Жанр: Любовные романы
Я, опять я и еще раз я
...а хирургов, психиатры, семейная служба и так
далее.
— Вы не можете вспомнить кого-нибудь в этой сфере его деятельности, с
кем у него могли быть проблемы или разногласия?
— Не могу. Он работал с самыми лучшими, потому что и сам делал свою
работу превосходно. Он предоставлял своим пациентам наилучшие условия.
— И все-таки даже в его практике случались недовольные пациенты.
Айкон безрадостно улыбнулся.
— Всех удовлетворить невозможно, особенно когда за дело принимаются
адвокаты. Но мой отец и я вслед за ним научились тщательно отбирать своих
пациентов, заранее выпалывать тех, кто предъявляет завышенные требования,
или тех, кто психологически склонен к сутяжничеству. К тому же, как я уже
говорил, мой отец в последнее время почти не практиковал.
— Он консультировал женщину, которая назвалась Долорес Ночо-Кордовец.
Мне нужны его записи.
— Да. — Айкон тяжело вздохнул. — Наши адвокаты этим
недовольны, они просят меня подождать, пока не примут свои меры. Но Авриль
убедила меня, что глупо в такой момент думать о юридических тонкостях. Я
распорядился, чтобы вам отдали записи отца. Позвольте напомнить вам,
лейтенант, что их содержание глубоко конфиденциально.
— Если только это не имеет отношения к убийству, меня не интересует,
кто делал у вас подтяжку подбородка.
— Извините, что я так задержалась. — Авриль поспешно вошла в
комнату. — Дети требовали моего внимания. О, вы все-таки решили выпить
кофе! Прекрасно.
Она села рядом с мужем, взяла его за руку.
— Миссис Айкон, вы проводили много времени в обществе своего свекра в
течение многих лет.
— Да, он был моим опекуном. Он был мне как отец. — Она крепко
сжала губы. — Он был необыкновенным человеком.
— Вам не приходит в голову, кто мог бы желать ему смерти?
— Представить себе не могу. Кто мог убить человека, столь преданного
жизни?
— Вам не показалось, что он был чем-нибудь озабочен в последнее время?
Встревожен? Расстроен?
Авриль покачала головой, взглянула на мужа.
— Три дня назад мы ужинали здесь с ним вместе, он был в прекрасном
настроении.
— Миссис Айкон, вы узнаете эту женщину? — Ева вытащила из портфеля
с файлами распечатку идентификационной фотографии и протянула ей.
— Это она... — Рука Авриль задрожала, и Ева сразу насторожилась. —
Она его убила? Эта женщина убила Уилфрида? — Слезы навернулись ей на
глаза. — Она молода, красива. Она не похожа на человека, который мог...
Извините.
Она вернула фотографию и отерла слезы со щек.
— Хотела бы я помочь... Надеюсь, когда вы найдете ее, вы спросите ее,
зачем... Надеюсь... — Она вновь умолкла, прижала пальцы к губам, сделала
заметное усилие, чтобы овладеть собой. — Надеюсь, вы спросите ее, зачем
она это сделала. Мы имеем право знать. Весь мир имеет право знать.
Апартаменты Айкона-старшего находились на шестьдесят пятом этаже небоскреба,
в трех кварталах от дома его сына и в пяти кварталах от клиники, которую он
построил. При желании до нее можно было дойти пешком.
В квартиру их впустила консьержка, назвавшая себя Донателлой.
— Я поверить не могла, когда услышала, просто поверить не могла! —
Ей было лет сорок, по оценке Евы, но она была в отличной форме, подтянутая и
стройная, в хорошем черном костюме. — Доктор Айкон был лучшим из людей!
Такой внимательный, доброжелательный! Я здесь десять лет проработала,
последние три года консьержкой. Ни разу не слыхала, чтобы хоть кто-то
отозвался о нем дурно. Ни единого слова!
— Кто-то не просто отозвался о нем дурно, кто-то пошел гораздо дальше.
У него было много посетителей?
Женщина заколебалась.
— Ну, при сложившихся обстоятельствах, надеюсь, вы не сочтете это
сплетнями. Да, он много общался. Его родные, конечно, навещали его
регулярно. Поодиночке и все вместе. Он иногда давал здесь небольшие званые
обеды для друзей и коллег, но чаще использовал для этой цели дом своего
сына. И он любил общество женщин.
Ева кивнула Пибоди, и та извлекла фотографию.
— Как насчет вот этой? — спросила она. Консьержка внимательно
изучила фотографию.
— Нет, извините. Вообще-то, это его тип, если вы меня понимаете. Он
любил красоту и молодость. В каком-то смысле это была его профессия.
Красивые люди. Он помогал им сохранить молодость и красоту. Я хочу сказать,
он добивался поразительных результатов с жертвами увечий. Просто
поразительных.
— Вы ведете учет посетителей? — спросила Ева.
— К сожалению, нет. Мы, разумеется, проверяем посетителей, звоним
жильцу и спрашиваем, ждет ли он гостя. Но мы не требуем, чтобы они где-то
расписывались, если только речь не идет о доставке товаров на дом.
— Он много получал товаров на дом?
— Не больше, чем любой другой.
— Нам не помешала бы копия его доставок за последние шестьдесят дней, а
также диски системы наблюдения за последние две недели.
Донателла поморщилась.
— Мне было бы гораздо проще предоставить вам диски, если вы оформите
официальный запрос через администрацию дома. Я могу связаться с ними для вас
прямо сейчас. Компания
Нью-Йорк Менеджмент
.
Название компании показалось Еве смутно знакомым.
— Кто владеет зданием?
— Вообще-то, владелец —
Рорк Индастриз
, и...
— Ладно, неважно, — поспешно прервала ее Ева, услышав, как Пибоди
прыснула у нее за спиной, — я сама об этом позабочусь. Кто убирает в
квартире?
— Доктор Айкон не держал прислуги в квартире — живой или механической.
Он пользовался услугами, которые предоставляет администрация дома, в
частности механического уборщика. Пользовался им ежедневно. Он предпочитал
механическую уборку.
— Хорошо. Нам нужно осмотреть квартиру. Родственники дали свое
согласие.
— Да, проходите. Не буду вам мешать.
— Это прекрасный дом, — заметила Пибоди, когда дверь за
консьержкой закрылась. — Знаете, вам стоило бы заставить Рорка сделать
для вас карту своих владений, чтоб вы знали заранее и не спрашивали.
— Да, только карты мне и не хватает. Он покупает или продает все это
добро каждые десять минут с неприличной выгодой для себя. И попрошу —
никаких смешков при свидетелях!
— Извините.
Места много, — отметила Ева. — Кажется, это называется модульной
планировкой
. Гостиная, столовая, рекреационная зона — и все в одной большой
комнате. Никаких дверей, если не считать единственной, как она предположила,
двери в ванную. Наверху был еще один уровень: спальня, комната для гостей и
кабинет. При желании стены можно было выдвинуть из пазух в стенах.
Почему-то при мысли об этом Еве стало не по себе.
— Давай все осмотрим. Первый уровень, потом второй, — решила
она. — Проверь телефоны на входящие и исходящие за последние трое
суток. Просмотри электронную и голосовую почту. Потом, если потребуется,
попросим мальчиков из ОЭС копнуть глубже.
Пространство, — думала Ева, принимаясь за работу, — и высота.
Похоже, богатые ценят и то и другое
. Лично ей не понравилось бы работать на
шестьдесят пятом этаже, где окна заменяла стеклянная стена, за которой далеко-
далеко внизу сновали машины, передвигались люди, кипела жизнь. Ощущение,
наверное, такое, словно висишь в воздухе высоко над землей.
Она повернулась спиной к окнам и стала осматривать гардероб, пока Пибоди
выдвигала ящики комода. Три дорогих пальто, несколько курток, шесть шарфов —
шелковых и кашемировых, три черных зонта и четыре пары перчаток — две пары
черных, одна бежевая и одна серая.
На телефонном аппарате нижнего уровня обнаружился записанный разговор с
внучкой, собиравшей деньги по подписке на спасение бездомного щенка, а затем
и разговор с невесткой.
На верхнем уровне Ева нашла на месте гостевой комнаты просторную
гардеробную, отделенную от хозяйской спальни раздвижной стенкой матового
стекла.
— Господи! — Вместе с Пибоди она стояла и оглядывала огромное
помещение, разделенное на полки открытые и выдвижные, штанги и круглые
вращающиеся стойки с вешалками. — Не меньше, чем у Рорка.
— Это сексуальный эвфемизм? — осведомилась Пибоди, и на этот раз
Ева прыснула со смеху. — Старик любил приодеться. Держу пари, тут не
меньше сотни костюмов.
— Ты посмотри, как тут все подобрано. Цвет, материал, стиль. Держу
пари, наш психолог Мира была бы в восторге, попадись ей экземпляр, настолько
зацикленный на одежде.
Пожалуй, и вправду следует посоветоваться с доктором Мирой, запросить
психологический портрет, — подумала Ева. — Поймешь жертву,
поймаешь убийцу
.
Повернувшись, она увидела, что в стеклянную стену, зеркальную изнутри,
вмонтирован туалетный стол, оборудованный множеством приспособлений для
ухода за лицом и телом.
— Внешность, — сказала она. — Для него это главное. В личном
и профессиональном плане. Взять хотя бы его дом. Все на своих местах,
идеальный порядок. Все подобрано по цвету.
— Его жилое пространство оформлено прекрасно. Безупречный вкус во всем.
Первоклассное городское жилье. Высшая степень комфорта.
— Да, красота и безупречность во всем: таков этот старик.
Ева вернулась в спальню и выдвинула ящик тумбочки возле кровати. Она нашла
плеер и три аудиокниги, несколько неиспользованных мемокубиков. Вторая
тумбочка, с другой стороны кровати, была пуста.
— Сексуальных игрушек нет, — прокомментировала она.
— Ну а вы что хотели? — Пибоди даже слегка смутилась.
— Здоровый, привлекательный мужчина, мог прожить лет до ста, даже
больше.
Ева прошла в хозяйскую ванную. Здесь была ванна джакузи, просторная душевая
кабина, облицованная целомудренно-белой плиткой, отдельная сушильная кабина,
темно-серые прилавки, на одном из которых красовался целый маленький садик
ярких цветов в блестящих черных горшках.
Кроме того, здесь стояли две статуэтки — обнаженные женские фигуры, высокие
и стройные, с прекрасными лицами.
Целая стена была занята зеркалами.
— Старику нравилось любоваться собой, проверять, все ли в порядке. Все
должно было быть безупречно. — Ева просмотрела содержимое выдвижных
ящиков и шкафчика на стене.
— Шикарный парфюм, лосьоны, притирания, обычные медикаменты и
патентованные средства для продления молодости. Он заботился о своей
внешности. Можно даже сказать, что он был помешан на этом.
— Это уж ясно, — заметила Пибоди. — Вы считаете одержимым
всякого, кто прихорашивается перед зеркалом больше пяти минут.
— Тут ключевое слово
прихорашивается
. Оно все объясняет. Как бы то ни
было, мы скажем, что он был чрезвычайно внимателен к своему здоровью и
внешности. И ему нравилось видеть вокруг себя обнаженных женщин... хотя бы в
виде произведений искусства. Но сексуального подтекста здесь нет, во всяком
случае, в последнее время. Ни сексуальных игрушек, ни порнофильмов или
журналов. Все чисто.
— Многие люди отодвигают секс на заднюю конфорку по достижении
определенного возраста.
— Тем хуже для них.
Ева вернулась из ванной в спальню. Другая стена спальни отделяла ее от
прекрасно оборудованного домашнего спортзала, рядом был кабинет. Ева
попробовала включить компьютер.
— Тут нужен код доступа. Логично. Пусть ОЭС с ним поиграет. А мы
заберем в управление все диски для просмотра. И опять все на своих
местах, — пробормотала она себе под нос. — Все разложено по
полочкам. Все чисто, разумно, аккуратно, стильно. Похоже на голографию.
— Да, в дизайнерских конторах посетителям предлагают поиграть в такие
мульки с голограммами. Это называется
Создай дом своей мечты
. —
Пибоди покосилась на Еву. — Ну, я иногда в них играю. Вам-то хорошо, вы
просто живете в доме своей мечты.
— Смотри сюда. — Ева подошла к
шведской стенке
. — Вот
смотри, как он жил. По утрам вставал... я думаю, рано. Полчаса на тренажерах
— хотел быть в хорошей форме. Потом под душ. Потом массаж, разные там
лосьоны и кремы. Перед зеркалами вертелся на все триста шестьдесят градусов,
проверял, не отвисло ли где-нибудь что-нибудь. Потом принимал свои
ежедневные лекарства, спускался вниз, съедал свой завтрак — исключительно
здоровая пища! — и читал газету или какой-нибудь медицинский журнал.
Может, смотрел новости по телевизору. Потом возвращался сюда, телик оставлял
включенным, пока выбирал себе костюмчик под настроение. Потом, как ты
говоришь,
прихорашивался
. Проверял по ежедневнику, какие дела назначены.
Ну, в зависимости от этого мог немного поработать здесь или отправиться
прямо в клинику. Как правило, ходил туда пешком, если только погода
позволяла.
— Или паковал чемодан, брал портфель и вызывал такси до
аэропорта, — вставила Пибоди. — Он консультировал, читал лекции.
Значит, разъезжал.
— Да, верно. Ездил он с комфортом, ел в хороших ресторанах, любовался
видами. Да, иногда он консультировал, читал лекции, заседал в каких-то там
правлениях. Пару раз в неделю навещал семью. Иногда выпивал по коктейлю или
ужинал с дамой. Или с компаньоном по бизнесу. Возвращался в этот, как ты его
называешь,
дом своей мечты
, немного читал в постели и бай-бай.
— У него была хорошая жизнь.
— Да, похоже на то. Но чем он занимался?
— Вы только что сказали...
— Этого мало, Пибоди. Этот парень — крупная шишка. Большие мозги. Он
основывает клиники, создает всякие там фонды, двигает вперед науку в своем
секторе чуть ли не в одиночку. А теперь что? Он лишь изредка принимает
клиентов, иногда консультирует, иногда выезжает куда-нибудь на лекцию.
Играет с внуками пару раз в неделю. Этого мало, — повторила Ева, качая
головой. — Разве это жизнь? А где же адреналин? Никаких признаков
сексуальной активности. Никакого спортивного инвентаря, одни тренажеры.
Ничего похожего на хобби. Ничто в его данных не указывает на какой-либо
интерес в этом роде. Он не играет в гольф, не играет в тихие игры для
пенсионеров. Практически он только перебирает бумажки и покупает костюмы.
Ему нужно что-то еще.
— Что, например?
— Ну, не знаю. — Ева отвернулась и, хмурясь, оглядела
кабинет. — Что-нибудь. Свяжись с электронным отделом. Я хочу знать, что
у него в компьютере.
Скорее по привычке, чем по необходимости, Ева отправилась в морг. Морриса,
старшего судмедэксперта, она нашла возле пищевых автоматов в вестибюле. Ева
не поверила своим глазам, но он явно заигрывал с какой-то роскошной
пышнотелой блондинкой.
Хотя она вовсю строила глазки и колыхала формами, Ева сразу признала в ней
копа. Они прервали свой захватывающий разговор и повернулись к ней, когда
она подошла. Глаза обоих горели возбуждением.
Ее это насторожило и даже встревожило.
— Привет, Моррис!
— Привет, Даллас! Навещаешь своих мертвецов?
— Нет, мне просто нравится здешняя праздничная атмосфера. Обожаю
групповуху.
Он улыбнулся.
— Лейтенант Даллас, детектив Колтрейн, недавно переведенная в наш прекрасный город из Саванны.
— Детектив!
— Я здесь всего пару недель, а уже наслышана о вас, лейтенант. —
Голос у нее был тягучий, как мед, а в голубых глазах можно было
утонуть. — Рада с вами познакомиться.
— Угу. Моя напарница, детектив Пибоди.
— Добро пожаловать в Нью-Йорк!
— Да, тут все не так, как дома. Ну ладно, мне пора. Спасибо, что
уделили мне время, доктор Моррис. И спасибо за кока-колу.
Она вытянула жестянку из автомата, еще раз взмахнула своими обалденными
ресницами на прощанье и плавно отчалила.
— Цветок магнолии, — вздохнул Моррис. — В полном цвету.
— А ты, я смотрю, уже накачался нектаром, как пчелка.
— Да я только пригубил самую малость. Обычно я стараюсь обходить копов
стороной в этом плане, но тут, пожалуй, сделаю исключение.
— Я тебе строить глазки не собираюсь, но это еще не значит, что ты не
можешь угостить меня выпивкой.
Он усмехнулся ей.
— Кофе?
— Мне еще пожить охота, а здешний кофе — чистая отрава. Пепси. И то же
самое моей напарнице. Кстати, она тоже не будет строить тебе глазки. Да, ей
диетическую. Пибоди у нас вечно на диете.
Моррис заказал две банки.
— Между прочим, ее зовут Амарилис.
— Ни фига себе!
— Уменьшительное — Амми.
— Моррис, меня сейчас стошнит.
Он бросил ей банку, передал вторую Пибоди.
— Пошли навестим твоего мертвеца. Тебе сразу полегчает.
Моррис прошел вперед. Как всегда, он был элегантен. На нем был костюм цвета
грецкого ореха с тускло-золотистой рубашкой. Две длинные косички,
перехваченные желтой лентой, были уложены одна поверх другой на затылке.
Этот щегольской наряд удивительно шел к его резким чертам и живым черным
глазам.
Они прошли через двойные двери в хранилище. Моррис подошел к стене с ящиками
и выдвинул один, выпустив при этом ледяное облачко.
— Ты его знал?
— Минуту-две, не больше. Он умер практически мгновенно.
— Даже при наличии острого скальпеля нужна недюжинная сила, не говоря
уж о точности, чтобы проткнуть костюм, рубашку, плоть и попасть прямо в
сердце.
— Верно. Тот, кто это сделал, подобрался к нему вплотную, а главное, точно знал, что он делает.
— Учту.
Чистильщики
на месте ничего не нашли. Все это заведение
каждую ночь подвергается влажной уборке. Никаких отпечатков на оружии.
Покрыто защитным слоем. — Ева рассеянно побарабанила пальцами по
бедрам, пока изучала тело. — Я просмотрела записи камер слежения,
видела, как она проходила через здание. Она ни к чему не притронулась. Звук
они не записывают, так что образца голоса у нас нет. Удостоверение личности
поддельное. Фини прокачивает ее фото по каналам Интерпола, но, раз он со
мной до сих пор не связался, значит, у него ничего нет.
— Ловкая девица!
— Это точно. Спасибо за пепси, Моррис. — Ева решила его
развеселить и состроила глазки.
— Что это за имя такое — Амарилис? — спросила Ева, когда они с Пибоди вернулись в машину.
— Цветочное. Растение такое есть. А вы ревнуете!
— Я
что? — Между вами и Моррисом кое-что есть. Многие наши
девушки немного влюблены в Морриса. Он удивительно сексуален. Но у вас с ним
нечто особенное, а тут появляется мисс Барби со знойного Юга, и он уже бежит
за ней, виляя хвостиком.
— Ничего у меня с Моррисом нет. Мы друзья по работе. А ее зовут
Амарилис, а не Барби.
— Кукла, Даллас. Ну, знаете, кукла Барби. Господи, да неужели вы
никогда в куклы не играли?
— Куклы похожи на маленьких мертвых людей. Хватит с меня мертвецов,
спасибо. Но теперь я поняла, что ты имела в виду. Уменьшительное — Амми? Как
можно быть полицейским с такой кликухой?
Привет меня зовут Амми, я пришла
вас арестовать
. Пибоди, я тебя умоляю, не смеши меня!
— У вас с Моррисом очень трогательная привязанность.
— У нас с Моррисом ничего нет, Пибоди.
— Ну да, так я и поверила. Как будто вам никогда не хотелось трахнуть
его на одном из этих столов из нержавейки. — Ева поперхнулась пепси, а
Пибоди лишь пожала плечами. — Ну, ладно, значит, только я одна такая
фантазерка. Ой, смотрите, дождь перестал! Лучше поговорим о погоде, пока я
не сгорела со стыда окончательно.
Ева отдышалась и уставилась прямо вперед.
— Мы больше никогда об этом говорить не будем, слышишь?!
— Да, это к лучшему,
Когда Ева вернулась в свой кабинет, нагруженная своей долей дисков, изъятых
из дома убитого, у ее стола стояла доктор Мира.
Везет же мне сегодня на шикарно одетых докторов
, — подумала Ева.
Мира выглядела необыкновенно элегантно в одном из своих фирменных костюмов.
На этот раз он был нежно-розового цвета с коротким жакетом без лацканов,
застегнутым до самого горла. Собольего цвета волосы были зачесаны назад и
стянуты узлом на затылке. В ушах блестели маленькие золотые треугольнички.
— Ева! Я как раз собиралась оставить вам записку.
Ева заметила печаль в ее добрых голубых глазах.
— Что случилось?
— У вас найдется минутка?
— Да, конечно. Хотите... — Она хотела предложить кофе, но вспомнила,
что Мира предпочитает цветочный чай. А у нее такой заварки не было. —
... чего-нибудь?
— Нет, спасибо. Вы ведете дело об убийстве Уилфрида Б. Айкона, да?
— Да, привалило мне такое счастье. Я была там по другому поводу,
оказалась, как говорится, в нужное время в нужном месте. Хотела представить
вам материалы на подозреваемую, все, что пока удалось собрать, и... Вы его
знали? — вдруг догадалась Ева.
— Да, я его знала. Я... просто сражена, — призналась Мира,
усаживаясь на стул для посетителей, — у меня до сих пор в голове не
укладывается. Нам с вами давно уже пора привыкнуть, не правда ли? Смерть
каждый день, и она не всегда обходит стороной тех, кого мы знаем, любим,
уважаем.
— А у вас к нему что было? Любовь или уважение?
— Уважение. Огромное уважение. Романтической связи не было, если вы на
это намекаете.
— Все равно он был слишком стар для вас.
Легкая улыбка тронула губы Миры.
— Спасибо. Я знакома с ним с давних пор. Я тогда только начинала
практиковать. Одна моя подруга связалась с мужчиной, который ее избивал. Она
долго терпела, потом наконец нашла в себе силы порвать с ним, начала
возвращать себе нормальную жизнь. Он ее похитил, изнасиловал, в том числе и
извращенным способом, избил до потери сознания и выбросил из машины возле
Центрального вокзала. Она чудом осталась жива. Ее лицо было изуродовано до
неузнаваемости, зубы выбиты, барабанные перепонки лопнули, гортань
повреждена и так далее, всего не перечислишь. Я обратилась к Уилфриду,
попросила положить ее в клинику. Я знала, что его считали лучшим в городе,
если не во всей стране.
— И он ее принял.
— Да, он ее принял. Более того, он проявил бесконечную доброту и
терпение к женщине, у которой не только тело было разрушено, в еще большей
степени пострадал ее дух. Мы с Уилфридом много времени провели вместе,
стараясь излечить мою подругу, и за это время сами стали друзьями. Его
смерть, да еще насильственная... с этим очень трудно примириться. Я понимаю,
моя личная связь с убитым может заставить вас отказаться от моих услуг. Я
прошу вас этого не делать.
Ева задумалась.
— Вы хоть когда-нибудь пьете кофе?
— Иногда.
Ева запрограммировала кофеварку на две чашки.
— Мне не помешала бы помощь в понимании характера убитого и составлении
психологического портрета убийцы. Если вы считаете, что можете работать над
этим делом, значит, так тому и быть.
— Спасибо.
— Вы часто встречались с убитым в последние годы?
— В общем-то, нет. — Мира взяла чашку кофе. — Мы встречались
два-три раза в год на светских мероприятиях. Званый ужин, коктейли, изредка
какая-нибудь медицинская конференция. Он предложил мне возглавить
психиатрическое отделение своей клиники и был очень разочарован, пожалуй,
даже раздосадован, когда я отказалась. Поэтому мы уже довольно давно не
общались на профессиональной почве, но сохранили
дружеские отношения.
— Вы знакомы с его семьей?
— Да. Его сын — еще один блестящий ум и, как мне кажется, идеальный
преемник дела отца. А невестка Уилфрида — талантливая художница.
— В последнее время она зарывает свой талант в землю.
— Нет, я так не думаю. У меня есть одна из ее ранних работ. У Уилфрида
двое внуков, девяти и шести лет, если не ошибаюсь. Девочка и мальчик.
Уилфрид их обожал, при каждой встрече показывал мне новые их фотографии. Он
вообще очень любил детей. При здешней Клинике восстановительной и
пластической хирургии им
...Закладка в соц.сетях
