Жанр: Любовные романы
Я, опять я и еще раз я
...бавил Рорк. — И
равное количество скрытых по всему периметру. И, самое интересное, каждая
лаборатория непрерывно посылала данные на свой центральный пульт. Не
результаты, а каждый шаг, любую информацию.
Ева вспомнила полицейскую лабораторию. Заведующий мог, при желании, получить
доступ к любому сектору, понаблюдать за выполнением любого анализа. Но весь
комплекс в целом напоминал улей, лабиринт комнатушек, стеклянных
перегородок. Некоторые секторы требовали повышенной секретности и были
изолированы, но большинство помещений сообщались между собой, и трудовые
пчелки свободно порхали между сотами. А тут... полная изоляция.
Она принялась рассуждать вслух:
— Сосредоточить каждую команду на своей работе. Ограничить или
полностью пресечь панибратство и обмен информацией. Запретить доступ всем,
кроме самого высокого начальства. Не так уж это глупо, если хочешь держать
группу риска под контролем. — Ева задумалась, перебирая детали в
уме. — У них там должно быть полностью изолированное помещение, где...
Ну, как это называется в медицине? Ну, где детей рожают?
— Родовспомогательное отделение, — подсказала Луиза.
— Единственная палата, которую я видела, напоминала номер люкс
роскошного отеля. Но, может, у них там есть свое родильное отделение в таком
же стиле, только изолированное. Пибоди, составь мне список. Проверь
выпускниц Брукхоллоу, получивших медицинские степени и звания. Подчеркни
акушерство и эту... как её там ... педиатрию.
— Ордер проходит. — Рио держала на коленях портативный компьютер.
Он загудел, и ее лицо вспыхнуло торжеством. — Нам дали добро!
Ева продолжала о своем:
— Надо где-то практиковаться. Практика приводит к совершенству. А где
практиковаться, как не в школе? Там что-то есть. Точно есть.
— Будем надеяться, мы скоро сами увидим. — Рорк нажал на
кнопки. — Снижаемся.
И вот она увидела выплывающие сквозь дождь и туман краснокирпичные стены,
оголенные ветви деревьев, плавательный бассейн, закрытый на зиму, яркую
зелень теннисных кортов. По садам, по всей территории петляли дорожки.
Для
велосипедов, — подумала Ева, — или для пеших прогулок. Для
роликовых коньков и скейтбордов
.
Потом она увидела лошадей и, к своему изумлению, коров в загоне.
— Коровы. Что здесь делают коровы?
— Может, девушки изучают животноводство? — предположил Рорк.
— Полиция! Я вижу полицию! Три наряда и труповозка. О, черт!
Не полиция штата, — решила она, стараясь разглядеть машины и униформу,
пока Рорк делал заход над вертолетной площадкой. — Скорее всего,
окружная
. Она вытащила свой карманный компьютер и провела быстрый поиск
местной полиции.
Джеймс Хайер, шериф. Пятьдесят три года, местный житель. Четыре года в
армии, пошел служить прямо после школы. Двадцать лет в полиции, в нынешней
должности — последние двенадцать. Восемнадцать лет женат, один сын, Джеймс-
младший, возраст — пятнадцать лет
.
Ева внимательно изучила не только его анкетные данные, но и фотографию с
удостоверения. Мясистое красное лицо. Возможно, любит свежий воздух и
местное пиво. Военная стрижка, светло-каштановые волосы. Светло-голубые
глаза, множество морщинок вокруг глаз. Значит, он не обращался к
косметологам. Выглядел на свой возраст, пожалуй, даже старше.
Ева начала освобождаться от ремней, не дожидаясь, пока Рорк посадит
вертолет. Как только вертолет коснулся площадки, она выпрыгнула и
направилась к зданию школы, опередив двух полицейских, спешивших ей
наперерез.
Они нагнали ее.
— Это охраняемая зона, — начал один из них. — Вам нужно...
— Лейтенант Даллас. — Ева выхватила свой жетон. — Полиция Нью-
Йорка. Мне надо поговорить с шерифом Хайером. Он на месте?
— Здесь не Нью-Йорк. — Вперед выступил второй полицейский.
Любит
показать свою власть
, — поняла Ева. — Шериф занят.
— Как ни странно, я тоже. Это заместитель окружного прокурора Рио.
— У нас есть ордер на обыск этих зданий и помещений, — Рио
продемонстрировала копию, которую уже успела распечатать, — а также на
изъятие любых вещественных улик по делу о двух убийствах, совершенных в
штате Нью-Йорк, район Манхэттен.
— Это место огорожено, — заупрямился второй полицейский.
— Имя и звание! — рявкнула Ева.
— Макс Гейтор, помощник шерифа округа.
При этом он ухмыльнулся, и Ева не спустила с него шкуру, предположив, что он просто глуп как пробка.
— Доложите своему начальству, помощник шерифа Гейтор, пока я вас не
задержала по обвинению в препятствовании правосудию.
— У вас тут нет никаких полномочий.
— Этот ордер дает мне полномочия на выполнение указанных в нем
предписаний, согласованных со штатом Нью-Гемпшир. Или ты доложишь шерифу,
Гейтор, или я положу тебя мордой в грязь, надену наручники и брошу твою
идиотскую надутую задницу в ближайшую тюремную камеру.
Она прочла по глазам, засекла движение руки.
— Только попробуй достать оружие, останешься без руки на неделю.
Впрочем, она тебе не понадобится. Я сверну твою жалкую макаронину кренделем,
и ты заплачешь от боли при одной только мысли об онанизме.
— Хватит, Макс, осади назад. — Первый полицейский подхватил своего
товарища под руку и оттащил. — Я связался с шерифом, лейтенант. Он
сейчас выйдет. Мы можем подойти, встретим его на полпути.
— Спасибо.
— Обожаю смотреть, как она работает, — шепнул Рорк, наклоняясь к
Фини.
— Я потребую свои деньги назад. Я-то надеялся, что этот болван вытащит
пушку, вот тогда было бы на что посмотреть. А так...
— Ну, может, в следующий раз.
Гейтор ушел вперед и перехватил мужчину, в котором Ева узнала Хайера. Хайер
выслушал и покачал головой. Он стащил с головы шляпу, потер лоб, а затем
указал пальцем на одну из патрульных машин. Гейтор двинулся к ней на
негнущихся ногах, а сам Хайер подошел к Еве.
— Что делает Нью-Йорк на моей территории? Что за воздушный десант в
черной кофемолке?
— Ордер на обыск. Два убийства на моем газоне. Лейтенант Даллас, —
добавила Ева, протягивая руку. — Отдел убийств. Департамент полиции Нью-
Йорка.
— Джим Хайер, шериф. А ты, я вижу, любишь бить по яйцам, Нью-Йорк?
Угрожала скрутить и задержать моего помощника?
— Так точно.
— Держу пари, он сам нарвался. У нас тут черт-те что творится. Школьная
директриса найдена мертвой в своих апартаментах. Выпотрошена как форель.
— А это, часом, будет не Эвелин Сэмюэлс?
— Она самая.
— А причина смерти, часом, не колотая рана? Один удар, медицинский
скальпель, прямо в сердце.
Он задумчиво заглянул ей прямо в глаза.
— Все верно. Стопроцентное попадание. Тебе положен приз, Нью-Йорк.
Сегодня же добуду тебе чучело колибри. Пошли, потолкуем. Но только баш на
баш, ясно?
— Без проблем. Пибоди! Моя напарница детектив Пибоди. Со мной капитан
нашего электронного отдела, детектив из того же отдела, два врача,
заместитель окружного прокурора и консультант-эксперт, гражданское лицо. Мы
в вашем распоряжении для расследования последнего убийства, шериф, и мы
поделимся информацией, связывающей его с двумя первыми.
— О большем я и не прошу. Ты, конечно, захочешь взглянуть на тело, Нью-
Йорк?
— Захочу. Если покажете остальным членам моей команды, где подождать,
мы с моей напарницей осмотрим место преступления.
— Фредди, позаботься об этих милых туристах. Черт знает что
происходит, — продолжал он, пока они шли к главному зданию
школы. — У жертвы была назначена встреча с какой-то богатой женщиной из
другого штата. Показания очевидцев — те, что мы успели снять, — и
камеры слежения говорят о том, что после краткого осмотра школы они прошли в
апартаменты убитой. Чай был заказан заранее и уже сервирован. Одиннадцать
минут спустя женщина выходит, закрывает дверь, покидает здание, садится в
машину, в которой приехала. Шофер по газам, и все, нету их. — Он
щелкнул пальцами. — У нас есть марка, модель, номера машины.
Зарегистрирована на имя этой женщины, все честь по чести. На дисках все
зафиксировано. Имя — Дезире Фрост.
— Имя фиктивное, — сказала ему Ева.
— Это точно?
— Точно.
Школы неизменно вызывали у Евы дрожь, но она прошла с Хайером через большой
холл. Было тихо, как в могиле.
— А где ученицы, где персонал?
— Перегнали всю ораву в театр. Это в другом здании. Держим под охраной.
Они поднялись по широким ступеням и остановились в дверях. Ева с облегчением
увидела, что тело еще не трогали. Внутри еще суетились трое: двое были в
прозрачных пластиковых костюмах криминальных экспертов, третий осматривал
тело.
— Так что тут у нас? Тут у нас доктор Ричардс, наш местный медэксперт.
А это Джо и Билли. Отпечатки снимают.
Ева кивнула им, пока они с Пибоди обрабатывали себя изолирующим спреем.
— Вы не против, если мы все это заснимем?
— Валяйте, — сказал Хайер.
— Пибоди, включай камеру. Начали.
16
Закончив осмотр места преступления и тела, Ева вышла из здания.
— Я хочу, чтобы моя спецкоманда проверила электронику. И чтобы мой
гражданский консультант осмотрел место преступления.
— Может, объяснишь мне, что к чему, Нью-Йорк?
— У меня две жертвы, мужчины, убиты тем же способом. Обе жертвы были связаны с этим заведением.
— Ты говоришь об Айконах.
Ева подавила дрожь нетерпения.
— Ну, если вы все знаете, зачем тратить мое время?
— Просто хочу услышать твою версию. Когда я вижу женщину, убитую тем же
способом, что и два известных врача в Нью-Йорке, это наводит меня на мысли.
И я вспоминаю, как подозреваемую показывали по телику. Красивая куколка. Вот
и у меня тут тоже красивая куколка. На твою куколку не похожа, так что,
может, их больше, чем одна. А может, если я совмещу эти два снимка на
компьютере, они совпадут. Допустим, какая-то женщина (или женщины) отправила
на тот свет двух медицинских светил в Нью-Йорке. Зачем, спрашиваю я, ей
ехать в нашу глухомань и убивать директрису школы для девочек?
— У нас есть основания полагать, что убийца или убийцы учились в этой
школе.
Хайер оглянулся на школьное здание.
— Похоже, ее тут здорово достали насчет успеваемости.
— Школу вообще никто не любит. Вы тут проработали шерифом несколько
лет. Сколько раз за это время вас вызывали сюда?
У него был тонкогубый рот, но Еве понравилась его ленивая усмешка.
— Это первый раз. Бывал часто в свободное время. В театре дают
представления три-четыре раза в год. Открыто для публики. Моей жене такие
вещи нравятся. А весной они каждый год устраивают тур по садам. Она и туда
меня тащит.
— Вам не кажется странным, что ни разу за все это время вас не вызвали
сюда по поводу какой-нибудь девчонки, которая затосковала по дому и
перелезла через забор? Или, скажем, по поводу кражи, смерти при невыясненных
обстоятельствах, вандализма?
— Ну, допустим. Но я же не могу в открытую жаловаться, что от них нет
никакого беспокойства!
— До вас когда-нибудь доходили слухи о том, что одна из девочек
связалась с местным парнем или отправилась в город и влипла в историю?
— Нет. Они не ездят в город. И, да, мне это показалось странным.
Настолько странным, что когда жена в очередной раз притащила меня сюда, я
тут покрутился немного, задал кое-какие вопросы. Не на что опереться. —
Хайер еще раз огляделся кругом. — Нутром чую, что-то не так, а
ухватиться не за что. Если ты меня понимаешь.
— Да, я понимаю.
— Но это школа для снобов, а мы что? Мы мелкая рыбешка. Пошлют меня с
моими подозрениями куда подальше и будут правы. Ну, было дело, и не раз,
когда наши парни перелезали через забор, через ворота, хотели прорваться
внутрь. Против натуры не попрешь. Охрана их засекает еще прежде, чем они
доберутся до земли. Я все говорю, говорю, Нью-Йорк, но ничего в ответ не
слышу. А как же баш на баш?
— Мне жаль, но я мало что могу вам сообщить. Я под Синим кодом.
Вот теперь он удивился по-настоящему.
— Ого! Выше, чем я думал.
— Могу вам сказать: у нас есть веские причины полагать, что это не
просто учебное заведение. Чутье вас не обмануло, шериф. Моя команда должна
проверить все. Мне надо просмотреть записи с дисков наблюдения и личные дела
учениц. Мне надо опросить свидетелей.
— Дай мне что-нибудь еще. Пусть это будет демонстрация доверия.
— Уилфрид Айкон был убит женщиной, которая посещала эту школу и
колледж, а затем исчезла. С тех пор о ней нет никаких сведений, никто не
подал заявления о пропаже без вести. Мы полагаем, что ее официальные данные
были сфабрикованы с ведома или при участии убитого. Мы полагаем, что она
убила или была соучастницей в убийстве Уилфрида Айкона-сына. Что именно она
с неустановленным сообщником сбросила вам на голову это последнее убийство.
Причины всего этого зародились здесь, в школе. Не думаю, что она на этом
остановится. Думаю, здесь есть данные, которые могут помочь нам обоим. Я дам
вам все, что смогу дать по официальному разрешению. А когда смогу дать
больше, вы получите больше.
— Думаешь, они тут практикуют какой-то культ?
— Все не так просто. Со мной двое врачей. Они могут осмотреть некоторых
учениц. Одна из них — лицензированный психиатр. Она может помочь им пережить
травму.
— У них в штате есть врачи и психиатры.
— Я предпочитаю, чтобы этим занялись наши.
— Ладно.
— Спасибо. Пибоди, проинструктируй команду. Потом поможешь шерифу
Хайеру с удостоверением личности. Скажи Рорку, что я жду его на месте через
десять минут.
Ева изучила запись на диске наблюдения. Отличная маскировка, решила она. Ярко-
рыжие волосы невольно притягивали глаз. Лицо было круглее, мягче. Кожа
светлее, другой цвет глаз. И форма рта тоже. Должно быть, воспользовалась
специальной прокладкой.
— Это она, — сказала Ева. — Если бы я не знала, что это она,
если бы не искала именно ее, ни за что бы не догадалась. Она очень хороша.
Придется провести проверку по компьютеру, сравнить руки, уши, но я и сейчас
могу сказать, что это она.
Или одна из двух или нескольких, — добавила она мысленно. — Разве можно знать наверняка?
— Жертва ее не опознала, — продолжала она вслух. — Все это...
Ева умолкла, увидев на экране изображение спускающейся по лестнице Дианы
Родригес.
Интересно, каково это — увидеть саму себя, идущую себе навстречу?
Увидеть себя ребенком?
Она вспомнила себя в этом возрасте. Одиночка, дожидающаяся своего часа,
скрывающая под маской столько ран, что удивительно, как она не истекла
кровью.
Она была совсем не похожа на эту красивую девочку, которая остановилась и
вежливо поговорила с двумя женщинами. Она никогда не умела держаться с таким
изяществом, никогда не испытывала такой уверенности.
Ева чуть не вскрикнула, увидев, как скрестились взгляды Дины и Дианы.
Она знает. Девочка знает
.
Она увидела, как они обе оглянулись, расходясь в разные стороны, и подумала:
Не просто знает. Понимает. Одобряет
.
Ну а почему бы и нет? Это же одно и то же лицо.
— Прокрутить дальше? — спросил Хайер, когда Дина и Сэмюэлс
скрылись в гостиной.
— Что? Да, пожалуйста.
— Никто не подошел к двери за истекшее время,
—продолжал он. — Никаких звонков туда или оттуда. — Он прокрутил
диск немного вперед. — А вот она выходит.
— Завидное самообладание. С Айконом было то же самое. Не спешит,
просто... Она что-то взяла из комнаты.
— Откуда вы знаете?
— Сумка. Ее сумка потяжелела. Смотрите, как изменилась походка, осанка.
Она подстраивается под тяжесть. Отмотайте назад, до того места, где она
входит, выделите кадр, разделите экран и сравните с ее выходом.
Шериф проделал все указанные операции, пожевал нижнюю губу, пока они оба
изучали изображение.
— Да, похоже, я это проморгал. Сумка небольшая, она не могла взять что-
то больше, чем...
— Диски. На что спорим, она взяла диски с записями? Она убивает не ради
кражи, а крадет не ради выгоды. На убитой были дорогие драгоценности. Нет,
ей нужна информация.
Она провела Рорка на место убийства.
— Что ты видишь?
— Приятно обставленную гостиную. Женственную, но не кокетливую. Очень
аккуратную, очень буржуазную.
— Чего ты не видишь?
— Нет камер слежения, как в других местах. Но, — продолжал он,
вынимая из кармана предмет, по виду напоминавший электронную записную
книжку, — на то она и частная гостиная, чтобы не иметь соглядатаев. Так
и есть. Здесь нет глаз.
— Хорошо. Итак, у нас тут частная гостиная. Никакой слежки, полная
звукоизоляция. У нее где-то должен быть кабинет, может, даже не один. У нее
где-то есть жилье, и мы его найдем. Но здесь ее маленькое личное убежище в
главном здании. Она могла хранить данные, дневники, записи и так далее где-
то в другом месте. Но стоит ли иметь убежище, если им не пользоваться? Дина
что-то взяла отсюда. Что-то такое, что уместилось в дамскую сумочку. Но...
что ты видишь?
Рорк еще раз внимательно осмотрел комнату.
— Все на своих местах. Все в полном порядке, вещи подобраны со вкусом.
Все уравновешено. Пусть и в уменьшенном масштабе, напоминает дом Айкона.
Никаких следов обыска, не похоже, что что-то взято. Сколько она здесь
провела?
— Одиннадцать минут.
— Ну, тогда, особенно с учетом того, что за это время ей пришлось
убить, то, что она взяла, лежало на виду. Или она знала, где это спрятано.
— Я за вторую версию. Она не для того сюда пришла, чтобы прихватить на
память какую-нибудь дурацкую вазочку. А убитая не из тех, кто оставит
уличающие ее данные лежать на столе. Дина убивала не ради острых ощущений,
она пришла сюда по делу. Она знала расположение.
В глубине души Ева была уверена, что Дина все знала заранее. У нее все было
отработано.
— Здесь Сэмюэлс встречалась с родителями или опекунами
поступающих, — продолжала она. — Вряд ли они брали много учениц со
стороны. Ровно столько, сколько нужно для конспирации и пополнения бюджета.
Для поддержки хорошей публичной репутации. При найме на работу она
встречалась с претендентами в одном из своих кабинетов. Дина могла пойти и
тем путем, но выбрала этот. Она хотела попасть именно сюда. Ей нужно было
что-то взять отсюда, а не только покончить с Сэмюэлс. Давай найдем тайник.
Первым делом Ева подошла к небольшому письменному столу. Это было очевидно,
но иногда люди пренебрегают очевидным именно потому, что это слишком просто.
— Мне придется убедить Хайера позволить нам забрать тело в Нью-Йорк.
Рорк осторожно выстукивал простенки между картинами.
— Потому что?
— Потому что мне нужен Моррис. Только Моррис. Мне нужно знать,
подвергалась ли она пластике лица и тела. Надо провести сравнительные тесты
по лицу с Эммой Сэмюэлс, женой Уилсона.
Рорк остановился и оглянулся на нее.
— Ты думаешь, она клон? Клон Эммы Сэмюэлс?
— Да, я так думаю. — Ева присела на корточки и заглянула под
стол. — И, пока я-осматривала тело, я кое-что узнала.
— Что?
— Они истекают кровью и умирают, как любой нормальный человек.
— Если ты права насчет Дины, они и убивают, как все нормальные люди,
зачатые и рожденные естественным путем. Ну-ка, ну-ка, что тут у нас?
— Нашел?
— Похоже на то. — Он выдвинул настенный экран. Ева поднялась с
пола и подошла к нему. — Вот это красота, — протянул он,
постукивая пальцами по дверце стенного сейфа. — Титановая пластина в
дюралевой оболочке. Тройная комбинация, включая голосовой код. Неправильная
последовательность автоматически настраивает систему на новую комбинацию и в
то же время включает бесшумный сигнал тревоги, передающийся в пять различных
мест одновременно.
— Ты только взглянул на него и все уже знаешь.
— Как я узнал бы картину Ренуара, дорогая Ева. Искусство есть искусство. Мне потребуется время.
— Сколько угодно. Позвони мне, когда откроешь. Мне надо опросить
остальных членов команды, получить заявления.
Ева связалась с Мирой и встретилась с ней возле театра.
— Ваше мнение?
— Они дети, Ева. Девочки. Испуганные, взволнованные, растерянные.
— Доктор Мира...
— Они дети, — повторила Мира срывающимся от волнения
голосом. — И неважно, как они появились на свет. Они нуждаются в
защите, утешении, поддержке.
— А я, по-вашему, что собираюсь делать? Отправить их всех в газовую
камеру?
— Многие взрослые хотели бы именно этого. Они не такие, как мы, они
искусственные. Уродцы. Кунсткамера. Другие захотят сделать их предметом
изучения. Как морских свинок в лаборатории.
— Как вы думаете, что он делал? Мне жаль, что это причиняет вам боль,
но что он с ними делал все эти годы, помимо того, что осматривал их и
изучал, тестировал и натаскивал?
— Я думаю, он любил их.
—
Любил? Да пошел он!
Ева повернулась кругом и отошла на несколько шагов, стараясь обуздать свой
гнев.
— Был ли он прав в нравственном отношении? — Мира протянула руки,
словно взывая к ней. — Нет, ни в коем случае. Но я не могу поверить,
что они были для него лишь подопытными кроликами. Средством для достижения
цели. Они очень красивы, эти девочки. Умные, здоровые. Они...
— Да, уж об этом он позаботился. — Ева столь же стремительно
вернулась назад. — Уж он позаботился, чтобы они отвечали его
требованиям. А что стало с теми, кто ему не подходил? А эти? — Ева
яростно ткнула пальцем в сторону входа в театр. — Какой у них выбор?
Никакого. Каждая из них — это
его выбор, его вкус, его
стандарты. Что отличает его, по сути, от такого подонка, как мой отец? Он
произвел меня на свет, запер, как лабораторную крысу, и начал обрабатывать.
У Айкона мозгов было больше, и, будем надеяться, его методы обработки не
включали морения голодом, избиений, изнасилований. Но он фабриковал, держал
взаперти, а потом продавал свои творения.
— Ева...
— Нет! Это вы меня послушайте! Допустим, Дина была сознательной
взрослой женщиной, когда убивала его. Допустим даже, что для нее это не был
акт самообороны в страхе за свою жизнь. Но я
знаю, что
она чувствовала. Я знаю, почему она пырнула его ножом в сердце. Пока он был
жив, она чувствовала себя лабораторной крысой. Это меня не остановит, я
приложу все свои силы, чтобы найти ее и остановить. Но она не убивала
невиновного. Она не убивала святого. И если вы по-прежнему видите в нем
святого, если не можете от этого отрешиться, для меня вы бесполезны.
— А насколько вы объективны, считая его чудовищем?
— У меня есть доказательства, подтверждающие, что он чудовище, —
отрезала Ева. — Я использую эти доказательства в попытке опознать,
задержать и посадить в тюрьму его убийцу или убийц. А сейчас у меня на руках
почти восемьдесят несовершеннолетних — это не считая двух сотен в колледже.
Еще предстоит выяснить, есть ли у них законные опекуны. Их надо допросить и
— да, черт побери! — их надо защищать. Они ни в чем не виноваты.
Виноват только он. И пока я с ними разбираюсь, я хочу, чтобы вы вернулись в
вертолет и ждали там. Мне сейчас некогда, я потом договорюсь, чтобы вас
переправили обратно в Нью-Йорк.
— Не смейте разговаривать со мной в таком тоне! И не смейте обращаться
со мной, как с одним из своих проваливших дело подчиненных, которым вы так
любите раздавать оплеухи.
— Я буду говорить с вами, как мне вздумается, а вам
придется подчиняться моим приказам. Я — ведущий
следователь по делу обоих Айконов. Вы здесь под моим началом. И вы верно
...Закладка в соц.сетях
