Жанр: Любовные романы
Один день
...бы стабилизировать кровяное
давление и промокнуть капли пота над верхней губой. Она порылась в сумочке и
посмотрелась в зеркало, стараясь не кривляться, чтобы отражение было
реалистичным. Помада была слишком красная и вызывающая, а нарумяненные щеки
выглядели неестественно, как грим комической актрисы эпохи Реставрации. И,
почему, подумала Эмма, почему я всегда похожа на девчонку, намазавшуюся
маминой косметикой? Она также сделала классическую ошибку и вчера пошла к
парикмахеру — нет, простите, к
стилисту, — так что
ее волосы до сих пор напоминали вчерашнее высокохудожественное многослойное
взбитое сооружение, то, что ее мама называла
укладкой
.
Она в отчаянии одернула подол своего платья — это было одеяние в китайском
стиле из ярко-синего шелка, или искусственного шелка, делавшее ее похожей на
пухлую забитую официантку из заведения под названием
Золотой дракон
. Когда
она садилась, ткань пузырилась и натягивалась, а от
шелка
в сочетании с
дорожной нервотрепкой она вся вспотела. У кондиционера в машине были две
настройки:
Взлетное поле
и
Сауна
, и вся ее элегантность испарилась еще в
Мэйденхеде — остались лишь два влажных пятна под мышками. Она рассмотрела
их, подняв локти, и подумала: не вернуться ли обратно домой и переодеться?
Или просто повернуть обратно. Вернуться домой да и остаться там, поработать
над книгой. Ладно бы она и Тилли Киллик до сих пор были лучшими подругами.
Но нет, те мрачные дни, когда Тилли сдавала ей комнату в крошечной квартирке
в Клэптоне, отбросили на их отношения длинную тень, и они так и не решили
старый спор о возврате залога. Нелегко желать новобрачным всего хорошего,
когда невеста должна тебе пятьсот фунтов.
С другой стороны, там будут все ее старые друзья. Сара Си, Элисон, Сита,
близнецы Уостон, Боб, Мари с прической
взрыв на макаронной фабрике
,
Стефани Шоу из издательства, Кэллум О'Нил, разбогатевший владелец сети
забегаловок. И Декстер. Декстер со своей подружкой.
В тот самый момент, когда Эмма сушила подмышки у вентиляционного отверстия и
размышляла, что делать, Декстер пронесся мимо незамеченным в своей
спортивной
мазде
. Рядом сидела Сильви Коуп.
— И кто там будет? — спросила Сильви, сделав тише музыку. Сегодня
она выбирала музыку, и выбрала группу
Travis. Сильви не
слишком любила музыку, за исключением группы
Travis.
— Куча народу из университета. Пол, Сэм, Стив О'Ди, Питер и Сара,
близнецы Уотсоны. И Кэллум.
— Кэллум. Мне он так нравится.
— Мари с прической
взрыв на макаронной фабрике
, Боб. Подумать только,
я столько лет их не видел. Моя старая подруга Эмма.
— Еще одна бывшая?
— Нет, она не бывшая.
— Старая интрижка?
— И не интрижка. Просто старая подруга.
— Та учительница английского?
— Она уже не учительница. Ты с ней разговаривала на свадьбе Боба и
Мари, помнишь? В Чешире.
— Смутно припоминаю. Довольно привлекательная, кстати.
— Наверное. — Декстер пожал плечами. — Мы вроде как
поссорились, долго не общались. Я тебе рассказывал. Помнишь?
— У меня все твои подружки в голове смешались. — Она отвернулась к
окну. — Так у тебя с ней что-нибудь было?
— Да не было у нас ничего!
— А с невестой?
— Тилли? А что с ней?
— С ней у тебя был секс?
Декстер вспоминает декабрь 1992-го и ту ужасную квартиру в Клэптоне, где
вечно пахло жареным луком. Все началось с массажа стоп и как-то само собой
безумно закрутилось. А Эмма тем временем покупала лампочки в универмаге.
— Нет, конечно. Да за кого ты меня принимаешь?
— Мы каждую неделю ходим на свадьбы, где целая куча девиц, с которыми
ты спал.
— Ничего подобного.
— Целый шатер таких девиц. Это как конференция...
— Неправда, неправда...
— Правда.
— Теперь ты для меня единственная. — Держа одну руку на руле, он
потянулся и положил руку Сильви на живот, по-прежнему плоский под коротким
персиковым атласным платьем, затем на ее обнаженное бедро.
— Не бросай меня с незнакомыми людьми, ладно? — сказала она и увеличила громкость музыки.
Лишь после трех Эмма, опоздавшая и измученная, подъехала к бронированным
воротам величественного особняка, гадая, пустят ли ее вообще. Прозорливые
инвесторы превратили Мортон Мэнор Парк, обширное поместье в Сомерсете, в
своего рода свадебную недвижимость в стиле
все включено
: здесь была
часовня, а также были банкетный зал, и тисовый лабиринт, а еще спа и
гостевые спальни с душевыми комнатами. Всё это было окружено высоким забором
с идущей по его верху колючей проволокой: свадебный концлагерь, не иначе.
Мортон Мэнор Парк, с его пряничными домиками и гротами, низкими заборчиками
и беседками, замком и надувным замком для детей, был чем-то вроде дорогого
Диснейленда для новобрачных, который снимали на весь уик-энд по заоблачной
цене. Для бывшего члена социалистической партии выбор места был более чем
странным. Эмма ехала по длинной гравиевой дорожке, озадаченная и
встревоженная увиденным.
У часовни на дорогу выпрыгнул мужчина в напудренном парике и ливрее слуги;
размахивая кружевными манжетами, он заглянул в окно ее машины.
— Какие-то проблемы? — спросила Эмма. Ей почему-то хотелось
добавить
офицер
.
— Мне нужны ваши ключи, мэм.
— Ключи?
— Припарковать машину.
— О, а это обязательно? — пробормотала она. Ей было стыдно окон
своей машины, поросших плесенью, растрепанных дорожных карт, превратившихся
в мульчу, и пустых пластиковых бутылок, которыми был усыпан пол. — Ну
ладно, только тут двери не захлопываются, их надо закрыть с помощью вот этой
отвертки, и ручного тормоза тоже нет, поэтому паркуйтесь на ровной
поверхности или с упором в дерево и оставьте выключенной передачу, ладно?
Парковщик взял у нее ключи, зажав их между большим и указательным пальцами,
точно то была мертвая мышь.
Эмма ехала босиком, и теперь вспомнила, что надо еще втиснуть отекшие ноги в
туфли, как некрасивая сводная сестрица из сказки о Золушке. Церемония уже
началась. Из часовни доносились звуки
Пришествия царицы Савской
в
исполнении квартета, а возможно, квинтета музыкантов в белых перчатках. Она
заковыляла по гравию по направлению к часовне, подняв руки, чтобы хоть
немного подсушить подмышки — как ребенок, изображающий самолет. Одернув
платье напоследок, она незаметно проскользнула внутрь — массивные дубовые
двери были отворены — и встала позади толпы собравшихся гостей. Следующую
песню —
Меня ждет что-то хорошее
— исполняла группа без музыкального
сопровождения, маниакально щелкая пальцами; счастливые жених и невеста при
этом улыбались друг другу во весь рот и даже пустили слезу. Жениха Эмма
видела впервые; он был похож на игрока в регби и довольно хорош собой в бледно-
сером смокинге. Он склонил к Тилли свое большое, раскрасневшееся
свежевыбритое лицо, попеременно придавая ему разнообразные выражения,
означающие
это самый счастливый момент в моей жизни
. Невеста, надо
сказать, выбрала довольно необычный наряд в стиле Марии Антуанетты: розовый
шелк и кружево, юбка с кринолином, высокая прическа, даже мушка. Видимо,
диплом по французскому языку и истории давно пылился на полке. Но она
выглядела очень счастливой, жених тоже светился от счастья, да и все
присутствующие, казалось, были очень, очень счастливы.
За песней последовал скетч, затем еще одна песня, и вскоре свадьба стала
напоминать варьете. Декстер почувствовал, что его клонит в сон. Краснощекая
племянница Тилли зачитывала сонет — что-то о соединении двух сердец и о том,
может ли измена положить любви конец, что бы это ни значило. Декстер тщетно
пытался сосредоточиться на смысле строк и соотнести романтическое содержание
с собственными чувствами к Сильви, но потом решил переключиться на публику и
посчитать, со сколькими гостьями он спал. Не для того, чтобы потешить
самолюбие, нет, скорее ностальгии ради.
Пускай идут недели и часы, любовь
та неизменна
, — читала племянница невесты, а Декстер к тому времени
насчитал уже пятерых. Пять его бывших любовниц на всю маленькую часовню.
Кажется, он побил собственный рекорд. А за невесту полагаются дополнительные
баллы? Правда, Эмма Морли пока не приехала. С Эммой Морли будет пять с
половиной.
С задних рядов Эмма наблюдала, как Декстер загибает пальцы. Интересно, что
это он делает? На нем был черным костюм и узкий черный галстук; как и все ее
знакомые парни, он пытался походить на гангстера. Если смотреть в профиль,
линия его подбородка немного потеряла четкость, но в целом он был по-
прежнему красив. Красив на зависть, и куда менее опухший и бледный, чем до
знакомства с Сильви. С тех пор как Эмма с ним поссорилась, она видела его
трижды, и все три раза на свадьбах. Каждый раз он обнимал ее и целовал,
будто ничего не случилось, и говорил:
Нам надо встретиться, обязательно
надо встретиться
, — но этого так и не произошло. Рядом с ним всегда
была Сильви, и эта парочка вечно была озабочена тем, чтобы выглядеть
красиво. Сильви и сейчас сидела рядом с Декстером, вытянув шею, чтобы ничего
не пропустить, что делало ее голову похожей на бутон цветка на длинном
стебле.
Настало время читать свадебные обеты. Эмма посмотрела на Декстера и увидела,
что Сильви протянула руку и сжала все его пять пальцев в знак солидарности
со счастливой парой. Она прошептала что-то ему на ухо, и Декстер посмотрел
на нее и улыбнулся широко и немного глупо, как показалось Эмме. Он прошептал
что-то в ответ; хотя Эмма не слишком хорошо читала по губам, все указывало
на то, что он сказал:
И я тебя тоже люблю
. Декстер смущенно огляделся и
поймал ее взгляд, улыбнувшись, точно его застали за тем, чего делать не
следовало.
Представление закончилось. Осталось лишь немного времени на исполнение
сомнительной версии
Все, что вам нужно, это — любовь
. Толпа с трудом
поспевала за ритмом. Затем гости проследовали за молодоженами на улицу, и
праздник начался. Протискиваясь сквозь толпу и по пути обнимая других
знакомых, обмениваясь с ними приветствиями и рукопожатиями, Декстер и Эмма
наконец отыскали друг друга.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
— Мы знакомы?
— Я вас точно где-то видела.
— И я вас. Но вы изменились.
— О да. Я единственная насквозь пропотевшая женщина на этой
свадьбе, — проговорила Эмма, подергав ткань платья под мышками.
— Легкая испарина?
— О нет, это настоящий пот! Как будто из озера вылезла. Вот тебе и
натуральный шелк!
— Ударилась в восточный колорит?
— Я называю этот стиль
Взятие Сайгона
. Хотя это китайское платье.
Проблема с этими платьями в том, что через сорок минут жалеешь, что не взяла
другое! — Уже на середине этой фразы у Эммы возникло ощущение, что зря
она вообще это сказала. Ей показалось — или он и вправду раздраженно поднял
глаза? — Извини.
— Да ничего. И платье мне нравится. Просто отпадное платье.
Настал ее черед закатывать глаза.
— Ну вот, теперь мы квиты.
— Я серьезно, ты классно выглядишь. — Он разглядывал что-то у нее
на голове. — Это что?..
— Где?
— Это случайно не прическа в стиле Дженнифер Энистон?
— Декс, не нарывайся, — процедила она сквозь зубы и взъерошила
волосы пальцами. Невдалеке Тилли и ее новый муж позировали фотографу; Тилли
кокетливо обмахивалась веером. — К сожалению, меня не предупредили, что
сегодняшняя свадьба тематическая и посвящена французской революции.
— А, ты про Марию Антуанетту, — проговорил Декстер. — Ну, по
крайней мере, мы можем быть уверены, что будут пирожные.
— А на свадебный прием она поедет в крытой двуколке?
— Что такое двуколка?
Они переглянулись.
— Ты ни капли не изменился, верно?
Декстер разбрасывал камушки ногой.
— Изменился. Немного.
— Я заинтригована.
— Я тебе потом расскажу. Смотри!
Тилли стояла на подножке
роллс-ройса
, который должен был провезти
новобрачных до находившегося в ста ярдах от часовни места проведения
свадебного приема, и держала обеими руках букет, который приготовилась
бросить, как бревно на соревнованиях по метанию ствола.
— Не хочешь попытать счастья, Эм?
— Все равно не поймаю, — ответила она и завела руки за спину.
Букет полетел в толпу, и его поймала тощая престарелая тетушка; остальные
присутствующие разозлились, точно они упустили свой последний шанс на
счастье. Эмма кивнула в сторону смущенной женщины, крепко державшей букет.
— Вот такой я стану через сорок лет, — сказала она.
— Неужели? А почему через сорок? — Декстер прыснул со смеху, и
Эмма наступила каблуком ему на ногу. Взглянув поверх ее плеча, Декстер
заметил Сильви; та озиралась по сторонам и искала его. — Пойду-ка я.
Сильви тут никого не знает. Строго приказала мне не отходить от нее. Ты
подходи, поздороваешься с ней, ладно?
— Попозже. Пойду поболтаю со счастливой невестой.
— Ты ей напомни про те пятьсот фунтов.
— Думаешь, стоит? В такой день?
— Ну, до скорого. Может, на приеме нас рядом посадят? — Он
скрестил пальцы, и она тоже.
Хмурое утро сменилось солнечным днем; высоко в бескрайнем голубом небе плыли
облака, и гости засеменили вслед за
роллс-ройсом
на большую лужайку, где
их ждали шампанское и канапе. Там Тилли наконец и увидела Эмму, издав при
этом радостный возглас. Они обнялись, насколько это позволял кринолин.
— Я так рада, что ты пришла, Эм!
— Я тоже, Тилли. Ты выглядишь невероятно.
Тилли обмахнулась веером:
— Не слишком перестаралась?
— Нет, что ты. Ты просто красотка. — Глаза Эммы невольно
остановились на мушке, которая выглядела так, будто на губу Тилли села
настоящая муха. — И какая красивая церемония.
— Просто ммм... верно? — У Тилли появилась новая привычка —
предварять все предложения умильным
ммм...
, точно Эмма была котенком с
раненой лапкой. — Ты не прослезилась?
— Плакала как ребенок.
— Ммм!.. Я очень, очень рада, что ты пришла! — Она снисходительно
похлопала Эмму веером. — И с нетерпением ожидаю знакомства с твоим
бойфрендом!
— Я тоже, но, к сожалению, у меня его нет.
— Ммм!..
— Нет, уже давно ни с кем не встречаюсь.
— Правда? Ты уверена?
— Я бы заметила, Тилли.
— Ммм!.. Бедняжка. Ну, так мы тебе кого-нибудь найдем! Мигом!!! Нет,
правда, бойфренд — это так здорово! А муж еще лучше! Надо найти тебе кого-
нибудь! — царственным тоном произнесла она. — Сегодня же! Сейчас
подберем тебе парочку! — Эмма почти физически ощущала ее
снисходительность. — Ммм!.. А Декстера уже видела?
— Так, поболтали немножко.
— Видела его подружку? С пушком на лбу? Правда, хорошенькая? Похожа на
Одри Хепберн. Или Кэтрин Хепберн? Никак не могу запомнить, кто из них кто.
— Одри. Она Одри, совершенно точно.
Шампанское лилось рекой, и над лужайкой витали воспоминания: встречались
старые друзья. Однако постепенно все разговоры свелись к тому, кто сколько
зарабатывает и кто чего добился.
— Сэндвичи. Вот в чем будущее, — вещал Кэллум О'Нил, с точки
зрения заработка и достижений перещеголявший всех остальных. —
Высококачественный экологичный фаст-фуд — вот где сила, друзья мои. Еда —
это новый рок-н-ролл!
— Я думал, комедия — новый рок-н-ролл.
— Значит, сначала была комедия, а теперь еда. Отстал от жизни,
Декс! — В течение пары последних лет бывший сосед Декстера изменился
почти до неузнаваемости. Процветающий, энергичный, располневший, он
прекратил заниматься компьютерами, продал бизнес с большой выгодой и основал
сеть кафе
Натуральная пища
. Кэллум поправил запонки; он был в дорогом,
сшитом на заказ костюме, и Декстер невольно подумал: неужели это тот самый
худосочный ирландец, что носил одни и те же брюки три года кряду? — У
нас все органическое, все свежее, свежевыжатые соки и смузи на заказ, кофе,
выращенный по принципу честной торговли. У нас четыре филиала, и все четыре
максимально заполнены, причем постоянно. Приходится закрываться в три,
потому что продуктов не остается. Говорю тебе, Декс, гастрономическая
культура в этой стране меняется, люди хотят только лучшее. Никому уже не
нужны чипсы с соком из пакета. Люди просят хумус в пшеничной лепешке,
свежевыжатый сок папайи, лангустинов...
— Лангустинов?
— В пшеничной лепешке с руколой. Без шуток. Лангустины — гамбургер
нашего времени, а рукола — новый салат айсберг. Лангустинов легко разводить,
они плодятся, как хомяки, и вкусные, не поверишь, — их называют
лобстерами для бедных. Надо нам как-нибудь встретиться и все обсудить.
— Лангустинов?
— Нет, бизнес. Мне кажется, у тебя большие перспективы.
— Кэллум, ты что, предлагаешь мне работу? — спросил Декстер,
ковыряя каблуком лужайку.
— Нет, просто предлагаю как-нибудь встретиться и...
— Поверить не могу — мой приятель предлагает мне работу!
— Да ты просто заходи, пообедаем! Только не в этой тошниловке с
лангустинами, а в нормальном ресторане. Я угощаю. — Он обнял Декстера
за плечи своей медвежьей лапой и, чуть понизив голос, добавил: — В последнее
время что-то не вижу тебя по ящику.
— Это, наверное, потому, что ты не смотришь кабельное и спутниковое ТВ.
Я теперь в основном там работаю.
— Да? И что делаешь?
— Ну, у меня сейчас новая программа,
Спортивный экстрим!
. С
восклицательным знаком. Мы снимаем серферов, делаем интервью со
сноубордистами. Ну и все такое. Спортсмены со всего света.
— Так значит, ты постоянно в разъездах?
— Да нет, я просто ведущий. А студия в Мордене. Поэтому да, я постоянно
в разъездах, но только до Мордена и обратно.
— В общем, как я уже сказал, если вдруг захочется сменить амплуа... В
еде и напитках ты разбираешься, с людьми ладить умеешь, если захочешь,
конечно. А в бизнесе что главное? Люди. Просто мне кажется, что эта работа
для тебя. Вот и всё.
Декстер вздохнул, оглядел своего старого друга и попытался найти в нем что-
нибудь отталкивающе.
— Кэл, а ведь ты три года подряд носил одни и те же брюки.
— Это было давно.
— И целый семестр ел одну тушенку.
— Ну что я могу сказать — люди меняются! Так что думаешь?
— Ладно, договорились. Можешь угостить меня обедом. Но предупреждаю, в бизнесе я полный профан.
— Ладно. Все равно буду рад с тобой повидаться. — Он слегка
толкнул Декстера в плечо. — Что-то ты в последнее время затих.
— Правда? А я был занят.
— Так уж занят?
— Эй, да ты сам, между прочим, мог бы позвонить!
— А я звонил, постоянно. Но ты мне ни разу не перезвонил.
— Правда? Ну, извини. У меня голова была занята другим.
— Слышал про твою маму. — Кэллум посмотрел в бокал. — Мне
очень жаль. Славная у тебя была мама.
— Да, ничего. Ее давно уже нет.
Возникла секундная пауза. Они окинули взглядом лужайку, где их старые друзья
разговаривали и смеялись в свете вечернего солнца. Новая подружка Кэллума,
миниатюрная и очень красивая испанка, работавшая на подтанцовках при съемках
видеоклипов хип хоперов, разговаривала с Сильви, которой приходилось
наклоняться, чтобы ее расслышать.
— Буду рад снова увидеться с Луисой, — сказал Декстер.
— Кажется, у меня с ней все движется к концу, — заметил Кэллум.
— Значит, некоторые вещи все-таки не меняются.
Симпатичная официантка, стесняясь своего чепца, подошла, чтобы подлить им
шампанского. Они оба улыбнулись ей, заговорщицки переглянулись и чокнулись.
— Двенадцать лет прошло. — Декстер потрясенно покачал
головой. — Двенадцать лет. И как это может быть?
— Эмма Морли здесь, — вдруг сказал Кэллум.
— Знаю.
Они вгляделись в толпу и увидели, что Эмма стоит рядом с Миффи Бьюкенен,
своей заклятой университетской соперницей. Даже с расстояния было видно, как
она скрипит зубами.
— Слышал, вы поссорились.
— Было дело.
— Но сейчас-то уже помирились?
— Не знаю. Посмотрим.
— Эмма хорошая девушка.
— Это точно.
— И какой стала красавицей.
— О да!
— У вас с ней когда-нибудь?..
— Нет. Ну, то есть почти. Было пару раз.
— Почти? — Кэллум усмехнулся. — Это как?
Декстер предпочел сменить тему, спросив:
— А у тебя-то как дела?
Кэллум глотнул шампанского:
— Декс, мне тридцать четыре года. У меня красивая подружка, свой дом,
свой бизнес, работа, которая мне нравится, куча денег. — Он положил
руку ему на плечо. — А у тебя свое шоу на ночном ТВ! Так что можно
сказать, нам обоим повезло.
И отчасти из уязвленного самолюбия, отчасти из чувства соперничества Декстер решает ему признаться:
— Хочешь, кое-что расскажу, Кэл?
Услышав торжествующий вопль Кэллума, донесшийся с другого конца лужайки,
Эмма повернулась и увидела, что тот обхватил Декстера за голову и треплет
его за волосы. Она улыбнулась и вновь обратила свое безраздельное внимание
на ненавистную Миффи Бьюкенен.
— Слышала, ты сидишь без работы, — прощебетала та.
— Я предпочитаю выражение
сама себе хозяйка.
— Пишешь книгу?
— Это всего на год или два, своего рода академический отпуск.
— Но у тебя до сих пор ничего не издано, не так ли?
— Пока нет. Но мне заплатили небольшой аванс за...
Миффи скептически хмыкнула и сказала:
— А у Хэрриет Боуэн уже три романа вышло.
— Да, мне тут уже сказали. Несколько раз.
— А еще у нее трое детей.
— Ну надо же.
— А моих очаровашек видела? — Невдалеке от них двое орущих
двухлетних сорванцов в костюмах-тройках наносили друг другу увечья. —
Айван. Не кусаться!
— Действительно очаровашки.
— Ну, скажи? А у тебя дети есть? — спросила Миффи таким тоном,
будто в жизни может быть только одно из двух: опубликованные романы или
дети.
— Нет.
— С кем-нибудь встречаешься?
— Нет.
— Ни-с-кем-ни-с-кем?
— Нет.
— И никого на примете?
— Нет.
— Ну ладно, зато выглядишь ты намного лучше, чем в университете. —
Миффи оценивающе оглядела ее с головы до ног, точно аукционный лот. —
Вообще-то, ты одна из немногих, кто за эти годы похудел! Ты и раньше не была
толстухой, так, детский жирок — но он весь куда-то словно испарился!
Эмма крепче сжала бокал с шампанским:
— Что ж, теперь я знаю, что эти двенадцать лет не были потрачены
впустую.
— А еще у тебя был такой ужасный северный акцент, а теперь ты наконец
стала говорить как все нормальные люди!
— Неужели? — удивленно произнесла она. — Что ж, очень жаль. Я
это не нарочно.
— Если честно, мне всегда казалось, что ты притворяешься. Ну,
достоверности ради...
—
Что?
— Да этот акцент твой. Ну, говор шотландской голодранки. Шахтеры то,
шахтеры сё, Гватемала бла-бла-бла! Всегда думала: слишком уж рьяно она
играет эту свою роль активистки. Но теперь ты говоришь как все нормальные
люди!
Эмма всегда завидовала людям, которые говорят то, что думают, высказывают
всё, что на душе, не обращая внимания на социальные условности. Сама она
никогда не принадлежала к таким людям, но сейчас вдруг почувствовала, как
ругательство само грозит сорваться с языка.
— И еще ты все время была такая сердитая!
— Я и сейчас сердитая, Миффи...
— О
...Закладка в соц.сетях
