Жанр: Любовные романы
Моя свекровь - мымра
...а:
- Как тебе этот мужчинка?
Она же - само целомудрие!
- Нет, - отвечает, - я на порно смотреть не могу. Тем более, при свидетелях.
- Да я не на порно глазеть тебя приглашаю, ты мужчину в пол глаза мне оцени и скажи,
как он тебе? Не староват для меня?
- В самый раз, - заверил Арнольд.
- А вас здесь никто не спрашивает, - рявкнула я.
- Но он прав, - встрял и мой детектив.
Я не стала пререкаться с насмешниками, мне знать Фросино мнение страшно хотелось.
Повернув голову подруги к экрану, я приказала:
- Фрося, немедленно посмотри!
Лицо мужчины показали как раз крупным планом - она взглянула и ахнула.
И упала без чувств.
Но со мной случилось значительно худшее - я никуда не упала!
Я сидела столбом когда на экране мелькнуло второе лицо - лицо героини порнопродукции.
Лицо мелькнуло, исчезло, вернулось и застыло крупнейшим планом - таких
планов не видела никогда!
Почему, спросите вы.
Потому, что это было собственное МОЕ ЛИЦО!
Глава 23
Увидев меня на экране, Арнольд прозрел:
- Так вот для чего я старался! А что, неплохой фильмик смастрячили, - порадовался он,
чем
взбесил меня окончательно.
Я, заметавшись по комнате, в отчаянии завопила:
- Сволочи! Конец всему! Конец моей репутации! Конец браку! Конец карьере!
Больше всего меня огорчило, что подсунули мне старика - лет пятьдесят мужчине, не
меньше.
Я возмутилась:
- Какой-то простатик! И еще он берется демонстрировать секс! Так подставить меня,
умницу и красавицу! Такого унижения Якудзе я не прощу!
Евгений задумчиво осведомился:
- Какому Якудзе?
- И в самом деле, какому? - опешила я. - Эти Якудзы множатся в моей жизни уже, как
кролики на свободе!
Пришлось заключить:
- Обоих убью!
Арнольд неожиданно меня поддержал:
- Правильно, зажился батяня Якудза, пора бы его убить, пока он вконец не испоганил
мою карьеру. Спрашивается, зачем я старался? Взяли мой гениальный член и приставили
черт-те к кому! К какому-то губернатору!
- Не-ет, - пропел детектив, - губернаторства теперь ему не видать, как зайцу своих
ушей. Вряд ли такой порно-слив положительно отразится на голосах избирателей.
Губернатором теперь старого изберут. Повторно, хоть он и ворует.
Я оцепенела:
- О чем вы тут говорите?
Арнольд удивился:
- Как о чем? Не слышали разве, что диктор сказал в новостях?
Ха! Когда же мне было слышать? После грязного порно я не видеть, не слышать уже не
могла - лишь говорить!
И то нецензурно!
- И что сказал диктор? - хватаясь за сердце, спросила я.
Просветил меня мой детектив:
- Он сказал, что теперь, когда конкурента, считай, завалили, у действующего
губернатора появился шанс переизбраться на второй срок.
- А еще он сказал, - с блаженной улыбкой добавил Арнольд, - что писательница
Мархалева своей сексуальностью сильно в том ему помогла.
Я, писательница Мархалева, открыла рот да так, не закрывая его, и спросила:
- Кому?
- Старому губернатору, - ласково пояснил детектив (так врач психиатр говорит со
своими больными).
- Какого черта! - взбесилась я. - Никого я не знаю, ни старого, ни молодого! Зачем
Якудзе понадобилось втягивать меня в это дело?
- Это как раз понятно, - ухмыльнулся Арнольд, - вас он втянул по ошибки, а вот зачем
"быкам" захотелось порнуху в новостях вам показать, это и в самом деле вопрос.
- Нашли мне тоже вопрос! - рявкнула я. - Вы первый свидетель как потешалась я над
"быками". Они так от меня настрадались, что не упустили шанса поквитаться порнухой,
раз силой кулаков поквитаться нельзя. А то, что ошибки касается...
И тут меня молнией будто прожгло.
- Ошибка? И Фроська брякнулась в обморок? - Я уставилась на Арнольда: - Почему
Ефросинья сознание потеряла?
Он с гордостью объяснил:
- Ну как же, агрегат мой увидела, и рассудок ее помутился, не выдержал.
- А мне кажется, в этих порно-новостях она явно узнала претендента на пост
губернатора, - предположил мой умница-детектив.
- Правильно! - воскликнула я и бросилась приводить Ефросинью в чувства.
Слава богу, она оказалась настоящей подругой - быстро очнулась, это позволило мне
незамедлительно ее допросить.
- Фрося, сейчас же, негодница, признавайся кто на экране так дерзко меня поимел? -
спросила я, подпирая руками бока.
И она, заливаясь слезами, призналась:
- Это сам ОН!
Все посмотрели наверх, но увидели потолок, а не небо и не Всевышнего. Я
возмутилась:
- Кто - он?
- Тот, кого я любила, - ответила Фрося и начала свой рассказ.
МИНИСТР МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ И ХУДОЖНИЦА МИРОВОЙ ИЗВЕСТНОСТИ
В универмаг они вошли со служебного входа. Приоткрыв тяжелые железные двери, она
скользнула на узкую лестницу и пояснила:
- Мы поднимемся на второй этаж, а потом придется шагать по торговому залу. Моя
обитель на третьем, но этой лестницей туда не пройти. Когда здание строилось, третьего
этажа не предполагалось, он значительно позже надстроен. Освещение тусклое здесь,
смотрите не оступитесь.
Он усмехнулся:
- Я в курсе, что универмаг создавался в два приема, но не знал, что здесь такие крутые
лестницы.
- Это потому, что вы с парадного входа входили, а я не люблю толпу. На этой лестнице
не слишком чисто, зато до моей лачуги доберемся быстрей.
Подумав, она добавила:
- Смотрите не потеряйтесь, когда пойдем через зал. В это время там много народа.
И легко застучала каблучками по старым ступеням. Он поспешил за ней. От зеленых
обшарпанных стен исходила душная влажность и поражала хлипкость перил. И почему-то
казалось, что в любую секунду вырастет на пути приведение.
Хотя, привидения не в универмагах, а в замках живут. Но ему казалось именно так. И
от этого к ощущениям страха потери и радости обретения добавлялась загадочность. И
таинственность. Он не решался спросить как вышло, что она живет именно здесь. И
всегда ли живет? И вообще, кто она? И, главное, как это чудо зовут?
Поднявшись на второй этаж, они прошли длинным узким коридором и уткнулись в еще
одну тяжелую железную дверь.
- Здесь тугие пружины, - прошептала она, - вам придется мне немного помочь.
Дверь действительно открылась весьма неохотно - по глазам ударил яркий солнечный
свет, от которого в полутьме лестницы и коридора успели отвыкнуть и он, и она. Девушка
виновато взглянула и попросила:
- Пожалуйста, не обижайтесь, но дальше порознь пойдем.
И сразу стало понятно, чем ее не устроил парадный вход.
- Конечно, я все понимаю, - ответил он. - Конспирация превыше всего.
- Мне не нравится это слово, - нахмурившись, сказала она, - я никого не боюсь, но
иногда люди не понимают самых простых вещей. Мне не хочется, чтобы о нас плохо даже
подумали.
- И уж тем более не будем давать почву злым языкам, - с улыбкой добавил он. - Я все
понимаю. Светлые вещи от случайного глаза пачкаются иногда.
- Не иногда, а слишком часто, - вздохнула она и, шагнув в зал, испуганно оглянулась: -
Но смотрите не потеряйтесь!
Он успокоил ее:
- Нет-нет, я отстану на три шага, не больше.
Она летела по залу мимо секций одежды, обуви, тканей, а вслед ей неслось:
"Ефросинья, привет!", "Фрося, как поживаешь?", "Куда, Фросик, спешишь?", "Остановись,
Фросюшка, поболтаем!".
Было видно, что она здесь любимица. И еще, он узнал (наконец!) как это чудо зовут.
"Ефросинья! Древнее имя. И очень красивое. Да, эту девушку должно звать именно
так", - подумал он, отчетливо понимая, что принял бы имя любое, хоть Пелагея, хоть
Катерина, хоть модное нынче Стефания.
Он, послушно отстав на три шага, шел за ней и с удивлением констатировал, что ни
одного взгляда на себе не поймал: все смотрели только на Ефросинью - издали ее
замечали и провожали улыбками добрыми, радостными.
"Как же мы дальше пойдем? - встревожился он. - Если все смотрят ей вслед, то
обнаружат, что мы войдем в одну дверь. А она ничего не говорила о том, как в
дальнейшем мне действовать. Что теперь делать? Просто за ней идти? Или остановиться и
ждать?"
Он поймал себя на мысли весьма непривычной: "Начал заботиться о других и
подстраиваться под того, от кого независим. А может, уже зависим? Да нет!"
Какая разница ему кто и что подумает об этой девчонке? Он видит ее первый и
последний раз - так его мир устроен. У него плотная, расписанная на годы вперед жизнь.
Хоть в доску разбейся, Ефросинье в ней места нет. Зато и у стен есть глаза и уши. Если
крамольное что узнают, несдобровать ни ей, ни ему. Особенно, конечно, ему - что ей
терять?
Она пересекла длинный торговый зал, завернула за угол к лестнице и остановилась у
лифта. Он сообразил, что поджидает его и неспеша подошел. На третий этаж поднялись
вместе. На его немой вопрос она хохотнула:
- Пусть думают, что вы случайный попутчик.
Он согласился:
- Правильно, пусть так и думают, не обращая внимания на детали.
- На какие детали? - удивилась она.
- На то, что я через весь зал топал за вами, не заглянув ни в одну из многочисленных
секций.
- А может вы хотели на третий этаж подняться на лифте. Так многие делают. Лифт
только в этом крыле.
- А вы хитрая.
Она испуганно спросила:
- Это ваше первое разочарование?
Он покачал головой:
- Нет, второе. Первое, это то, что я значительно старше вас и совсем не свободен.
- Мы еще не знаем имен друг друга, а разочарований уже скопилось изрядно: целых
три.
Двери лифта открылись.
- Что дальше? - спросил он. - Я имею право рядом с вами идти?
- Да, - кивнула она, - здесь нас никто не увидит. Сразу за лифтом лестница, ведущая
прямо ко мне.
- Еще лестница? А я думал, что в этом здании три этажа.
- Так и есть, я живу на чердаке, но, поскольку там имеются окна, все называют его
мансардой.
И снова лестница, узкая деревянная, и опять коридор, длинный скрипучий, и еще одна
лестница. На этот раз она пропустила его вперед, а сама шла сзади, прикрывая собой тыл.
Так она выразилась сама, а он подумал: "Где этот тыл? И от кого надо его прикрывать?"
Теперь же, уперевшись в еще одну лестницу, он занес ногу над первой ступенью, но
она его остановила, указав на облезлую дверь:
- Нет-нет, нам сюда.
- А там что? - спросил он, кивая на лестницу.
- Там душ.
Подумав, она смущенно добавила:
- И туалет.
Он брякнул:
- Надеюсь, мне это пригодится.
Именно брякнул, потому что совсем не хотел это ей говорить. Но она не удивилась:
- Конечно-конечно, я помню что вы с дороги и мечтали о душе.
Он решил внести ясность:
- Вообще-то у меня в вашей лучшей гостинице забронирован номер люкс.
- Он вам тоже сегодня понадобится, - внесла ясность она.
"Значит чаем буду напоен и вежливо выпровожен", - с грустью подумал он.
Поковырявшись в замке, она распахнула дверь - в нос ударил резкий запах масляных
красок.
- Я художница, - сказала она.
Он удивился:
- А как же фиалки?
- Считайте, что это хобби. Цветы я продаю себе в убыток.
- Зачем?
Она улыбнулась:
- Не сочтите меня сумасшедшей, но так хочется людям нести красоту, что не могу
устоять перед соблазном. Я бы и даром фиалки свои раздавала, но людей пугает и
настораживает немотивированная щедрость. Приходится продавать.
Он восхитился:
- Вы удивительная девушка!
Ефросинья смущенно ему предложила:
- Присаживайтесь на диван, сейчас напою вас чаем из трав.
Он присел и огляделся. Комнатка была тесной и освещалась маленьким круглым
окном. Заметив его любопытный взгляд, она пояснила:
- Я тут как в коммуналке живу. Видели сколько в коридоре дверей?
- Кажется, три.
- Четыре, - уточнила она. - Четыре двери и за каждой семья. За стенкой живет
охранник универмага с женой. Напротив него лифтерша с двумя детьми. Рядом с
лифтершей - сторож. Он пенсионер, вдовец, живет один. Но сейчас все на работе. Кухня и
душ у нас общие. Знаете, как в том анекдоте: баня - через дорогу раздевалка, - рассмеялась
она и попросила: - Подождите секунду, я кипятка принесу.
Когда она вышла, он поднялся с дивана. Его заинтересовала та часть помещения,
которая от любопытного глаза была прикрыта цветастой шторкой. Отодвинув шторку, он
был поражен: там рядами и опираясь одна на другую, стояли картины. В живописи он не
был силен, но и любому профану здесь было ясно, что картины заряжены той
грандиозной силой, которой название "мастерство и талант".
Он не мог оторвать глаз от полотен, он забыл обо всем на свете. Пришел в себя лишь
когда скрипнула дверь. Он вздрогнул и оглянулся - на пороге стояла улыбающаяся
Ефросинья с подносом в руках.
- Простите, - смущенно промямлил он, поспешно задергивая шторку.
- Вам не за что прощения просить, я и сама обязательно вам их показала бы, -
острожно устанавливая поднос на стол, сообщила она. - Правда не все картины, а лишь те,
которые нравятся мне.
- Да разве здесь может что-либо не нравится? - изумленно воскликнул он. - Вы же
гений!
- Спасибо, - смутилась она, - кое-что мне действительно удалось за приличную сумму
продать. В общем-то, я не бедна.
Он удивился:
- Тогда почему вы живете здесь, в универмаге?
- Потому, что универмаг и есть мой настоящий дом.
Заметив в его глазах изумление, она пояснила:
- Я же сказала вам, что кое-что из моих картин удалось продать очень выгодно, а в
нашем городе как раз в это время случился аукцион, вот я универмаг и купила. Хочу здесь
международный храм искусства создать, - мечтательно сообщила она и горько добавила: -
Но пока денег нет даже на примитивный ремонт.
Он подумал: "Эта девушка настоящая или я вижу сон? Бог ей дал талант, а она щедро
раздает себя людям: почти даром продает дорогие цветы, на клочке своей территории
устроила коммуналку и, уверен, денег ни с кого не берет, да еще мечтает о храме
искусства! Да-а, такие женщины бывают только во сне!"
Его охватил страх за нее. Пока у нее все получается, но он-то знает как не просто
выжить в этом жестком мире, да еще в наше нестабильное время. Она живет не на земле -
в небесах витает, в мечтах. Ха! Денег нет на ремонт! Да если с умом взяться за дело, то с
одной аренды можно хорошие деньги взять. Плюс склады. Плюс реклама - народу в
универмаге полно. И это все, не говоря о настоящем торговом бизнесе. Который, впрочем,
этой девчушке самой не поднять. Она же живет искусством.
- Хотите, я поведу вас в наш ботанический сад? - прервала она его размышления,
разливая по чашкам чай с запахом трав.
- С вами я куда угодно хочу, - просветлев, прошептал он.
Она внимательно на него посмотрела и серьезно спросила:
- Я все еще девушка вашей мечты?
Он кивнул:
- Да, но теперь еще вы будете девушкой моих грез.
Фрося умолкла и, спрятав лицо в ладони, тихонько заплакала. Я спросила:
- Что же это выходит, твой любовник, этот министр местного назначения, тебя
обольстил и метит теперь в губернаторы?
- Он мне не любовник, - пискнула Фрося. - Мы даже не целовались.
- Якудзе видней, - заметил Евгений, намекая на то, что скрытничать бесполезно.
- Да ничего ему не видней, - рассердился Арнольд и давай удивлять нас
осведомленностью. - Этот чинуша влюбился в художницу, но карьера таким сухарям
дороже всего. Долго он здесь не пробыл, уперся к себе из нашего города, но затосковал. А
как же, на молоденькое потянуло. Начал художнице часто звонить. Кто-то из журналистов
как-то прознал и тиснул статейку о романтической, страстной и тайной любви
художницы и министра.
Я воззрилась на Фросю:
- Неужели так все и было?
Она, бедная, всхлипнула:
- Да, весь город читал.
- И что из этого получилось? - заинтересовался мой детектив.
Фрося заплакала в три ручья, а Арнольд сообщил:
- Якудза-пахан про роман их узнал и обрадовался. Покоя ему не давал этот универмаг.
Злился он на художницу, все в толк взять не мог, как сопливая девка опередила его, по
дешевке приличную собственность раньше Якудзы скупила.
Я опять воззрилась на Фросю:
- Действительно, как? Как ты дешевую собственность раньше Якудзы скупила?
- Мой двоюродный брат был правой рукой губернатора, - сквозь слезы призналась
подруга, чем Арнольда просто убила.
- Неужели! - страшно горюя, воскликнул он. - Хорошим братан твой был мужиком! Я
пил с ним однажды на празднике, на дне города.
- Как же вы с ним пересеклись? - всхлипнув, спросила Фрося.
- А случайно! В самый разгар праздника мы встретились под столом с твоим братаном.
Правил, он с губернатором, правда, хреново, но зато как, чертяка, пил! Да-а, хороший был
парень!
Я удивилась:
- Был? Почему это "был"?
Арнольд украдкой смахнул скупую мужскую слезу и сообщил:
- Потому что Якудза его пришил, как и всех, кто не лег под него. Пришить-то пришил, а
поздно, универмаг уже у девчонки. Вот и начал пахан копать под художницу. Просто
нахрапом брать страшно ему, а ну как заграница поможет, из-за художницы шум
поднимет.
- Да, - согласилась я, - у подруги моей за границей много поклонников.
- Не у меня, у моих картин, - обиженно пискнула Фрося.
- Вот и обрадовался Якудза, - продолжил Арнольд, - когда узнал про статью и роман.
Наконец-то и у художницы обнаружилось слабое звено. Для начала девчонку легонько
пугнули.
Ефросинья зло сверкнула глазами:
- Легонько? Подожгли цветочный мой магазин! Ни одной не осталось фиалочки! Все
погибли!
- Изверги! - гаркнула я, хоть и слабости к цветам не имела. - Креста на них нет!
- Эт-точно, - согласился Арнольд. - Я историю эту слыхал краем уха, но и тогда
подивился как Якудза жесток. Вот когда я дал себе страшную клятву не попадать под
горячую руку Якудзы!
Я возмутилась:
- А он все о любимом себе! Да на кой ты нам нужен! Ты и пафос твой! Клятву он дал!
Отчитав Арнольда я обратилась к подруге:
- Фрося, что дальше-то было? Рассказывай поскорей, пока я еще живая!
Она вытерла слезы и тяжко вздохнула:
- А дальше ты знаешь. Наехали на меня по полной программе. Только сейчас и узнала,
что причастен к наезду Якудза, а тогда все гадала, да какой там!
Фрося махнула рукой и продолжила:
- Разве такую загадку без помощи разгадаешь. Да и некогда было. Пришли бандиты ко
мне и спросили: "Цветочный ларек твой сгорел?" "Сгорел", - отвечаю. Они ухмыляются и
говорят: "Значит видишь ты, что шутить с тобой не намерены. Поэтому быстро бумаги все
нам подпиши и от универмага отваливай".
Я ахнула:
- И ты подписала?
- Почему, - обиделась Фрося, - я спросила, чем они угрожают, если не подпишу. Вот
тогда-то они и сообщили, что будет плохо ЕМУ.
- Кому? - это мы хором спросили: я, мой детектив и Арнольд.
- Кому-кому, этому, губернатору, - ответила Фрося и шмыгнула носом, кивнув на
экран.
- Точнее, тому, кто метил туда, - злорадно вставил Арнольд.
Детектив мой так из-за истории этой расстроился, что светлый разум свой потерял,
иначе с чего бы он глупо спросил:
- Куда?
- Что - куда? - удивился Арнольд.
- Кто куда метил? - повторил вопрос детектив.
- Фроськин министр на пост губернатора! - рявкнула я, страшно психуя.
И, разумеется, не удержалась, вынуждена была правду сказать прямо в глаза:
- Дура ты, Фроська! Из-за чинуши какого-то универмаг свой отдала! Да гори он синим
пламенем, этот министр!
- Взяточник он, сто пудов, еще тот! - вставил Арнольд и в оправдание нелогично
добавил: - А кто нынче не взяточник?
Я поощрила его:
- Эт-точно, нынче все или берут или дают.
- Не страна, а публичный дом, - философски обобщил детектив.
Мне стало до боли обидно. И за подругу и за страну.
- И в этом публичном доме Фроська моя решила играть в благородство! - психуя,
воскликнула я. - Мало того, что министр, так еще и намылился в губернаторы! Разве
приличный человек станет себя так вести? Это же все одно, что прилюдно признаться: "Я
тут слямзить у вас хочу все, что плохо лежит, поэтому голосуй за меня, добрый народ".
- Эт-точно! - согласился Арнольд. - А в нашей стране все плохо лежит.
Возражений я не нашла, и от этого мне почему-то стало еще обидней.
- Не стоит он Фроськиного универмага, старый жлоб! - зло рявкнула я. - Даже
шоколадки девушке не подарил, а она за него такую собственность отвалила!
Сумасшедшая, честное слово!
- Я же любила его! - закричала подруга и опять зарыдала.
- Да-а, - задумчиво пропел детектив, - есть еще женщины в русских селеньях.
Теперь мне стало досадно:
- Конечно есть, я ради бывшего мужа Роберта жизнью своей рисковала. Но жизнь - это
жизнь, а универмаг - это универмаг.
- Да еще трехэтажный! - вставил Арнольд.
- Да еще в центре города! - добавила я. - Даже мой бывший муж Роберт...
Закончить я не успела - Фрося перестала рыдать и взволнованно осведомилась:
- Почему Роберт бывший? Неужели вы развелись?
Я поразилась ее наивности и с чувством воскликнула:
- А ты считаешь, что после моего оргазма с твоим неудавшимся губернатором Роберт
захочет оставить меня своею женой? Не говорю уже о свекрови!
Фрося схватилась за голову:
- Господи! Ужас какой! Рушится жизнь самой Мархалевой!
Ну и позднее у девушки зажигание. Я ее успокоила:
- Жизнь моя давно уж разрушилась, в тот самый миг, как черт меня дернул прилететь в
ваш мафиозный город.
Вот зачем я это сказала? Несправедливость себе позволила. Будто у нас другие есть
города, не мафиозные. По этому поводу у меня, как у политика, мгновенно назрела целая
речь, пламенная, с призывом к народу, но детектив прозаически меня перебил.
- И все же не ясно, - задумчиво спросил он, - как Якудза вышел на Фросю? Ведь
выборы намечаются на другом конце нашей необъятной страны.
Я удивилась:
- Что тут не ясного. Лично мне это говорит лишь об одном: мафия не только
бессмертна, но и вездесуща! Пахан той губернии обратился за помощью к этому пахану,
вот дело и сладилось.
(Позже выяснилось, как я была права.)
- Да нет, не сладилось, - злорадно усмехнулся Арнольд. - Теперь над нашим Якудзой
даже куры будут смеяться, так он жидко обхезался. Шутка ли сказать, перепутал
любовниц, вместо любимой художницы подсунул кандидату в губернаторы писательницу,
госпожу Мархалеву. Да он ее и в глаза не видывал, и слыхом об ней не слыхивал, кандидат
этот. Вот теперь будет скандал!
- Скандал-то скандал, - согласился Евгений, - спохватятся, разберутся, да только будет
это потом. После выборов выяснится, что и писательница не при делах, и художница с
кандидатом даже не целовалась, а кому это интересно? Все уже, дело сделано. Выходит,
Якудза вас всех и сделал, - заключил обреченно мой детектив.
И вот тут-то произошли две удивительные вещи: Фрося перестала проситься домой, я
же, напротив, затворничеством своим тяготиться стала ужасно.
Очень мне нетерпелось расправиться с подлым Якудзой! Но как? Как с ним
расправиться? Даже если чудом каким и выйду отсюда, то вряд ли одна одолеть Якудзу
смогу.
И тут меня озарило, и, озаренная, я закричала:
- Тамарка моя! Она мне нужна!
- Считаешь, чего-то здесь не хватает? - кивая на Арнольда и детектива, безрадостно
осведомилась Ефросинья.
- Маловато свободы, - ответила я. - Хочу срочно покинуть пенаты бандитов.
И Фрося (ну надо же) принялась меня уговаривать.
- Да чем тебе плохо здесь? Что тебе здесь не нравится? - моими словами осведомилась
она. - Бандиты кругом. Приключения. Опять же красавцы мужчины, у Арнольда вон
гигантище агрегат. У Евгения ум грандиозный. И мышцы. И сила. Короче, приятное
общество, хорошо посидели, до отвала наелись все колбасы, огурцом закусили. Порнухи
до одури насмотрелись. Мне, как творческой личности, это очень полезно.
Я, пальцем покрутив у виска, сердито спросила:
- А если нас завтра убьют? Не слишком ли дорого придется мне заплатить за твои
удовольствия?
Фрося махнула рукой:
- Глупости, платить совсем не придется. Евгений сказал, что нас сегодня отпустят.
Честное слово, здесь так хорошо, уходить даже не хочется, - вздохнула она.
- Это потому, - прошипела я подруге в ответ, - что не ты барахталась голая с
неудавшимся губернатором, не на тебя глазела страна. А у меня в той груди, которую всем
показала, злоба клокочет! Какой-то заштатный Якудза опозорил меня, знаменитость, на
всю мою Родину! Не-ет, так просто это ему с рук не сойдет! Он жизнью своей заплатит!
Арнольд (всегда говорила, что классный парень!) меня поддержал.
- Якудзу надо кончать, - хмурясь, сказал он. - Кончать, пока не окончательно бандюган
загубил мою порно-карьеру. С таким агрегатом я подался бы в Голивуд, если бы не
Якудза.
Я уставилась на Ефросинью:
- Видишь, что делается. Надо срочно отсюда нам выходить и всеми возможными
способами кончать подлеца Якудзу!
- Какого якудзу? - вдруг спросил детектив. - Местного или японского?
- Всех, - бодро ответила я. - После порно всех буду кончать без разбору! Баста,
бизнесменке Тамарке звоню!
И вот тут-то на пути моих безобидных желаний мгновенно выросли неожиданные
препятствия. Забыла я, что после Фроськиного прикола, в результате которого в Турции
Тамарку чуть в бордель не замели, между моими подругами вспыхнула настоящая прям
вражда. Тамарка в позу цепного пса всякий раз становилась, как только о Ефросинье речь
заходила. А Фрося по-прежнему олигархов терпеть не могла, а потому вцепилась в меня
она и завопила:
- Погоди, не спеши, не надо Тамарку впутывать! Подумай сама, зачем тебе эта
Тамарка?
Я поразилась:
- Ха! Зачем мне Тамарка? Глупый вопрос! Да Тамарка моя!
И я задохнулась от наплыва эмоций:
- Да Тамарка! Она же всесильная! У нее нервно-паралитический глас! Как гаркнет она
на своих подчиненных, у тех от страха штаны и полны!
Услышав про чудо такое, вдохновленный Арнольд подскочил к Ефросинье и начал ее
от меня оттаскивать, приговаривая:
- Пусть Тамарке звонит.
- Зачем? - отбивалась вредная Фрося. - Бесполезно Тамарке звонить!
- Как это бесполезно! - возмутилась я. - Тамарка такое покажет Якудзе, что подлец
сразу умрет! У Тамарки моей нервно-паралитический глаз! Она одним только глазом на
подчиненных своих посмотрит, и у тех уже...
- Знаем, знаем, - воскликнул мой детектив, неожиданно принимая сторону Фроси,
причем без всяких причин. - Но то подчиненные, а здесь местный Якудза. Не надо
Тамарке звонить. От этого нам только хуже всем
будет.
Теперь у меня на руке висели подруга и детектив. Я сильнее Фроси, конечно, и на моей
стороне Арнольд, но Евгения трудно так сразу спихнуть со счетов. Накачался, зараза, что
тот Шварцнегер.
- Зачем нам ваша Тамарка, - кричит, и ответа слушать не х
...Закладка в соц.сетях
