Жанр: Любовные романы
Я, опять я и еще раз я
... вдруг очнулась. —
Ой, да, конечно. Я сейчас принесу. Мигом.
Рорк улыбнулся ей вслед, когда она умчалась в кухню.
— Эта девушка — настоящее сокровище.
— Опять ты ее взбаламутил. Какого черта? Ты же нарочно!
Он взирал на нее с выражением воплощенной невинности.
— Понятия не имею, о чем ты. В любом случае, я рад, что ты пригласила
ее и Макнаба на ужин, и мне жаль, что они не смогут прийти. Кстати, я тут
тоже даром времени не терял, кое в чем покопался для тебя после своего
утреннего совещания.
— У тебя было совещание? Уже?
— Голографическое совещание с Шотландией. Они нас опережают на пять
часов, и я под них подстроился. Кроме того, мне надо было позвонить в
Ирландию моей тете.
Вот почему его не было на обычном месте в гостиной, когда она встала в
шесть.
— Деньги нашел?
— В каком-то смысле. — Рорк замолчал и улыбнулся Пибоди, вошедшей
в эту минуту с подносом в руках.
— Я и вам свежего сварила, Даллас.
— В каком смысле? — нетерпеливо спросила Ева. Но Рорк не спешил.
Он сам разлил кофе по чашкам.
— В том смысле, что я нашел передачу крупных объектов недвижимости и
переводы ежегодной денежной ренты по каналам различных филиалов холдинга
Айкона. На поверхности все это похоже на чрезвычайно щедрые
благотворительные пожертвования. Но при более тщательном рассмотрении это
сомнительные вложения.
— В каком смысле?
— Почти двести миллионов долларов — это то, что, мне пока удалось найти
за последние тридцать пять лет, — которые не соотносятся с его
доходами. Не вписываются. Если парень отдает такую кучу зелени, это должно
пробить брешь в его карманах. Но этого не происходит. — Рорк выпил
кофе.
— Значит, у него есть другой источник доходов. Скрытый источник.
— Похоже на то. И я подозреваю, что это еще не все. Я только начал
разматывать этот клубок. Но, согласись, это любопытно: человек, получающий
сомнительные доходы, решил направить их — без шума, можно даже сказать,
анонимно — на достойные цели. Другой на его месте купил бы себе симпатичную
маленькую страну.
— Анонимно.
— Он приложил немалые усилия, чтобы дистанцироваться от своих
пожертвований. Там есть множество промежуточных звеньев. Трастовые фонды,
благотворительные фонды, некоммерческие организации — и все это пересекается
с корпорациями и фирмами. У него прекрасные финансовые советники. —
Рорк пожал плечами. — Вряд ли вы жаждете выслушать лекцию о налоговых
льготах, лейтенант. Скажем кратко: он решил пожертвовать все эти средства,
не ставя их себе в заслугу. Он мог бы вычесть их из налогооблагаемых сумм,
но он этого не сделал. И не указал их в графе доходов.
— Уклонение от налогов?
— В каком-то смысле. Даже налоговой службе трудно что-либо отследить,
когда деньги переводятся на благотворительность. Но какая-то махинация тут
кроется, это бесспорно.
— Мы должны найти источник дохода. — Ева обошла кабинет кругом,
прихлебывая кофе. — Всегда есть след.
Губы Рорка изогнулись в коварной улыбке.
— Ну, не скажи. Не всегда.
Ева взглянула на него, прищурившись.
— Тот, кто умеет стирать следы, должен уметь их находить.
— Кто-то должен.
— Может, начать с другого конца? — предложила Пибоди. — С
получателей денег.
— Дай мне имена... ну, скажем, пяти крупнейших получателей, —
сказала Ева Рорку. — Перебрось их мне в управление.
— Сделаю. Самый крупный из тех, что я пока нашел, это маленькая частная
школа.
Ева ощутила легкую дрожь возбуждения.
— Брукхоллоу?
— Золотую звезду вам, лейтенант. Школа для девочек Брукхоллоу и
сопутствующая ей высшая школа — колледж Брукхоллоу.
— Есть! — Ева повернулась к своему настенному экрану. На ее губах
играла довольная улыбка. — Угадай, кто получил полное образование в
этих двух учебных заведениях.
— Есть контакт, — согласилась Пибоди. — Но можно возразить,
что он послал туда свою воспитанницу, потому что верил в эту школу и вложил
в нее свои деньги. Или он вложил деньги в школу, потому что послал туда свою
воспитанницу.
— Проверь немедленно. Когда и кем была основана эта школа? Список
учебных дисциплин, директоров, всю эту бодягу. Найди мне список учащихся на
данный момент. И список тех, кто учился вместе с Авриль Хансен.
— Слушаюсь. — Пибоди села за стол Евы, включила компьютер и
приступила к работе.
— Горячий след, — сказала Ева, поворачиваясь к Рорку. —
Отличная наводка.
— Всегда рад услужить. — Он пальцем приподнял ей подбородок и
прикоснулся губами к ее губам, прежде чем она успела возразить. —
Теперь о личном. Хочешь, я свяжусь с Мэвис насчет Дня благодарения? Дата
приближается, а у тебя сейчас дел больше, чем у меня.
— Было бы здорово.
— Кого еще пригласить?
— Я не знаю. — Ева смущенно переступила с ноги на ногу. —
Может, Надин? Фини, наверное, будет отмечать с семьей, но я его спрошу.
— Как насчет Луизы и Чарльза?
— Конечно. Отлично. Господи, неужели мы и вправду будем их всех
принимать?
— Теперь уже поздно поворачивать назад. — Рорк поцеловал ее еще
раз. — Держи связь, не пропадай. А сейчас меня ждут дела. — Он
вернулся к себе в кабинет и закрыл за собой дверь.
— Я люблю Макнаба.
Ева повернулась к Пибоди, чувствуя, что правый глаз у нее начинает
дергаться.
— Черт бы тебя побрал, Пибоди! Тебе обязательно нужно это делать?
— Да. Я люблю Макнаба, — повторила Пибоди. — Мне
потребовалось время, чтобы к этому прийти, или это осознать, или как там это
еще называется. Словом, он для меня тот самый. Если бы вы вдруг упали
мертвой и Рорк решил бы, что я могу его утешить безумным сексом, я бы,
наверное, не смогла. Наверное. Но даже если бы я согласилась, все равно я
любила бы Макнаба.
— Ну, спасибо. В твоих сексуальных фантазиях я хотя бы мертва.
— Это всего лишь справедливо. Я не стала бы предавать свою напарницу.
Наверное, я отказалась бы от секса с Рорком, даже если бы была возможность.
Ну, разве что если бы вы с Макнабом погибли вместе в какой-нибудь аварии.
— Еще раз спасибо, Пибоди, теперь у меня отлегло от сердца.
— И мы бы, наверное, выждали приличествующий случаю срок. Ну, например,
недели две. Если бы смогли сдержать себя.
— Чем дальше, тем лучше, — заметила Ева.
— В каком-то смысле мы бы на самом деле прославили и воспели ваши жизни
и нашу любовь к вам обоим.
— А почему это мы должны погибать в аварии? — возмутилась
Ева. — Может, это
вы погибнете в аварии. И тогда
мы с Макнабом... О нет! Черт. Нет. — Она содрогнулась. — Не
настолько сильно я тебя люблю.
— Не очень-то любезно с вашей стороны. Ну и ладно, вам же хуже. Макнаб — сущий тигр в постели.
— Заткнись сейчас же, а не то хуже будет тебе.
— Школа Брукхоллоу, — заговорила Пибоди с видом оскорбленного
достоинства. — Основана, так значит...
— Всего за пару лет до рождения Авриль. А кто основатель? Выведи данные
на экран.
— Данные на первом экране.
— Частное образовательное учреждение, — прочитала Ева. — Для
девочек. Только для девочек. Школа основана Джонасом Делькуром Уилсоном.
Прокачай его, Пибоди.
— Уже ввела.
— Серьезная подготовка на индивидуальной основе, — вставила
Пибоди.
— Программа, ориентированная на поступление в колледж.
Многонациональная община. Атмосфера поддержки и поощрения к дерзанию. Черт,
ну и фразочка! Так, это все ерунда... Фонд в поддержку Школы Брукхоллоу...
Это тоже понятно. Подготовительный курс для шестилетних. Плата за
обучение... Ого!
— Не фига себе! — У Пибоди округлились глаза. — Вот это
круто!
— Найди мне для сравнения ставки в других закрытых частных школах
высшего класса.
— Сейчас выведу. Что это, Даллас? За чем мы гонимся?
— Не знаю. Но мы нагоняем, — ответила Ева. — Вдвое. Обучение
в Брукхоллоу стоит вдвое дороже, чем в других школах того же класса.
— Нашла основателя. Джонас Делькур Уилсон, так, родился, умер...
Большую жизнь прожил основатель — девяносто один год! Кстати, он доктор
Уилсон, — добавила Пибоди. — Две степени — по медицине и
философии. Известен своей исследовательской работой в области генетики.
— В самом деле? Любопытно.
— Женат на Эмме Хансен Сэмюэлс. Она тоже доктор. Умерла тремя годами
раньше мужа. Крушение частного самолета.
— Хансен. Девичья фамилия Авриль. Наверняка они в родстве.
— Уилсон основал школу и был ее первым президентом в течение пяти лет,
затем кресло заняла его жена. Продержалась на посту до самой смерти. В
настоящий момент президентом является Эвелин Сэмюэлс, ее племянница, и, как
здесь сказано, одна из первых выпускниц колледжа Брукхоллоу.
— Все в семье. Держу пари, когда закачиваешь деньги в такое заведение,
получаешь кучу дополнительных льгот. Ну, к примеру, можешь открыть там свою
собственную лабораторию. Послать туда учиться своих подопечных. Дать им
хорошее образование и одновременно наблюдать за ними. Ученый-генетик,
пластический хирург и закрытая частная школа для девочек. Все хорошенько
смешать, и что мы получаем?
— М-м-м... Очень-очень большие гонорары?
— Идеальных женщин. Манипуляции стенами, небольшие пластические
операции для полной красоты, специфические образовательные программы.
— О господи, Даллас!
— Да, ситуация паршивая. А дальше будет еще хуже. Сделаем следующий шаг
и представим себе, что выпускниц можно
размещать
у заинтересованных лиц за
офигительные гонорары. Как она вчера сказала? Авриль, когда давала
показания? Она сказала:
Он хотел только меня
. Так и сказала. Разве
заботливый папаша откажет любимому сыночку в том, что он хочет?
— Это похоже на научную фантастику, Даллас.
— ДНК.
— Что?
— Долорес Ночо-Кордовец. Зуб даю, это погоняло — всего лишь маленькая
шутка, понятная только своим. — Тут подал голос телефон Евы, и она
ответила: — Даллас.
— Собрала целый том данных на Айкона-старшего. С учетом последних
обстоятельств собираю второй том — на младшего. Что, черт побери,
происходит, Даллас? — потребовала Надин.
— Есть что-нибудь в первом томе о его связях с неким доктором Джонасом
Уилсоном?
— Странно, что ты спросила именно об этом. — Взгляд Надин на
видеопанели стал колючим. — Они оба служили во времена городских
беспорядков. Стали друзьями и компаньонами. Помогали открывать
реабилитационные центры для детей. Это не вся информация, мне еще нужно
покопаться. Я уже кое-что нашла, были внутренние расследования, нарекания
Ассоциации американских врачей, но все это зарыто очень глубоко.
— Продолжай копать. Если я взяла верный след, это будет лучшая история
за всю твою карьеру.
— Не шути со мной, Даллас.
— Перешли мне все, что у тебя есть. Добудь еще.
— Дай мне что-нибудь для эфира. Мне нужно...
— Не могу. Мне пора. Да, кстати, если Рорк с тобой свяжется, это насчет
приглашения на День благодарения.
— Правда? Классно. Можно я приду не одна?
— Думаю, да. Пока.
Ева отключила связь.
— Пойдем взглянем на дом Айкона еще разок.
Пибоди сохранила данные и вскочила.
— Мы поедем с этим делом в Нью-Гемпшир? Ничуть не удивлюсь.
В роскошном доме с видом на море специальные экраны на окне, занимавшем
целую стену, скрывали тех, кто внутри, от любопытных глаз снаружи. Но
изнутри сквозь них можно было смотреть на серовато-синюю водную гладь,
расстилающуюся до самого горизонта.
Она решила, что так и напишет эту воду. Ничем не стесненный простор, только
морские птицы на линии прибоя.
Она снова начнет писать, и жизнь заиграет под ее кистью. Хватит с нее
слащавых портретиков в пастельных тонах! Она возьмет самые яркие, броские,
дерзкие, вызывающие краски.
Скоро, скоро она опять начнет жить. Точно так же — ярко, дерзко, с вызовом.
Это и есть свобода.
— Вот если бы мы могли жить здесь... Я была бы счастлива, если бы мы
могли жить здесь. Мы могли бы жить здесь и быть сами собой.
— Может быть, когда-нибудь... Не здесь, но в другом месте, похожем на
это. — Ее звали не Долорес, а Дина. Сейчас ее волосы были темно-рыжими,
а глаза — зелеными. Она уже убивала и еще будет убивать, но ее совесть была
чиста. — Когда все закончится, когда мы сделаем все, что можем сделать,
этот дом придется продать. Но ведь есть и другие берега.
— Знаю. Просто мне грустно. — Она повернулась со свойственной ей
сдержанной грацией и улыбнулась. — Нет смысла грустить. Мы свободны...
Нет, еще нет, но мы ближе к свободе, чем когда-либо раньше.
Дина подошла и взяла за руки женщину, которую считала сестрой.
— Тебе страшно?
— Немного. Нет, я, конечно, рада, и все-таки мне немного грустно.
Ничего не могу с собой поделать. У нас была любовь, Дина. Пусть извращенная
с самого начала, но любовь была.
— Да. Я заглянула ему в глаза, когда убивала его, и в них была любовь.
Больная, эгоистичная, нечестная, но все-таки любовь. Я не могла себе
позволить об этом думать. — Она глубоко вздохнула. — Что ж, они
сами меня этому научили: отключать чувства и просто делать свою работу. Но
потом... — Она закрыла глаза. — Мне нужен покой, Авриль. Покой, тишина,
долгие дни, полные тишины и покоя. Так много времени прошло... Знаешь, о чем
я мечтаю?
Она сжала пальцы Дины.
— Расскажи мне.
— Маленький домик, скорее коттедж. Сад. Цветы и деревья, пение птиц.
Большой глупый пес. И мужчина, который любил бы меня. Спокойные долгие дни,
полные любви. И чтобы не нужно было прятаться, чтобы не было войны и смерти.
— У тебя все это будет.
Но, оглядываясь назад, на прожитые годы, Дина видела только одно: не было в
ее жизни дня, когда ей не приходилось скрываться и смотреть в глаза смерти.
— Я сделала тебя убийцей.
— Нет! Нет! — Авриль наклонилась к ней и поцеловала в щеку. —
Ты подарила мне свободу. — Она вернулась к стеклянной стене. — Я
снова начну писать картины. Это будет настоящая живопись. Мне станет лучше.
Я успокою детей. Они растеряны, бедняжки. Мы увезем их подальше от всего
этого, как только сможем. Увезем их из страны хотя бы на время. Куда-нибудь,
где они могли бы вырасти свободными. Мы никогда не знали свободы, так пусть
хоть они узнают.
— Полиция. Они еще вернутся. Опять будут задавать вопросы.
— Ничего страшного. Мы знаем, что нам делать, что говорить. Это
нетрудно, потому что почти все — правда. Эта лейтенант Даллас... Уилфрид
оценил бы ее ум. Решительный, прямой и удивительно гибкий. Мы бы с ней
подружились... если бы только могли.
— С ней надо быть очень осторожной.
— Да. Очень. Как это было глупо со стороны Уилфрида, как
неосмотрительно — держать личные записи у себя дома! Если бы Уилл знал...
Бедный Уилл! И все-таки, мне кажется, это хорошо, что она знает о проекте.
Или хотя бы подозревает. Мы могли бы подождать: может, она сама все узнает?
Может, она положит этому конец и нам ничего делать не придется?
— Мы не можем так рисковать. Мы слишком далеко зашли.
— Да, наверное, ты права, мы не можем. Мне будет тебя не
хватать, — сказала Авриль. — Мне хочется, чтобы ты осталась. Мне
будет одиноко.
— Но ты же не одна! — Дина подошла к ней и обняла ее. — Мы
будем разговаривать каждый день. И скоро все закончится. Уже недолго
осталось.
Авриль кивнула.
— Как это ужасно — желать кому-то смерти, да поскорее, правда? Ведь в
каком-то жутком смысле она одна из нас.
— Не думаю, что она когда-либо была одной из нас, но если и была, то
теперь уже нет. — Дина немного отстранилась и расцеловала сестру в обе
щеки. — Будь сильной.
— А ты береги себя.
Она наблюдала, как Дина надевает мягкую шляпу с опущенными полями,
скрывающую волосы, темные очки, скрывающие глаза, и перебрасывает ремень
сумки через плечо.
Дина выскользнула из дома через стеклянную дверь, быстро пробежала по
террасе и спустилась по ступеням на песок. Вскоре она скрылась из виду. Она
стала просто женщиной, гуляющей по пляжу. Никто не узнает, кто она такая и
откуда пришла. И что она сделала.
Авриль долго стояла одна, глядя на песок, море и птиц. Потом раздался тихий
стук в дверь, и она так же тихо отдала голосовую команду, отмыкающую
электронный замок.
На пороге стояла маленькая девочка, такая же светленькая и хрупкая, как и ее
мать. Она терла глаза кулачками.
— Мамочка.
— Я здесь, солнышко, здесь, девочка моя.
Сердце у нее разрывалось от любви. Она подбежала и подхватила девочку на
руки.
— Папа.
— Я знаю. Знаю. — Она погладила девочку по волосам, поцеловала ее
мокрую от слез щечку. — Мне тоже его не хватает.
Авриль сама не понимала, как это возможно, но говорила она чистую правду.
11
Ева выбросила из головы все остальные мысли и попыталась увидеть дом глазами
убийцы. Тихий дом. Хорошо знакомый. Она вошла в дом одна.
В клинике она тоже была одна. Она убивала в одиночку.
Вернемся в кухню.
Зачем поднос? — спрашивала она себя, идя тем же
путем, каким до нее прошла предполагаемая убийца. — Чтобы успокоить и
отвлечь внимание
.
Значит, он ее знал. Знал убийцу своего отца? А если знал, то почему скрыл?
— Экономка не собирала поднос. И вряд ли Айкон сделал это сам.
— А может, он с самого начала знал, что она придет, — предположила
Пибоди. — Он ждал ее, потому и отослал экономку.
— Ну, допустим. Но тогда зачем он запер двери? Если ждешь гостей, зачем
переводить систему в режим
Не беспокоить
? Может, было так: он настраивает
систему, отсылает прислугу, а потом она ему звонит. Он спускается, сам ей
отпирает.
Слушай, давай перекусим
.
Но ей самой не нравилась эта версия.
— Вспомни, как он лежал на диване у себя в кабинете. Так гостей не
принимают. Эта поза говорит:
Хочу прилечь, отдохнуть немного
. Давай
попробуем иначе. Она входит сама. Знает коды, или ее пропускают по голосу.
Идет в кухню, собирает фрукты и сыр на поднос. Она знает, что он наверху.
— Откуда она знает?
— Она хорошо знает
его. Знает его привычки. Может
запросто проверить по домашнему сканеру, если не уверена на все сто. Может,
она воспользовалась сканером? Я бы так и сделала на ее месте. Подтверждает
не только его местонахождение, но и то, что он в доме один. Экономка не в
счет, она у себя в пристройке. Впрочем, экономку она тоже проверяет. Относит
поднос наверх.
Ева повернулась и проделала весь путь в обратном направлении.
Интересно, она нервничала? Тарелка дребезжала на подносе? Или она была
холодна, как Северный Ледовитый океан?
Вновь оказавшись у двери кабинета, Ева сделала вид, что держит в руках
поднос.
— Если он заперся изнутри, она воспользовалась голосовой командой,
чтобы отпереть и войти. Иначе ей пришлось бы ставить поднос на пол, чтобы
освободить руки. Пусть наши электронщики проверят эту дверь.
— Есть.
Ева вошла, изучила угол зрения.
— Он бы ее не сразу заметил, лежа вон там. Услышал бы, конечно, если не
спал. Но он лежал спиной к двери и видеть не мог. Она подходит, ставит
поднос на столик. Между ними состоялся разговор?
Я тебе кое-что принесла.
Тебе надо поесть, так и заболеть недолго
. Вот что я называю почерком жены.
Ей не стоило возиться с подносом. Это была ошибка.
Ева осторожно присела боком на самый краешек дивана. Вспоминая положение
тела Айкона, она решила, что для этого как раз хватило бы места.
— Если она села вот так, это его блокирует, мешает ему подняться. И опять-
таки это почерк жены. Это не может его испугать, насторожить. А потом, все,
что ей остается, это... — Ева наклонилась вперед, стиснула руку в кулак,
словно сжимая рукоятку ножа, и с размаху опустила ее вниз.
— Хладнокровно.
— Нет, не скажи. Не совсем. Тут главное — поднос. Если еда была
накачана какой-нибудь дурью, это, так сказать, запасной вариант. А если нет,
тогда это... Я не знаю. Может, чувство вины? Дать приговоренному последнюю
порцию еды? В первом деле ничего подобного не было. Все чисто по-деловому:
пришла, убила, ушла.
Ева встала.
— Дальше она опять действовала чисто по-деловому. Заперла за собой
дверь, взяла диск с записью из комнаты за кухней, вновь установила охрану.
Только этот поднос меня смущает. Криком кричит. — Она с досадой провела
рукой по волосам. — Рорк обожает такие штучки. Пичкает меня всякой
снедью. У него это уже вошло в привычку. Если я не
я
духе или расстроена, обязательно сунет мне под нос тарелку с
едой.
— Он вас любит.
— Вот именно. Тот, кто готовил этот поднос, питал к нему какие-то
чувства. У них была связь. — Ева обошла комнату кругом. — Вернемся
к нему. Зачем он здесь заперся?
— Чтобы работать.
— Да, но он лег. Устал, не в духе, а может, на спине ему лучше
думается. Неважно. — Продолжая думать о своем, она заглянула в
ванную. — Довольно хилая ванная для такого богатого дома.
— Она примыкает к кабинету, из других комнат в нее не войти. Это его
личное подсобное помещение. Ему не нужна роскошь.
— Нет, нужна, — ответила Ева. — Ты сравни с остальной
обстановкой. Огромные помещения, высокие потолки, стильная мебель, картины.
Его личная ванная в клинике больше этой, а тут его дом. — Теперь ее
любопытство было по-настоящему разбужено. Она вошла в ванную. —
Пропорции нарушены, Пибоди.
Ева выбежала вон, Пибоди следовала за ней по пятам. Они бегом ворвались в
кабинет Авриль, находившийся по другую сторону от ванной. Ева стала
внимательно осматривать увешанную картинами стену. У стены по центру стоял
столик с двумя стульями по бокам.
— Там что-то есть, между этой стеной и ванной. Вернувшись в ванную, Ева
осмотрела небольшой шкафчик, в котором хранились чистые полотенца и запас
туалетных принадлежностей. Она открыла дверцы и постучала кулаком по задней
стенке.
— Слыхала?
— Сплошная. Прочная. Наверное, армированная. Разрази меня гром, Даллас!
Мы нашли тайную комнату!
Они стали искать механизм, прощупывая стены, полки. Наконец Ева откинулась
на пятки, выругалась и вытащила телефон.
— Можешь выкроить время между разработкой планов мирового господства и
скупкой индюшатины по всей стране?
— Возможно. А что мне за это будет?
— У меня тут потайная комната, но я не могу найти вход. Должен быть
электронный доступ. Я могу вызвать наш электронный отдел, но раз уж ты
дома... Тебе ехать ближе.
— Адрес.
Ева продиктовала ему адрес.
— Десять минут.
Ева поудобнее устроилась на полу.
— Я его подожду, а пока позвоню соседям, обеспечившим алиби нашей даме.
А ты не против тем временем пройтись по здешним соседям?
— Без проблем.
Ева позвонила прямо из ванной и ничуть не удивилась, когда алиби Авриль в
Хэмптонсе подтвердилось в точности. Из спортивного интереса она позвонила
даже в кафе-мороженое, куда Авриль, по ее словам, водила детей. И снова
ничуть не удивилась, получив подтверждение.
— Ты чертовски хорошо подготовилась, — пробормотала Ева, поднялась
и спустилась вниз. Она связалась по рации с Моррисом.
— Как раз собирался звонить тебе, Даллас. Содержимое желудка
подтверждает показания о последнем приеме пищи. Т
...Закладка в соц.сетях
