Жанр: Любовные романы
Один день
...боже, Декстер Мэйхью! — выдохнула Миффи. После чего сжала
плечо Эммы и зашептала ей в ухо: — Ты в курсе, что у нас был роман?
— Да, ты мне говорила. Много, много раз.
— Правда, он все еще красавчик? Ведь правда красавчик? — Она
сладострастно вздохнула. — И почему у вас двоих так ничего и не вышло?
— Даже не знаю. Может, дело в моем акценте. Или в детском жирке.
— Да не так уж у тебя все было запущено. А его подружку видела?
Красотка, да? Такая утонченная. — Миффи повернулась, чтобы услышать
ответ, но, к своему удивлению, обнаружила, что Эмма ушла.
Гости собрались у шатра, взволнованно разглядывая план рассадки, будто то
были результаты выпускных экзаменов. Декстер и Эмма нашли друг друга в
толпе.
— Я за пятым столиком, — сказал Декстер.
— Я за двадцать четвертым, — сообщила Эмма. — Пятый столик
рядом с невестой. А двадцать четвертый — с биотуалетами.
— Не принимай на свой счет.
— Что на горячее?
— По слухам, лососина.
— Лососина. Лососина, лососина, лососина. Я уже столько лосося съела на
этих свадьбах, что дважды в год так и хочется поплыть на нерест.
— Приходи за пятый столик. Подменим чью-нибудь карточку.
— Жульничать с планом рассадки? За это полагается смертная казнь. Видел
гильотину на заднем дворе?
Декстер рассмеялся:
— Тогда потом поговорим?
— Приходи и найди меня.
— Или ты меня.
— Нет, лучше ты.
— Нет, ты.
Как будто в наказание за старые грехи, Эмму посадили между престарелой
тетушкой жениха и его дядей из Новой Зеландии. Три часа она вынуждена была
слушать бесконечно повторяемые фразы
Какие у вас там красивые пейзажи
и
Великолепный уровень жизни
. Время от времени ее внимание привлекал
очередной взрыв смеха, раздававшийся за пятым столиком, где сидели Декстер с
Сильви, Кэллум и его подруга Луиса, — столиком для самых популярных
гостей. Эмма налила себе очередной бокал вина и снова спросила своего соседа
о прекрасных пейзажах и великолепном уровне жизни. Вот киты, например; когда-
нибудь он видел живых китов, спросила она и с завистью покосилась на пятый
столик.
Тем временем сидевший за пятым столиком Декстер с завистью косился на столик
номер двадцать четыре. Сильви придумала новую игру: каждый раз, когда
Декстер тянулся за бутылкой, она накрывала ладонью его бокал, превратив тем
самым долгий ужин в суровую проверку рефлексов.
Не налегай
, — шептала
она Декстеру в ухо каждый раз, когда он зарабатывал штрафные очки, и он
уверял ее, что ни в коем случае не будет. Но в результате ему стало скучно,
и он все больше завидовал раздражающей самоуверенности Кэллума. Он смотрел
на Эмму за двадцать четвертым столиком, которая вела серьезный и вежливый
разговор с загорелой пожилой парой. Декстер заметил, как внимательно Эмма
слушает, коснувшись рукой плеча пожилого мужчины, смеясь его шуткам; вот она
фотографирует одноразовым фотоаппаратом своих соседей, наклоняется, чтобы те
попали в кадр... Декстер обратил внимание на синее платье Эммы — десять лет
назад она бы в жизни ничего подобного не надела — и также заметил, что у нее
сзади молния расстегнулась дюйма на три и подол поднялся кверху. Всё это
напомнило ему мимолетную, но по-прежнему яркую картину: Эмма в своей
эдинбургской спальне на Рэнкеллор-стрит; утренний свет сочится сквозь шторы;
низкая односпальная кровать, задранная юбка, руки за головой. Что же с тех
пор изменилось? Вроде не так уж много. Когда она смеялась, вокруг ее губ все
так же образовывались морщинки, только сейчас они стали чуть заметнее. Под
глазами у нее до сих пор были маленькие припухлости, и она смеялась, крепко
сжав губы, точно хранила секрет. Во многом она стала более привлекательной,
чем в двадцать два. Прежде всего потому, что больше не стриглась сама,
избавилась от библиотечной бледности, стеснительного и угрюмого вида. Что бы
он почувствовал, если бы сейчас увидел это лицо впервые? Если бы его
посадили за двадцать четвертый столик, он бы сел на свое место и
представился? Из всех людей, присутствующих на свадьбе, ему хочется говорить
только с Эммой. Он поднял бокал, намереваясь встать и подойти к ней.
Но кто-то постучал ножом по бокалу. Очередные тосты. По традиции, пьяный
отец невесты угрюмо насупился, пьяный друг жениха рассказал несмешной
анекдот, совершенно забыв о невесте. С каждым бокалом красного вина Эмма
чувствовала, как силы ее покидают, и уже подумывала, не удалиться ли в
гостевую комнату в главном особняке, где ее ждали чистый белый халат и копия
антикварного ложа с пологом. Там наверняка есть навороченная душевая кабина
из тех, по каким в последнее время все с ума сходят, и слишком много
полотенец для одного. И словно помогая ей принять решение, музыканты
принялись настраивать инструменты; бас-гитарист заиграл соло из песни
Another One Bites The Dust
группы
Queen, и Эмма
решила, что пора уходить: пора забрать свой кусочек свадебного торта в
сшитом на заказ бархатном мешочке со шнурком, подняться в комнату и проспать
всю свадьбу.
— Извините, мы случайно не знакомы?
Кто-то положил руку ей на плечо; знакомый голос. За ее спиной сидел Декстер,
пьяно улыбался и держал в руках бутылку шампанского.
Эмма подставила бокал:
— Вполне возможно.
Под восторженные крики гостей музыканты заиграли, и все внимание
переместилось на танцпол, где Малькольм и Тилли отплясывали рок-н-ролл под
свою
особую
песню,
Девушка с карими глазами
, подергивая ногами и
выставив вверх большие пальцы рук.
— Боже! И с каких пор наши ровесники стали танцевать, как старперы?
— Говори за себя, — сказал Декстер, пододвигая стул.
— А ты разве умеешь танцевать?
— А ты разве не помнишь?
Эмма покачала головой:
— Я имею в виду не танцы на барной стойке, когда вокруг все свистят, а
ты срываешь рубашку. Я говорю про настоящие танцы.
— Умею, конечно. — Он взял ее за руку. — Хочешь, покажу?
— Давай потом.
Им приходилось кричать, чтобы услышать друг друга. Декстер встал и потянул
ее за руку:
— Давай слиняем куда-нибудь. Только я и ты.
— Куда?
— Не знаю. Говорят, здесь есть какой-то лабиринт.
—
Лабиринт? — Помедлив немного, она
встала. — Что же ты сразу не сказал?
Взяв бутылку и два бокала, они незаметно выскользнули из шатра в ночь. Было
еще тепло, и в чернильном летнем воздухе над головой носились летучие мыши.
Эмма и Декстер шли к лабиринту по розовому саду, держась за руки.
— И каково это, — спросила она, — видеть свою бывшую пассию в
объятиях другого мужчины?
— Тилли Киллик не моя бывшая пассия.
— Ох, Декстер... — Эмма медленно покачала головой. — Ты
неисправим.
— Не понимаю, о чем ты.
— Это случилось, дай-ка подумать... в декабре тысяча девятьсот
девяносто второго года, в той квартире в Клэптоне. Там, где всегда пахло
жареным луком.
Декстер поморщился:
— И как ты узнала?
— Ну, когда я уходила в универмаг, вы делали друг другу массаж ног,
используя мое лучшее оливковое масло. А когда вернулась из универмага, Тилли
плакала, а на моем лучшем ковре, на диване, кухонном столе и половине стены
были жирные отметины от лап. Внимательно изучив улики, я пришла к такому
выводу. А еще ты оставил свое приспособление для предупреждения беременности
на крышке мусорного ведра — вот это было мило.
— Неужели? Извини.
— И к тому же Тилли мне все рассказала.
— Правда? — Он покачал головой, чувствуя себя преданным. —
Это должно было стать нашим секретом!
— Женщины говорят о таких вещах, знаешь ли. Какой смысл обещать, что
сохранишь тайну, — все равно рано или поздно все всплывет.
— Запомню на будущее.
Они подошли к лабиринту — аккуратно постриженной фигурной изгороди из тиса
высотой примерно десять футов. На вход указывала тяжелая деревянная дверь.
Эмма замерла, положив руку на тяжелую чугунную ручку.
— Думаешь, это хорошая идея?
— А разве это так сложно?
— А что если мы заблудимся?
— Будем ориентироваться по звездам или еще как-нибудь.
— Так ты уверен, что стоит это сделать?
— Не бойся ты так. Это всего лишь кусты. — Дверь со скрипом
отворилась. — Направо или налево?
— Направо, — ответила Эмма, и они шагнули в лабиринт. Снизу
высокая изгородь подсвечивалась разноцветными лампочками, и воздух был
наполнен запахом лета, густым, головокружительным, почти маслянистым от
теплых листьев.
— А где Сильви?
— С ней все в порядке — Кэллум ее обхаживает. Он сегодня просто душа
вечеринки, весь из себя обаятельный ирландский миллионер. Решил ему не
мешать. Мне с ним больше не тягаться. Слишком утомительно.
— Дела у него идут что надо.
— Я в курсе.
— Разводит лангустинов.
— Знаю. Он только что предложил мне работу.
— Заводчиком лангустинов?
— Не уточнял. Хочет обсудить со мной мои
перспективы. Сказал, в бизнесе главное люди. Что бы это
ни значило.
— А как же
Спортивный экстрим!
?
— А, это... — Декстер рассмеялся и потер затылок одной
рукой. — Видела?
— Не пропускаю ни одного выпуска. Что может быть прекраснее в три часа
ночи, чем узнать что-то новое о трюковых велосипедах? Больше всего мне
нравится, когда ты говоришь
улетный
.
— Они меня заставляют так говорить.
—
Улетный
и
чумовой
.
А сейчас мы покажем вам пару чумовых
олдскульных трюков
.
— А мне кажется, у меня неплохо получается.
— Не всегда, дружок. Налево или направо?
— Кажется, налево. — Некоторое время они идут в тишине и слушают
мелодию песни Стиви Уандера, которую играют музыканты. — Как твоя
книга?
— Ничего, когда руки доходят. А большую часть времени я просто сижу за
компьютером и грызу печенье.
— Стефани Шоу сказала, что тебе дали аванс.
— Совсем немного, хватит, чтобы продержаться до Рождества. А там
посмотрим. Возможно, вернусь в школу на полную занятость.
— А о чем она? Твоя книга.
— Пока не знаю.
— Она ведь обо мне, правда?
— Да, Декстер, целая толстая книга исключительно о тебе. Я назвала ее
Декстер Декстер Декстер Декстер Декстер
. Направо или налево?
— Давай попробуем налево.
— А если серьезно, это книга для детей. Для подростков. Там про
мальчиков, про любовь и все такое. Про школьную пьесу — помнишь ту
постановку
Оливера
, что я делала много лет назад? Комедия.
— Что ж, писательство идет тебе на пользу. Выглядишь хорошо.
— Правда?
— Несомненно. Кто-то из наших похорошел, кто-то, наоборот, выглядит
хуже. А вот ты явно похорошела.
— Миффи Бьюкенен сказала, что мне удалось сбросить детский жирок.
— Тупая корова. Она просто завидует. Ты красотка.
— Спасибо. Хочешь, я тоже скажу, что ты похорошел?
— Если несложно...
— Ты тоже прекрасно выглядишь. Налево?
— Налево.
— По крайней мере, лучше, чем в твои рок-н-ролльные годы. Ну, когда ты
вел
зашибись!
— так, помнится, называлась та программа. — Они прошли
несколько метров в тишине, затем Эмма снова заговорила: — Я волновалась за
тебя.
— Правда?
— Тогда все за тебя волновались.
— Просто у меня был такой период. Со всеми нами было нечто подобное.
Когда крышу сносит.
— Со всеми? Со мной не было. Да, и я надеюсь, ты перестал носить ту
дурацкую шляпу?
— Уже несколько лет не надевал.
— Рада слышать. А то я уже думала силой отнять ее и сжечь.
— Ну, знаешь, как это бывает — все начинается с шапок, типа лыжных и
все такое, просто для прикола, а потом незаметно переходишь на кепи,
фетровые шляпы, котелки...
Они снова подошли к развилке.
— Налево или направо? — спросила Эмма.
— Понятия не имею.
Они огляделись.
— Ну надо же, как быстро наскучивают эти лабиринты.
— Может, присядем? Вот здесь.
У стены стояла маленькая мраморная скамейка, подсвеченная снизу синим светом
флуоресцентной лампы. Они сели на прохладный камень, наполнили бокалы,
чокнулись, коснувшись плечами.
— Черт, почти забыл... — Декстер опустил руку в карман брюк, очень
аккуратно достал свернутую конвертом салфетку, раскрыл ладонь, как фокусник,
и осторожно развернул каждый уголок.
В конвертике, как птичьи яйца в гнезде, лежали две сигареты.
— Подарок от Кэла, — прошептал он. — Хочешь?
— Нет, спасибо. Сто лет уже не курила.
— Молодец. Я тоже бросил, по официальной версии. Но здесь нас никто не
увидит... — Он торжественно закурил контрабандную сигарету, картинно
тряся рукой. — Здесь она меня не найдет. — Эмма рассмеялась.
Шампанское и тишина подняли обоим настроение, и они почувствовали душевное
томление — как и должно быть на свадьбах. Они улыбнулись друг другу сквозь
сигаретный дым. — Кэллум называет всех нас
поколение
Мальборо лайтс
.
— Звучит ужасно. — Эмма покачала головой. — Облик целого
поколения определяет сигаретный бренд. Я надеялась на большее. — Она
улыбнулась и повернулась к Декстеру: — Ну и как у тебя дела?
— Нормально. Повзрослел немного.
— Секс в туалете ночного клуба вдруг утратил свою привлекательность?
Он рассмеялся и посмотрел на кончик сигареты:
— Мне надо было кое-что в себе поменять.
— И как, удалось?
— Думаю, да, по большей части.
— И все благодаря настоящей любви.
— Частично да. А еще мне уже тридцать четыре. В тридцать четыре прежние
отговорки уже не годятся.
— Что за отговорки?
— Ну, когда тебе двадцать четыре и ты ведешь себя как идиот, можно
сказать: подумаешь, мне еще только двадцать четыре. Еще только двадцать
пять, еще только двадцать шесть. Но сказать
еще только тридцать
четыре... — Он сделал глоток из бокала, оперся спиной на
изгородь. — У всех в жизни есть главный вопрос, и моим был такой: можно
ли одновременно быть зрелым, преданным, любящим взрослым человеком и по-
прежнему участвовать в оргиях?
— И какой ответ, Декс? — торжественно спросила Эмма.
— Ответ
нет, нельзя
. Как только это понимаешь, жить становится
намного легче.
— Это точно. Другие участники оргии не будут греть твою постель по
ночам.
— Другие участники оргии не будут заботиться о тебе в старости. —
Декстер сделал еще один глоток. — А главное, меня ведь даже не
приглашали ни на какие оргии — я просто вел себя как идиот, портил сам себе
жизнь. Я сам загубил себе карьеру, с матерью все испортил...
— Неправда.
— Всех своих друзей растерял. — В подтверждение своих слов Декстер
толкнул ее плечом, а она толкнула его. — И тогда я просто подумал: надо
хоть раз в жизни поступить как все нормальные люди. И вот, встретил Сильви.
Она потрясающая, правда, и не дает мне свернуть с пути.
— Да, она милая девушка.
— Это да. Милая.
— Очень красивая. И спокойная.
— Правда, иногда она меня пугает.
— Ну, в ней есть что-то от Лени Рифеншталь, только Сильви мягче и
симпатичнее.
— Лени Рифен... кто?
— Неважно.
— Правда, у нее совершенно отсутствует чувство юмора.
— И слава богу. По-моему, ценность чувства юмора сильно
преувеличена, — заметила Эмма. — Когда люди все время хохмят, это
так утомительно. Ну, вроде Иэна. Правда, Иэн был совсем несмешной. Нет,
лучше пусть будет кто-то, кто тебе действительно нравится, кто-то, кто
делает массаж ног по вечерам.
Декстер тщетно попытался представить, как Сильви делает ему массаж ног.
— Она мне однажды сказала, что никогда не смеется, потому что от смеха
появляются морщины.
Эмма прыснула.
— Сильно, — сказала она. — Это очень сильно. Но ты же ее
любишь, верно?
— Обожаю.
— Обожаю. Что ж,
обожать даже лучше.
— Она потрясающая.
— Да.
— И благодаря ней в моей жизни все так изменилось. Я больше не пью,
бросил наркоту, не курю... — Он взглянул на бутылку в одной руке и
сигарету в другой. Улыбнулся. — Сегодня особый случай.
— Значит, ты наконец-то нашел настоящую любовь.
— Что-то типа того. — Он подлил ей шампанского. — А у тебя
как на этом фронте?
— О, у меня все в порядке. В полном. — Чтобы отвлечь его от
расспросов, она встала. — Пойдем, что ли, дальше? Налево или направо?
— Направо. — Декстер со вздохом поднялся на ноги. — Ты и Иэн
до сих пор вместе?
— Нет, расстались много лет назад.
— И есть кто-нибудь на примете?
— Не начинай, Декстер.
— Что не начинай?
— Жалеть старую деву. Я довольна своей жизнью, спасибо. И не хочу,
чтобы меня воспринимали всего лишь как дополнение к моему бойфренду. Или как
неудачницу — из-за того, что у меня его нет. — Эмма говорила с
настоящей страстью. — Как только перестаешь забивать себе голову этой
ерундой — свиданиями, отношениями, поисками любви и тому подобным, —
чувствуешь полную свободу, наконец начинаешь жить по-настоящему. У меня есть
моя работа, и мне это нравится. Думаю, через год или около того я добьюсь
успеха. Денег немного, но зато я свободна! Хожу в кино после обеда. —
Она умолкла. А через минуту прибавила: — А еще я плаваю! Много плаваю. Я
плыву и плыву, проплываю милю за милей. Черт, как же я ненавижу плавать!
Кажется, тут нам налево.
— Знаешь, а я чувствую то же самое. Не насчет плавания. А насчет того,
что не надо больше ходить на свидания. С тех пор, как я с Сильви, у меня
точно освободился огромный запас времени, энергии, умственного пространства.
— И что ты делаешь со всем этим умственным пространством?
— Играю в
Лару Крофт
почти целыми днями.
Эмма рассмеялась и сделала несколько шагов в тишине, боясь, что предстала
перед Декстером вовсе не такой самодостаточной хозяйкой собственной судьбы,
как ей хотелось казаться.
— К тому же, знаешь, — помолчав, сказала она, — моя жизнь не
была совсем унылой, совсем без любви. Иногда бывает. Вот, например, у меня
недавно был роман с одним парнем по имени Крис. Он называл себя
стоматологом, но на самом деле оказался всего лишь специалистом по зубной
гигиене.
— И что с ним случилось?
— Да так, любовь прошла. Но мне кажется, это к лучшему. Я была уверена,
что он все время пялится на мои зубы. Он достал меня тем, что постоянно
повторял:
Пользуйся зубной нитью, Эмма, пользуйся зубной нитью
. Слишком
давил на меня. А до него был мистер Годалминг. — Она передернула
плечами. — Мистер Годалминг. Кошмар.
— Что за мистер Годалминг?
— Расскажу в другой раз. Здесь налево?
— Налево.
— К тому же если я совсем дойду до ручки, всегда остается твое
предложение.
Декстер остановился, глядя на нее растерянно:
— Какое предложение?
— Ты разве не помнишь, — тоже остановившись, сказала Эмма, —
что пообещал жениться на мне, если к сорока годам я так и не выйду замуж?
— Это я так сказал? — Он поморщился. — Несколько самонадеянно
с моей стороны.
— Мне тогда тоже так казалось. Но ты не волнуйся, твое обещание вряд ли
имеет законную силу, да и я не стану тебя принуждать. К тому же до срока еще
шесть лет. Что угодно может произойти за это время...
Она пошла дальше, но Декстер остался стоять на месте, потирая затылок, как
мальчик, который собирается признаться, что разбил дорогую вазу.
— Боюсь, мне придется взять свои слова обратно.
Эмма остановилась и обернулась.
— Правда? Но почему? — спросила она, в глубине души зная ответ.
— Я уже занят, — ответил он, приблизившись.
Эмма моргнула, точнее, очень медленно открыла и закрыла глаза.
— В каком смысле
занят?
— Я и Сильви, мы собираемся пожениться.
Одно мгновение, всего полсекунды и лицо Декстера, и лицо Эммы выражало то,
что они чувствуют на самом деле. А потом Эмма улыбнулась, засмеялась и
обняла Декстера за шею:
— Ох, Декстер! Это же здорово! Поздравляю! — Она потянулась, чтобы
поцеловать его в щеку, но в этот момент он повернул голову, и их губы на
мгновение соприкоснулись. Эмма и Декстер ощутили вкус шампанского на губах
друг друга.
— Ты рада?
— Рада? Я в ужасе! Но нет, серьезно, это же потрясающая новость!
— Ты в самом деле так считаешь?
— Даже не потрясающая, а... улетная! Улетная и чумовая новость! Это так
олдскульно!
Он сделал шаг назад и вынул из внутреннего кармана пиджака плотный конверт
из дорогой сиреневой бумаги:
— Вообще-то, я из-за этого и затащил тебя сюда. Хотел вручить тебе
лично.
Эмма взяла конверт двумя пальцами и заглянула внутрь. Конверт был отделан
папиросной бумагой, а само приглашение, кажется, было сделано из папируса
или пергамента с неровными краями, как будто оторванными вручную.
— Вот это приглашение так приглашение. — Она приподняла его на
кончиках пальцев.
— Нравится?
— Бумага очень дорогая.
— Восемь фунтов за лист.
— Дороже, чем моя машина.
— А ты его понюхай.
— Понюхать? — Эмма с осторожностью поднесла приглашение к
носу. — Оно пахнет! Ты заказал ароматизированные свадебные приглашения?
— Должно пахнуть лавандой.
— Нет, Декс, деньгами. Оно пахнет деньгами. — Она аккуратно
развернула приглашение, а он наблюдал, как она читает, и ему вдруг
вспомнилось, как она откидывала пальцами челку со лба. —
Мистер и
миссис Коуп имеют честь пригласить вас на бракосочетание их дочери Сильви с
Декстером Мэйхью...
Не могу поверить, что действительно это читаю!
В
субботу, 14 сентября
. Минуточку, ведь это уже...
— Через семь недель, — сказал Декстер и вгляделся в ее лицо, в ее
чудесное лицо, чтобы посмотреть, как оно изменится, когда он ей скажет.
— Семь недель? Разве в наше время к свадьбе не готовятся годами?
— Обычно так и бывает, только вот нам придется поторопиться.
Эмма нахмурилась, не совсем понимая смысл его слов.
— Будет триста пятьдесят гостей. И шотландские танцы.
— Я не поняла...
— Сильви вроде как беременна. Точнее, не
вроде
как. Она беременна. На самом деле. Там настоящий ребенок.
— О, Декстер! — И снова ее лицо оказалось рядом с его
лицом. — А ты знаешь, кто отец? Шучу! Мои поздравления! Декс, в самом
деле, ну нельзя же так сразу обрушивать столько информации, ты бы хоть
подождал немного. — Она прислонила ладони к его щекам, посмотрела на
него: — Неужели ты женишься?
— Да!
— И ты станешь отцом?.
— Знаю! Сам поверить не могу: я — и отец!
— А это не противозаконно? Тебе позволят?
— Видимо, да.
— У тебя еще осталась та сигаретка? — Он полез в карман. — И
что по этому поводу думает Сильви?
— О, она в восторге! Только беспокоится, что растолстеет.
— Ну, такую возможность нельзя исключать.
Он зажег ее сигарету.
— Но она тоже мечтает об этом — выйти замуж, завести детей, начать
семейную жизнь. Ей не хочется однажды проснуться и понять, что ей далеко за
тридцать и она совсем одна.
— Совсем как я!!!
—&nbs
...Закладка в соц.сетях
