы продлевать лицензию, надо проверяться регулярно.
— И есть разные уровни, разная шкала оценки, — добавила Ева.
— Разумеется. Уровень твоей лицензии определяется не только твоими
предпочтениями, но и способностями. Умственное развитие, познания,
начитанность, умение развлекать, наличие собственного стиля. Уличный
уровень, например, не требует способности обсуждать с клиентом историю
искусства или отличать оперу Пуччини от поросячьего визга.
— Чем выше уровень, тем выше гонорар.
— Верно.
— А при трудоустройстве — чем выше уровень, тем выше гонорар для
агентства, которое обучало, проверяло и лицензировало проституток.
— Опять-таки верно.
— Нет, это какая-то бессмыслица! — прервала их Луиза. — Зачем
человеку с возможностями, знаниями и интересами Айкона готовить и
тестировать будущих проституток? С какой целью? И потом, для этого не
требуются годы трудов и исследований. А его гонорары были бы смехотворны по
сравнению с тем, что он получал за свою основную работу.
— Может, это у него такое было хобби, — заметила Пибоди,
раздумывая, не взять ли еще один пончик. Чарльз легонько провел пальцами по
волосам Луизы.
— Она не имеет в виду обычных проституток, радость моя. Правда, Даллас?
Тут продают не услуги, а весь пакет.
— Продают? — Луиза побледнела. — О боже, Даллас!
— Это версия. Я разрабатываю сразу несколько. Как врач, ты согласна,
что степень защиты этих дисков необычайно высока?
— Да, но...
— Что сами записи отрывочны, а их содержание, по меньшей мере, странно?
— Мне нужно больше данных, чтобы составить определенное мнение о цели
этих записей.
— Где фотографии? — спросила Ева. — Если ты как врач
документируешь информацию такого рода на протяжении нескольких лет, разве
тебе не понадобятся фотографии пациентки? Надо же зафиксировать изменения на
определенных этапах! Уж хотя бы до и после процедур?
Луиза долго молчала, потом тяжело вздохнула.
— Да. И еще я бы четко зафиксировала этапы каждой процедуры, ее
продолжительность, кто мне ассистировал и так далее. Я указала бы имя
пациента, имена всех медицинских и технических работников, принимавших
участие в процедуре. Я добавила бы свои личные замечания и комментарии. Но
здесь нет систематизированных наблюдений. Это вообще не похоже на
медицинскую карту.
— Ладно. Спасибо. — Ева протянула руку за распечаткой.
— Ты думаешь, он был замешан в каком-то аукционе? В торговле людьми? И
поэтому его убили?
— Это версия, — повторила Ева и встала. — Многие врачи страдают комплексом божества.
— Некоторые, — холодно поправила ее Луиза.
— Даже бог не сумел создать идеальную женщину. Может, Айкон решил
отыграть очко у Всевышнего. Спасибо за кофе, — добавила Ева и
направилась к выходу.
— По-моему, денек вы ей испортили основательно, — заметила Пибоди,
пока они шли к лифту.
— Ну, раз такая выпала масть, давай заодно испортим денек доктору
Уиллу.
Дверь дома Айкона открыла экономка: стройная женщина лет сорока с приятным
лицом.
Она провела их прямо в парадную гостиную, предложила сесть, спросила, не
принести ли прохладительного, и, получив отказ, вышла. Минуту спустя вошел
Айкон.
Его лицо побледнело и осунулось от усталости, под глазами были черные круги.
— У вас есть новости? — спросил он, едва переступив порог.
— Сожалею, доктор Айкон, нам пока нечего вам сказать. Но у нас
появились дополнительные вопросы.
— Вот как? — Он решительным жестом потер переносицу. — Ну да,
конечно.
Когда он подошел к ним и сел, Ева увидела маленького мальчика,
заглядывающего в дверь. Его волосы, такие светлые, что они казались почти
белыми, зачесанные наверх торчащими прядками по последней моде, открывали
прелестное детское личико. Глаза у него материнские, отметила Ева. Темно-
голубые, почти фиалковые.
— Мне кажется, нам стоит обсудить это с глазу на глаз, — сказала
она Айкону.
— Да, разумеется. Моя жена и дети еще завтракают.
— Очевидно, не все.
Ева кивнула на дверь, и Айкон, обернувшись, заметил мальчика, прежде чем он
успел спрятаться.
— Бен!
Резкий окрик заставил мальчика выйти из укрытия. Вид у него был виноватый,
голова от смущения клонилась на грудь. Но Ева заметила, что его глаза горят
жадным любопытством, несмотря на покаянную позу.
— Разве мы не обсуждали недопустимость подслушивания чужих разговоров?
— Да, сэр.
— Лейтенант Даллас, детектив Пибоди, — сказал Айкон, — мой
сын Бен.
— Уилфрид Б. Айкон-третий, — торжественно объявил мальчик,
распрямляя плечи. — Бенджамин — это мое второе имя. А вы полицейские.
Хорошо зная свою напарницу, Пибоди приняла удар на себя.
— Точно. Мы очень сожалеем, что так получилось с твоим дедушкой, Бен, и
мы пришли поговорить с твоим папой.
— Кто-то убил дедушку. Его закололи прямо в сердце.
— Бен...
— Они
знают. — Бен с досадой повернулся к
отцу. — И теперь они будут задавать вопросы, собирать доказательства и
пойдут по следу. У вас есть подозреваемые? — спросил он.
— Бен, — Айкон заговорил мягче и обхватил рукой его
плечики. — Мой сын не хочет следовать семейной традиции и становиться
врачом. Он надеется стать частным сыщиком.
— У копов слишком много всяких правил, — объяснил мальчик. —
А частные сыщики могут нарушать правила, они зарабатывают кучу денег и
знакомы со всякими сомнительными типами.
— Он любит детективные книжки и игры, — добавил Айкон с легкой
усмешкой, в которой, как показалось Еве, промелькнула гордость за сына.
— А если вы лейтенант, значит, вы можете всеми командовать и на всех
кричать и все такое.
— Да, — Ева почувствовала, как ее губы невольно вздрагивают в
улыбке, — эта часть мне нравится.
В коридоре послышался шум торопливых шагов, и в дверях появилась Авриль. Лицо у нее было виноватое.
— Бен! Извини, Уилл, он от меня сбежал.
— Ничего страшного. Бен, вернись с мамой в столовую.
— Но я хочу...
— Никаких споров.
— Бен. — Голос Авриль прозвучал негромко, но дело свое сделал: Бен
опять повесил голову и, волоча ноги, вышел из комнаты. — Извините за
беспокойство. — Авриль улыбнулась одними лишь губами, но не глазами, и
удалилась.
— Мы решили оставить детей дома на несколько дней, — объяснил
Айкон. — Пресса не признает траура и не щадит невинность.
— Он у вас настоящий красавчик, доктор Айкон, — вставила
Пибоди. — Весь в мать.
— Да, он похож на Авриль. И наша дочь тоже. — Его улыбка
потеплела, стала искренней. — Удачное сочетание ДНК. Что вы хотели
узнать?
— У нас есть вопросы относительно информации на дисках, которые мы
взяли в домашнем кабинете вашего отца.
— А в чем дело?
— Данные были зашифрованы.
Его лицо почти незаметно, но радикально изменилось: недоумение в глазах
уступило место шоку, тотчас же подавленному и замаскированному под легкое
любопытство.
— Непосвященным медицинские записи часто кажутся шифром.
— Это верно. Нам удалось расшифровать данные, однако их содержание по-
прежнему вызывает недоумение. Мы установили, что ваш отец делал записи по
ходу наблюдения за пятью десятками пациентов. Все это были женщины в
возрасте от позднего отрочества до совершеннолетия.
Лицо Айкона оставалось непроницаемым.
...Закладка в соц.сетях
