Жанр: Любовные романы
Моя свекровь - мымра
...смотря на то, что ноги и даже руки мне развязали, драться почему-то совсем
расхотелось: комната, битком набитая мужчинами огромными и неприветливыми
располагает к смирению. Судя по выражению их лиц, им самим ужасно драться хотелось,
с трудом сдерживались.
Я притихла и подумала: "Ну-у, это Фрося явно переборщила".
И мысли нахлынули, мрачные все какие-то, щедро сдобренные сомнениями.
Пока я развлекала себя мрачными мыслями, в комнате началось движение. Мужчины
взбодрились и с надеждой поглядывали на дверь. Я тоже туда посмотрела, никого не
увидела, но зато услышала высокий голос, непонятно, то ли женский, то ли мужской:
- Где она? Где?
С этим криком в комнату вбежал, точнее, вкатился маленький толстенький человечек.
Глаза и лысина у него блестели, пухлые щечки горели, влажный рот нетерпеливо хватал
душный воздух - верзилы невообразимо потели.
- Где она? Где? - кричал человечек.
Я поняла, что речь идет обо мне и приосанилась, желая сразить его своей красотой.
На кой ляд этот человечек мне сдался, было совершенно не ясно, как не понятно было,
зачем мне, умнице и красавице, понадобилось стараться ради такого урода.
Но я приосанилась, как это ни смешно. Даже просторную Фросину блузу приподняла,
чтобы продемонстрировать ему свою фигуру, да и французский костюм заодно. Такое со
мной происходит постоянно: сколько живу, столько пытаюсь кого-нибудь собой сразить.
И, что удивительно, не надоедает.
Однако человечек оказался неблагодарной свиньей. Игнорируя мои старания, он
брезгливо поморщился и недовольно спросил у верзил:
- Что, не могли привезти помоложе?
Я и возмутиться не успела, как верзилы бросились меня защищать.
- Не кобенься, - сказал человечку самый громадный из них, - ты что, ослеп? Только
глянь, какая отвальная бикса!
- Не дева, но хороша, - поддержал его и второй, самый интеллигентный из всех верзил.
У него у единственного не было в глазах той характерной пустоты, которая объединяет
мужчин такого сорта и рода. Более того, лицо его озарялось, порой, самой неподдельной,
настоящей прям-таки мыслью.
- Да, не дева, - повторил он, - но зато какой шик, шик во всем, и в мимике, и в походке.
Я изумилась: "Как он узнал? Я же лежала лицом в мешке!"
Изумился и человечек. (Вот подлец!)
- Да где же шик? - взвизгнул он.
- Да ты шо? - обиделся за меня Интеллигентный. - Совсем, гад, слеп? А фигура? А все
остальное?
Мне бы здесь разобидеться: разглядывают меня, как корову на ярмарке, я же, глупая,
подарила Интеллигентному свою самую ослепительную улыбку (из тех, что всегда в
запасе держу) и шепнула:
- Приятно, что вы разбираетесь.
- А то! - самодовольно осклабился он и добавил такую нецензурщину, что до сих пор
горит лицо, когда вспоминаю ту гадость, хоть и истина она настоящая.
Зато человечек задумался - правда, безрезультатно.
- Старье, оно и есть старье, - в конце концов сказал он, но верзилы его слушать не
стали и хором возмутились.
- Много на себя берешь! - загалдели они. - Есть заказчик. Ему видней. Он платит,
значит знает за что. Тебе-то какая разница?
Человечек, увидев их гнев, согласился.
- Да, мне без разницы, - сказал он. - Раз эту заказали, значит эту и будем лишать.
И из комнаты вышел, абсолютно не прояснив, чего лишать меня (умницу и красавицу!)
собираются - вроде как всего, чего можно, давно уж добровольно лишилась. Почему
добровольно, спросите вы? А как же, сама ведь жила эту жизнь, не заставлял же никто - в
результате одни потери, одни потери! А тут снова собираются чего-то лишать!
В общем, запаниковала я. Все выглядело так натурально, что становилось ясно: это не
розыгрыш Фроси, не ее это прикол, а самая настоящая действительность. Я бы сказала
даже, наша действительность, российская.
Едва я это поняла, как сразу начала чувств лишаться. В висках застучало, колени
подогнулись, еле живая стою, а в голове одна только мысль: "Меня заказали! Господи!
Заказали! За что? А я-то надеялась, что это прикол".
Невозможно передать как тяжело я расставалась с последней надеждой, как грустно
было осознавать, что Фрося здесь ни при чем. Как я могла сердиться из-за приколов?
Приколы - чудесная штука! Я уже молила Бога, чтобы он послал мне прикол, чтобы этот
кошмар оказался розыгрышем. О, как я молила, да где там, Бог меня не услышал.
В комнате, между тем, воцарилось молчание - тишина стояла кладбищенская. Верзилы
скучали, я коченела от страха. Нервы мои были так напряжены, что когда зазвонил
мобильный, я с диким визгом подскочила метра на полтора, но машинально попыталась
извлечь телефон из кармана.
Вот что значит привычка!
Но, к сожалению, это был не мой телефон. Интеллигентный верзила приложил трубку
к уху и бодро гаркнул:
- Да, батя, она давно здесь.
Видимо "батя" интересовался в чем заминка, кстати, это же интересовало и меня.
Интеллигентный верзила прояснил обстановку.
- Ждем партнера, - сказал он. - С минуты на минуту прибудет.
Я призадумалась и даже больше того.
"Партнер - это кличка или состояние?" - истерически гадала я, чувствуя, что от этого
зависит вся моя дальнейшая жизнь, если она у меня еще есть, жизнь дальнейшая.
Вскоре выяснилось, что партнер - это состояние. Прибежал мужчина (в спортивных
штанах и в майке-борцовке) и важно заявил, что он партнер и зовут его просто Арнольд.
Верзилы презрительно ухмыльнулись, а я напряглась еще больше, тревожно своей участи
ожидая.
Партнер, должна сказать, был ничего. Особенно вышел фигурой: качок еще тот. Будь
он помоложе, я, пожалуй, пошла бы и на роман.
Впрочем, возраст не самый большой недостаток, были у него недостатки похуже:
гуттаперчивость и шарнирность. На месте, бедняга, не мог устоять. Даже больно было
смотреть на него: дергается, мускулами поигрывает. Залетел в комнату и прямиком ко
мне. Я опять (ну вы знаете) приосанилась, зачем-то желая и этого сразить наповал. Он
смерил меня очень мужским взглядом и презрительно протянул:
- Фиии!
Верзилы напряглись похлеще меня и с угрозой ему завопили:
- Что - фиии?
- А то, что не подходит она, - заявил Арнольд и еще раз смерил меня очень мужским
взглядом.
Я ответила ему женским и на всякий случай сказала:
- Урод.
Но, увы, он не услышал, ему было не до меня: на него наступали мои похитители и
защитники в одном лице - точнее, лиц было много и все они были поборники
справедливости, хоть и мерзкие хари.
- Ты кто? - кричали верзилы, грозно потирая свои кулаки. - Партнер ты или не
партнер?
- Я партнер, - мгновенно согласился Арнольд.
Верзилы успокоились.
- А она партнерша, - почти ласково сказал Интеллигент. - Она - партнерша, ты -
партнер, следовательно не кобенься.
"Вот оно что! - прозрела я, не зная ликовать или плакать. - Так он мой партнер! Если
мой, то в чем?"
Арнольд, между тем, призадумался. Верзилы опять напряглись.
- Знаешь что, - возмутился самый громадный, - ты, пацан, тут в распятие не впадай.
Дело есть дело. Это работа твоя, и совсем не сложная. В конце концов, бабки отстегивают
за то, что я и даром бы делал.
Я окончательно запаниковала: "Что этот гоблин мне делал бы даром? Надеюсь, не
дырки в моей голове?"
Пока я паниковала, Интеллигентный рассвирепел.
- Хватит уламывать недоноска! - взревел он и тяжело посмотрел на Арнольда. - Раз эту
бабу нам заказали, значит выбора нет. Батяня звонил, заказчик уже понтуется, весь на
изменах, так что резину тут не тяни. Выполняй, бля, заказ!
- Фиг с вами, - согласился Арнольд, и у меня подкосились ноги.
"Господи! Неужели гибель моя пришла?!" - подумала я, уже не надеясь дожить до
развязки, так от страха к смерти была близка.
Казалось вот-вот испущу дух без всякой посторонней помощи.
"Господи! Господи!" - стучало в моих висках.
К Всевышнему обратился и мой партнер.
- Господи, - с укором глядя на верзил, сказал он, - помоложе не могли привезти.
Неужели мне с таким антиквариатом придется заниматься сексом? Кому рассказать, не
поверят.
Я мгновенно вернулась к жизни и завопила:
- Что-оо? Сек-соом?
- Конечно, - подтвердили верзилы, - а для чего еще мы тебя сюда привезли? Не похоже,
что ты на другое способна.
- Так вы не будете меня убивать? - на всякий случай уточнила я.
- Нет, не будем, - заверил интеллигентный верзила.
Иногда я бываю придирчива, потому и спросила:
- Почему?
Интеллигентный меня просветил:
- Не заслужила пока.
"Ну это я быстро у вас заслужу!" - подумала я, но промолчала.
Глава 4
Так уж устроен человек: не ценит того, что имеет. Как только выяснилось, что убивать
меня не собираются, сразу обнаружились и другие проблемы.
Тем более, что речь о сексе зашла - здесь я чрезвычайно разборчива. Разумеется, стало
ужасно обидно, что предложили мне - МНЕ!, умнице и красавице! - такого недостойного
партнера.
Если честно, когда думала, что меня собираются жизни лишать, жутко испугалась, но
теперь пришла в еще больший ужас.
"Легче умереть, чем переспать с этим уродом", - мгновенно решила я и завопила:
- Убейте меня! Лучше убейте, чем мучить!
Верзилы опешили:
- Ты что, баба, сказилась?
Партнер тоже оторопел.
- Что с ней? - спросил он у верзил.
Но я сама его просветила.
- Урод, ты в отцы мне годишься! - гордо заявила я, и он (какой неженка) пошел
красными пятнами.
Чтобы окончательно его добить, я пояснила:
- А мой бывший муж, пожалуй, сгодится тебе и во внуки. Лучше вены себе перережу,
чем лягу с таким на одну кровать!
И на всякий случай я завизжала тем дурным голосом, которым пугала всех своих
бывших мужей.
Однако, добилась совсем не того, чего от мужей получала. Парнер, как ни странно, от
визга пришел в себя и обнаглел. С чувством превосходства он посмотрел на меня, но
обратился к верзилам.
- Бабенка завалит все дело, - сказал он. - Зря думаете, что это легко. Это искусство,
приходится тщательно выверять движение каждое, а вы предлагаете мне психопатку.
Верзилы за меня по обычаю встали горой.
- Никакая она не психопатка, - возмутился самый огромный, - просто ты, Арнольд, не в
ее вкусе. Не обижайся, ты качок и все прочее, но, будь я бабой, еще не так заорал бы,
сосватай мне кто тебя.
Услышав это, я попыталась издать вопль отчаяния прежнего пострашней, но
поперхнулась, закашлялась и вынуждена была вести себя тихо.
- Видите, - сказал партнер, - у нее явный непорядок с мозгами: то кричит, то молчит.
- Бабе мозги совсем не нужны, - философски заметил Интеллигентный. - Баба другим
местом сильна.
- Оно так, - согласился партнер, - но при снятии нашей порнухи нужны крепкие нервы,
эта же - настоящая истеричка. Разве может она трахнуться гениально?
- Гениально я все могу! - с гордостью начала я, но тут случайно вдруг поняла истинный
смысл сказанного презренным партнером.
А я еще собиралась быть паинькой. Мои благие намерения как корова слизала.
- Что-ооо? - завопила я тем самым голосом, которым собирался вопить верзила, будь
он бабой вместо меня. - Так речь идет о грязной порнухе?! Вам втемяшилось снимать
меня в порно?!
И я поступила как порядочная женщина: саданула своему партнеру коленом между ног
и попыталась выпрыгнуть в раскрытое окно.
Но не успела: верзилы меня схватили и... устыдили.
- Ну-у, что ты, глупая, в распятие так впадаешь? - добродушно распекал меня
Интеллигентный, со злорадным сочувствием глядя на коченеющего от боли Арнольда. -
Вон, мужика до тоски довела, а ведь ему еще предстоит этим органом важным работать на
благо нашего дела.
- Это мой самый рабочий орган, - сквозь зубы выдавил Арнольд, страстно сжимая
срамное место руками. - Будешь, сука, платить мне пенсию по инвалидности, - пригрозил
он, не зная, что я платить не умею.
С детства я не привыкла платить.
- Зачем платить, - ответила я, - если в нашей стране хватает того, что плохо лежит.
Нагнись и бери бесплатно.
Здесь я помянула свою бизнесменку-Тамарку, которая воровством пирожков в
школьном буфете проложила себе дорогу в светлое будущее, наступившее для нее сразу
же, как нашу страну скоропостижно скрутила рыночная демократия. Тамарка была в
первых рядах тех, кто с демократическим свободолюбием превращал нашу страну в
рынок, типа базар. Натренировавшись на пирожках, она потянула из закромов родины
такие богатства, каких там, казалось, и не было. Теперь Тамарка владелец заводов, газет,
пароходов...
Говорила я вдохновенно, как всегда говорю, осуждая подруг. Верзилы умнели на глазах
и слушали меня с неослабевающим интересом, а вот Интеллигентный с чего-то вдруг
поглупел и взбунтовался, рявкнув:
- Молча-ать!
Разумеется, я не замолчала, поспешно сообщив, что Тамарке плевать на долги - суды
она все купила.
Интеллигентный махнул на меня рукой и не на шутку встревожился, глядя на
синеющего Арнольда.
- Что, братан, и в самом деле так плохо? - спросил он. - Неужели работать не сможешь?
- Да работать-то я смогу, член в моем деле не главное, - весьма противоречиво
успокоил его Арнольд, будто забыл, что совсем недавно утверждал обратное. - Работать я
буду, только не договаривались мы так. Не знал я, что мне подсунут дикую стерву.
Партнерша опасна. За риск надо платить. За травму тоже.
- А-аа, вот ты о чем, - успокоился Интеллигентный. - За травму доплатим как за
производственную. Риск еще выше оценим.
Я возмутилась:
- Ему, развратнику, значит, доплатите! А мне, порядочной женщине, как же?
- Ты тоже в обиде не останешься, - туманно заверил меня самый огромный верзила,
очнувшись от повести про Тамарку.
Терпеть туманностей не могу - я повторила попытку бежать. С криком "я не такая!"
бросилась к окну, и опять неудачно. Меня снова схватили и поволокли к двери, за которой
(я не сомневалась) была съемочная площадка.
- Ни за что! Никогда! Даже и не надейтесь! - вопила я, храбро и не жалея французского
костюма отбиваясь от пятерых верзил.
Клянусь, они уже раскаивались, что связались со мной. Царапалась и лягалась я так,
будто делала это последний раз в жизни, они же обращались со мной осторожно,
поскольку боялись повредить мой "фэйс", как выразился Интеллигентный - видимо,
полиглот и большой любитель английского.
- Никогда! Ни за что! - страшно орудуя ногтями, вопила я.
- Тихо, тихо, - уговаривали они.
В конце концов верзилам надоело. Самый огромный воскликнул:
- Мы заплатим тебе, черт возьми!
- Платите, сволочи, в евровалюте! - заявила я, мгновенно стихая.
Меня отпустили.
Ну, в "евро" не в "евро", но Интеллигентный отслюнявил дрожащей рукой триста
долларов и мрачно протянул мне купюры.
Три жалкие бумажки! Я рассмеялась ему в лицо.
- Да-аа? - удивленно пропел Интеллигентный и отслюнявил еще две.
- Здесь не панель, - сказала я, твердо решив вцепиться в рабочий орган Арнольда
бульдожьей хваткой сразу же, как предоставится случай.
Интеллигентный тревожно взглянул на часы, сокрушенно покачал головой, вздохнул и
отслюнявил еще две бумажки.
- На, зараза, бери и больше просить не смей, - процедил он.
Я удивилась:
- С чего это вдруг?
- Больше у меня нет с собой, - буркнул Интеллигентный, нахально запихивая обратно в
карман толстенную пачку "зеленых".
- Как нет? - возмутилась я. - Как это нет, когда глаза у меня на месте.
- Пока, - уточнил самый крутой, чем насмешил Арнольда.
Мой партнер просветлел, представив меня безглазой - настроение у него поднялось.
У меня же, напротив, совсем "опустилось", но виду я не подала.
- Чем глядеть на тебя, лучше и вправду родиться слепой, - небрежно бросила я
Арнольду и обратилась к жлобу-Интеллигентному: - "Бабки" гони. Работать я не
привыкла, даром - тем более.
- "Бабок" нет у меня, - нагло ухмыляясь, ответил он.
- А что в карман положил?
- То не мое, то пахана.
Я рассудила: "Пахан он потому и пахан, что с ним не договориться".
- Фиг с тобой, - согласилась я, тщательно укладывая то, что урвала, за лиф комбидреза
и не собираясь добровольно расставаться с этим ни при каких обстоятельствах.
Выполнять прихоти верзил и партнера я тоже не собиралась, но об этом умалчивала,
кротко и глупо похлопывая глазами.
Таких дур мужики обожают, поэтому верзилы вздохнули с облегчением и
расслабились, да поспешили - не знали они, что я за штучка. Вдруг одна из дверей
распахнулась, оттуда выбежал маленький человечек и пропищал:
- К съемкам все готово.
Демонстрируя супер реакцию, я сразу вцепилась в "фэйс" крутого верзилы - он ближе
стоял.
- Никогда! Никогда! - визжала я, безбожно царапаясь и лягаясь.
А зачем себя ограничивать, раз уж так повезло, что и я попала в неприкасаемые - не
все же одной Тамарке иметь привилегию так беспредельничать и борзеть, что даже самый
отъявленный чиновник (взяткобратель, мерзавец и плут) тронуть ее не смеет - боится
руки испачкать.
До Тамарки, разумеется, мне далеко, но и я беспредельничала как могла, пользуясь
тем, что мой "фейс" верзилам жизни дороже: и ногтями орудовала, и каблуками молотила
куда ни попадя и выражений при этом не выбирала.
Верзилы пришли в отчаяние. У Интеллигентного крошка летела с зубов, но он взял
себя в руки и терпеливо начал меня уговаривать, словно маленькую.
- Ну чего ты боишься, дурочка? - увещевал он. - Ты же баба. Секс - дело конкретно
твое, тебе дело привычное. И не пыльное, мы же не картошку сажать тебя заставляем.
Много чего говорил, но я оставалась неумолимой - такой выдала им концерт! Бенефис
еще тот!
Маловато, жаль, зрителей было.
- Удавлюсь, а на промискуитет1 не пойду! - дурным голосом вопила я, сражая верзил
эрудицией. - В моногамности выросла в ней и умру! Что скажет мой восемнадцатый
муж?! Что скажут единственные подруги, соседи?!
Верзилы опешили и изумились.
- У нее есть муж! - закричал самый огромный. - Про это базара не было.
- Хорошо, что муж. Так даже прикольней, - успокоил его Интеллигентный и пояснил: -
Больше кипешу будет.
- Ах, так! - разъярилась я и активизировалась нечеловечески, удивляя верзил и радуя
себя потрясающим здоровьем. И энергией.
Есть еще порох в пороховницах, а свекровь все пилит меня, что я уж не молода - такого
шороху я не производила даже в двадцать пять лет - дай бог здоровья и моему третьему
мужу, если он еще жив.
Или четвертому? Или пятому?
Впрочем, неважно. Речь не о том.
Хочу сказать о партнере. Партнер мой очухался от удара и, скрестив на груди руки, с
наслаждением наблюдал за премьерой своей потенциальной коллеги, то бишь меня. Было
видно, что о женской чести он где-то слыхал, но не ведал, что ею так дорожат. Мои
боевитость и здоровый азарт его ублажили, партнер улыбался. Сокрушая верзил, я краем
глаза за ним наблюдала и мысленно констатировала, что он уже симпатизирует мне, а
значит не держит зла. Радовало меня и его спокойствие, поскольку в недрах сознания я
готовила партнеру сюрприз. Люблю контрасты. Чем спокойней сейчас он, тем громче
будет орать потом, когда я вцеплюсь ногтями в...
Короче, меня радовало его спокойствие. А вот за верзил порадоваться я никак не
могла. Уже с огромным трудом они держали себя в руках. В конце концов рассвирепел
даже миляга Интеллигентный.
- Как хотите, - заявил он безвкусно, - но я эту стерву сейчас пристрелю!
- Так бы сразу и говорили, - ответила я, мгновенно обретая спокойствие.
"Пора бы уже осуществить свое коварное намерение да вцепиться в рабочий орган
Арнольда", - подумала я и, решительно оттолкнув верзил, сама бодро вошла в распахнутые
двери.
Вошла и остановилась...
Комната была пуста. Во всяком случае, никакой кровати я там не обнаружила. Лишь
дорогая видеокамера стояла на штативе в углу да несколько стульев расположились перед
темной потрепанной шторой.
Я растерялась:
- Где же мне раздеваться?
Верзилы пришли в изумление:
- Раздеваться?!
- Ну да.
- Зачем?
- Как - зачем? - рассердилась я. - Мы что же, одетые будем порно снимать?
Маленький человечек вдруг психанул - бывают же такие уроды.
- Вы что, ничего ей не рассказали? - взвизгнул он и давай убиваться: - Нет, так
невозможно! - вопит. - Никаких условий нет для искусства! В такой пошлой обстановке я
не могу свои шедевры творить!
- Шедевры? - рассмеялась я. - Со мной вы собрались творить шедевры? В сексе? В
скучном постельном деле? Ха! Слышали бы это мои мужья! Сдохли бы со смеху! Все
двадцать! Или тридцать человек, сколько там их было? Мелочей я не помню.
Человечек обиделся.
- Почему они сдохли бы? - капризно оттопыривая губу, спросил он. - Почему сдохли бы
со смеху?
- Да потому, что шедевры творить я могу только в скандале, чем и занимаюсь с утра до
вечера. В постели же я отдыхаю.
Верзилы переглянулись.
- Отдыхаешь? Каким образом? - поинтересовался Интеллигентный.
- Как все жены: лежу, будто бревно, на потолке мух считаю, гадаю, не пора ли нам
делать ремонт. Но чаще сплю, вижу сны эротические, знаете ли такие-эдакие сны...
Верзилы открыли рты, партнер заржал, а человечек взбесился.
- Зачем она все это нам тут рассказывает? - зло и растерянно спросил он у верзил.
Те равнодушно пожали плечами. Пришлось мне самой за них отвечать.
- За тем, - закричала я, - чтобы вы знали: для секса я слишком порядочная. За тем,
чтобы вы не повторяли ошибок моих мужей и не слишком рассчитывали на меня в смысле
постели. Сделайте первые кинопробы, посмотрите и подумайте хорошенько, стоит ли
переводить на меня время и пленку.
Человечек начал задумчиво грызть ногти, я же подошла к видеокамере и сделала вид,
что собираюсь раздеться. Человечек ужаснулся и завопил:
- Что она делает?! Сейчас же прекратите! Здесь вам не бардак!
- А что же здесь? - искренне удивилась я, вполне составив мнение о доме, где
нахожусь.
- Здесь приличное место, - пояснил партнер. - И вас никто не собирается в самом
процессе снимать.
- Да-да, - поддержал его человечек. - Дилетантов я не терплю, особенно в таком
важном виде искусства.
Верзилы дружно заржали. Слава богу, до них, наконец, дошло.
- Ты что, в натуре решила, что тебе доверят порнуху? - спросил самый огромный. - Ты
еще на групповуху, блин, замахнись.
- Ну да, так и думала, что раз порно, значит групповичок, и я первая в списке. Неужели
вы из списка меня уже вычеркнули? - с ревнивым волнением поинтересовалась я.
- Тебя туда не заносили, - ответил огромный и поразился: - Ну и баба! Чего хочет, не
знает сама.
- Ну да, я обычная женщина, - согласилась я и обиделась: - А почему это не занесли
меня в список участников группового секса? Чем другие достойней меня?
Интеллигентный меня просветил:
- Да ты нам всю "малину обхезаешь".
Я рассердилась:
- При чем здесь ваша малина?
- При том, - ответил самый огромный. - Это тебе не картинки, бля, малевать. В порнухе
настоящий талант потребен. Снимем щас несколько поз в чем стоишь, чтобы
компьютерщики могли твою рожу куда надо приделать, а дальше профессионалка
сработает.
Человечек оживился:
- Да-да, я работаю только с профессионалами. К тому же, мне не подходит ваша
фигура.
- Да как она тебе подойдет, - озлобилась я, - когда ты вообще гомик.
Признаться, думала он (капризный) разозлится и всех нас: и меня, и верзил на три
буквы пошлет, он же с гордостью согласился:
- Да, я гомик, чего желаю и вам.
- Ну спасибо, - ответила я, - и без ваших желаний с трех лет только мужчинами
интересуюсь. Правда, сама не знаю зачем.
Верзилы хором заржали, а партнер озабоченно посмотрел на часы и спросил:
- Так мы работаем? Времени у меня в обрез, через час должен быть в главной студии.
Человечек захлопал в ладоши:
- Все! Все! Работаем! Работаем! Посторонние из помещения вон!
Верзилы послушно вышли из комнаты, я попыталась увязаться за ними, но партнер мне
путь преградил. Дверь захлопнулась; я растерялась:
- И что прикажете делать?
Человечек направился к видеокамере.
- Вам ничего делать не надо, просто стойте, - сказал он и обратился к партнеру: -
Арнольд, начинай, дорогой, потихоньку.
Арнольд искусственным движением сбросил майку и неистово прикусил губу.
Страстно закатывая глаза, он медленно пошел на меня.
- Стоп! Стоп-стоп-стоп! - завопил человечек и пришел в отчаяние: - Не-ет, я так не
могу! Почему эта баба стоит?
Баба?! Я рассвирепела:
- А что я должна, по-вашему, делать? Вы сами мне велели стоять!
- Но не с таким же дурацким видом. Кто во время любви так таращит глаза?
- Еще и не так таращат, - поделилась я жизненным наблюдением.
- Может быть, но мне все это противно. Натурализма терпеть не могу. Я весь в
искусстве.
- И что прикажете делать?
Человечек топнул маленькой ножкой:
- Не знаю, что угодно, но только не то, что вы делаете, и не по-дурацки.
- Прикрой глаза, - нервно поглядывая на часы, посоветовал мне Арнольд.
Я плюнула и прикрыла. Естественно, сразу лишилась возможности наблюдать за
партнером. А в комнате, между тем, интересное нечто происходило. Нечто такое, что
нравилось человечку. Он радостно
приговаривал:
- Хорошо, хорошо, дорогой, ты гений, Арнольд, ты гений не только в постели.
Любопытство одолело меня, я открыла глаза и разочаровалась. Арнольд в спортивных
трусах стоял на стуле и каким-то странным образом лениво витал надо мной. Вдруг он
состроил дикую рожу, издав рев молодого быка, вступившего в первый брачный сезон. Я
обалдела и, как последняя идиотка, открыла рот.
- Оч-чень хорошо, - сказал человечек. - Вы весьма эротично на него посмотрели. Ну
все. Думаю, хватит. Одевайтесь. Впрочем, что это я? Вы же не раздевались.
- Вот именно, сами не дали раздеться, - с обидой напомнила я. - Между прочим,
сглупили. Но, что о том, все в прошлом, как и моя фигура.
Человечек колдовал над камерой и не обращал на меня внимания.
- Съемка закончена? - уточнила я.
Он безразлично кивнул.
- И что я должна теперь делать?
Человечек пожал плечами:
- Что хотите. Вы мне не нужны.
- Вы мне тем более, - буркнула я.
- Значит мы оба свободны, - благодушно пропищал человечек.
Я обрадовалась:
- Значит можно идти?
- Конечно идите.
- А куда?
- Я вас провожу, - сказал Арнольд, неожиданно переходя на "вы".
Он взглянул на часы и, торопливо натягивая майку, порадовался:
- Прекрасно, еще успеваю в главную студию. Поспешите за мной.
Не будь дурой, я поспешила. Вышли мы не через ту дверь, в которую вошли с бандой
верзил, а через другую. Попали в пустую комна
...Закладка в соц.сетях
