Жанр: Любовные романы
Моя свекровь - мымра
...ет эта симпатичная девушка, наверняка, копейки. И за
эти копейки она согласна ковыряться в земле! Нет, что ни говори, но все эти цветочницы
- необыкновенные женщины".
Да-да, так думал каждый, уходя из цветочного магазинчика. И это чистая правда.
Женщины, выращивающие цветы и торгующие цветами, обладают невероятным
терпением. С потрясающей легкостью они готовы ради чужой красоты жертвовать даже
собой - вряд ли это в природе женщины. Да, цветочницы действительно необыкновенные.
Все-все без исключения.
НЕЗНАКОМЕЦ
В этот день она была особенно мила. Словно с утра ждала чего-то светлого,
необычного. Надела новое розовое платье, долго укладывала в кокетливую прическу свои
длинные пепельные волосы (все говорят, что очень красивые), подкрасила серые, чуть
раскосые глаза, слегка тронула карандашом тонкие, изумленно изогнутые брови... Даже
губная помада ей пригодилась сегодня - дело невиданное.
Она старалась не зря. Несомненно, сегодня она была мила. Это все отмечали. Все
покупатели.
"Вам очень к лицу розовое," - сказала пожилая женщина с печальными глазами.
Кстати, она выбрала для себя розовые махровые сенполии. А молодой человек,
купивший для своей невесты фиолетовую малютку-Машеньку - она давала имена всем
своим цветам - долго не хотел отходить от прилавка, явно стараясь произвести
впечатление. Еле выпроводила его, уже начала сердиться, стыдливо и озабоченно
поглядывая на дверь.
Впрочем, сегодня она весь день посматривала на дверь. Зачем? Будто ждала кого-то.
Кого ей ждать? Она одна на всем белом свете. У нее нет ни близких, ни родных, только
подружки-сенполии.
И все же она ждала. Ждала, поглядывая из окна своего крохотного магазинчика на
двери метро.
Какая глупость!
Весь день высматривала и пропустила, пропустила его. В тот момент, когда он вышел,
она была занята постоянной покупательницей, симпатичной статной брюнеткой,
страстной любительницей всего и в особенности фиалок. На этот раз брюнетка купила
Светланок. Светланки очень, очень хороши! Маленькие белые сенполии с серебристыми
бархатными листочками. Просто чудо!
Пока она расхваливала брюнетке свой товар, из метро вышел высокий красивый
мужчина средних лет с густой шевелюрой, едва тронутой сединой. Все в нем было
респектабельно: и строгий костюм, и прическа, и галстук. В руках дорогой английский
портфель. Такие мужчины ездят на "Мерседесах", их нечасто встретишь в метро. Именно
поэтому все обращали на мужчину внимание, некоторые оглядывались ему вслед, он же
был задумчив и не замечал вокруг ничего.
"Почему меня не встретили?" - гадал он, проходя мимо цветочного магазинчика и
бросая равнодушный взгляд на юную продавщицу, бойко расхваливающую свой живой
товар разодетой брюнетке, весьма интересной даме.
На брюнетке он задержал на секунду взгляд и машинально отметил, что бабенка
совсем ничего, даже очень и очень, вполне и вполне...
Отметил и дальше пошел, решая свою загадку.
"Странно, - думал он, - странно, что меня не встретили. Опять помощники все
перепутали. Да это и хорошо, - порадовался вдруг он. - Как нормальный человек поброжу
по городу. Сто лет так не бродил. А мне здесь есть что вспомнить".
Он жадно глотнул городской воздух и сказал:
- Черт! Куда я спешу? Куда я все время спешу?
Проходившая мимо невзрачная женщина интеллигентно осведомилась:
- Простите, вы что-то спросили?
- Нет-нет, извините, я не вам, - смутился он, кланяясь ей и мысленно отмечая: "Тетка -
синий чулок, но я ей понравился".
Игривое настроение охватило его. Он почувствовал свободу и подумал: "Эх, хорошо,
что меня не встретили. Времени навалом, аж до завтрашнего утра, даже до обеда. По
городу поброжу, на девушек поглазею. Девушки здесь сумасшедше красивые! А какие
здесь были денечки..."
Воспоминания нахлынули на него...
Хорошие воспоминания, но стало грустно.
"Совсем отвык от нормальных людей за этой кабинетной жизнью, - пригорюнился он.
- Помнится, я бабником был, пламенел от любого девичьего взгляда, волочился за каждой
юбкой... - Он удивился: - Куда все это ушло?
Куда? В песок. Все в песок, вся жизнь туда. Работа-работа, обязанности-обязательства,
интриги...
Забыл уже, что я мужик. Настоящие чувства грязью дорогой подменил. Все какие-то
фифы крутятся возле меня, какие-то задаваки, кривляки, алчные все бабенки. И дружно
чего-то хотят от меня, требуют, топают, шантажируют... И угрожают.
Давно я не видел баб настоящих, тех, которые не охотятся, а живут. Красиво живут:
правильно, творчески, умно, со вкусом к тому, что имеют, без иждивенчества, без
идиотской погони за яхтами, замками, "мерсами". Настоящая женщина знает: замок
хотеть - это пошло. Хотеть можно то, что возможно собою объять. Остальное - мораль
рабовладельца, что преступно, низко и дико - из начала нашей эры эта мораль".
Он окинул мысленным взором свою непростую судьбину и удручился: "Да-аа,
оторвался я от простых людей и попал в такое говно!
А жизнь идет. Жизнь мимо проходит".
В этот момент он вдруг ощутил, что его томит, томит какое-то чувство, чем-то брезжит
эмоция, откуда-то из глубины сознания исходит таинственный интерес... Вот только к
чему?
Он покопался в себе и обнаружил там много приятного, целый пласт, но все это
ощущения... Даже не так - остатки эмоций, а вот каких? Он не знал.
Начал вспоминать. Так в детстве бывало, когда играя с большим увлечением, вкусное
что-то съедал. Про лакомство уж и забыл - и на языке не осталось, а приятное
впечатление сохранилось, испытываешь удовольствие и не знаешь уже от чего.
Так бывало и позже, когда красивая девушка улыбку дарила. Ее лицо давно из памяти
стерлось, и не помнишь уже о ней самой, а настроение все хорошее...
Стоп! Девушка! Где я видел ее? Где?
В метро!
Нет, позже...
Что было позже?
Он оглянулся - от метро ушел не далеко. "Вернуться? Вернусь".
Медленно побрел в обратную сторону, посматривая вокруг и напряженно пытаясь
припомнить, отыскать эту мысль, что так растревожила.
Когда показался цветочный магазинчик, он встрепенулся: вот оно! Вот! Шаг стал шире.
И в памяти брюнетка всплыла.
"Нет, не то". Поморщился. "Совсем не то".
Напротив магазинчика двери метро.
Он остановился, подумал: "Дальше глупо идти, я там не был".
И все же пошел, побрел к магазинчику, остановился у самой витрины, бессмысленно
поглазел на цветы. И вдруг словно молнией ослепило: она! Продавщица фиалок! Тонкими
гибкими пальцами достает с верхних полок горшки, встала на цыпочки, изогнулась, сама
как прекрасный цветок. Лиана - стройна, высока, нежна.
"Вот оно что, - радостно он подумал. - Это она, та самая девушка, из-за которой я
настрадался мальчишкой. Да-да, это она. Смешно ловила коленями мяч, любила грызть
кончик косы своей пепельной и бегала, шлепая, босиком. По лужам! По лужам! И
хохотала! Смех высокий и звонкий".
Сердце бешено заколотилось.
"Успокойся, - сказал он себе, - Да, это она, та, что любила в дождь босиком бегать по
лужам. Подол приподнимет и шлепает. И смеется. А смех звонкий, тонкий - очень
заразительный смех. Да, это она, ну и что?"
А вот что: душа ожила и восстала, а память просто взбесилась - за секунду одну
пронеслось все, что было длинною в юность и казалось давно забытым, похороненным
под монументами побед и руинами поражений.
"Но как же я сразу ее не заметил? - удивленно подосадовал он. - Старею. Старею..."
И тут же порадовался: "Но молодой еще глаз у меня. От меня один глаз и остался.
Мозгами все не то замечаю, фотографирую все какую-то чушь, ерунду, а глаз выхватил,
выхватил нужное, выхватил и запомнил".
Он смело вошел в стеклянную дверь под звон колокольчика. Девушка так увлеклась
цветами, что не услышала звона. Сидела на корточках, нежно перебирая листочков велюр,
грустная и задумчивая, погруженная в мысли.
Он кашлянул и сказал:
- Я бы хотел...
Она испуганно вздрогнула, вскочила, едва не уронив горшок, но ловко поймала его,
воскликнув:
- Ах, простите, увлеклась, не заметила как вы вошли. Вы что-то хотели?
- Да, я бы хотел...
Она глянула в его добрые глаза и стушевалась, впервые за этот день не посмотрела за
окно и на дверь.
- У меня прекрасные сенполии, - от смущения залепетала она. - Самая лучшая
коллекция. В городе. А может быть и в стране. Таких нигде не найдете.
И протянула горшочек с бледно-сиреневыми цветами. Он покачал головой:
- Нет-нет, вы не поняли, я бы хотел...
Расстроилась:
- Не нравятся?
В ее руках мгновенно появился другой горшок.
- Вот еще один экземпляр. Редкий цвет, голубой-серебристый. Правда, похожи на
незабудки?
Он опять покачал головой:
- Нет, я бы хотел...
Она, снова обрывая его, ловко достала с верхней полки горшок и воскликнула:
- А вот эти! Посмотрите. У них очень красивое имя: Лаура. Правда чудо? Вы кому
собираетесь их дарить? Жене? Сестре? Подруге? А может быть просто девушке?
- Вы не поняли. Я хотел бы подарить самый дорогой, самый ценный цветок из вашей
коллекции...
- О-оо! - обрадовалась она. - Это прекрасно! Тогда вам нужен вот этот! Роскошнейший
экземпляр! Я зову его Долли. Правда, чудо? К сожалению, он стоит дорого, но цветет
круглый год. Купите, не пожалеете. Ваша дама, когда увидит этот цветок...
- Вы не поняли, я хочу подарить его вам. Именно вам, славная девушка, - наконец
сказал он, и она растерялась.
- Мне?
- Вам.
- Но этот цветок и без того уже мой...
- Неужели?
- Все цветы здесь мои, - усмехнулась она. - Я их задумала, изобрела и потом уже
вырастила. Я их холила и лелеяла. Их трудно мне подарить.
Он растерянно сник:
- Все - ваши?
Она развела руками:
- Увы - да.
- Но что же я вам подарю?
Он был сильно расстроен.
Она подумала: "Нет, не зря я надела свое новое розовое платье, и прическу сделала
тоже не зря, даже губная помада оказалась не лишней".
Глянула исподлобья (знала, что так особенно хороша), усмехнулась кокетливо и,
скрывая остатки смущения, тихо спросила:
- Почему вы хотите подарить мне цветы?
Он улыбнулся:
- Не только цветы.
Краснея, она воскликнула:
- Не только цветы? Что же еще?
- Я весь мир хотел бы вам подарить.
Ее тонкие брови взлетели вверх:
- Но почему? Почему?
Он смущенно признался:
- Потому, что вы... девушка моей мечты.
Глава 8
Дверь притворилась, и мы с Фросей опять остались одни: одни в комнате, но не в
доме.
- Только попробуй теперь меня обвинить в дурацком приколе, - воскликнула я.
- Не собираюсь, - лаконично ответила Фрося, и даже в сумраке было видно, что она
стала мела белей.
"Неужели и Ефросинья все поняла?" - подумала я и спросила:
- Не собираешься? Почему?
Ответ прозвучал в форме вопроса:
- Знаешь, кто этот здоровущий мужик?
- Шеф, - буркнула я, - их "батяня". Верзилы перед ним навытяжку все стояли.
Фрося, округляя глаза, сообщила:
- Это Боря, местный крутой, воротила, мафиоза и черт знает кто там еще! Сонечка, мы
попали в такой переплет, что вряд ли выйдем отсюда живыми!
- Да-ааа?!
И вот тут-то разум мне отказал, что частенько бывает. Почему-то вдруг захотелось
вернуться к привычной версии, более безопасной.
- Хватит меня пугать, - брякнула я, - этот Боря тоже прикол. Часть твоего прикола.
- Да нет же, - горячась, воскликнула Фрося. - Это зверь и убийца, настоящий бандит,
Борис Вырвиглаз по кличке Якудза.
- Не пыли мне мозги! - гаркнула я. - Ты сама про прикол говорила!
Фрося вдруг согласилась:
- Да, говорила.
- Тогда объясни, что имелось ввиду.
- Как обычно, я решила над тобой подшутить и расклеила по городу объявления с
фотографией и текстом, мол разыскивается преступница, аферистка...
Я разъярилась:
- Ты лжешь! Ты о другом говорила! Что ты имела ввиду, когда насчет долларов меня
распекала и ворчала, что здесь это стоит дешевле?
Фрося горестно сообщила:
- Я всего лишь хотела сказать, что Москва, это другая страна. У нас все дешевле и
проще. И касалось это не моего прикола, а твоего. Я-то подумала, что ты мне в отместку
дуркуешь: заплатила верзилам, вот они по городу нас и катают. Уверяю, за семьсот
долларов здесь тебя увезут на Луну, а не то, что за город.
Мне стало нехорошо.
- Так говоришь, это Борис Вырвиглаз? - спросила я, смутно ощущая реальность.
Фрося с искаженным страхом лицом подтвердила:
- Да, по кличке Якудза.
- А кличку свою он как получил? - грациозно стирая капельку пота, спросила я.
- Как-как, ясно как. За жестокость восточную и беспредел. В нашей области его даже
куры боятся.
- Ой-е! - воскликнула я, хоть и склонна к тому никогда не была: грубостей не терплю с
тех самых пор, как полюбила искусство.
Фрося моя тяжко вздохнула и мечтательно прошептала:
- Пожить бы еще...
И зловеще присовокупила:
- Так не хочется умирать.
- Ни с того ни с сего, - дополнила я и меня обдало кладбищенским холодом.
Как-то сразу захотелось домой, к мужу, к Роберту, под бочок к любимой свекрови...
Вот что меня всегда поражает - даже на самом краю могилы - так это народная
мудрость.
Как умен наш народ!
Как он прав, когда говорит: "Помяни черта, он и рога высунет".
Я только мысленно свекровь свою помянула, а она уже тут как тут: сотовый зазвонил, я
трубку к уху прижала, а оттуда вопль Вельзевула:
- Невестка, ты где!
Повадилась своло...
Да что такое? Откуда прет эта грубость? Из меня, из нежнейшей натуры! Сама себе
удивляюсь! Вот до чего нас доводит российская жизнь, беленьких и пушистеньких.
Так вот, продолжаю: повадилась мать наша с Робертом невесткой меня называть, будто
нет у меня знаменитого имени. Ну да ничего, я в долгу не осталась: свекровушкой нежно
ее зову.
Правда, созвучно с коровушкой?
В этом мой тонкий прикол.
- Свекровушка, - ей отвечаю, - я здесь.
Где "здесь" не уточняю, чтобы жалкую оперативную память свекрови объемной
информацией не загружать.
- И что ты там делаешь? - интересуется она, эта мать Роберта.
Лаконично ей отвечаю:
- Мою полы.
Не рассказывать же ей про битву с "быками" - не хватало еще, чтобы моего Роберта
мать жалела каких-то "быков".
К тому же, она обожает когда я мою полы. Пусть радуется сво... Своевольная женщина.
На этом наш разговор оборвался по воле свекрови. Я положила трубку в карман и
возмущенно уставилась на Ефросинью.
- Ты что-нибудь поняла? Лично я - ничего!
- Кто тебе, Соня, звонил? - удивленно спросила Фрося.
- Мой верный враг и близкий вредитель, - ответила я.
Вспомнив, что подруга замужем не была, быстренько пояснила:
- Звонила мне мужа мать, ити!
- А-аа, свекровь, - прозрела она.
- Именно! Это ужасное мне и звонило! Даже здесь меня достает! Теперь удивляюсь,
как она без меня жила? Чем развлекалась?
Фрося не просто замужем не была, а очень сильно замужем не была, иначе не знаю чем
объяснить последовавший вопрос.
- О чем ты? - спросила она, и меня прорвало.
- Вот спрашивается, что это был за звонок? - взбесилась я. - Зачем эта родственница
позвонила? Чего добивалась? Хотела чего?
- Настроение испортить хотела, - вставила Фрося, и я поняла, что подругу
недооценила.
Видимо, некоторым, особенно умным, замуж не надо ходить, чтобы понять, как оно
выглядит, ЭТО (свекровь) чем живет и на что, блин, способно! Простите, но иначе не
скажешь - не та будет истина.
Разумеется, я согласилась:
- Точно, хотела невестку расстроить. Теперь меня даже радует, что "быки" батяни нас
скоро пришьют.
- Почему?
- Свекровь моя осиротеет и со скуки удавится или от переизбытка злости помрет. И
знаешь что, это только начало. Она еще сто раз позвонит.
Фрося дала дельный совет:
- Выключи телефон.
- Правильно! Выключу! То-то ее перекосит!
И тут до меня дошло, чем я обладаю - богатством каким!
Боже вас упаси глупость подумать: нет, не свекровью - обладаю я сотовым телефоном.
Тупые верзилы не догадались меня обыскать.
- А что это я здесь сижу! - воскликнула я. - Надо звонить в милицию!
Фрося моя оживилась:
- Правильно! Сейчас же звони!
И я позвонила: 02 набрала и поимела беседу похуже, чем со свекровью. Я им говорю:
- Нас с Ефросиньей похитили.
Мне отвечают:
- Не вас одних.
И просят адрес назвать.
- Чей адрес? - опешила я.
- Ваш и того, кто вас похитил.
- Мой адрес в Москве, - я им сообщаю, - адрес же похитителей сами и выясняйте, раз
вы милиция.
И тут началось невероятное: меня отчитали и пригрозили в "обезьянник" забрать, если
еще повторится.
- Что повторится? - спросила я из чистого любопытства.
Мне в ответ:
- Прекратите нас отрывать!
- От чего?
- От работы!
- О-о, извините, не знала, что вы сейчас водку сосете и с аппетитом закусываете под
зверский секс. Ведь в этом ваша работа, кажется, заключается. Ах, извините, забыла: еще
взятки, поборы-побои, крышевание и прочие мелочи. И в самом деле, каторга, а не работа.
- Слушай, ты, - донеслось мне в ответ.
Остальное не подлежит переводу на нормальный русский язык - правду, я вам скажу,
не любит никто.
"Миленькая беседа, - подумала я. - Интересно, за что я налоги плачу? Но не на ту
нарвались! Дармоеды! Лентяи! Я их заставлю работать! И не таких заставляла - мои
мужья живое тому доказательство...
Впрочем, полуживое уже после меня".
- Вот что, - грозно я заявляю, - со мной шутки плохи, сейчас же пришлите группу
захвата, пока по-хорошему вас прошу.
В ответ лаконично:
- Куда прислать?
Я, растерянно глядя на Фросю, шепчу:
- Приплыли. Где мы находимся? Как им сказать? Ты поняла каков был маршрут?
Подруга в ответ, пожимая плечами:
- Кроме мешка ничего не заметила.
Я пылко обратилась к милиции:
- Вы должны понимать, что на нас надели мешки и утащили за город! Заточили в
нищенский дом и держат здесь принудительно в антисанитарии, а я к джакузи привыкла!
- Отвыкай, - получила я глупый совет, - и чаще закусывай.
- Вам видней, - ответила я. - Не забывайте опохмеляться!
На том разговор и закончился - в трубке раздались гудки.
- Что это было? - спросила я Фросю, теряясь в догадках.
Она просветила:
- Наша милиция.
- И как же теперь? Не поняла, приедут спасать нас или оставят в лапах Якудзы?
Поражая меня пессимизмом, Фрося заверила:
- Конечно оставят.
- Ужас какой! Бессердечие! Беспредел! Бестактность! Бессвязность! Бессилие!
Безмозглость! Бесславие! Бессистемность! Беспечность! Беспутность и беспробудность!
Беспросветность! Бляд...
Как великий писатель, я знаю: у нас в алфавите букв тридцать (по-моему). Казалось
бы, богатый ассортимент. Меня же на "б" заклинило. Сидела и тупо перечисляла все, что
начиналось на "б" - приличного мало, должна вам сказать.
Фрося быстренько осознала, что я в шоке - в нормальном состоянии, как истинно
русская, я не ругаюсь, но разве наша русская жизнь нормальное состояние знает?
Впрочем, не стоит о грустном - поговорим о смешном.
Фрося, видя мой шок, тревожно сказала:
- Сонечка, успокойся. Наша милиция очень хорошая, она просто не знает как нам
помочь. Ну посуди, где нас искать? И сами не знаем, где мы находимся.
Точно! И сами не знаем!
Теперь меня загрызло чувство вины - так оскорбила милицию!
Захотелось их всех расцеловать, этих бессеребреников!
- Как я могла?! Там же одна беспристрастность! - с пафосом воскликнула я. -
Бескомпромиссность! Бесшумность! Бессменность! Бесстрашие! Беззлобность и
беззаветность!
- Соня, остановись! - испугалась моя Ефросинья. - Там много чего, перечислять,
дорогая, замаешься. Давай лучше думать как сделать так, чтобы все это нам помогло.
Я согласилась:
- Правильно! Думать давай! Не часто со мною такое случается!
И в этот миг снова ожил мой телефон, и снова глас Вельзевула - хоть трубку к уху не
прижимай.
- Ты где? - грозно возопила свекровь. - Если не скажешь мне по-хорошему...
Нашла чем пугать, я сама всех так пугаю.
И все же, из уважения к старине, я покладисто ей отвечаю:
- Я у подруги.
- Не лги! Ты с мужиками!
"В каком-то смысле она права, - подумала я, - но признавать это глупо".
Поэтому я возражаю:
- Что? Я с мужиками? Сущая ерунда! С тех пор, как вышла за вашего Роберта, мужчины
мне абсолютно противны!
Пусть знает, до чего ее сыночек здоровую бабу довел со своей дурацкой наукой. Она же
как и не слышит.
- На молоденьких потянуло! - вопит.
Все по Фрейду - о чем сама думает, о том и зудит. Истину эту, конечно, скрываю, но
доступно весьма объясняю, что слегка она неправа. И тут мне свекровь (злорадно так!)
заявляет, что у меня есть Валет.
Как громом меня поразило: "Валет? Что за валет? В азартные игры я не играю. Или
мать Роберта "крышей" стала слаба?"
Для прояснения обстановки задаю ей вопрос:
- Что за Валет, дорогая моя?
- Огромный Валет! - сообщает глас Вельзевула и добавляет: - А в ухе серьга в форме
пениса!
Ну как тут не вспомнить опять Пушкина, прозаика и поэта? Я вспомнила и вот уже
перед глазами картина: предсмертный выдох сумасшедшей старухи: "Тройка, семерка,
туз".
Последние сомнения, покидая меня, толкнули на версию: "Точно, у матушки Роберта
"крышу" снесло. Добегалась по соляриям. Бог свидетель, я предупреждала ее!
Впрочем, так даже лучше".
Мысленно подбирая приличный дурдом, я задаю новый вопрос:
- И что он, этот валет?
И Вельзевул злорадно мне отвечает:
- Думаю, он хочет залезть на даму, а вот кто эта распутная дама, мой Роберт скоро
поймет!
Пришлось мне признаться:
- Возможно, Роберт ваш и поймет, но я-то совсем не понимаю!
- Ну! Что я тебе говорила! Ты мало что дура, оказалось вдобавок и б...дь! - торжествует
свекровь и вешает трубку.
"Кажется, меня оскорбили! - растерянно думаю я. - Неужели назвали самой
популярной в России женщиной?! Но за что?"
Теперь я на Фрося смотрю в полнейшей прострации и обалдении.
- Детка, - я ей лепечу, - есть в вашем городе этот, ну как же его, с серьгой в форме
пениса, имя забыла...
Фрося мне подсказала:
- Валет.
"Сейчас лишусь чувств!" - подумала я, но не лишилась.
Я чувств не лишилась, я начала Фросю пытать, и она мне рассказала, что Валет состоит
у Якудзы на службе. Я поразилась:
- Откуда ты это знаешь?
- Весь город знает, - горько усмехнулась она. - У нас демократия. Якудза от народа
ничего не скрывает и секретов не держит.
- Так почему же этот народ милиции все не расскажет? - задала я разумный вопрос.
И глупейший ответ получила.
- Милиция - тоже народ, - философски заметила Фрося и пояснила: - Милиция тоже
все знает.
Тут возникала загадка: милиция - не свекровь. Моя же свекровь о Валете знает. И даже
о серьге в форме пениса. Откуда?
- Надо свекрови звонить, - сказала я Фросе и, шарахнув по двери ногой, истошнейше
завопила: - Караул! Умираю!
И сразу выяснилось, что верзилы такие же люди, и у них есть любопытство: они мигом
открыли дверь и нетерпеливо воззрились, желая узнать как я умирать собираюсь. Я
умирать передумала и спросила:
- Есть среди вас Валет?
Интеллигентный ответил:
- Есть. Он у нас самый главный после батяни.
- С серьгой в ухе?
- Ага.
- А серьга в форме пениса?
- Точно, он прикольщик, наш шеф Валет.
"Все сошлось, - мрачнея, подумала я. - И кличка противная, обещает много плохого".
Пришлось осведомиться:
- А кличку он как получил? Неужели всех подряд валит?
Интеллигентный осклабился:
- Нет, Валет очень трусливый, всегда первым он сваливает, вот и прозвали Валетом его.
"Трусливый? Ну хоть где-то мне повезло", - подумала я и спросила:
- Он со мной как-нибудь связан, этот Валет?
Оборот речи совсем не из простых, согласитесь - верзилы мои призадумались.
- Он ее похищал? - подсказала им Фрося.
- Да-да, похищал, - закивал черепком Интеллигентный. - Он на нее мешок надевал.
- Все ясно, - констатировала я и кивнула верзилам: - Теперь вы свободны.
Интеллигентный заржал:
- А вы нет, - и вышел из комнаты.
Верзилы потянулись за ним. Дверь закрылась на ключ.
- А вот теперь позвоню свекрови! - воскликнула я и позвонила.
К ней вопрос был один: как узнала ты, старая шельма, про верзилу Валета.
Вопрос, разумеется, я задала в той форме, которая располагает к ответу: мамусядорогуся
и прочее-прочее. Понимаю, что фальшь и цинизм, но пришлось: деваться-то
некуда.
В ответ получила глас Вельзевула:
- Раз Роберт так сильно занят наукой, я сама решила за тобой последить.
- Вы и здесь ни на что не способны, - отрезала я. - Как вы следили, если с Валетом
скрестили меня? Ведь с ним я с единственным не общалась!
- Мне плевать с кем ты общалась! - заявила свекровь. - Оправдываться будешь перед
Робертом, глупым сыном моим! Я же могу сказать только одно: мой детектив про Валета
все знает и мне уже доложил. И еще детектив мой подслушал как ты набивалась в друзья к
бандитам и мечтала сняться в порнухе.
Я восхитилась свекровью: "Ну, стерва, дает!" - и кротко спросила:
- Какой детектив?
- Тот, которого я наняла, чтобы вывести кое-кого на чистую воду. Пусть не думает
Роби, этот мой сын, что жена у него святая. Уж теперь я все знаю! Узнает и он! Все! Все
узнают!
Во дела! Все скоро узнают, а как же я? Я-то когда узнаю?
- Мамуля, - вкрадчиво ей говорю, - ну раз уж скоро об этом узнают какие-то все, так
может и мне вы доверите страшную тайну. Что мой Роберт узнает?
Вельзевул мой взорвался:
- Не твой, а мой! Роберт мой! Только мой!
Чтобы не хватил старушку удар, пришлось пойти на компромисс.
- Хорошо, - отвечаю, - будем считать, что я Роби взяла в аренду у вас, а теперь скажите,
пожалуйста, что он узнает, ваш Роберт?
- А то, что ты с детства мечтала сняться в порнухе! - выпалила свекровь и заверила: -
Мой детектив все подслушал!
Мне стало обидно - пришлось сказать:
- Глупость вам страшно идет, с ней и живите. Если ваш детектив так усердно
подслушивал, тогда он не мог прослушать того, как я насмерть сражалась. Визг на всю
округу стоял, так раздеваться я не хотела.
- Раздеться ты предложила сама, - прогремел Вельзевул, - но бандиты глядеть не
хотели на то, что ты называешь своей фигурой, и запретили тебе.
- Если речь зашла о фигуре, то я вам скажу: кто бы мне говорил! Сверху загар, а под
ним полтора метра чистого сала! А объемы: 160-160-160 - талию делайте где хотите!
- Посмотрим, что будет с тобой лет через двадцать! - пообещала свекровь.
- Хотите сказать, лет через сорок? Ведь на столько вы старше меня?
Вельзевул мне мгновенно ответил, но услышать я не смогла: в нашу
...Закладка в соц.сетях
