Жанр: Любовные романы
Я, опять я и еще раз я
...дки. Я сбежал бы из-под любых замков. Но
ответ на твой вопрос — да.
Ева запрокинула голову и посмотрела на потолок.
— А потом он стал твоей семьей. Отцом, матерью, учителем, доктором,
священником. Один во всех лицах?
— В общем, да. Кстати, о семьях. Несколько членов моей семьи из
графства Клер приедут в гости. И вот теперь, когда я их пригласил, я сам не
знаю, чего ждать.
Ева посмотрела на него.
— Ну что ж, считай, что нас уже двое.
8
Время уходит
, — думала Ева, нетерпеливо косясь на телефон, который
положила рядом с собой на обеденный стол. В камине горел веселый огонь, в
тарелке перед ней лежала по-особому приготовленная свинина, но она ничего не
замечала.
— Разве ты не знаешь: если смотреть на телефон, он никогда не зазвонит?
Ева оторвалась от телефона и взглянула на Рорка. Он насадил кусок мяса с ее
тарелки на свою вилку и поднес к ее рту.
— Будь хорошей девочкой, съешь кусочек.
— Я сама умею пользоваться вилкой. — Но, раз уж мясо было перед
ней, она его съела. И вынуждена была признать, что свинина чертовски
хороша. — К этому времени он наверняка уже успел стереть файлы.
— Ты можешь этому помешать?
— Нет.
— Ну, тогда можешь спокойно поужинать.
Свинина сопровождалась картофелем, тоже приготовленным по-особому. Ева
решила его попробовать.
— У них где-то должны быть спрятаны деньги. Ты не хотел бы их поискать?
Рорк задумчиво отпил вина.
— Лейтенант, я всегда готов искать деньги.
— Получим мы этот ордер или нет, мне нужен денежный след.
Финансирование проекта, в чем бы он ни состоял, получаемые с него гонорары
или прибыли.
— Хорошо. Я планирую ужин здесь.
Ева недоуменно взглянула на него.
— Мы
уже ужинаем здесь. — Она подцепила
вилкой еще один кусок свинины и подняла вилку вверх. — Видишь?
— День благодарения, Ева.
Рорк вынужден был признать, что нервничает все больше, потому что совершенно
не знает, что делать.
Он умел общаться с людьми, знал, как устраивать вечеринки, приемы и деловые
встречи, знал, как справляться с трудным характером своей жены. Он управлял
гигантской финансово-промышленной империей и еще находил время распутывать
убойные дела. Но как, черт побери, справиться с кучей собственных
родственников?
— А, да! Ужин с индейкой. — Ева обвела рассеянным взглядом
комнату: громадный стол, великолепные картины, начищенное до блеска серебро
и теплый отсвет древесины. — Да, здесь самое место. Так ты берешься за
это задание? Но только официально. Без этих твоих жульнических штучек.
— Вечно ты мне кайф ломаешь.
— Я могу получить разрешение на полномасштабную финансовую проверку в
связи с убийством Айкона. Допустим, у меня есть несколько рабочих версий.
Шантаж, месть недовольной пациентки, заказное убийство по профессиональным
мотивам или террориста ческий акт.
— Но ни под одной из них ты не подписываешься.
— Я их не исключаю, — ответила Ева, — но они у меня в конце
списка. Кроме того, у меня есть шифрованные дискеты с кодированным доступом,
это придаст веса просьбе о разрешении. Я могу сказать, что, в чем бы ни
заключался этот проект, он привел к убийству. Если собрать все вместе, я
могу получить разрешение, не оскорбляя ничьих нежных чувств. Не буду
говорить, что Айкон замазан. Просто что-то связанное с его работой и
получаемым с нее доходом привело к его устранению.
— Ловко.
— Да, я девушка ловкая. Пока не накопаю новых данных, буду помалкивать
насчет гибридизации человека, торговли живым товаром или обучения
лицензированных компаньонок. Добудь мне деньги, вот тогда я развернусь.
— Считай, уже добыл.
Рорк пытался получить удовольствие от ужина, не забивая себе голову мыслями
о предстоящем визите родственников. Транспорт не проблема. Он об этом уже
позаботился. Расселить их в доме — тоже не вопрос. Места столько, что всем
хватит и еще останется, даже если они приедут в полном составе.
Но вот что с ними делать, когда приедут? Это совсем не то, что принимать
деловых партнеров или даже друзей.
Боже милостивый, у него есть родственники! Он прожил всю свою жизнь, даже не
подозревая об их существовании. Как же ему теперь привыкнуть к мысли о том,
что они есть, да еще принимать их у себя?
И вот они приезжают, они будут жить под его крышей, а он даже не
представляет, чего они от него ждут.
— Как ты думаешь, может, нам устроить что-нибудь отдельное для детей?
— Что? — удивилась Ева, ковыряя вилкой в тарелке. — А, ты об
этом. Черт, я не знаю. Ты должен знать, как такие вещи делаются.
Рорк готов был ее задушить.
— Откуда мне знать, как такие вещи делаются, если я никогда их раньше
не делал? — Он раздраженно уставился в свой бокал с вином. — Меня
это нервирует.
— Свяжись с ними, скажи, что возникло что-то срочное. Отмени.
— Я не трус, — ожесточенно огрызнулся Рорк, и Ева сразу
заподозрила, что именно об этом он и думал. — И к тому же это было бы
грубо.
— Я умею быть грубой. — Эта мысль ей понравилась, она даже забыла
о работе. — Мне нравится быть грубой.
— Это потому, что у тебя так хорошо получается.
— Точно. Можешь им сказать, что из-за моей безумной занятости делом о
кровавом убийстве День благодарения отменяется. Вали все на меня.
Моя
проклятая жена доводит меня до ручки, — продекламировала Ева с
подчеркнутым ирландским акцентом, жестикулируя стаканом с водой. —
Лейтенант днем и ночью пропадает на работе, а мне и пяти минуток уделить не
может. Как прикажете жить после этого? Знамо дело — удавиться, туда твою
растак
.
Рорк долго глядел на нее, не говоря ни слова.
— Ну и ни капельки не похоже. Никогда я так не разговаривал.
— Слышал бы ты себя, когда ты пьян. А напиваешься ты, потому что сладу
нет с моим бессовестным эгоизмом. — Ева пожала плечами и отпила
воды. — Проблема решена.
— Ни в малейшей степени, но спасибо за столь щедрое, хотя и странное
предложение. Ладно, вернемся к убийству. Оказывается, для нас обоих это
проще.
— Точно подмечено.
— Как ты думаешь, зачем человеку такого калибра, как Айкон, заниматься
серой
медициной? Если, конечно, твоя теория верна.
— А почему бы и не заняться, если он мог себе это позволить? И потом,
он же хотел создать — как это? — усовершенствованную мышеловку.
Человеческое тело несовершенно, так? Оно ломается, нуждается в постоянном
ремонте и обслуживании. Оно хрупко. Он наблюдал эту хрупкость с детства, на
примере работы своих родителей. Дальше — больше, его мать пострадала и
покончила с собой. Потом разразились городские войны, и в этом кошмаре
погибла его жена. Представляешь, какой соблазн — сделать тело совершенным,
более сильным, прочным, красивым? Он уже много сделал для достижения этой
цели, он на этом прославился, заработал кучу денег. Так почему бы не поднять
это дело на новый уровень?
— Но почему только женщины?
— Не знаю. — Ева покачала головой. — Может, потому что он
лишился матери, потерял жену. Его женщины оказались слишком хрупкими, вот он
и зациклился на женщинах. И, несмотря на все свои капиталы, он должен иметь
неплохой доход с этой работы, иначе не сможет ее продолжать. Ну, это скорее
по твоей части. До сих пор легче все же продать женщину, чем мужчину. Среди
лицензированных проституток подавляющее большинство женщины, мужчин — раз-
два и обчелся. А среди сексуальных маньяков, наоборот, преобладают мужчины.
Вы, парни, секс отождествляете с властью, с мужским началом, даже с жизнью.
С наказанием, если вы ненормальные. А для женщин секс — это прежде всего
эмоции. Или это для них товар на продажу, средство получения дохода.
— Или оружие.
— Да, и это тоже. Именно так работает система. — Теперь, когда
фрагменты мозаики стали складываться у нее в голове, Ева начала есть, сама
того не замечая. — Теперь возьмем нашего доктора. Большая шишка, мозги,
имя, бабки. Большое ЭГО. Ну, это ты понимаешь.
— Разумеется, — усмехнулся Рорк.
— Он многого достиг, на его счету великое множество добрых дел, слава,
важные люди дружески хлопают его по плечу. У него шикарная житуха. Но ведь
всегда есть нечто большее, человек всегда хочет большего. И чем больше
делает, тем больше хочет. Да, этот парень, как его... Франкенштейн? Он был
отнюдь не дурак.
Рорк следил за ней, как зачарованный. Он обожал наблюдать, как она работает
над делом. Как ее ум подбирает детали и связывает их воедино.
— Думаешь, это умно — собирать живого человека из мертвых частей тела?
— Противно, я согласна, но совсем неглупо. Многие научные, медицинские,
технологические прорывы это по сути не что иное, как проявления безумия и
эгоцентризма.
— Или случайные совпадения, — добавил Рорк. Ева указала на свечи,
горящие на столе.
— Держу пари, первый парень, который добыл огонь, возомнил себя богом,
а пещерные соплеменники поклонились ему до земли.
— Или размозжили ему голову камнем и украли горящий сук.
Она не удержалась от смеха.
— Ну да, да. Но ты меня понял. Значит, ты разводишь огонь:
Так, ну-ка
посмотрим, что тут у нас за штука. Может, на что сгодится? Ура, больше не
придется жевать сырого мастодонта! Мне, пожалуйста, средне прожаренный. О,
черт, я подпалил Джо!
— Теперь уже Рорк расхохотался, и ободренная Ева
улыбнулась ему. —
Ой, извини, Джо!
— продолжала она с
увлечением. — И вот теперь тебе придется придумать, как обрабатывать
ожоги. И что делать с тем, кто схватился за животик, когда подпалили Джо, а
в следующий раз захочет подпалить всю деревню. Не успеешь оглянуться, как у
тебя уже есть больницы, и полиция, и климат-контроль, и... — Она подцепила
на вилку кусок мяса —
Жареная свинина по требованию
.
— Кратчайшая история цивилизации. Великолепно.
— Кажется, я немного уклонилась от темы где-то на этапе мастодонта. Ну
да ладно. Я что хочу сказать? Допустим, ты совершил нечто грандиозное. Нечто
такое, что может повлиять на ход жизни во Вселенной. И ты на этом
прославился. Что дальше?
— Всегда есть нечто большее — мы же только что пришли к такому выводу.
Тут зазвонил лежащий на столе телефон, и Ева схватила его:
— Даллас.
— Смотри не промахнись. — Тягучий южный голос Рио звучал сухо и
деловито. — Если что, пинком под зад выпрут нас обеих.
— Просто перебрось мне документ.
— Нет, я лично доставлю ордер. Встретимся возле резиденции Айкона-
младшего через двадцать минут. И вот что еще, Даллас. Если нас выпрут, я
первая подставлю тебя, чтобы смягчить свое падение.
— Договорились! — Ева отключила связь и бросила взгляд на
Рорка. — Ну что ж, отмашку нам дали, — сказала она и позвонила
Пибоди.
Она опередила и Рио и Пибоди, а время ожидания использовала, чтобы изучить
дом Айкона. Свет горел в окне третьего этажа. Что это, домашний кабинет или
спальня? Еще одно окно неярко светилось на втором этаже. Вероятно, свет в
коридоре, оставленный для
удобства.
На первом этаже было темно, если не считать тусклых огоньков системы
безопасности и красной лампочки на парадной двери, сигнализирующей о
включенной системе изоляции.
Значит, доктор дома. Это облегчит им вход, но затруднит саму процедуру
обыска. Ева решила предоставить дипломатию заместителю окружного прокурора.
Был уже десятый час, совсем стемнело, дул холодный, порывистый ветер. Ева
заметила на дверях соседнего дома украшение в фольклорном стиле,
изображающее откормленную индейку, и сразу вспомнила о Дне благодарения,
когда дом будет наводнен чужаками из Ирландии.
Это родня Рорка, напомнила она себе. Ей придется сообразить, как с ними
ладить... или как их обходить. Ей понравилась Щинед, тетя Рорка,
единственная из его родственников, с кем она успела познакомиться лично. Но
это еще не значило, что ей будет легко общаться с Шинед, а уж тем более со
всеми остальными, когда они будут слоняться по дому.
Семейные отношения были для нее тайной за семью печатями.
Рорк не сказал, надолго ли они приедут, а она... теперь она смогла
признаться себе, что побоялась спросить. Может, только на один день?
Переночуют и домой.
А если нет? Если они останутся на неделю?
Может, ей повезет и ее бросят на расследование какого-нибудь массового
убийства? И тогда ей не придется находиться дома во время их пребывания.
Что за дикая мысль
, — призналась себе Ева.
А ведь Рорк тоже нервничает из-за их приезда, напомнила она себе, хотя в
жилах у него лед вместо крови. Значит, для него это важно. Жизненно важно.
Следовательно, она должна оказать ему поддержку. Играть роль жены и хозяйки
дома. Но... ведь это будет не ее вина, если ее
действительно бросят на расследование какого-нибудь
чудовищного массового убийства? Откуда ж ей было знать?
Она заметила приближающуюся с западной стороны Пибоди в сопровождении тощей
долговязой фигуры в неоново-зеленых штанах-дудочках и фиолетовой парке.
— Обалденное пальто, — сказал Макнаб. — А в ярких расцветках
их выпускают?
— Понятия не имею. Разве я велела тебе взять с собой куклу-
неваляшку? — обратилась Ева к Пибоди.
— Я решила, что электронщик нам не помешает.
Макнаб улыбнулся, зеленые глаза лукаво блеснули на его смазливой физиономии.
— Вообще-то я не против, когда она со мной играет. Ах да, Мэвис
передает привет. Мы ее встретили, когда выходили из дому. Все растет, —
добавил он, округлив руки перед животом, чтобы показать, как далеко
продвинулась беременность Мэвис. — А какого размера пальто?
— Лейтенантского. Будешь присутствовать при обыске, — добавила
Ева. — Никакой электронной работы на месте без прямого приказа. Раз уж
ты здесь, будешь отвечать за транспортировку в управление любых электронных
носителей, если мы ее санкционируем.
— Есть.
— Ой, вы только поглядите на эту индюшку! — умиленно воскликнула
Пибоди, указывая на соседнюю дверь. — Мы тоже делали такие штуки. Когда
я была маленькой. Нет, мы не ели индейку в День благодарения, она считалась
символом угнетения и коммерциализации общества.
И где только черти носят эту Рио?
— с тоской подумала Ева, поглубже
засовывая руки в карманы.
— У нас будут гости на День благодарения, — сказала она. — Вы
оба приглашены, если вас это интересует.
— Правда? — растрогалась Пибоди. — Спасибо, это очень мило. Я
бы с удовольствием, но мы собираемся провести пару дней с моей семьей. Ну,
если ничего экстренного не случится. Мы впервые едем на семейное сборище
вдвоем.
Макнаб обнажил зубы в улыбке, и Ева заметила,
чтоулыбка у него вымученная. Что же такое кроется в семье, если она пугает даже
тех, кто храбр и верен?
— Мы уже копим на поездку в Шотландию после Рождества. Хотим провести
пару дней с кланом Макнаба. — Теперь уже на лице у Пибоди появилась
такая же болезненная улыбка. — Отметимся и тут и там в один год, если
потянем расходы.
— Что ж, отлично.
Но Ева была разочарована. Ей хотелось, чтобы на ее домашней вечеринке был
хоть кто-то, кого она сама знает в лицо.
Она выбросила эту проблему из головы, увидев подъехавший к тротуару
автомобиль. Из него вышла Шер Рио в своем строгом деловом костюме и
соответствующих туфлях на каблуках. Она протянула Еве ордер.
— Дай-то бог, чтобы мы что-нибудь нашли. Детектив Пибоди, если не
ошибаюсь? — Затем Рио кокетливо стрельнула глазами в сторону
Макнаба. — И?
— Детектив Макнаб, — представился он, расправив свои костлявые
плечи. — Отдел электронного сыска.
— Шер Рио. — Она протянула ему руку и только после этого проплыла
к двери.
А Пибоди заехала ему локтем в бок за спиной у прокурорши.
Когда Ева нажала кнопку звонка, охранная система замигала и ответила:
Мы просим прощения, супруги Айкон в настоящий момент не ждут и не
принимают посетителей. Если хотите оставить сообщение, его примет
обслуживающий персонал. Ева подняла к
глазку
свой жетон, а потом и ордер.
— Лейтенант Ева Даллас, Департамент полиции Нью-Йорка, в сопровождении
детективов Пибоди и Макнаба, а также Рио, заместителя окружного прокурора. У
нас есть ордер на обыск дома. Сообщите доктору Айкону или обслуживающему
персоналу: если доступ в здание не будет нам открыт добровольно в течение
пяти минут, мы примем соответствующие меры.
Минуту, пожалуйста, ваши документы необходимо отсканировать и
установить их подлинность. — Валяй. Время пошло.
Бледно-зеленый луч омыл ее жетон и печать на ордере. Прошла минута. Механизм
электронного устройства тихонько гудел.
Подлинность ваших документов установлена. Минуту, пожалуйста,
сейчас обслуживающий персонал дезактивирует режим изоляции. Доктор Айкон
пока не выразил своего отношения к данному визиту. Любопытно
, — подумала Ева.
— Включай камеру, Пибоди, — скомандовала она и включила свою
собственную.
Истекли три из пяти отведенных минут, прежде чем сигнальные огоньки охранной
системы мигнули и сменили цвет на зеленый. Дверь открыла та же экономка,
которую Ева видела во время своего первого визита.
— Лейтенант Даллас, прошу прощения, что вам пришлось ждать. Я уже ушла
к себе на ночь. — Она вежливо отступила, давая им дорогу. — Доктор
Айкон наверху в своем кабинете. Мне было приказано не беспокоить его до
утра.
— Все в порядке. К вам претензий нет.
— Но... — Когда Ева двинулась к лестнице, экономка стиснула
руки. — Доктор Айкон строго-настрого запретил его беспокоить, пока он
работает в кабинете. Если вам необходимо с ним поговорить, позвольте мне
хотя бы предупредить его по системе внутреннего оповещения.
Ева оглянулась и увидела домашний сканер с блоком связи, примерно такой же,
как в доме Рорка.
— Не надо, — сказала она. — Рио, осмотрись тут. Макнаб,
проверь охрану. Пибоди, со мной.
— Рио положила на него глаз, — проворчала Пибоди, когда они
добрались до площадки второго этажа.
— Что?
— На Макнаба. Она положила на него свой масленый глаз. И пусть больше
ничего на него не кладет, а не то мне придется пнуть ее тощую южную задницу.
— Может, вспомнишь хотя бы на минутку, что ты на работе? —
спросила Ева. — Хоть для виду. Хоть для долбаного протокола.
— Да я просто так сказала. — На площадке третьего этажа Пибоди
огляделась. — Места много. Приятный интерьер, красивые картины. Тишина.
— Жену и детей отослал на Лонг-Айленд, в летний дом. Держу пари,
кабинет у него со звукоизоляцией. Прислугу отпустил на ночь, охранную
систему перевел в блокирующий режим. Да, он и впрямь не хочет, чтобы его
беспокоили.
На третьем этаже было три комнаты. Ева обратила внимание на детскую: дорогие
игровые автоматы, развлекательный центр, шезлонги, безалкогольный бар.
Настоящий рай для детей. Соседнее помещение являло собой нечто вроде дамской
гостиной в сочетании с кабинетом. По мнению Евы, здесь сказывался женский
вкус. Пастельные тона, арочные проемы, плавные линии.
Третья дверь была закрыта. Не сомневаясь, что она звуконепроницаема, Ева не
стала стучать, а сразу нажала кнопку интеркома.
— Доктор Айкон, это лейтенант Даллас. Со мной два детектива и
заместитель окружного прокурора. Мы пришли с ордером на обыск. Вы по закону
обязаны открыть эту дверь и оказать нам содействие.
Она выждала, но ответа так и не последовало.
— Если вы отказываетесь сотрудничать, у нас есть право вскрыть замки и
войти. Вы можете связаться со своим адвокатом или представителем, чтобы
удостоверить наши полномочия. Вы можете потребовать, чтобы ваш адвокат или
представитель присутствовали при обыске.
— Молчаливый прием, — прокомментировала Пибоди через минуту.
— Зафиксируй на пленке, что доктор Айкон был проинформирован и
отказался ответить. Мы входим без его разрешения. — Ева вытащила
универсальный ключ и вставила его в стандартный внутренний замок. —
Доктор Айкон, это полиция. Мы входим.
Она открыла дверь.
До ее слуха донеслась тихая музыка — бессмысленное попурри, какое часто
исполняют в лифтах или в телефонах в режиме ожидания. Письменный стол стоял
у тройного окна. За столом никого не было. Дверь слева была полуоткрыта и
вела, как убедилась Ева, в ванную. Рядом с дверью помещался проекционный
экран, по которому перемещались абстрактные рисунки в размытых мягких
красках, такие же бессмысленные, как и музыка.
На стенах висели картины, полки с книгами, семейные фотографии и дипломы в
рамках.
На окнах были включены защитные экраны, свет был приглушен, в комнате царило
приятное тепло.
В правом углу располагался уголок для беседы. На кофейном столике на подносе
стояли блестящий черный чайник-термос, блюдо с фруктами и сыром, большая
белая чашка с блюдцем и зеленая матерчатая салфетка.
А на длинном диване, обитом такой же роскошной кожей, как на ее пальто,
только цвета бургундского, лежал Уилфрид Б. Айкон-младший. Его ноги были
босы, у края дивана стояла пара аккуратных черных шлепанцев. Он был в темно-
серых домашних брюках и легком пуловере, более светлом по тону.
На пуловере темнело пятно вытекшей из сердца крови, ручка скальпеля
отсвечивала серебром.
— Рабочие наборы, — отрывисто скомандовала Ева, поворачиваясь к
Пибоди. — Сообщи в управление. Скажи Макнабу, пусть тоже изолируется и
немедленно изымает диски наблюдения. Опечатать дом.
— Есть.
— Сукин сын, — пробормотала Ева, оставшись одна. — Сукин сын.
Убитый визуально идентифицирован ведущим следователем как доктор Уилфрид Б.
Айкон-младший. Найден убитым, смерть установлена визуально. До обработки
следователей изоляцией тело не будет осмотрено, в помещение никто не войдет
в целях сохранения неприкосновенности места преступления. Проникающее
ранение в грудь нанесено холодным оружием, по видимости хирургическим
скальпелем, идентичным или сходного типа с тем, который был использован в
деле Айкона-старшего. Кровь вытекла из сердца. Как видно на съемке, убитый
находится в лежачем положении на диване в своем домашнем кабинете. Дверь в
кабинет была заперта, свет настроен на пониженную яркость, защитные экраны
задействованы на всех окнах.
Ева вскинула руку, заслышав шаги.
— На месте появляется заместитель окружного прокурора Рио. Не входи,
Рио. Сначала мы должны изолироваться.
— А что случилось? Пибоди сказала, что Айкон мертв, но я не...
Она замолкла, заглянула в комнату через плечо Евы, обвела ее глазами от
ванной до дивана. Потом глаза ее закатились, прокурорша испустила какой-то
странный звук, как надувной шарик, из которого выпускают воздух. Ева
подхватила ее и не дала рухнуть, уложила на полу в коридоре, а сама
продолжила устный отчет.
— Доступ в помещение был обеспечен ордером на обыск. На месте
преступления нет внешних признаков взлома, нет следов борьбы.
Когда Пибоди вернулась, Ева протянула руку за рабочим набором. Ее напарница
подошла к прокурорше.
— Что с ней?
— Обморок. Сделай, что сможешь.
— До чего же они нервные, эти южные дамочки!
Ева обработала себя изолирующим составом и внесла сумку с набором в комнату.
Для проформы она проверила жизненные показатели: они отсутствовали.
— Смерть на месте подтверждена. — Она сканировала отпечатки
пальцев. — Идентификация подтверждена. Пибоди, осмотри весь дом, но
сперва отошли экономку в ее комнату, пусть не выходит.
— Я уже отослала экономку. Осмотрю дом, как только разбужу Спящую
красавицу. Его кокнули тем же способом, что и папашу?
— Похоже на то. — Ева измерила температуру
...Закладка в соц.сетях
