Жанр: Любовные романы
Я, опять я и еще раз я
... густыми
растрепанными каштановыми волосами. Он улыбнулся, и при других
обстоятельствах Ева нашла бы эту улыбку очаровательной.
— Вот она где! Я за ней присматриваю, и стоит мне на долю секунды
отвлечься, как эта мартышка тут же пускается в бега. Не стоит рассказывать
об этом твоей тете Рине, — обратился он к Шону. Затем, к великому
облегчению Евы, он подхватил существо на руки и небрежным жестом зажал под
мышкой. — Вы, наверное, Ева. Я ваш кузен Имон, сын Шинед. Рад наконец-
то с вами познакомиться.
Не успела она рта раскрыть, как он обнял ее свободной рукой, привлек к себе,
и она оказалась в опасной близости от существа, зажатого под другой рукой.
Миг — и крошечные пальчики вцепились ей в волосы.
Имон засмеялся.
— Ее занимают волосы. Своих то у нее почти нет, вот и хватается за
чужие.
Он с удивительной ловкостью отцепил пальцы.
— Гм. — Вот и все, что пришло в голову Еве. Но Имон ничуть не
смутился и вновь одарил ее своей заразительной улыбкой.
— Да, я вас понимаю. Стоило вам войти в родной дом, вы еще и отдышаться
не успели, а мы уже на вас наседаем. Мы тут все заполонили, разбрелись кто
куда, и, должен вам сказать, красивее места я в жизни не видел. Рорк и кое-
кто из нас вот там, в гостиной. Помочь вам с пальто?
— Пальто? Нет. Спасибо.
Еве удалось высвободиться, стянуть с себя пальто и бросить его на столбик
перил.
— Ба!
Шон бросился вперед, и напряжение немного отпустило Еву, когда она увидела
вышедшую в вестибюль Шинед. По крайней мере, здесь есть кто-то, с кем она
раньше уже встречалась.
— Представляешь? — Шон приплясывал на месте от возбуждения. —
Кузина Ева сказала, что на катке было
убийство. Труп.
Представляешь?
— Убийство обычно предполагает наличие трупа.
Еве вдруг пришло в голову, что убийство вряд ли является подходящей темой
для разговора.
— Это было в прошлом году. Сейчас там все в порядке.
— Я рада это слышать. У нас тут целая орава рвется покататься на
льду, — с улыбкой проговорила Шинед, подходя к Еве.
Она была стройная и прелестная. Нежная белая кожа, тонкие черты, золотисто-
рыжие волосы и зеленые, как море, глаза.
Такое же лицо, — подумала
Ева, — было бы, наверное, у ее сестры-близнеца, матери Рорка, если бы
она осталась жива
.
Она поцеловала Еву в щеку.
— Спасибо, что приняли нас у себя дома.
— О, это дом Рорка...
— Даже если он его построил. Это дом, который вы создали вместе. Как
тебе удается поддерживать тут порядок? — Шинед взяла Еву под руку и
повела ее в гостиную. — Я бы заблудилась и не знала, как выбраться.
— Честно говоря, это не я. В смысле порядка. Соммерсет.
— Похоже, он свое дело знает. Я его немного побаиваюсь.
— Я тоже.
Но она предпочла бы сейчас встретиться с Соммерсетом, а не с тем, что ждало
ее в гостиной. Их было так много! Говорил ли он, сколько их будет? Все они
разговаривали и ели. И еще дети. Пару она уже видела во дворе. Должно быть,
вошли через боковую дверь. А может, просочились сквозь стены. Может, они
невидимки.
Рорк как раз подавал чашку — чаю, наверное, предположила Ева, — пожилой
даме. Она сидела в одном из кресел с высокой спинкой. У нее были белоснежные
пышные волосы, голубые глаза и властный взгляд.
Двое мужчин беседовали, стоя у камина. Их можно было бы принять за
близнецов, если бы не разделявшая их разница в двадцать с чем-то лет. В
отличие от нее, они с легкостью игнорировали пару детишек, которые сидели на
полу у их ног, обмениваясь яростными тычками.
Еще одна женщина лет двадцати с небольшим сидела у окна, мечтательно глядя в
сад, пока младенец увлеченно посасывал ее грудь.
Боже милостивый!
— А вот и наша Ева вернулась, — объявила Шинед, и все разговоры
смолкли. — Познакомься с семьей, дорогая. — Рука Шинед держала ее,
как тисками. — Мой брат Нед и его старший сын — Коннор.
Ева протянула было руку, но старший заключил ее в медвежьи объятья, а затем
передал младшему для аналогичной процедуры.
— Спасибо, что приняли нас.
— А вон Мэгги, жена Коннора, нянчит их младшенького, Девина.
— Очень приятно. — Мэгги застенчиво улыбнулась Еве.
— Ну а эти безобразники на полу — Селия и Том.
— У нее бластер. — Поскольку это замечание шепотом было сделано
девочкой, Ева предположила, что она и есть Селия.
— Полицейская комбинированная модель. — Ева инстинктивно положила
руку на рукоять. — Переведен на электрошок. Низший уровень. Я... я
пойду наверх, спрячу его.
— Кто-то ее стукнул по лицу. — Том не позаботился понизить голос
до шепота.
— Не совсем так. Мне надо пойти наверх и... спрятаться.
— Моя мать. — Шинед опять потащила Еву вперед. — Элиза Броди.
— Мэм. Я только хочу...
Но женщина поднялась на ноги.
— Ну-ка давай посмотрим на тебя хорошенько. Ты что, не кормишь ее,
парень? — спросила она у Рорка.
— Я стараюсь.
— Хорошее лицо, сильная челюсть. Неплохо, если надо держать удар. Так,
значит, ты у нас коп? Бегаешь за убийцами и тому подобными. Ну и как,
получается?
— Да. Я хорошо делаю свою работу.
— Нет смысла заниматься работой, если делаешь ее плохо. А твоя семья?
Родственники? — У меня нет семьи.
Женщина от души рассмеялась.
— Боже милостивый, деточка, что ты такое говоришь? Нравится тебе это
или нет, теперь у тебя есть семья. Ну-ка поцелуй меня. — Она постучала
пальцем по щеке. — И можешь называть меня бабушкой.
Ева была не большой охотницей до поцелуев в щечку, но тут выхода не было.
— Честное слово, мне нужно только... — Ева неопределенным жестом
указала на дверь.
— Рорк нам сказал, что у тебя полным ходом идет расследование. —
Шинед похлопала ее по плечу. — Не обращай на нас внимания, если у тебя
есть дела.
— Да, у меня есть... кое-что. Я на минуту.
Она уже двинулась к двери, уже попыталась перевести дух, но Рорк нагнал ее
на полпути. Дальше они пошли вместе.
— Как ты на этот раз нарвалась на синяк?
— Сувенир из Миннесоты. Надо было его обработать до того, как я сюда
вернулась. Надо было запереть оружие в машине. — Вид у Рорка был до
нелепости счастливый, и это смутило ее еще больше. — И не надо было
пытаться заткнуть рот пацану — ну, этому, который Шон, — чтобы отстал
со своими вопросами... Не надо было ему рассказывать, что в прошлом году
случилось убийство в Рокфеллер-центре.
— Последнее, безусловно, было ошибкой: рассказать мальчику об убийстве
— значит еще больше раздразнить его любопытство. — Рорк обнял ее, начал
растирать ей плечи. — С ними не надо притворяться не тем, что ты есть.
Это я, слава богу, уже понял. Спасибо, что терпишь все это, Ева. Я понимаю,
тебе нелегко, ты чувствуешь себя неловко, и время выбрано крайне неудачно.
— Ничего страшного. Меня смутило их количество, тем более что среди них
столько детей.
Он наклонился и провел губами по ее волосам.
— Вряд ли сейчас самый удачный момент, чтобы сказать тебе, что еще
несколько устроили заплыв в бассейне, но другого выхода я не вижу.
Ева замерла.
— Еще?
— Несколько. Один из моих дядей остался дома с целым выводком кузенов и
кузин, а также с моим дедом. Они ухаживают за семейной фермой. Но другие
кузены и кузины приехали сюда со своими детьми.
Дети. Много детей. Она не станет паниковать, что толку?!
— Нам понадобится индейка величиной с Юпитер.
Рорк повернул ее лицом к себе, прижался губами к ее шее.
— Как ты держишься?
— Меня обуревают самые разные чувства. — Он еще раз потер ее плечи
и отступил.
Наверное, им обоим нужна была эта близость, это прикосновение, подумала Ева.
— Я так рад, что они здесь. Никогда не думал, что доведется принимать
родных под своей крышей, — Рорк смущенно засмеялся. — Даже не
думал, что у меня есть такие родственники, которых я рад буду принять. Но,
видит бог, я не знаю, как мне с ними быть, как их понимать.
— Черт, их так много! Я бы сказала, потребуется пара лет, только чтобы
запомнить, кто кому и кем приходится, как кого зовут.
— Нет. — На этот раз он рассмеялся легко и беспечно. — Я не
это имел в виду. Я рад, что они приехали, но я не могу к ним привыкнуть.
Они... Не могу найти подходящего слова. Они приводят меня в замешательство,
Ева. Своим дружелюбием, своей любовью. А в душе у меня до сих пор живет
уличный крысеныш из Дублина, и он так и ждет, что кто-то из них скажет:
Рорк, дорогой, как насчет наличности? У тебя много, можешь поделиться
. Это
отвратительно и несправедливо.
— Это естественно. Тебе было бы проще, если бы кто-то из них попросил
денег. Ты бы это понял. И я поняла бы. — Ева вдруг пристально взглянула
на него. — Я что, действительно должна называть ее бабушкой? Вряд ли
мне удастся это выговорить.
Рорк легко поцеловал ее в губы.
— Буду тебе очень признателен, если ты хотя бы попытаешься. Ну,
представь себе, что это прозвище. Я, например, именно так и делаю. А теперь,
если тебе нужно работать, я принесу за тебя извинения.
— Да никаких особых дел не осталось, только ждать. Пусть пресса нанесет
свой удар, и федералы засуетятся. Департамент считает дело по сути закрытым.
Я только об одном хочу тебя попросить. Набросай мне схему нью-йоркской
клиники. Если их база не в Брук-холлоу, держу пари, она здесь, в клинике.
Ну, может, есть какие-то подсобные отделения в других местах, но должен
существовать операционный центр.
— Сделаю. Сейчас начну поиск, а потом буду проверять удаленным
доступом.
— Было бы отлично. И, пожалуй, мы могли бы провести еще один поиск по
Дине. Взять ее лицо с дисков в Брукхоллоу. Вдруг у нее есть не одно
удостоверение с этой внешностью? Вдруг нам повезет?
— Ты же говоришь, что дело закрыто, — напомнил Рорк.
— Это департамент так считает. Но будь я проклята, если выпущу дело из
рук, пока мы не испробовали все возможности.
Ей пришлось познакомиться со всеми. Ева механически пропускала через себя
имена и лица. Здесь, как минимум в одном экземпляре, а иногда и больше, были
представлены все возрасты от семидесяти лет до стольких же дней. И все они
были склонны поговорить.
Поскольку Шон явно вознамерился ходить за ней тенью, Ева пришла к выводу,
что маленькие мальчики похожи на котов. Они преследуют своим вниманием
именно тех, кто больше всего их опасается и меньше всего им доверяет.
Что до ее собственного кота, Галахад совершил свой царственный выход,
игнорируя всех, в ком было меньше четырех футов роста, пока не сообразил,
что именно эта разновидность рода человеческого более всего склонна ронять
пищу на пол или потихоньку прикармливать его под столом.
Ева избежала участия в том, что Шон называл туром по городу, предоставив
Рорку их сопровождать. С гудящей от бесконечных разговоров головой она вновь
ускользнула наверх, к себе в кабинет.
Дело не закрыто, пока оно не раскрыто, сказала она себе.
Она села за стол, вызвала данные с компьютера Рорка и принялась изучать
планировку клиники Айкона.
Конечно, могли существовать и другие медицинские центры, в этом Рорк был с
ней согласен. Его компьютер будет продолжать непрерывный поиск
незарегистрированных заведений. Но пока Ева решила поработать с тем, что
есть.
Ей и этого хватит.
— Компьютер, удалить все открытые для посетителей зоны.
Она ходила взад-вперед перед экранами, изучая входы и этажные площади.
Потому что
это было там. Она больше не сомневалась. Тут
сказывалось тщеславие, а не только удобство. Он должен был разместить самый
дорогой его сердцу проект в крупнейшей клинике, названной его именем.
Вот где он проводил свое свободное время. То послеобеденное время, не
заполненное никакими другими делами. И от дома недалеко. Короткая прогулка
или поездка.
— Компьютер, удалить зоны для пациентов. Черт, остается еще полно места
для лабораторий, для персонала, для администрации. Я даром теряю
время, — пробормотала она себе под нос. — Еще через день-два
федералы расползутся по всей территории, как муравьи.
Полиция Нью-Йорка не могла закрыть клинику. Надо было считаться с
присутствием гражданских лиц, пациентов, надо было вступить в схватку с
законами об охране частной жизни, да и сами размеры территории делали
нормальный обыск практически невозможным.
У федералов и численность, и возможности, и оборудование совсем другое.
Пожалуй, лучше оставить это им. Пусть заканчивают.
— К черту! Компьютер, вывести на экран зоны лабораторий одну за другой,
начиная с самого высокого уровня секретности. Там есть лаборатории
Юнилэб
,
есть какие-то элементы мобильных структур. Все это части проекта, —
тихо сказала она, когда на экране возникло новое изображение. — Но как
разобрать, что тут где, если не взять под арест всю систему?
А это означало юридические баталии со всеми странами, где Айкон построил
свои клиники. Плюс гражданские иски от персонала и пациентов.
— У них есть мобильные медпункты. Отличный способ перемещать выпускниц
из школы в точку размещения. Надо будет проверить. Нобелевский лауреат, мать
его так! Их закроют к чертям собачьим еще до того, как это закончится.
Ева повернулась, заслышав шаги в дверях, и увидела Шинед.
— Извини. Я тут немного заблудилась, услышала твой голос и пошла на
него. Смотрю, ты работаешь. Я пыталась выскользнуть незаметно.
— Я просто размышляла вслух.
— Что ж, я и сама все время размышляю вслух.
— Вы не поехали с остальными?
— Нет, не поехала. Я осталась помочь моей дочери и невестке с их
малышами. Ну вот, теперь они уснули, и я подумала: попробую сама найти ту
прекрасную библиотеку, которую Рорк нам показывал раньше, возьму книгу и
прилягу. Но я заблудилась, как Гретель в лесу.
— Что за Гретель?
— Сестра Гензеля. Это такая сказка.
— А, да. Я знала, только забыла. Я покажу вам библиотеку.
— Нет, не стоит беспокоиться. Я сама ее найду. Ты же работаешь.
— Все равно топчусь на месте.
— А можно мне посмотреть? Только на минутку.
— Что посмотреть?
— Полицейскую работу. Нет, я не такая кровожадная, как наш Шон, но все-
таки мне интересно. Но это больше напоминает маленькую квартирку, а не
кабинет полицейского.
— Честно говоря, Рорк вроде как скопировал мою прежнюю квартиру. Так он
пытался заманить меня сюда, заставить меня переехать.
Шинед ласково улыбнулась.
— Умно. И очень мило. Я нахожу его и умным, и милым, хотя в нем
чувствуется решительность и властность, даже жесткость. Ты хочешь, чтобы все
мы убрались обратно в Клер, Ева? Говори, я не обижусь.
— Нет. Честное слово. Он... — Ева задумалась, не зная, как это
выразить. — Он так рад, что вы приехали. Он редко теряется, но, когда
речь заходит о вас, он растерян. Это касается всех вас. И особенно вас,
Шинед. Мне кажется, он до сих пор горюет по матери и в глубине души винит
себя в том, что с ней случилось.
— Горе — вещь естественная и, я думаю, даже необходимая. А вот чувство
вины совершенно бесполезно и беспочвенно. Он же был еще младенцем!
— Она умерла ради него. Он так это видит, и так будет всегда. Поэтому
ваш приезд... Особенно
ваш, Шинед. Для него это очень
много значит. Жаль, что я не умею все толком объяснить.
— Я так хотела приехать! Никогда не забуду, как он впервые приехал, как
сидел у меня на кухне. Сын Шиобан! Я хотела... Нет, ты видишь, какая я
глупая?
— Что случилось? — Ева страшно перепугалась, увидев слезы на
глазах Шинед. — В чем дело?
— Я здесь. А в глубине души не перестаю думать, как обрадовалась бы
сестра, доведись ей здесь побывать. Как она гордилась бы всем, чего достиг
ее сын. Всем, что у него есть, всем, чем он стал. Хотела бы я отдать ей хоть
час моей жизни, чтобы она могла стоять тут и говорить с его женой в их
чудесном доме. Хотела бы, да не могу.
— Ну... я не знаю... но мне кажется, она была бы рада, что вы здесь. Я
думаю, она была бы благодарна, что вы... ну... вы приняли его как родного.
— Ты все правильно сказала. Спасибо тебе. Я рада заменить ему мать, и
мне грустно, что моя сестра так мало времени провела со своим сыном. У него
наши глаза. Не цвет, я хочу сказать, а разрез. Так утешительно смотреть в
его глаза и видеть, что это он унаследовал от нас. От нее. Надеюсь, ему
приятно видеть ее во мне. Ну, все, хватит, не буду тебе больше мешать.
— Погодите. Погодите. — Ева задумалась. — Ваш брат, тот, что
приехал сюда.
— Нед.
— Он ездил в Дублин искать сестру и ее сына.
— Да, ездил. — Суровая складка залегла возле губ Шинед. — И
был избит чуть не до смерти за свои труды. Патрик Рорк. — Она едва не
выплюнула это имя. — Полиция не могла нам помочь. Мы знали, что ее
больше нет, нашей Шиобан. Мы знали, но у нас не было доказательств. Мы
пытались найти его ради нее и чуть не потеряли Неда.
— Давайте предположим, что вы знали, где найти Рорка, когда он был
ребенком, знали, как до него добраться, знали, что с ним происходило в
детстве. Что бы вы сделали?
Прекрасные глаза Шинед вспыхнули, как угли.
— Если бы я знала, где этот ублюдок держит сына моей сестры, мою кровь
и кость, мое сердце, которое он разорвал на части? Что он обращается с
ребенком хуже, чем с приблудным псом, учит его своему грязному ремеслу? Вот
как бог свят, я перевернула бы небо и землю, чтобы вернуть этого мальчика,
увезти его домой. Он же был мой, разве нет? Он часть меня. Был, есть и
будет.
— Сучье пекло! Извините, — торопливо добавила Ева, увидев, как
изумленно вскинулись брови Шинед, — это я не вам. Сучье пекло! —
Она бросилась к настольному телефону. — Лейтенант Даллас. Дайте мне
дежурного офицера. Живо!
— Дежурный офицер Отс слушает, лейтенант.
— Определить местонахождение ученицы Дианы Родригес, двенадцать лет.
Немедленно. Проверить охрану по всему периметру. Остаюсь на линии до полного
отчета. Шевели задницей!
Шинед не сводила с Евы ошеломленного взгляда. В эту минуту она стала
удивительно похожа на своего внука Шона.
— Ну, ты и строга!
— Дура, дура, дура! — Ева в сердцах пнула свой стол на глазах у
Шинед. — Ее мать. Мать она ждет! А кто, черт побери, ее мать? Уж точно
не та, что указана в этой липовой анкете, зуб даю. Дина. Она имела в виду
Дину.
— Я уверена, что так оно и есть, — робко подтвердила Шинед.
— Лейтенант, местонахождение Дианы Родригес установить не удается. Я
приказал провести полный обыск помещений и территории. Имел место ранее не
замеченный обрыв охранной системы на юго-западной стене. Я его проверяю.
— Ты его проверяешь?
Шинед стояла и, как завороженная, следила, пока Ева с хрустом перемалывала
по телефону косточки офицера Отса.
20
— Я должна была об этом подумать! Должна была догадаться!
Надо успокоиться, — сказала себе Ева. — Фини уже едет. Они
используют вживленный датчик. Они отследят девочку
.
— Ты об этом подумала, — напомнил Рорк.
— Слишком поздно. Надо было раньше думать. Надо было это использовать.
А теперь что получается? Первоклассная система охраны в школе, опытные
полицейские, и тем не менее она входит, забирает девчонку и выходит.
— Она изучила систему, Ева. Она уже преодолела ее однажды. И еще учти,
у нее была очень сильная мотивация.
— Вот именно. А я, тупица, этого не просекла. Все дело в девчонке. Дина
хотела положить конец проекту. Ради этого она готова убивать. Вот на этом я
и зациклилась. Но девчонка — не просто ее копия. Это ее часть.
— Ее дочь, — согласился Рорк. — Очевидно, знать, что Диана
существует, это одно, а столкнуться с ней лицом к лицу — это совсем другое.
Ее приоритеты поменялись.
— Ее обучали не так, как Авриль, — сказала Ева. — Взгляни на
ее табель. Языки, электроника, компьютеристика, обучение боевым
единоборствам, международное право, оружие, взрывчатые вещества. И никакого
домоводства.
— Из нее готовили солдата.
— Нет, шпиона. — От злости Ева вцепилась себе в волосы. —
Держу пари, что шпиона. Внедрение, продвижение по службе во вражеском
лагере, подпольные операции, саботаж. Но она воспользовалась полученными
знаниями, чтобы сбежать и остаться не пойманной. Убийства выглядели
профессиональными, потому что она и есть профессионал. Они казались личным
делом, потому что
были личным делом.
— Они ее... закодировали, — сказал Рорк за неимением другого
слова, — ...чтобы делать именно то, что она сделала.
— В том-то и суть. Адвокат именно этим и воспользуется, если она когда-
нибудь предстанет перед судом. Вот смотри: Диану обучали уже по несколько
измененной программе. Старались предотвратить повторение, скажем так,
нелояльного поведения. Добавили домоводство, усиленный курс по живописи,
театру, музыке. Ну и прочее в том же духе. Как знать, может, это и сработало
бы. Но тут случилось непостижимое. Она увидела женщину, которую считает
своей матерью.
Рорк трудился над клиникой. Он перешел в ручной режим, закатал рукава,
стянул волосы на затылке.
— Если у них что-то базируется здесь, они это блистательно
замаскировали. Любая зона полностью отвечает своему назначению.
— Ладно, забудь об этом. — Ева прижала пальцы к вискам, стараясь
сосредоточиться. — Прими это как данность. Здесь твое место, твоя база.
Где ты ее разместишь?
Он отъехал в кресле от консоли, задумался.
— Ушел бы на дно. Не такое это дело, чтобы заниматься им на виду у
всех. Конечно, так было бы гораздо веселее, но нельзя смешивать это с
повседневной работой. Кое-какую лабораторную работу — да, возможно. Можно
вносить изменения, делать пластику, влиять на подсознание — сколько угодно.
Но только не основные операции. Только не клонирование, только не — не знаю,
как его еще назвать, — искусственное вынашивание. Для этого нужно
максимальное прикрытие.
— Ну, значит, есть подземный уровень. — Склонившись над его
плечом, Ева вгляделась в экран. — Как нам туда пробраться?
— Мы замышляем вторжение со взломом, дорогая? Даже не представляешь,
как это меня возбуждает.
— Отставить. Ни о чем возбуждающем даже думать не могу. Забыл, что у
тебя полон дом родственников? Они меня отвлекают.
— Осмелюсь ли я напомнить, что в этот час все они уже мирно спят в
своих постелях? Но мысль о вторжении со взломом отвлекает
меня. Значит, ты спрашиваешь, как? Ну, первым долгом
надо войти.
— В одну из зон свободного доступа. У них там есть отделение скорой
помощи. Я бы выбрала его. Самая слабая охрана. Ты не находишь?
— Весьма вероятно. Давай посмотрим.
— Ты смотри, мне думать надо. Она возьмет ее с собой? Возьмет девочку?
Чувствуя некое внутреннее сродство с Диной, Ева пыталась предугадать ее
действия.
— Нет, не похоже. Вытянуть ее из того, что считаешь опасной ситуацией,
только для того, чтобы тут же втянуть в другую? Она, конечно, захочет
держать ее поближе к себе. Но она поместит ее туда, где, по ее мнению,
девочке ничто не будет угрожать. Под крыло к Авриль или туда, где Авриль
сможет ее забрать. Если так, она должна связаться с Авриль. Уже
связалась, — решила Ева, кивая в такт собственным мыслям. — Она не
стала убивать опекунов Дианы в Аргентине. Держу пари, Авриль успела ей
отзвонить, и Дина улетела обратным рейсом или отказалась от полета, сдала
билет прямо в аэропорту.
— А может, она и вовсе не собиралась лететь, — предположил
Рорк. — Просто хотела сбить тебя со следа.
— Очень может быт
...Закладка в соц.сетях
