Жанр: Любовные романы
Я, опять я и еще раз я
...оксикологический анализ
показал прием болеутоляющего. Стандартное средство. И легкий транквилизатор.
Оба средства приняты примерно за час до смерти.
— Насколько легкий?
— Помог ему расслабиться, ну, может, нагнал легкую сонливость. Оба
средства в стандартной дозе. Такой коктейль может принять каждый, кого мучит
головная боль и кому хочется отдохнуть.
— Сходится. — Ева вспомнила, в какой позе убитый лежал на
диване. — Да, все сходится. Что еще?
— Никаких других травм. Здоровый мужчина, превосходные по качеству
пластические операции на лице и теле. В момент смерти был в сознании, но
немного сонлив. Идентичное оружие, прямой удар в сердце.
Дверь открылась, и вошел Рорк.
— Ладно, спасибо за оперативность. Увидимся позже. Вовсе не обязательно
было вскрывать замки, — сказала она Рорку.
— Практикуюсь. Прекрасный дом. — Он изучил убранство вестибюля и
гостиной. — Слишком традиционный, на мой вкус, обставленный без
изобретательности, но в своем роде прекрасный.
— Я обязательно внесу это соображение в свой отчет. — Ева указала
пальцем наверх и начала подниматься.
— Между прочим, отличная система, — заметил Рорк. — Мне
пришлось бы потратить больше времени, если бы ОЭС не покопался в замках до
меня. И, тем не менее, кое-кто из соседей косился на меня с подозрением. Мне
кажется, они приняли меня за копа. Просто поразительно.
Ева бросила на него уничтожающий взгляд.
— Остынь! Копы не носят костюмов за десять тысяч долларов. Нам сюда.
Рорк оглядел кабинет, отметил следы порошка, оставленные экспертами,
отсутствие электроники.
Уже увезли в ОЭС
, — понял он.
— Лучшая часть обстановки — это картины.
Он подошел поближе, чтобы рассмотреть набросок, сделанный цветными мелками,
непарадный семейный портрет. Айкон сидел на полу, согнув одну ногу в колене,
его жена сидела рядом, склонив голову ему на плечо и подобрав под себя ноги,
дети устроились впереди.
— Милая работа. Прелестная семья. Молодая вдова очень талантлива.
— Да уж. — Но Ева все-таки подошла к нему, хотя ее сжигало
нетерпение, и рассматривала картину. — Это нарисовано с любовью?
— Поза, освещение, жесты, ее фигура, прильнувшая к нему. Да, мне
кажется, здесь запечатлен момент счастья.
— Зачем убивать того, кого любишь?
— Тому есть множество причин. Всех не перечислишь.
— Вот тут ты прав, — согласилась Ева и направилась в ванную.
— Ты думаешь, она это сделала.
— Я знаю, что она в этом замешана. Ничего не смогу доказать на этом
этапе, но я знаю. — Она сунула большие пальцы в карманы брюк и кивком
указала на шкафчик. — Комната там, по ту сторону.
Как и она сама, он первым делом измерил взглядом помещение.
— Да, это там.
Рорк вынул из кармана некое ручное устройство, выстрелившее тонким красным
лучом, когда он его включил. Он провел этим лучом по задней стенке и полкам
шкафчика.
— Что это за штука? Что она делает?
— Ш-ш-ш.
Ева еле расслышала тихое гудение, испускаемое устройством.
— За этой стенкой сталь, — сказал он, взглянув на миниатюрный
дисплей.
— Это я поняла без твоей игрушки.
Вместо ответа Рорк удостоил ее лишь жалостливым взглядом. Подойдя ближе, он
набрал на кнопках устройства какую-то команду. Гудение перешло в ритмичный
прерывистый зуммер. Рорк медленно водил лучом, прощупывая стыки шкафа
сантиметр за сантиметром. Ева заскрипела зубами от нетерпения.
— А нельзя его просто...
— Ш-ш-ш, — повторил Рорк. Тут Ева услышала, как открывается
входная дверь, и, махнув на него рукой, вышла встретить Пибоди.
— Застала пару соседей. Никто ничего подозрительного не заметил. Все
потрясены смертью Айкона. Женщина из соседнего дома — Мод Джейкобс —
говорит, что это хорошая, счастливая семья. Я ее перехватила перед уходом на
работу. Они с Авриль Айкон посещают один и тот же оздоровительный клуб,
иногда вместе разминаются, потом выпивают в баре по стакану овощного сока.
Мод описывает ее как приятную женщину, хорошую мать, довольную жизнью. Раз в
пару месяцев они устраивали совместные семейные ужины. Она не заметила
никаких трений. — Пибоди бросила взгляд наверх. — Я увидела Рорка
и решила вернуться. Лучше сначала осмотрим комнату, соседей опросить всегда
успеем.
— Он ее еще не вскрыл, — сказала Ева, поднимаясь по
лестнице. — Мы вызовем ОЭС. Или авральную команду. Пусть они обрушат...
Ладно, забудь.
Задняя стена была открыта. Вернее, дверь, мысленно уточнила Ева. Дверь имела
добрых шесть дюймов в толщину, и теперь было видно, что изнутри она снабжена
рядом сложных замков.
— Су-у-упер, — пропела Пибоди, подходя к проему.
Рорк, уже вошедший внутрь, обернулся и послал ей улыбку.
— Это старое аварийное помещение, превращенное в укрепленный потайной
кабинет. Входишь внутрь, закрываешь дверь, включаешь запоры, и снаружи тебя
уже не достать. Вся электроника функционирует автономно. — Он указал на
настенные экраны. — Полное наблюдение за домом, снаружи и внутри.
Запасы еды. Тут можно пережить любой штурм. Возможно, даже ядерную атаку.
— Записи. — Ева не отрывала глаз от пустого экрана компьютера.
— Доступ закодирован и блокирован безотказным устройством. Я мог бы его
обойти, но...
— Мы заберем его в управление, — перебила его Ева. —
Вещественные улики надо сохранить в целости.
— Это можно, но я тебе уже сейчас могу сказать, что записи, скорее
всего, стерты. И здесь нет ни единой дискеты.
— Значит, он успел их уничтожить. А может, она их забрала. Если второе
верно, значит, она знала о тайной комнате. Жена должна была знать. Даже если
Айкон ей не сказал, она все равно знала. Во-первых, она художник. Должна
понимать, что такое симметрия, пропорции, баланс. В ванной пропорции
нарушены. — Ева в последний раз пристально оглядела комнату, вышла и
принялась снова изучать кабинет.
— Он не стал бы уничтожать диски, — решила она. — Он слишком
педантичен, слишком похож на своего отца. А этот проект — дело всей их
жизни. Это их миссия. Он не ждал смерти, и у него есть этот бункер. На этот
счет он спокоен. Он вообще считает, что ему ничто не угрожает, ну, разве что
я пристаю со своими расспросами. И еще он понял, что его отец держал записи
— пусть даже зашифрованные — в открытом доступе. Поэтому он решил проверить
бункер, просто чтобы удостовериться, что все в порядке.
— Если он знал женщину, убившую его отца, разве он не боялся, что она
придет за ним? — Пибоди вышла вслед за Евой. — Может, он поэтому
отослал жену и детей? Ради их безопасности.
— Если бы он думал, что к его сердцу приставлен скальпель, мог бы хоть
вспотеть. Но он не вспотел. Он разозлился, когда я начала копаться в прошлом
его отца. Встревожился, даже испугался, что смерть отца вызвана их работой,
что из-за нас она может застопориться. Если бы он опасался за свою жизнь,
побежал бы прятаться. Он не вернулся бы домой и не стал бы принимать
транквилизатор. Стандартный, легкий. Моррис, — пояснила Ева, не дав
Пибоди задать вопрос. — Если были записи, — добавила она, —
их забрала убийца. Весь вопрос: что было в этих записях? И зачем они ей
нужны? — Она повернулась к Рорку. — Давай взглянем вот с какой
стороны. Ты хочешь уничтожить некую организацию, компанию. Разрушить ее или
захватить. Что ты будешь делать?
— Есть несколько ходов. Но самый быстрый и безжалостный — отрубить ей
голову. Отдели мозг, и тело упадет.
— Да, что-то в этом роде. — Губы Евы скривились в мрачной
усмешке. — Айконы — отец и сын — были весьма башковитыми. Но даже при
этом тебе потребуются данные, любые сведения, какие сможешь собрать.
Особенно внутренняя информация. Они же не в одиночку проворачивали это дело!
Ты захочешь узнать и других игроков. Даже если ты знаешь, кто они такие,
тебе понадобятся данные. И ты захочешь замести свои следы.
— Думаешь, убийца будет убирать других игроков, замешанных в проекте?
Она кивнула.
— Убийца говорит себе:
Эй, с какой стати закругляться на этом?
Вызывай сюда экспертов, Пибоди. А потом мы едем в управление. Нам предстоит
освоить кучу печатного материала.
Ева стала спускаться, пока Пибоди звонила в управление.
— Да, Надин придет на День благодарения, — сказала Ева
Рорку. — И хочет привести кавалера.
— Прекрасно. Я уже поговорил с Мэвис. Она сказала, что они с Леонардо
будут с боем.
— С каким боем?
— С боем часов, я полагаю.
— Какое дурацкое выражение! Совершенно непонятно, что оно означает.
— Гм. И еще Мэвис просила передать Пибоди... Нет, погодите, я боюсь что-
нибудь перепутать. Если я свяжусь с вами раньше, чем она сама подаст голос,
я должен вам передать, что она заарканила Трину, и, если вам по кайфу, они
сегодня вечером забили стрелку у Даллас.
Ева побелела.
— Что там у Даллас? Трина? Нет.
— Тихо, тихо, — Рорк успокаивающе похлопал ее по спине. —
Мужайся, мой маленький солдатик.
Вместо этого она как тигрица набросилась на Пибоди.
— Что ты наделала?
— Я... я просто хотела что-нибудь сделать со своими волосами и
посоветовалась с Мэвис.
— Ах ты, зараза! Да я тебя убью! Голыми руками!
— Можно мне сначала нарастить волосы? — робко спросила Пибоди.
— Я тебе покажу, как наращивать волосы!
Она бы прыгнула, но Рорк обхватил ее сзади обеими руками и удержал на месте.
— Бегите, Делия, — сказал Рорк, но Пибоди уже сама все поняла и
опрометью выбежала из дома.
— У тебя еще будет возможность убить Трину, — успокоил он Еву.
— Не думаю, что ее можно убить, — возразила Ева, вспоминая Трину,
специалистку по уходу за волосами и кожей, единственное существо во всей
вселенной, вселявшее в нее ужас. — Пусти! Я не убью Пибоди.
Пока не убью: она мне нужна.
Рорк повернул ее лицом к себе и крепко сжал.
— Что еще я могу сделать для вас, лейтенант?
— Я дам тебе знать.
Выйдя на улицу, Ева убедилась, что Пибоди испарилась без следа. Отмахнувшись
от Рорка, она опустилась на ступеньки и стала ждать прибытия бригады
экспертов. Поскольку ее день был безнадежно испорчен перспективой вечерних
косметических процедур, она позвонила в лабораторию и провела раунд
перебранки с заведующим лабораторией Диком Беренски, известным под кличкой
Дикхед.
— Фрукты были чисты. И, между прочим, превосходны на вкус. Сыр,
крекеры, чай — все чисто. Сыр натуральный, из коровьего и козьего молока.
Высший сорт. Не повезло парню: умер, так и не отведав.
— Ты сожрал мои вещественные улики?
— Продегустировал. И какие это улики, если они не были отравлены? Снял
пару женских волосков — натуральная блондинка. Один с его свитера, два с
дивана. На орудии убийства — nada. Полная изоляция. Никаких отпечатков на
подносе. Ничего на тарелке, чашке, блюдце, чайнике, фруктах. Вообще нигде
ничего.
Отпечатков нет, — размышляла Ева. — Если бы Айкон сам принес
поднос, он оставил бы отпечатки
. Да, отсутствие отпечатков работало на ее
теорию.
— Лейтенант?
Пибоди остановилась на безопасном расстоянии. Она балансировала на цыпочках,
словно готовясь убежать при первых признаках опасности.
— Я побеседовала еще с одной соседкой. Все то же самое. Но я получила
подтверждение показаний экономки относительно семейного распорядка.
— Чудно. Почему бы тебе не подойти поближе и не присесть, Пибоди?
— Нет, спасибо. Хочу размяться.
— Трусиха!
— Не буду спорить. — Ее лицо приняло скорбно-виноватое
выражение. — Я ничего такого не делала. Нет, честное слово, я ни в чем
не виновата. Просто случайно столкнулась с Мэвис и сказала, что подумываю о
наращивании волос, а она схватила этот мяч и рванула прямо к линии ворот.
— И ты не могла перехватить мяч у беременной женщины?
— Она хоть и толстая, но резвая. Не убивайте меня.
— У меня сейчас столько дел на уме, что я не могу планировать еще и
твое убийство. Молись, чтобы я и впредь была занята.
Вернувшись в управление, Ева загрузила Пибоди горами информации, которую
откопала Надин.
Пусть читает, пока глаза кровью не нальются
, —
злорадно подумала она.
Стремительно обогнув стол Пибоди, она схватила за ворот Бакстера.
— Ты чего меня обнюхиваешь?
— Пальто. Я обнюхивал пальто.
— Прекрати! — Ева отпустила его. — Ненормальный ублюдок.
— Ненормальный ублюдок — это Дженкинсон.
— Здесь! — как на перекличке отозвался Дженкинсон с другого конца
комнаты.
— Если ты не можешь держать свое отделение в порядке, Даллас, как ты
сможешь им командовать?
Склонив голову набок, Ева окинула победно улыбающегося Бакстера критическим
взглядом.
— Ты когда-нибудь проходил коррекцию лица или тела, Бакстер?
— Моя неотразимая внешность является продуктом исключительно
благоприятного сочетания генов. А почему ты спрашиваешь? Что-то не так с
моим лицом и телом?
— Я хочу, чтобы ты обратился в клинику Уилфрида Б. Айкона. В штатском.
Тебе нужна консультация с их лучшим специалистом по лицевой хирургии.
— А что не так с моим лицом? Женщины тают под лучами моей чарующей
улыбки.
— С лучшим специалистом по лицевой хирургии, — повторила
Ева. — Я хочу знать в точности, через какой процесс там надо пройти,
чтобы получить консультацию. Мне нужны расценки. А главное, мне нужна
атмосфера. Хочу знать, в каком они теперь состоянии, когда оба Айкона
перекочевали в морг.
— Рад помочь, Даллас, но давай подумаем вот о чем. Кто поверит, что я
хочу как-то изменить такое лицо? — Бакстер повернулся боком, задрал
подбородок. — Оцени профиль. Он убийственно хорош!
— Испробуй его на женском персонале в клинике. Доложи мне обстановку.
Тебе потребуется полный тур по клинике, прежде чем ты доверишь им свое лицо.
Что-то в этом роде. Понял?
— Ясное дело. Как насчет мальчугана?
Ева взглянула на офицера Троя Трухарта, сидевшего в своем закутке и занятого
бумажной работой. Он все еще был зелен, как весенняя травка, но Бакстер над
ним работал.
— Как обстоят дела с его умением врать?
— Есть улучшения.
Ева покачала головой. Трухарт был молод, атлетически сложен и хорош собой.
Она решила, что лучше послать в клинику закаленного копа, пусть даже с
убийственным профилем.
— Пусть пропустит это мероприятие. У тебя это больше пары часов не
займет.
Ева позвонила Фини и предложила угостить его тем, что в столовой управления
сходило за ленч.
Они втиснулись в кабинку и оба заказали по бутерброду с эрзац-салями на уже
начавшем черстветь ржаном хлебе. Ева попыталась исправить положение, утопив
свой бутерброд в горчице нездорового желчного цвета.
— Начнем с Айкона-старшего. — Фини макнул соевую соломку в лужицу
жидковатого кетчупа. — Никаких входящих или исходящих звонков накануне
убийства на его настольном телефоне в домашнем кабинете распечатал входящие
и исходящие с телефона на работе и с сотового. Никаких звонков
подозреваемой, исходящих от нее или относящихся к ней. — Он прожевал,
проглотил и откусил волокнистой субстанции, заявленной как салями. —
Проверил телефоны доктора Уилла. Жена звонила ему по своему сотовому из
Хэмптонса около пятнадцати ноль-ноль в день убийства.
— Она об этом не упомянула.
— Ничем не примечательный разговор. Дети в порядке, ели мороженое,
друзья зайдут попозже на коктейль. Спросила, обедал ли он, собирается ли
отдохнуть. Все.
— Держу пари, он ей сказал, что идет домой и закроется до утра.
— Верно. — Фини макнул в кетчуп еще одну соломинку. — Сказал,
что ему надо немного поработать, кое-что закончить, а потом он закроется и
ляжет. Он устал, у него болит голова, ему прошлось пройти еще один раунд с
тобой. Все логично. Ничего подозрительного.
— Но она узнала о его планах на вторую половину дня. Что еще у тебя
есть на папу Айкона?
— Записи о пациентах довольно обширны. У одного из моих ребят есть кое-
какая медицинская подготовка. Я бросил его на проверку. Но тут вот какая
штука. — Фини запил бутерброд ужасающим суррогатным кофе. — У него
есть личная записная книжка, помимо рабочего ежедневника с записью о приеме,
который представила секретарша. Обычные записи на память: визит к внукам,
цветы невестке, консультация с одним из коллег по клинике, заседание совета
директоров. И там есть пометка о встрече с ней. Только одна бук-ва — Д.,
время, дата. Все остальные записи, будь то встреча с другим врачом или с
пациентом, куда полнее. Имя, фамилия, время, дата и какое-нибудь ключевое
слово, цель встречи. И так каждый раз, за исключением одного этого случая. И
еще кое-что.
— Что?
— Записная книжка рассчитана на год. У нас ноябрь, стало быть, уже
одиннадцать месяцев. Все одиннадцать месяцев, если не считать тех редких
случаев, когда он уезжал из города по делам или ради удовольствия, вторая
половина дня в понедельник, вторник и среду у него свободна. Никаких
записей. Ни личных, ни деловых встреч, ни приема пациентов, ничего.
— Я видела это в другой книжке, но там не было записей до начала года.
Да, это, безусловно, кое-что. Регулярные занятия, которые он не записывал.
— Такие же регулярные, как ежедневная порция клетчатки. — Фини для
наглядности взмахнул очередной соевой соломинкой. — Допустим, ты во что-
то ввязался, а человек ты организованный. Ты выкраиваешь для этого один
свободный вечер в неделю. Но три вечера каждую неделю, одиннадцать месяцев
подряд? Это уже не случайный побочный заработок, это дело жизни.
— Я попрошу тебя расширить поиск, заглянуть поглубже в прошлое. То же
самое с Айконом-сыном. Проверь, нет ли у них совпадающих свободных вечеров.
И еще я заинтересована в любых упоминаниях о школе и колледже Брукхоллоу. В
любых упоминаниях о Джонасе Делькуре Уилсоне и Эмме Хансен Сэмюэлс.
Фини извлек из кармана свою собственную электронную записную книжку и вписал
имена.
— Собираешься объяснить мне, в чем дело?
Ева ввела его в курс дела, пока они доедали ленч.
— Попробую пирог. Авось не отравлюсь, — сказал Фини и набрал свой
выбор на настольном электронном меню, сопроводив его двумя порциями
кофе. — Пошли дальше. Доктор Уилл. Если кто-то взламывал замки или
сигнализацию, у них были пальцы-невидимки. Никаких следов.
— Они должны были пройти сверку по голосу. Ты можешь вытащить голос из
памяти?
— Не могу. Система не хранит входящих голосов из соображений
безопасности. Не дает возможности извлечь запись, переписать, клонировать. Я
должен признать: тот, кто вошел в дом, либо был впущен, либо был гением.
— Она умна, но она не гений. Ей хватило ума не представить это как
взлом. Это сбивает с толку, — пояснила Ева, когда Фини недоуменно
поднял брови. — У жены железное алиби, она была в Хэмптонсе. Согласно
ее показаниям и показаниям экономки, ни у кого, кроме членов семьи, не было
кодов. Значит, мы имеем дело с призраком. Нам приходится присматриваться к
жене. Но, сколько ни смотри, у нее есть несколько независимых друг от друга
свидетелей, утверждающих, что она была за много миль от дома в тот момент,
когда в ее мужа всадили скальпель. Мы ищем сообщника, ищем связь между ней и
Долорес. И результаты пока нулевые.
— Если не считать этого проекта.
— И школы. Похоже, не избежать мне поездки в Нью-Гемпшир. Что делают
люди в Нью-Гемпшире? — спросила Ева.
— Убей бог, не знаю. — Фини нахмурился, взглянув на поданную ему
тарелку. На ней лежала кашицеобразная масса коричневато-оранжевого цвета.
— И это называется пирог с тыквой? Это больше похоже на кусок...
— Не говори. — Фини мужественно схватил вилку. — Я это ем.
Решив, что Пибоди еще долго предстоит возиться с материалами Надин, после
ленча Ева пошла с докладом к майору Уитни.
— Вы полагаете, что школа с такой репутацией, как у Брукхоллоу,
является ширмой, прикрывающей что? Торговлю секс-рабынями? — спросил
он.
— Думаю, одно с другим как-то связано.
Уитни провел пальцами по своим коротко подстриженным волосам.
— Если память мне не изменяет, эта школа фигурировала в списке моей
жены среди возможных учебных заведений для наших дочерей.
— Вы подавали заявление?
— Этот болезненный процесс, к счастью, изгладился из моей памяти.
Миссис Уитни наверняка помнит.
— Сэр, к вопросу о миссис Уитни... — Щекотливый, ох, щекотливый
вопрос. — Я неофициально послала Бакстера на разведку в клинику под
видом потенциального клиента. Чтобы дать ему возможность обойти помещения,
проверить, как функционирует система. Но, я подумала, может быть, в случае
необходимости миссис Уитни согласится рассказать мне о своем... м-м-м...
опыте?
На минуту ей показалась, что майор пребывает в таком же мучительном замешательстве, как и она сама.
— Ей это не понравится, но она жена полицейского. Если вам понадобится
заявление, она его сделает.
— Спасибо, майор. Вряд ли оно мне понадобится. Надеюсь, что нет.
— И я тоже, лейтенант. Вы даже не представляете, как сильно я на это
надеюсь.
От майора Ева направилась к доктору Мире и добилась у вредной секретарши,
чтобы ее приняли в перерыве между двумя пациентами. Она не села, хотя Мира и
предложила ей кресло.
— С вами все в порядке? — спросила Ева.
— Честно говоря, я потрясена. Они оба мертвы. Я знала Уилла, знала его
семью, мы иногда встречались, и эти встречи доставляли мне большое
удовольствие.
— Как бы вы охарактеризовали его отношения с женой?
— Нежные. Несколько старомодные. Гармоничные.
— В каком смысле старомодные?
— У меня сложилось впечатление, что он вел себя как хозяин. Все в доме
было подчинено его желаниям и нуждам, но мне показалось, что такое положение
устраивает их обоих. Она очень любящая и преданная мать, ей нравилось быть
женой врача. У нее есть талант, но она готова была довольствоваться ролью
любительницы, не отдаваясь искусству целиком.
— А если бы я вам сказала, что она была соучастницей убийств?
Мира растерянно заморгала, потом ее глаза округлились.
— На основании моей профессиональной оценки ее характера, я бы с вами
не согласилась.
— Вы встречались с ними в обществе... время от времени. Вы видели их
такими, какими они хотели предстать. С этим вы согласны?
— Да, но... Ева, я составила портрет убийцы, и он указывает на
хладнокровную, профессионально подготовленную, прекрасно владеющую собой
особу. Мое впечатление об Авриль Айкон складывалось годами. Она
добросердечная, мягкая женщина, счастливая и довольная своей жизнью.
— Он воспитал ее для сына.
— Что?
— Я это
знаю. Айкон ее воспитывал, учил,
обрабатывал,
лепил, черт побери, он чуть ли не создал
ее, чтобы она стала идеальной спутницей для его сына. Он всегда и во всем
стремился к совершенству. На меньшее он не согласился бы. — Вот теперь
Ева села и подалась всем телом вперед. — Он послал ее в школу, в
маленькую закрытую частную школу, над которой имел полный контроль. Он со
своим компаньоном Джонас Уилсоном. Генетиком.
— Погодите! — Мира вскинула обе руки. — Погодите. Вы говорите
о манипуляции генами? Но ей было уже пять с чем-то лет, когда Уилфрид стал
ее опекуном.
— Может быть. Но я не исключаю, что он заинтересовался ею гораздо
раньше. Она состояла в родстве с женой Уилсона. У них общая фамилия, однако
никаких сведений пока
...Закладка в соц.сетях
