Жанр: Любовные романы
Я, опять я и еще раз я
...нных постах. В медицине, в науке, в прессе.
— Та блондинистая сука из
Сенсации
? Я точно знаю, вот просто зуб даю,
она — одна из них. У нее такие зубы... Ты меня понимаешь? Такие здоровенные,
белые-белые зубы. — Поймав недоуменный взгляд Фини, Ева
замолчала. — Ладно, забудь.
— Они дали себе еще максимум пятнадцать лет, чтобы снять международные
запреты. Сто лет на принятие новых законов, запрещающих естественное
зачатие.
— Они хотят запретить секс?
— Нет, только зачатие вне
контролируемой среды
. Естественное зачатие
означает врожденные изъяны. Тихое Рождение... Они никогда не называли его
искусственным. Или клонированием.
— Да, им нужна хорошая торговая марка.
— Это ты точно подметила. — Фини отпил еще кофе. — Тихое
Рождение обеспечивает безупречность человеческих особей, устраняет
недостатки. Оно также гарантирует тем, кого сочтут приемлемыми родителями...
— Приемлемыми? Я знала, что до этого дойдет.
— Да. Приемлемым родителям гарантируют, что ребенок будет отвечать их
требованиям. Ева задумчиво поджала губы.
— Как долго эта гарантия действует? Каковы бонусы?
Фини невольно усмехнулся.
— Быстро схватываешь. Женщинам не придется вынашивать и рожать детей.
— А знаешь, в этом что-то есть.
— Их планы предполагают введение законов о стерилизации через семьдесят
пять лет.
Принудительная стерилизация, Тихое Рождение, человечество, создаваемое и
обрабатываемое в лаборатории... Все это напоминало научно-фантастические
фильмы, которыми так увлекался Рорк.
— Они заглядывают далеко вперед, — заметила Ева.
— Да, но, как ты понимаешь, время для них не проблема.
— Так и вижу их рекламу. — Ева взяла несколько орешков. —
Хочешь детей без возни и проблем? Выбери из нашей дизайнерской коллекции.
Боишься внезапной смерти? Подпишись сейчас на нашу программу
Второй шанс
.
Мы сохраним твои клетки и создадим тебя заново. Мечтаешь о подруге,
отвечающей всем твоим фантазиям? У нас есть девушка как раз для тебя. Данное
объявление только для взрослых.
— Зачем быть одним, когда можно сразу тремя? — включился в игру
Фини. — Смотри, как ты подрастаешь — в трех экземплярах. Между прочим,
это совершенно меняет смысл выражения
Ты точная копия своей матери
.
Ева засмеялась.
— Как насчет адресов? Где их база?
— Полно ссылок на
Питомники
, но никаких указаний на место. Но мне еще
массу материала надо перелопатить.
— Мне надо встретиться с Уитни, доложить все, что мы установили. Школа
охраняется?
— Механическая охрана. Роботы охраняют клонов, — невесело
усмехнулся Фини. — Мир сошел с ума. Кое-кто из законных опекунов уже
начинает оказывать давление. Мы не сможем надолго удержать это дело в
секрете.
— Сможем. — Ева взяла диски. — Все потонет в праздничной
суете. А после праздников в дело вмешается международный закон. Этим
законным опекунам
придется очень, очень несладко.
— Да, пожалуй. Прикинь, в школе и в колледже у нас имеется около
двухсот несовершеннолетних. До сих пор только шесть опекунов вышли на связь.
Большинство окажутся призраками.
Ева кивнула и добавила в портфель с ячейками свою дискету с отчетом.
— Как они вольются в общество, Фини? Кто их туда поведет?
— Эта проблема мне не по мозгам.
— У тебя есть планы на завтра? — спросила Ева, когда он поднялся.
— Едем всем семейством в новый дом моего сына. Я тебе говорил, что он
переехал в Нью-Джерси? — Фини покачал головой. — Ну что ты будешь
делать? Они хотят жить своим умом.
Ева вошла в кабинет Уитни ровно в полдень. Вручила ему тщательно
составленный письменный отчет, устный рапорт сделала, как всегда, стоя.
— Информация по школам со всеми дополнениями, только что переданными
мне капитаном Фини, не попала в письменный отчет. Его рапорт у меня, сэр,
вместе с данными, которые он извлек из архивов Брукхоллоу.
Она выложила дискеты ему на стол.
— Есть прогресс в поисках Дины?
— Никакого, сэр. Архивные записи, найденные капитаном Фини, помогут нам
обнаружить всех выпускниц за исключением тех, которые оставили школу.
— А так называемые
питомники
, насколько нам известно, не находятся на территории Брукхоллоу.
— Мы не обнаружили на месте помещений, приспособленных для
искусственного размножения, хранения клеточного материала, как не обнаружили
и необходимого оборудования. Сэр, по закону датчики, имплантированные в
организм несовершеннолетних, должны быть удалены.
Он откинулся в кресле, скрестил руки на груди.
— А вы не забегаете вперед, лейтенант?
— Я так не думаю, майор. — Ева очень тщательно подготовилась к
этому разговору. — Имплантированные датчики находятся в прямом
противоречии с законом о защите частной жизни. Кроме того, закон требует,
чтобы с учетом имеющихся у нас на руках доказательств мы проверили всех
опекунов. Мы не можем, оставаясь в рамках закона, передавать
несовершеннолетних на руки людям, которые участвовали в подделке
идентификационных документов с целью установления опеки над этими
несовершеннолетними.
— Я вижу, вы все успели продумать.
— Они имеют право на защиту. Школу Брукхоллоу необходимо закрыть. Уже
вскрытые нарушения, хотя бы в налоговой сфере, не говоря уж о фальсификации
документов, дают такое право местным властям, пока дело не будет рассмотрено
федеральными властями. В скором времени, сэр, многие из тех, кто в этом
замешан, ударятся в бега, другие уйдут в глухую оборону. А эти девочки
попадут под перекрестный огонь. Особенно когда вмешается правительство.
— Правительство не станет поднимать шум. Ученицы будут допрошены, а
потом...
Вот именно, — подумала Ева. — Что будет потом?
Это
потом больше всего ее тревожило.
— Боюсь, что без шума не получится, сэр. У меня были многочисленные
контакты с Надин Ферст. Она просит подтвердить или опровергнуть различные
аспекты расследования, включая причастность школы, связь между убийствами
Айконов и Эвелин Сэмюэлс. До сих пор я отказывалась, давала ей стандартные
отговорки насчет неразглашения материалов следствия, но она глубоко копает.
Уитни пристально смотрел на Еву.
— Что ей известно?
— Сэр, она уже многое узнала о школе, насколько я могу судить. Получила
доступ к личным делам учениц. Она все сопоставляет. Ранее она провела
обширное исследование по Уилфриду Айкону-старшему. Уже тогда она связала его
с Джонасом Уилсоном и Эммой Сэмюэлс. Честно говоря, сэр, она сделала это
раньше, чем я. У нее есть возможности. И она уже вцепилась зубами в это
дело.
Он сложил пальцы
домиком
, в раздумье оперся о них подбородком.
— Мы знаем, что дозированные утечки информации в СМИ способствуют
расследованию, укрепляют связи с общественностью и вообще вознаграждаются.
— Да, сэр. Но Синий код категорически запрещает подобные утечки.
— Да, запрещает. И если кто-либо из сотрудников данного департамента по
каким-либо причинам нарушит этот запрет, мне остается лишь надеяться, что
этот сотрудник достаточно умен, чтобы прикрыть свою задницу.
— Не могу знать, сэр.
— Да, вам лучше не знать. Я заметил, лейтенант, что вы решили не
отменять отпуск детектива Пибоди.
— Нет, сэр, я его не отменила. Как и капитан Фини решил не отменять
отпуск для детектива Макнаба. Авриль Айкон под домашним арестом. След Дины
Флавии мы пока не нашли. Школа Брукхоллоу под охраной, а это расследование
скоро будет передано в федеральную юрисдикцию, но практически это может
произойти не раньше понедельника. Со всем, что можно предпринять в указанном
промежутке, я могу справиться сама. Мне показалось ненужным и несправедливым
отменять отпуск Пибоди. — Ева выждала минуту, но он так и не
заговорил. — Хотите, чтобы я отозвала ее и Макнаба из отпуска, майор?
— Нет. Вы правильно заметили: правительство практически уже не
функционирует и до понедельника ничего не предпримет. После обеда мы в
управлении переходим на минимальное количество дежурного персонала. Вы
определились с исполнителями убийств в рамках своего расследования, с
методом и мотивом. Прокурор решил не предъявлять обвинений одному из этих
исполнителей. Вероятно, аналогичное решение будет принято в случае
задержания Дины Флавии. По сути, лейтенант, ваше дело закрыто.
— Да, сэр.
— Предлагаю вам вернуться домой и насладиться праздником.
— Спасибо, сэр.
— Даллас, — окликнул он ее уже у двери. — Если бы тебе
предложили угадать с трех раз, абсолютно без протокола, просто высказать ни
к чему не обязывающую догадку: когда, по-твоему, Надин Ферст собирается
взорвать свою бомбу?
— Ну, если бы мне пришлось гадать, сэр, абсолютно без протокола, я бы
сказала, Канал 75 предложит своим зрителям нечто погорячее, чем парад в
честь Дня благодарения.
— Я так и думал. Можешь идти.
19
Улицы в эти часы напоминали удава, переваривающего пищу. Жители Нью-Йорка,
рано отпущенные с работы в предпраздничный день, с боем прокладывали себе
дорогу домой, где им, очевидно, предстояло вознести молитву за то, что
завтра не придется с боем прокладывать себе дорогу на работу. Улицы кишели
любопытными туристами, приехавшими в город посмотреть парад, тогда как, по
мнению Евы, им должно было хватить ума сидеть дома и смотреть его по
телевизору, не путаясь под ногами у горожан.
Если у кого и был праздник, так это у воров-карманников. Правда, они-то как
раз работали, но их заработки возросли вчетверо.
Туристические автобусы тоже работали с усиленной нагрузкой. Переливаясь
световой рекламой, оглушительно изрыгая через усилители названия
достопримечательностей, они тащились по улицам и мешали проехать людям,
которые здесь жили и имели право попасть домой, чтобы готовиться к
празднику.
Вспыхивающие рекламные щиты зазывали подлежащих освидетельствованию безумцев
на распродажу в адские лабиринты городских магазинов и пригородных торговых
центров в первый день после праздника, то есть еще до того, как они
переварят свой праздничный ужин.
Автобусы, трамваи, такси, тротуары, поезда надземной железной дороги,
проносившиеся над головой, были так забиты людьми, что Еве невольно пришло в
голову: осталась ли хоть одна живая душа за пределами Манхэттена?
Увидев на улицах множество детей на роликовых коньках, скейтбордах,
велосипедах и мопедах, она поняла, что школы тоже закрыты.
Надо бы принять какой-то закон на этот счет.
Оживились и беспатентные уличные торговцы, предлагавшие дешевые копии
дизайнерской одежды, электронику
серой
сборки, наручные часы, которые
показывали время ровно до тех пор, пока продавец по завершении сделки не
растворялся в толпе.
Пусть покупатели сами заботятся о себе, раздраженно подумала Ева.
Ей пришлось затормозить, когда такси в соседнем ряду попыталось
перестроиться и задело арендованный седан. С тяжелым вздохом Ева вытащила
рацию, чтобы доложить о происшествии дорожной инспекции. Этим она и
намеревалась ограничиться, но не тут-то было. Водительница седана,
внушительная особа, выскочила на мостовую, завизжала и забарабанила кулаками
по капоту такси.
Это заставило таксиста тоже выскочить наружу, и — не повезло, так не
повезло! — таксист тоже оказался женщиной. Словесная перепалка
мгновенно переросла в рукопашную.
Загудели клаксоны, раздались крики, многие зеваки на тротуаре начали
подбадривать дерущихся и
болеть
за ту или другую сторону.
На глазах у Евы один расторопный лоточник организовал тотализатор. Что за
город!
— Стоп, стоп, стоп!
Обе женщины обернулись на крик Евы, дама из седана схватила миниатюрную
сирену в виде украшения на цепочке, висевшую у нее на шее.
— Стой! — вскрикнула Ева, но ее голос потонул в оглушительном вое
сирены.
— Я знаю, что это такое, знаю, что вы задумали! — Женщина опять
нажала на кнопку, и у Евы заслезились глаза от душераздирающего воя. —
Я знаю, какие аферы вы тут проворачиваете, в этом богом забытом городе!
Думаете, если мы из Миннесоты, мы уж и не знаем, что к чему? Полиция!
Полиция!
—Я по...
На руке у дамы висела сумка величиной с ее родной штат. Она размахнулась ею
как пращой и попала Еве прямо по лицу. Перед глазами у Евы вспыхнул целый
фейерверк искр. И не будучи пращой, сумка, судя по всему, была начинена
камнями из того самого родного штата.
Увлекаемая инерцией женщина совершила полный оборот и атаковала таксистку,
но та была готова к нападению и ловко отскочила.
— Полиция! Полиция! Меня грабят прямо на улице средь бела дня! Где же
эта чертова полиция?
— Сейчас ты у меня ляжешь прямо на улице средь бела дня, —
предупредила Ева, уклоняясь от сумки и вытаскивая жетон. — Я — эта
долбаная полиция в этом богом забытом городе, и какого черта ты тут делаешь,
в моем мире?
— Липа! Думаешь, я не отличу липовый жетон только потому, что я из
Миннесоты?
Когда она размахнулась для нового удара, Ева выхватила оружие.
— Может, и это тоже липа? Хочешь пари, дура из Миннесоты?
Веса в ней было не меньше ста семидесяти фунтов. Несколько секунд она
таращилась на оружие, потом ее глаза закатились, и она начала оседать. При
этом она придавила собой таксистку, весившую не больше ста десяти фунтов в
полной экипировке.
Ева мрачно взглянула на беспорядочную мешанину рук и ног на мостовой. И тут
опустилось боковое стекло седана.
— Мамочка! Она убила мою мамочку!
Заглянув внутрь, Ева убедилась, что седан битком набит детьми. Она даже не
стала их пересчитывать. Они все орали благим матом или заливались слезами,
опережая по децибелам мамочкину сирену.
— Сучье пекло. — Это выражение она подцепила у Рорка, и сейчас оно
показалось ей самым подходящим. — Никого я не убивала. Она упала в
обморок. Я полицейский. — Ева поднесла жетон к окну.
Крик и плач внутри ничуть не стихли. Таксистка, явно оглушенная,
зашевелилась и попыталась выползти из-под придавившей ее туши.
— Да я и задела-то ее совсем чуть-чуть. — В ее голосе чувствовался
такой густой нью-йоркский акцент, что его можно было резать ножом. Ева сразу
прониклась к ней теплым чувством. — И вы же видели, вы же видели, она
начала колотить по моему капоту. И она меня первая толкнула. Вы же видели.
— Да.
— Здорово она вас огрела. Ух, какой у вас синяк будет! Чертовы туристы!
Эй, дети, а ну молчать! Цела ваша мамаша. Я кому говорю, закрой хлебало!
Живо!
Вопли перешли во всхлипывания.
— Отличная работа, — похвалила Ева.
— У меня самой таких двое. — Таксистка почесала свой ушибленный
зад, пожала плечами. — Просто надо знать, как с ними справляться.
Они немного постояли, глядя на поверженную воительницу. Она уже начала
стонать. А кругом истерически надрывались автомобильные клаксоны и
нетерпеливые водители, обозленные затором. Двое патрульных в форме пробились
сквозь толпу. Ева подняла жетон.
— Стукнулись бамперами. Такси и прокатная. Видимых повреждений нет.
— А с этой что? — спросил один из патрульных, кивнув на женщину,
которая пыталась сесть.
— Распсиховалась, врезала мне, отключилась.
— Хотите, мы доставим ее в участок за нападение на офицера?
— Да пошла она. Просто поднимите ее, загрузите в машину, и пусть
катится отсюда ко всем чертям. Будет шум поднимать насчет столкновения или
вздумает в суд подавать, скажите ей, чтобы угомонилась, а не то проведет
День благодарения в камере за вооруженное нападение. — Ева присела и
снова сунула жетон под нос женщине. — Ты это слышала? До тебя хоть что-
нибудь дошло? Сделай нам всем одолжение и себе тоже. Садись в свой прокатный
драндулет и езжай. Далеко и прямо. Добро пожаловать в богом забытый Нью-
Йорк, — добавила она, выпрямляясь. Потом ее взгляд упал на
таксистку. — Вы пострадали при падении?
— Черт с ней. Не в первый раз задницу отшибаю. Она не будет шум
поднимать, тогда и я не буду. У меня есть дела поважнее.
— Отлично. Офицеры, теперь это ваша вечеринка.
Ева забралась в свою машину и проверила лицо в зеркале заднего вида, пока
пережидала красный свет. Синяк расцветал по всей скуле до виска.
Люди — главная угроза человечеству
, — сложилась формула у нее в уме.
Хотя лицо пульсировало от боли, она свернула к дому Айкона. У нее появились новые вопросы к Авриль.
Дверь открыл, сверившись с ее удостоверением, один из полицейских роботов.
— Где они?
— Две наверху с детьми, там с ними мой напарник. Одна в кухне. Никаких
попыток бежать, никаких внешних контактов.
— Будь наготове, — приказала Ева и прошла через дом в кухню.
Авриль вытягивала из духовки противень с печеньем. Одета она была по-
домашнему: черные брючки, голубой свитер, роскошные волосы стянуты в хвост
на затылке.
— Миссис Айкон.
— О, вы нас застали врасплох. — Она поставила поднос на
плиту. — Мы любим иногда побаловать детей собственным печеньем. Они его
обожают.
— Сейчас здесь только одна из вас. Так, может, хватит говорить сразу за
троих? Почему вы мне не сказали о хирургии, о воздействии на подсознание? В
Брукхоллоу оно практиковалось ежедневно.
— Все это было частью процесса подготовки. Мы думали, вы уже
знаете. — Авриль начала перекладывать печенье с противня на деревянную
доску. — Это официальный допрос под запись?
— Нет, никакой записи. Я не на службе.
Авриль повернулась к ней лицом, в ее глазах появилась тревога.
— У вас на лице синяк.
Ева изнутри провела языком по щеке и порадовалась, не ощутив крови.
— Закон джунглей.
— Я принесу аптечку.
— Обойдусь. Когда Дина должна позвонить вам, Авриль?
— Ей давно уже пора было с нами связаться. Мы начинаем волноваться.
Лейтенант, она наша сестра. Для нас это родство так же реально, как узы
крови. Мы не хотим, чтобы она пострадала из-за того, что мы что-то не так
сделали.
— Как насчет того, чего вы не делали? Например, не сказали мне, где ее
найти?
— Мы не можем. Только с ее разрешения.
— Она работает с другими? С другими, которые сбежали?
Авриль осторожно сняла фартук.
— Некоторые из них образовали что-то вроде подполья. Другие просто
хотели исчезнуть, зажить нормальной жизнью. Дина пользовалась поддержкой, но
то, что она сделала... то, что
мы сделали, —
поправилась Авриль, — я полагаю, вы назвали бы это
несанкционированными действиями
. Дина считала, что надо что-то предпринять
немедленно. Нечто сильное и действенное. Мы решили, что она права. Особенно
когда узнали про наших детей.
— Завтра к этому времени о Тихом Рождении будет трубить вся пресса. Вы
хотите положить этому конец? Общественное мнение не успокоится, пока не
сделает это за вас. Помогите мне доделать работу. Где
питомники
, Авриль?
— Что будет с детьми, с младенцами, с еще не рожденными?
— Я не знаю. Могу лишь с уверенностью предположить, что многие
потребуют защиты их прав. Это ведь тоже часть человеческой природы —
защищать невинных и беспомощных.
— Не все посмотрят на дело именно так.
— Не все, но многие. Их будет достаточно, чтобы их мнение возобладало.
Даю вам слово, я знаю, в каком ключе эта история будет подана завтра с
телеэкрана. Она и задаст общий тон. Дина вряд ли сядет в тюрьму за убийства,
совершенные до этого момента: шансы практически равны нулю. Но они
стремительно возрастут, если она продолжит свою миссию сейчас, когда мы
приняли меры к прекращению проекта и уже закрыли школу.
— Мы ей скажем, как только сможем.
— Где данные, изъятые из потайного кабинета наверху?
— Они у Дины. Мы отдали их ей.
— А те данные, которые она изъяла из комнаты Сэмюэлс?
Этот вопрос удивил Авриль.
— Вы очень хорошо делаете свою работу.
— Верно подмечено. Что было в файлах, которые она взяла у Сэмюэлс?
— Мы не знаем. У нее не было времени с нами поделиться.
— Передайте ей: если она отдаст мне эти данные, адреса, я положу этому
конец. Она больше не должна убивать.
— Мы ей скажем, как только сможем, — повторила Авриль. — Мы
вам очень благодарны. — Она подняла блюдо, уже заполненное теплыми
печеньями. — Хотите?
— Почему бы и нет?
Ева взяла одно на дорожку.
Во дворе были дети. Ева испытала шок, особенно когда один из них спрыгнул с
дерева, как обезьянка. Вроде бы это был мальчик. Он издал боевой клич и
погнался за ее машиной. Он преследовал ее до самого дома.
— Привет! — крикнул он, когда Ева вышла из машины. Акцент у него
был много гуще, чем у Рорка. — Мы в Нью-Йорке!
— Хорошо!
По крайней мере, он вроде бы не считал город богом забытым.
— Мы тут никогда раньше не были, но теперь у нас американские каникулы.
Я — Шон, мы приехали в гости к кузену Рорку. Это его дом. Он такой большой!
Мой папа говорит, что ему нужно присвоить отдельный почтовый код. Если вы к
Рорку, он там, внутри. Я покажу вам дорогу.
— Я знаю дорогу. Я Даллас. Я тоже здесь живу.
Мальчик критически склонил голову набок. Ева не умела определять возраст
несовершеннолетних, но решила, что ему лет восемь. У него была буйная копна
волос цвета кленового сиропа, которым она так любила поливать оладьи, и
огромные зеленые глаза на лице, усыпанном веснушками.
— Я думал, леди, которая живет в большом доме с кузеном Рорком, зовут
Евой. Она работает в полиции и носит оружие.
— Лейтенант Ева Даллас. — Она распахнула пальто и показала ему
кобуру с оружием.
— Вот здорово! А можно мне...
— Нет. — Ева запахнула пальто, прежде чем его пальчики дотянулись
до кобуры.
— Ну, ладно... А вы много народу убили?
— Сколько положено.
Мальчик пошел с ней в ногу.
— Вы с кем-то подрались?
— Нет, не совсем.
— А похоже, кто-то вам здорово врезал. Вы поедете с нами в тур по
городу?
Неужели этот мальчишка никогда от нее не отцепится со своими вопросами?
— Я не знаю. — Неужели она обязана? — Вряд ли. У меня...
дела.
— Мы потом идем кататься на коньках в это место... ну, где все снаружи.
Вы там уже катались?
— Нет. — В надежде положить конец его необъяснимому прилипчивому
любопытству, Ева устремила на него холодный взгляд полицейского. — В
прошлом году там было убийство.
Вместо шока и испуга на его лице отразился полный восторг.
—
Убийство? А кто это был? И кто его убил? Тело
вмерзло в лед, и его пришлось вырубать? А крови было много? Держу пари, лед
там стал красным.
Его вопросы обстреливали ее, как мошкара, бьющаяся о стекло. Ева ускорила
шаг в надежде скрыться от него в доме. Открыв дверь, она услышала голоса.
Слишком много голосов. И какое-то крошечное человеческое существо
неопределенного пола ползло по полу в вестибюле. Оно передвигалось с
завидной быстротой и явно направлялось к ней.
— О, мой бог!
— Это моя кузина Кэсси, — объяснил Шон. — Быстрая, как змея.
Лучше закройте дверь.
Ева не только закрыла дверь, но и прижалась к ней спиной. Ползущее существо
издало несколько непонятных звуков и удвоило скорость, отрезая ей путь к
отступлению.
— Чего оно хочет?
— О, просто поздороваться. Можете взять ее на ручки. Она любит
общаться. Правда, Кэсси?
Оно расплылось в улыбке, показав пару крошечных белых зубок, потом, к ужасу
Евы, ухватилось за полы ее пальто, подтянулось и поднялось на пухленькие
ножки. Оно сказало:
— Ду-ду.
— Что это значит?
— Все, что угодно.
Из гостиной выскочил мужчина. Высокий, худой, как щепка, с
...Закладка в соц.сетях
