Жанр: Любовные романы
Моя свекровь - мымра
...ко в процессе перевода возникли сомнения в
правильности применения некоторых терминов из области просторечия. К примеру
сказать: ваше изящное выражение "опустить ниже плинтуса" вызвало жаркие споры у
наших специалистов. Одни склоняются к мнению, что это прием борьбы самбо, другие же
утверждают, что "опустить ниже плинтуса" - идиома, говорящая о том, что героя
отправили в лифте на нижний этаж. Лично я склоняюсь к мнению, что "опустить ниже
плинтуса" - означает проявление качеств незаурядных и говорит о способности добиться
невыполнимого. В таком случае с гордостью вам сообщаю, что и меня "жизнь опустила
ниже плинтуса" - я достиг в нашей уважаемой организации высшего сана Тацу, что в
переводе на русский звучит как Дракон.
Буду очень признателен вам, божественная Мархалева Софья Адамовна, если окажете
нам неоценимую помощь и проясните вопрос. То же касается и выражений..."
Господин Судзуки еще раз пробежался глазами по перечню "выражений",
нуждающихся в пояснениях, убедился, что ничего не упустил и перешел к
заключительной части письма.
"... Я просил бы у Вас, многоуважаемая Мархалева Софья Адамовна, разрешения
послать вашему издателю в честь выхода в свет Вашего нового литературного шедевра,
бочонок наилучшего сакэ. Знаю, что в вашей прекрасной стране сакэ еще не столь
популярно как нам хотелось бы и потому спешу сообщить, что такой подарок в Японии
традиционно считается официальным, а потому бесчестья не будет: ваш
многоуважаемый издатель может не беспокоиться о том, что подношение кто-либо
расценит, как взятку. Кроме того я нижайше прошу Вас, многоуважаемая и
достопочтенная Мархалева Софья Адамовна, принять от меня весьма скромный дар,
символизирующий наше согласие в сотрудничестве и, смею надеяться, нечто большее -
имею ввиду нашу дружбу.
С глубочайшим уважением, всегда преданный ваш слуга
Судзуки Хаято
(для Вас, просто Тацу).
Улыбаясь блаженно и мечтательно Великий Тацу вновь тряхнул колокольчиком,
стараясь придать лицу выражение бесстрастной озабоченности.
- Переводчика! - приказал он мгновенно появившемуся секретарю.
И красавец Юдзан, не веря своим глазам, увидел как какой-то очкарик входит в
кабинет Великого Тацу раньше него, гонца из России - страны, где у якудзы великие
начинания!
И масса других важных дел.
Глава 17
Арнольд оказался парнем толковым, к самому дому машину свою подкатил. Я даже
струхнула:
- Не слишком ли вы расхрабрились?
Он ухмыльнулся:
- А чем я рискую? Подъехал с той стороны, на которую мало кто забредает. К тому же,
сам-то я не в бегах. И "быки" мне доверяют, никогда не суют носов в мой драндулет. Да и
не до нас им теперь. Как собаки режутся в "преф".
Я огляделась: и правда пустынно.
- Что-то очень уж подрасслабились ваши "быки", - говорю я Арнольду. - Хоть бы
охрану какую выставили за ради прикола.
Он отвечает:
- Зачем? Кого им опасаться? Их самих здесь боятся все, даже "менты".
- Эх, занесла же меня нелегкая, - тяжко вздохнула я и полезла вон из машины.
Арнольд разбудил Ефросинью и быстренько ей объяснил наши планы на будущее.
Подруга пришла в ужас и попыталась немедленно снова заснуть, но мы ей не дали.
Подтащили к шнуру и приказали:
- Вперед!
Фрося нервно спросила:
- Куда?
Я с пафосом изрекла:
- К вершинам спасения!
- Куда-а?!
От пафоса моего в глазах у бедняги отразился такой запредельный ужас, что я не
лишним сочла прозаически ей пояснить:
- Лезь обратно, на третий этаж.
- Я не скалолазка, - попятилась Фрося и без всяких причин рассердилась: - Мархалева,
послушай, не приставай! Бесполезно! Нет той силы, которая затащит меня туда!
- Ошибаешься, есть, - заверила я, глазами указывая на своего партнера Арнольда.
Ефросинья дернулась и попыталась бежать. Пришлось нам с партнером глупую девку
крутить и вязать. И кляп ей в рот, разумеется, тоже пришлось пристраивать. Усердно
работая, я приговаривала:
- Что за вздор, возвращаться не хочет она. Не об этом ли ты мечтала пока мы бегали по
лесам? Сама же ныла, что в доме тепло, а теперь лезть не хочешь?
Думаю, Фрося имела что мне ответить, но молчала как рыба об лед, опять же
благодаря вовремя вставленному кляпу.
Кляп Ефросинье был очень к лицу. Так это было мило и мне приятно, что даже
мысленно и философски отметила, не отрываясь от дел: "Хороший кляп - залог женской
дружбы. С Тамаркой моей неплохо бы эту находку практикануть. Вот у кого рот
круглосуточно не закрывается, вот куда просится кляп".
Но хватит мечтать - вернемся под дом. Когда Ефросинья была обезврежена,
закапризничал мой Арнольд.
- Чепуха, - сказал он, - так у нас ничего не получится. Связать мы ее связали, а как
поднимем?
Ну мужики! Абсолютно безрукие!
Пришлось ему объяснять:
- Я одна ее вниз опустила, так неужели не поднимем вдвоем? Поднимать, по-моему,
легче.
- Ошибаетесь, - рявкнул Арнольд.
Да-а, мужик есть мужик! Любое пустяковое дело вмиг окажется невыполнимым, если
за него возьмется этот природы царь!
- Ваши предложения? - с присущим мне лаконизмом спросила я.
- Вы полезете первой и поднимете куль.
- Какой куль?
- Вашу подругу.
Ну, что я вам говорила! Так и вышло: оказалось, все делать должна одна я!
Что ж, вежливо согласилась:
- Хрен с вами, полезу.
Сообщение Арнольда порадовало, причем во всех аспектах моей философской мысли:
и в том, - что наверх полезу, и в том, - что хрен с ним.
Я, поплевав на ладони, бодро взялась за шнур и попыталась сделать пару шагов по
стене - звон раздался ужасный: на первом этаже вылетело стекло.
До сих пор удивляюсь, как "быки" не услышали.
А Арнольду удивляться некогда было, он хватался за голову и шепотом мне вопил:
- Что вы наделали?
Оправдываться не в моих правилах, но ему объяснила, раз попался такой бестолковый:
- Я тут ни при чем. Вы сами когда-нибудь пробовали лезть на стену на каблуках десяти
сантиметров?
- Так снимите их, - разъярился Арнольд.
- Невозможно. Теперь их только с мозолями можно снять, а мозоли намертво
прилипли к ногам. И вообще, что такое? Я настоящая женщина! Неужели вы думаете, что
я добровольно сниму свои каблуки ради какой-то паршивой стены, если я их и в дебрях
лесов не снимала?
- Не ради стены, а ради свободы! - с патетикой воскликнул Арнольд.
Вот что не идет ужасно этому деятелю порнухи, так высокий и выспренний стиль. С
презрением глядя в его бессовестные глаза, я спросила:
- Лезть на стену ради свободы? Какой свободы? Может, хотите сказать, я должна
постараться, чтобы свободно попасть в заточение?
Снова взбесился - ну мужики!
Агрессоры! И тупицы!
- Какая разница! - мне вопит. - Нет времени пререкаться! Не кочевряжьтесь!
Немедленно полезайте наверх!
- Тише, - спокойно ему говорю. - Нас могут услышать.
А он еще громче:
- У меня из-за вас съемка накрылась!
Тут и мои нервы не выдержали.
- Что там съемка? Накрылась вся моя жизнь! - взвизгнула я и, вспомнив о переводчике,
слезно добавила: - Если бы только жизнь, похлеще того, карьера. Моему переводчику,
господину Судзуки я солгала! Сегодня днем должна была ему позвонить, а вы, с вашими
похищениями, поломали все мои планы.
- Я тут при чем? - удивился Арнольд.
Но мне уже было не до него, меня уже осенило!
- А что мне мешает прямо сейчас ему позвонить? - воскликнула я.
- Кому и куда?!
- В Японию, моему переводчику, господину Судзуки!
В поисках телефона я бросилась хаотически рыскать по карманам костюма -
французского! Нового! Нечеловечески дорогого! Загубленного в дебрях провинции!
- Куда же он подевался? - бубнила я, имея ввиду телефон, костюм был частично на
месте. Правда, основная часть кружев на ветках осталась, метров пять, не меньше смотала
с себя.
- Что вы делаете? - опешил Арнольд.
- Ищу телефон, разве не видно.
- Зачем?
- Буду срочно звонить переводчику, господину Судзуки.
Арнольд ужаснулся - какой впечатлительный:
- С ума вы сошли! Нашли время звонить! На третий этаж полезайте и звоните там хоть
Судзуки, хоть Мицубиси, мне все равно!
- Ха! Полезайте! На третий этаж? Я что, скалолазка? Нет уж, лучше переводом займусь.
- Ну что мне, и вас что ли связывать? - с отчаянием спросил бедный Арнольд.
- А что, мысль неплохая, - порадовалась я. - Свяжите меня, кляп вставьте в рот и
спокойненько уезжайте. Только прикройте нас с Фросей каким-нибудь одеялом, а то
холодновато уже.
- И что это будет?
- А ничего. Если бандиты нас около дома найдут, связанных и безмолвных, то сразу
поймут, что мы не виновны, что это совсем не побег, а новое похищение. На этот раз
неудачное.
Арнольд растерялся: было видно, что умная мысль вызвала в нем массу противоречий.
С одной стороны, ему очень хотелось поскорей от обузы избавиться, но с другой стороны,
ему было боязно снова идти на поводу у меня, штучки, как он ядовито выразился, еще той.
В связи с этим он озабоченно осведомился:
- А что вы им скажете, когда вас найдут?
Я закатила глаза:
- Что может сказать человек, пролежавший всю ночь на земле связанный да еще и с
кляпом во рту? На все их вопросы я буду глупо крутить головой и отвечать: "Ихь бин не
понимайт! Ихь бин балной!"
Арнольд не поверил:
- Ага, будете вы крутить, только не головой, а Якудзой и мной. Батяне сразу и скажете,
что я вас связал да сбросил с третьего этажа.
- И что ж тут плохого? - наивно полюбопытствовала я.
- Нет, ничего! - ни с того ни с сего взбесился Арнольд. - На этот раз Якудза убивать
меня даже не станет. Просто пристроит в дурдом. Черт с вами! Так и быть! На третий
этаж сам полезу!
- Вот это мужской поступок, - одобрила я.
Сказано сделано: я осталась внизу любоваться ловкостью и спортивной сноровкой
партнера, а он полез наверх демонстрировать все это мне. Когда аттракцион на стене был
закончен, и Арнольд оказался в заветном окне, я решила над ним подшутить.
- Вы уже в нашей комнате? - осведомилась я.
С наивной радостью он мне ответил:
- Да! Да!
- Вот там и оставайтесь, а я пошла за "быками". То-то они удивятся, обнаружив в
комнате вас вместо нас с Фросей.
- Так и знал! - взвыл Арнольд. - Так и знал, что вы подлая баба!
Пришлось напомнить ему:
- Еще недавно вы знали, что я баба совсем неплохая, ну да фиг с вами, не убивайтесь,
лучше подругу тащите наверх.
- Цепляйте ее! - ликуя воскликнул Арнольд.
Фрося задергалась и закатила глаза - я же порадовалась: "Как вовремя мы вставили
кляп этой трусихе - визгом своим всех бандитов на ноги подняла бы она, даже "преф" не
помог бы".
Привязав покрепче Ефросинью к шнуру, я предусмотрительно отошла подальше.
"Вдруг сорвется и упадет да ненароком заденет лицо", - подумалось мне.
После мысли такой я отошла еще дальше и принялась за нелегкое дело: Арнольда на
истинный путь наставлять.
- Давай, поднимай, - ему говорю, - выше, чуть дальше, чуть медленней, еще немного
осталось, еще и еще! О, хорошо!
И мысленно констатирую: "Слышал бы кто, черт-те что о нас с безвредным Арнольдом
подумал бы".
А сама продолжаю командовать:
- Еще, давай посильней, а теперь полегче, помедленней, за ножку, за ножку, о,
хорошо...
Арнольд команды мои выполняет, и благодаря только этому Фрося неминуемо
движется к третьему этажу. Когда Арнольд в окно подругу втащил и, отвязав ее, бросил
шнур вниз, меня вторично на шутки "пробило" - ну как обычно.
- Каково самочувствие Фроси? - интересуюсь загадочно.
- Отлично, - он мне отвечает. - От страха еле жива, но скоро дар речи к ней снова
вернется.
- Значит пора за "быками" идти, - констатирую я. - Интересно, как Фрося "быкам"
объяснит мое исчезновение из комнаты и ваше там появление.
Арнольд снова ругаться:
- Я так и думал! Я знал, что вы подлая баба!
Но на этот раз хулиганство ему с рук не сошло: Фрося за меня заступилась -
оказывается он опрометчиво от кляпа ее освободил.
- Подонок! - закричала она. - Не смейте подругу мою обзывать! Вы и ногтя ее не
стоите!
Вынуждена была подтвердить:
- Да, не стоит.
Но после такого великодушного акта пришлось отказаться от похода к "быкам" -
захотелось вернуться к любимой подруге.
Я известила Арнольда:
- Так и быть, возвращаюсь! Спускайтесь сюда!
Бедняга не поверил своим ушам:
- Что значит - спускайтесь? Как я должен спускаться? По чем?
Я объяснила:
- Разумеется, по стене, по чем же еще? Или вы, как Бэтман, летать умеете?
К стыду партнера выяснилось мгновенно, что летать он совсем не умеет.
- Значит сползайте по шнуру, - дала я дельный совет.
- Зачем? - удивился Арнольд.
- Чтобы и меня связать, как Ефросинью.
Вы не поверите, но он взбунтовался:
- Не буду я связывать вас!
Ну как тут не поразиться? Я поразилась:
- Не хотите меня связать? Добровольно лишаете себя удовольствия?
Он хмуро отрезал:
- И связывать не буду, и жалею уже что связался, и спускаться не буду. Как хотите, так
и поднимайтесь.
Я возмутилась:
- Как это - вы не будете! Чем я хуже подруги? Ее охотно вязали, а меня почему-то вдруг
не хотите! Это несправедливо! Дискриминация это!
- Знаете что, - рассердился Арнольд, - мне капризы ваши уже надоели.
- Мои капризы мне и самой уже надоели, - миролюбиво призналась я, - но на этот раз
не шучу. Во избежания зла вы меня лучше свяжите. Кляп тоже не помешает. Обычно я
неплохо владею собой, но третий этаж, это третий этаж. Пару слов нецензурных и из меня
могут вылететь, а слово не воробей, вылетит не поймаешь. Особенно, если тем дурным
голосом завоплю, каким я в таких переделках (обычно) о плохом настроении мир
извещаю. "Быки" точно услышат, и "преф" не спасет, - заверила я.
И загордилась. Умею подбирать аргументы - мигом Арнольда на подвиг подбила. Он
быстренько пауком опустился вниз, меня хорошенько связал, осторожно снабдил мой
молчаливый рот кляпом и пчелой взмыл наверх.
И началось!!!!!!!
Не буду подробностями ваш слух омрачать, скажу лишь одно: мой подъем прошел
значительно тяжелей - сказалось отсутствие моих же советов. Зато Арнольд себя не
очень-то ограничивал, то и дело шипел:
- Не дергайтесь! Не трепыхайтесь! Поменьше каблуками орудуйте!
Если честно, я вообще ничем не могла орудовать - телепалась как в проруби это, как
его...
Ну, да не будем о грустном.
И все время билась об эту, как ее...
Господи, что же с моей головой? Билась о что-то, а вспомнить никак не могу...
О! О стену! О стену я, черт возьми, и билась, как сумасшедшая! И все лбом! Головой!
Головой! - Главным рабочим органом.
Как попала в окно не помню, помню только как рухнула на пол. А рядом рухнул
Арнольд и бестолковейше брякнул:
- Гораздо вы тяжелей!
И это при любимой подруге! Которая только того и ждет! Потому что только о том и
слышит как я на диете сижу и какое у меня голодание!
- Вы совесть имеете? - интересуюсь я у Арнольда, стараясь радости Ефросиньи не
замечать.
- Ужасно устал, - отвечает он невпопад.
Я глянула на него - и в самом деле бедняга упарился, а всего и смотался по стенке:
пару раз туда и один - обратно.
"А что это он тут сидит? Расположился!"
- Вы никуда не спешите? - строго спросила я у Арнольда.
Он ответил:
- Ужасно спешу.
- Вот и отправляйтесь скорее вниз, неровен час пожалуют в гости "быки", будет тогда
вам коррида.
- Сам понимаю, но вряд ли в ближайшее время спуститься смогу.
Я удивилась:
- С чего это?
Арнольд, с укором взглянув на меня, прошептал:
- Она еще спрашивает.
Вижу - человек в полном упадке. Решив его приободрить, я бойко воскликнула:
- Если хотите, мы с подругой вам поможем спуститься.
- Как? - оживился Арнольд.
- Сбросим вниз, - ответила я, и...
Он согласился:
- Бросайте.
Этот партнер так халатно тащил меня вверх, что я чуть не сделала доброе дело, но
Фрося ни с того ни с сего помешала.
- Как можно живого человека выбрасывать с третьего этажа? - озадачилась вдруг она.
- Я уже не живой, - успокоил ее Арнольд.
Фрося и на это нашла ответ:
- А к мертвым у нас в России тем более отношение особенное: их всячески хвалят и
превозносят.
Подумав, я согласилась:
- Да, мы тоже, когда Арнольда вниз скинем, сразу начнем его превозносить. И хвалить.
Уж не знаю, чем дело закончилось бы, но за дверью вдруг раздались шаги.
- Это "быки"! - воскликнула я, бросаясь к окну и задвигая штору.
Все на мне! Все на мне! - Фрося с Арнольдом не шелохнулись: на полу оба сидят и
тупо смотрят в пространство.
Проверив как обстоит дело с проклятым шнуром - виден он или не виден - я убедилось,
что со шнуром дело даже похуже, чем со стеклом, ловко выставленным мною (если вы
еще не забыли) из рамы. Стекло-то закрыто шторами, а вот шнур - зараза! - торчит.
Но мне уже было не до шнура - по комнате бегал Арнольд, беспомощно приговаривая:
- Теперь я пропал!
Я возмутилась:
- Что - пропал? Лезь в диван!
Арнольд - ну и дурак - наотрез лезть в диван отказался: гордость мужская, видите ли,
не позволяет ему. Откуда только она взялась у порно-актера?
А к шагам уже добавилось ковыряние ключа в замке - в воздухе завитал огнеопасный
дух керосина!
- Фроська! Что сидишь? - рявкнула я.
- А что я делать должна? - удивилась подруга.
- Арнольда быстро за ноги хватай и спасай его, бросай под диван!
Так мы и поступили: схватили партнера за ноги (невзирая на мой радикулит!) и
попытались затолкать под диван - не пошел. Тогда мы его прямо в диван уложили, туда,
где обычно хранят белье.
И вовремя, вам скажу, управились: едва диван успели прикрыть, как дверь
распахнулась, и в комнату ворвались "быки".
Если веселый мой взгляд на жизнь вас окончательно не притомил, то скажу: "быков" я
не считала, но было их много. А шнур на крюке висел на самом видном месте под
потолком.
"Кто-нибудь из парнокопытных обязательно углядит", - цепенея, подумала я.
Пришлось вызывать огонь на себя. Перво-наперво я выбрала для себя подходящего
"быка", того, кто был ближе. Памятуя о наказе Якудзы - о том, что на нас не должно быть
ни единой царапины - я резво подскочила к избраннику и саданула его промеж ног так,
что и другая коленная чашечка у меня разболелась.
"Теперь будут обе болеть!" - зло подумала я и добавила.
На этот раз подумала с сожалением: "Ну все, от члена мало чего рабочего у бедолаги
осталось".
А "бык" с диким воплем хозяйство свое сразу двумя руками бережно обхватил - но
поздно, раньше надо было беречь самое дорогое. Пока другие "быки" в задумчивости
столбенели, пострадавший по комнате жеребцом игривым скакал и сквозь зубы все
пытался узнать у меня:
- Ты что, сука, совсем охренела?
Я смело ему отвечаю:
- Да нет, просто у меня характер такой.
Остальные "быки" об этом узнав, заторопились - друг друга расталкивая, поспешили из
комнаты. Травмированный мною зло цыкнул зубом - не впечатляюще, не так как батя
Якудза - и за бригадой своей враскорячку последовал.
Едва они вышли, раздался звук рухнувшего тела - оглянулась: Фрося в отключке лежит
на полу. Я бросилась к ней, на диван затащила, рядом присела и, как ближайшей подруге,
с огоньком надавала по обеим щекам - короче, спасла. И что же в ответ получила?
Фрося пришла в себя и вместо благодарности, дико тараща глаза, с осуждением строго
спросила:
- Мархалева, зачем ты сделала это?
И многозначительно кивнула на дверь, за которой "быки" растворились. Я пожала
плечами:
- Сама не пойму, что на меня нашло...
Хотелось, конечно, на своем состоянии остановиться и поподробней его обсудить, но
не судьба - под нами вдруг ходуном заходил диван. И завопил басом партнера Арнольда:
- Выпустите меня, а то задохнусь!
Пришлось его выпустить. Вылез - тоже неблагодарный - злой презлой и сразу
прощаться:
- Все девочки, желаю тут вам не скучать, а я пойду лучше к окну.
Фрося к планам Арнольда отнеслась со своим пониманием, сразу спросила:
- Какнешь - придешь?
У нее, у несчастной, одно на уме на почве Медвежьей болезни.
- Зачем он нам, - вразумляю ее. - Пусть идет, точнее, летит.
- Да-да, - заспешил Арнольд, и вот тут-то вдруг и раздался подозрительный звук.
Умудренная опытом, я воззрилась на Фросю:
- Опять стул скрипит?
Она, испугавшись, ушла в отказ:
- У меня нет больше стула.
Арнольда же любопытство заело.
- Какого стула? - спросил он.
Фрося обреченно головой помотала:
- Никакого нету уже.
А я слышу новый звук - совсем другой, нечто вроде полета шмеля, а следом "шмяк", и
настоящая русская речь, правильная, без единой ошибки.
"Это кто же там емко так выражается? - подумала я и сама же себе ответила: - Видимо
тот, кто с ветки слетел".
Я заглянула в окно. Арнольд - следом за мной, впрочем, и Фрося. В шесть глаз
уставились вниз и что же мы видим?
Внизу под нашим окном копошится мужчина и так жалобно стонет грамотным матом,
что у нас с Фросей мигом сердце кровью облилось.
- Бедненький, - ему говорю, - вы живы?
Он отвечает:
- Спасибо, кажется жив, но ходить не могу.
- Какой там ходить, - встревает в нашу беседу Фрося, - вам надо отсюда бежать.
- Сам знаю, - отвечает "побивец", - но нога не идет, на вывих похоже.
Слететь с высоты нашего этажа и отделаться вывихом? Это надо суметь! Чувствуется
хорошая выучка!
Размышления мои прерывает Арнольд, близкий к удару. Он, как обычно, глупый
вопрос задает:
- А это еще кто такой там валяется?
- Детектив свекрови моей, - небрежно ему отвечаю.
- А как он сюда попал?
- Он на службе. Круглосуточно стоит на страже спокойствия и любопытства моей
свекрови.
- И что с ним?
- Во время службы детектив пострадал, не видите разве? Он чрезмерно ретиво служил,
хотел слишком много знать, вот и сверзился с дерева.
Я выглянула в окно и изрекла специально для детектива:
- Так будет с каждым, кто позволит себе шпионить за мной.
А Арнольда уведомила:
- У человека производственная травма.
- Откуда вы все это знаете? - поразился Арнольд. - Ведь ближайшие три часа мы с вами
не расставались.
Мне стало смешно: откуда знаю? - Глупый вопрос.
- Подсказали мозги, - призналась я и, спохватившись, добавила: - Впрочем, что такое
мозги, вам все равно не понять.
- Мозгов повидал я немало, - хвастливо не согласился Арнольд, - и на стенах, и на полу,
и на сиденьях машин. Уж в мозгах я разбираюсь. Однажды видел мозги на прилавке
ювелирного магазина, лежали размазанные. "Бык" в перестрелке их потерял. Вид, я вам
скажу, у мозгов отвратительный. Даже не верится, что и у меня есть гадость такая.
Я усмехнулась:
- Не веришь, и правильно делаешь. У тебя этой гадости нет, а вот если б была, то сразу
и понял бы ты как я догадалась, что там, внизу, детектив.
- И как? - заинтересовался Арнольд.
Пришлось тайну ему приоткрыть:
- Я вывела эту истину путем сложнейших аналитических и математических
вычислений, плюс индукция, плюс дедукция.
- Плюс информация, от свекрови полученная, - не к месту вставила Фрося.
Я, чтобы не обидеть подругу, с ней согласилась:
- Да, это тоже мне пригодилось.
Арнольд - что за мужчины? - снова взбесился:
- Не вешайте мне лапшу! Лучше скажите, что будем делать с этим придурком?
И без пояснений я догадалась, что речь идет о детективе свекрови, а потому
решительно постановила:
- Будем его спасать.
- Что-о? - взревел мой Арнольд. - За какие такие коврижки?
- Без всяких коврижек, - ответила я. - Бескорыстно. Или вы хотите взглянуть, как
беднягу будет пытать ваш батя Якудза?
Наглец презрительно бросил:
- Не собираюсь на это смотреть.
- А ведь придется, - компетентно заверила я.
- Еще чего! - рассмеялся Арнольд, правда, нервным каким-то смехом. - Сейчас уеду и
поминайте как меня звали.
Вынудил-таки карты свои приоткрыть - я с серьезнейшим видом ему сообщила:
- Уехать-то вы уедете, но Якудза вернет вас назад как члена нашей организации.
Вот оно, мое благотворнейшее влияние: Арнольд умнел на глазах. Он обреченно
уставился на меня и спросил:
- Чего от меня хотите?
Я пожала плечами:
- Ничего не хочу. С чего вы взяли?
Он рассердился:
- Будто я вас не знаю. Говорите быстрей, что надо делать, а то ужасно спешу.
Раз он сам набивается, я не стала предложений его отклонять:
- Хорошо, полезайте вниз и притащите сюда детектива, пока ваши звери "быки" не
сцапали этого трудоголика.
- С чего я должен за ним лезть? - опять ударился в протесты Арнольд.
Я разозлилась:
- Да с того, что мне его жалко! Как никак он мне не чужой! Детектив свекрови!
Тут Арнольда ревность накрыла:
- А меня вам, значит, не жалко! А я вам, выходит, чужой! И я еще вас спасал!
- Зря ревнуете, - успокоила я его. - Вас мне жалко не меньше. Или забыли, как мы с
Фросей, жизнью рискуя, спасали вас от "быков".
Арнольд взбесился совсем:
- Называется, вы спасали - садистски затолкали в диван, где я почти задохнулся!
Мои нервы тоже не канаты стальные.
- Неблагодарный! - рявкнула я. - Вот из-за таких мерзавцев, как ты, у меня радикулит и
приключился! И боль в коленной чашечке! Теперь уже и в обеих!
Фрося (подруга что надо!) нашла "удачный" момент и зловредно вставила:
- Ха, боль в коленной чашечке! Мархалева, не надо было верзилу по детородному
органу бить!
Зря Арнольда она просветила - бедняга спокойно в неведении пребывал, прикрытый
диваном, узнав же об устроенном мною побоище, окончательно распалился.
- Вы посмели ударить "быка"? - завопил он, как-то странно хватая воздух губами.
Я презрительно повела плечом:
- А почему бы и нет, если мне это ничем не грозит. "Бык" даже царапины не имеет
права на мне оставить.
- Страшный вы человек! - сделал неправильный вывод Арнольд. - Беззащитных вы
обижаете!
- А по-вашему, я должна бить только тех, кто мечтает мне по уху залепить и имеет
такую возможность? Вечно вас тянет на глупости! И хватит о пустяках, давайте вернемся
к детективу свекрови, пока он там в землю не врос.
Являя собой воплощение черствости, Арнольд заявил:
- Детектива не потащу!
Не знаю как упрямца уговорила бы, не образуйся у Фроси гуманизма припадок: начала
дивчина плакать да такие проникновенные речи толкать, что даже у сухаря Арнольда
умильно увлажнились глаза. Так, в пароксизме человеколюбия, за окно и полез.
И вскоре вернулся уже с детективом. От шнура служащего свекрови моей отвязал,
Фросиным заботам его передал и с облегчением мне говорит:
- Ну все, теперь уж точно мы расстаемся.
Я презрительно фыркнула:
- Сама об этом мечтаю
...Закладка в соц.сетях
