Жанр: Любовные романы
Моя свекровь - мымра
...адобится нам как заложница. Короче, чтоб ни один волос не упал с головы
Мархалевой!
- Доставлю, - недовольно буркнул Упырь.
- То-то, - кивнул Якудза. - А ты, Типун, поезжай на "объект". Подготовь комнату для
Мархалевой. Возможно, надолго придется там ее придержать.
- Тогда только во вторую оружейку. Больше некуда определить чертову бабу. Вторая
оружейка пустая пока. И высоко, считай под крышей. Опять же дверь стальная. Оттуда
верняк не слиняет.
- Тогда за дело! - гаркнул Якудза.
Типун и Упырь покинули шефа.
Проводив дружков недобрым взглядом, Вырвиглаз подумал: "А как Мархалеву на
"объект" привезете, так и до вас дойдет очередь. Хватит вам небо коптить, зажились,
знаете слишком много".
С этой мыслью Якудза потянулся к бару, плеснул себе в стакан сакэ из заморской
бутылки, лихо заглотнул налитое. Вытер рот рукавом, крякнул и с усмешкой сказал:
- Классное сакэ! Сорокаградусное. А то от драконова пойла только легкая горечь в
пасти.
Как ни странно, но я очнулась. Прислушалась - шум движка: опять куда-то везут,
ироды. И снова на голове мешок. Грязный, вонючий. Я даже и не пыталась стащить его с
головы. Причина понятная: глаза б мои больше не видели все эти бандитские рожи. А
большего я увидеть и не надеялась - не ангелы, небось, волокут меня в ад.
Автомобиль затормозил, меня подхватили и куда-то опять потащили. Без особой
нежности, но и без хамства. Гулко гремели под тяжелыми ботинками металлические
лестницы. Откуда-то сильно тянуло сивухой.
- Майнай! - услышала я.
И довольно нежно опустилась на что-то мягкое. Веревки с рук сняли, но мешок
оставили. Пробухали, удаляясь, тяжелые шаги, гулко бабахнула железная дверь, щелкнули
замки, и все стихло.
Слава богу, не все - зазвонил мой мобильный. Одной рукой доставая трубку, другой я
лихорадочно пыталась с головы сдернуть мешок - ведь трубку к чему-то надо
прикладывать, желательно к уху. С присущей мне ловкостью (вы уже в курсе) я блестяще
справилась сразу с двумя занятиями и услышала:
- Мама, ты невозможная!
Представляете, как я обрадовалась:
- Тома, родная! Можешь поздравить меня с новосельем! Комнатка так себе, видали и
лучше, но надеюсь долго здесь не задержусь. Ведь когда-нибудь ты выполнишь данное
слово и пришлешь за мной бандитов своих. Ой, прости, я хотела сказать - орлов.
- Мама, ты невозможная! Орлы мои давно прилетели и ищут тебя! Что за дела? Ты где
ошиваешься? Фроська, главно, на месте, (на черта бы она мне была нужна!) а тебя нет!
Кто и куда тебя утащил?
- Тома, трудно сказать. Не могу рассмотреть свое узилище. Полная темнота.
- Мама, на кой мне твоя темнота? Адрес давай!
За дверью раздались шаги.
- Тома, я говорить не могу. Ко мне кто-то в гости идет.
- Мужчина? - по привычке спросила Тамарка, вот зараза: настоящий кобель в юбке.
- Тома не знаю, болтать мне опасно, телефон отберут, все, отключаюсь, - закончила я
разговор и очень вовремя.
Вспыхнул свет. Лязгнули замки, бухнула металлом дверь и в комнату вошел... Якудза. Я
даже глаза протерла, не галлюцинации ли на почве пережитого. Даже головой помотала.
А Якудза разглядывает меня, как бабочку на булавке, ухмыляется и зубом знай себе
цыкает.
"Ну и дела! - подумала я. - Выходит Якудза меня сам у себя умыкнул".
А он поглядел на меня поглядел и уходить собрался.
- Я так не привыкла, - кричу, - а побеседовать? Что вы можете мне сказать?
- Пока ничего, - усмехнулся Якудза. - Сиди тихо, Софья Адамовна. Тихо сиди.
- И что будет? - спросила я.
- Скоро отпустим.
Сами знаете, приключений видела много, поэтому насторожилась:
- Отпустите? А куда? Боюсь показаться капризной, но выскажу все же одно пожелание:
хотелось бы остаться на этом свете, когда будете меня отпускать.
- Все от тебя зависит, - заверил Якудза. - Будешь молчать, будешь жить. А нет, так нет,
- пожал он плечами и вышел.
Я храбро решила: "Буду молчать!"
Тамарка звонит, вопросы мне задает - молчу!
Муха меня кусает - осенняя, злая - не ругаюсь, молчу!
Долго молчала - может даже и полчаса. Пытки невыносимые - женщины, думаю,
прекрасно меня поймут. Чувствую, не могу больше! Еще немного и... заговорю! Хоть сама
с собой, хоть с Тамаркой, хоть с мухой, а может даже и Вельзевулу своему позвоню -
свекрови! Вот с кем бесконечно можно говорить о себе - тема прекрасная!
Только я рот открыла и в этот момент за окном ка-ак ба-абахнет! И часто выстрелы
загрохотали. И рвануло опять, на этот раз так, что здание вздрогнуло. Одна за другой
сигнальные ракеты в небо взлетели, за ними отборная матерщина туда же, ввысь,
понеслась. И по окну моему "вжик"-"вжик".
"Пули что ли свистят?" - подумала я и отползла в угол.
Матрасик с собой прихватила на который меня опустили. Прикрылась им, замерла и
лежу. И вдруг за окном грохнуло так, что уши мои заложило, а тело подняло и понесло, и
приложило затылком к бетонной стене. По комнате вихрь пронесся, облепив меня
матрасиком, как родную. И очень вовремя: стекла градом посыпались в комнату, с ними
ворвался вольный предутренний ветер, густо смешанный с дымом и гарью.
За окном разгоралось грандиознейшее сражение. Грохот стоял такой, что земля
дрожала. Трещали автоматы. Гулко ухали гранатометы. Что-то рвалось, вспыхивало и
грохотало. В окно с визгом летели пули.
До сих пор не пойму, как осталась жива.
Лежу под матрасиком, матерюсь и думаю: "Если это орлы Тамаркины, то одно здесь
можно сказать: Во спасают! Во спасают! Того и гляди пришибут!"
Честно скажу - приготовилась к худшему. Но бой медленно начал куда-то
перемещаться. Звуки его то усиливаясь, то стихая, долетали до меня со всех сторон, но в
окно уже ничего не летело.
"Неплохо бы ноги отсюда мне унести, пока страсти-мордасти ослабли, - подумала я. -
А то, неровен час, или Якудза с пулей в лоб подвалит ко мне, или свои же ненароком
прихлопнут, или какая гадость похуже со мной приключится".
Сидеть в западне и чувствовать себя беспомощной порядком мне надоело. Стряхнув
осколки стекла, я осмотрелась - благо ракетницы как сумасшедшие в небо палили и в
комнате было довольно светло. Однако, радости осмотр не доставил. Стены бетонные.
Пол бетонный. Потолок бетонный. Двери стальные. Путь на волю один: в окно.
Свесившись по пояс с подоконника, я с изумлением обнаружила две поразительные
вещи: до земли этажа четыре, не меньше, а на небе тает луна - рассвет, правда очень
ранний. Опустив голову, я с радостью увидела узкий бетонный карниз. Повернула голову
влево, - угол здания, повернула вправо - большое окно. И стекла, похоже, отсутствуют -
взрывом высажены.
"Эх, была не была", - выдохнула я и перекрестилась.
Перебросила ногу через подоконник, на карниз ступила, зажмурила глаза, вытянула
руку и...
Остальное, словно в тумане. Вспоминаю с трудом как добралась до окна и залезла в
соседнюю комнату. В себя пришла только тогда, когда почувствовала: железяка в бок
упирается. Дернулась, голова между ящиками застряла, и под ладонью россыпь патронов.
А под другой - пистолет.
Оказалось, - сижу на горке оружия. Пистолет отбросила. Привстала, рванулась к
приоткрытой двери, но как бы не так: костюм затрещал и дернул меня назад. Я отчаянно
повторила попытку, - костюм опять оказал сопротивление, и снова раздался противный
треск. Глянула, что там мешает? - Кружева и приличный кусок ткани защемила уродливая
труба. С силой дернула (бог с ним, с французским костюмом!) ан нет, не поддается.
Дернула еще раз: тот же эффект - французы в одежде толк знают. Труба тоже в грязь
лицом не ударила - цепко держала меня. Повозившись, я решила, что без ножниц не
обойтись, прихватила подмышку трубу и бежать - промедление смерти подобно.
Вылетела в коридор, огляделась и остолбенела. Зловещий пейзаж. Голивуд отдыхает.
Вот где надо американские боевики снимать. В полутьме всюду бетон. Конструкции
металлические: и вышатся, и "падают" вниз. Лестницы, трубы, краны сплелись как в
преисподней вокруг то ли баков, то ли цистерн. И над всем этим запах сивушный витает, в
пору закусывать.
"Где выход?" - подумала я и, прижимая к себе трубу, поплелась на поиски лестницы, не
в цистерны ведущей, а хотя бы на улицу.
Рассвет наступил, но внутри сооружения было почти темно. Однако кое-как вниз я
спускалась по лестничному лабиринту. Прямой дороги не нашла, виляла зигзагами -
порой, для того, чтобы на десять ступеней вниз опуститься, приходилось подниматься на
двадцать вверх. Все бы ничего, но труба была тяжела. Несколько раз даже мелькала
шальная мысль снять к черту костюм вместе с трубой. Если бы не холодина и не риск
показаться орлам Тамарки слегка сумасшедшей, точно и с трубой и с костюмом
рассталась бы без сожаления.
Где-то в середине пути силы меня покинули. Села на чан, плачу, с присущей мне
набожностью с Всевышним беседу веду: "Господи, куда же ты смотришь? Неужели не
жалко тебе меня? Помоги выход найти и путь к нему дай покороче!"
Вдруг вижу, что-то мелькнуло вдали.
Я наивно обрадовалась: "Да это же человек!"
- Эй! - кричу. - Эй! Подскажите где выход!
А что "эй" когда и без "эй" несется он на меня со всех ног. Когда приблизился, глянула
я и обмерла: это ж Якудза. Он, кстати, тоже обмер, когда увидел что у меня из подмышки
торчит. Я испугаться толком еще не успела, а он уж взмолился:
- Ты не балуй, баба, полегче с оружием. Я на месте стою.
- Вот это мне и не нравится, - гаркнула я. - Веди меня к выходу!
- Лады, - отвечает Якудза, - но ты бы бросила гранатомет.
Тут только я поняла что за дуровина ко мне прицепилась. И после этого будут еще
сомневаться глупые граждане есть ли на свете Бог! Разумеется, есть! Иначе кто бы мне
вовремя так помог?
Якудза пятится от меня, как от чумы, а я трубу на него наставляю и командую:
- Немедленно отсюда меня выводи!
И видимо переборщила. Якудза и рад был немедленно исполнить приказ, но уж очень
трубы боялся. Пятился, бедняга, не решаясь ко повернуться спиной. А я трубу опустить не
решалась. Так мы и шли: он пятился, мы с трубой наступали.
Вдруг Якудза вскрикнул, вскинул руки, замахал ими, как ветряная мельница, и... исчез.
Как и не было Батяни передо мной. Только крик его вниз летит, в преисподнюю. Подошла
я к той точке, где последний раз Якудзу видала, глянула и ужаснулась: здесь площадка
кончалась и начинался огромный чан. Запах оттуда шел хмельной и удушливый. И
плескалось в этом здоровенном чане нечто темное, маслянистое, но не только оно -
теперь там был и Якудза, барахтался бедный и громко вопил:
- Спасите! Тону!
Я заглянула в чан и спрашиваю:
- Водичка хоть теплая?
- Дура! - огрызнулся Якудза. - Это сакэ!
И с головой окунулся. Я восхитилась:
- Ну надо же! Первый раз вижу как плавают и ныряют в сакэ!
Якудза вынырнул и сообщил:
- Плавать я не умею! Дай руку, сучка!
Пришлось прочитать ему лекцию об этикете и вежливости. Он плохо слушал - больше
нырял и кричал:
- Спаси, сучка! Помоги!
Я дала грубияну дельный совет:
- А ты сакэ выхлебай и тонуть перестанешь.
Якудза булькнул на дно, но скоро на поверхность сакэ вернулся и, задыхаясь, орет:
- Вытащи! Озолочу!
Предложение заинтересовало меня, потому и спросила:
- Как озолотишь?
- Все что имею, отдам! - крикнул он и снова ушел на дно.
Я дождалась когда он вернется и продолжила переговоры:
- А универмаг Фросе вернешь?
- Не могу! - хрипит. - Не могу! Универмаг давно уж не мой!
И снова - на дно. На этот раз прилично он там задержался, а когда всплыл (полуживой)
я сжалилась и протянула ему гранатомет. Он почему-то шарахнулся и снова пошел на дно.
А когда на поверхность сакэ вернулся, гневно мне завопил:
- Руку дай, дура!
Вижу, сил с гулькин нос у него осталось. Совсем уж было собралась руку помощи
протянуть, но зазвонил мобильный. Я трубку к уху прижала, а оттуда Тамарка:
- Мама! Ты невозможная! Куда ты пропала? Спасают тебя спасают, а ты молчишь!
Хоть бы голос орлам моим подала! Они не знают где ты находишься!
- Тома, я здесь. За купанием в сакэ наблюдаю.
А Якудза вопит:
- Все! Не могу больше!
Я взволновалась:
- Тома, извини, позже перезвоню, сейчас дюже некогда, у меня тут человек
захлебывается в сакэ.
- А она уже сакэ с мужиками там хлещет! - сделала неправильный вывод Тамарка, но
объясняться с ней было некогда.
Теперь уж точно настала пора Якудзу спасать. Я легла на пол и свесила руку в чан, но
опять зазвонил мой мобильный. Глянула на дисплей - свекровь. Мать моего Роберта! На
ее звонок ответить по родственному долгу обязана. Да и после порнухи обстановка в моем
доме неясная - короче, возникла потребность срочно ее прояснить.
- Алло! - грозно гаркнула я, готовясь давать достойный отпор.
А в ответ не глас Вельзевула, а нежное:
- Сонечка.
Я сразу пошла в атаку, воскликнув:
- Надеюсь, вы понимаете, что на порно была не ваша невестка!
А свекровь (ну не чудо ли?) отвечает:
- Обидно было бы, коли все так.
- А почему вы с ранья поднялись? - спросила я, зная повадки свекрови - раньше
двенадцати не вставала с постели она никогда.
- Поднялась? Да еще не ложилась! Из салона только пришла и сразу тебе звоню.
Я изумилась:
- Что, уже круглосуточно работает ваш салон?
- Нет конечно, но мы разойтись никак не могли. По телевизору гадостей про тебя
насмотрелись и обсуждали их до утра. Все пришли к мнению, что ты теперь порно-звезда.
Я страшно горда! Всем заявила, что Роберт мой знает толк в женщинах.
Услышав имя родного мужа, я затрепетала и, горюя, воскликнула:
- Господи! Неужели и Роберт видел поклеп на меня?
- Ну что ты, он никогда не узнает, - заверила меня моя дорогая свекровь, после чего
испугалась я за себя.
"Неужели контузию в последнем бою получила? - подумала я. - Слуховые
галлюцинации начались!"
А свекровь продолжает:
- Не волнуйся, Сонечка, я ему ничего не скажу, а сам он включить телевизор не
догадается.
"Та-ак, - думаю, - слава богу, контузия не у меня, а у матери Роберта. Еще бы, столько
массажей старушка перенесла! Эти косметички так браво колотят ее по щекам, что может
приключиться болезнь и похуже контузии. Совсем отбили бабе мозги".
- Вы врача уже вызывали? - деловито спросила я.
- Зачем? - изумилась свекровь. - Ты меня от всех болячек вылечила на год вперед. Даже
мигрень как рукой сняло. Весь салон был восхищен твоей техникой. Как тебе удалось?
- Ну?у... - промямлила я, имея в виду исключительно изысканный стиль шедевров
своих, - над техникой пришлось поработать. Не зря же меня переводят на японский язык.
- Я так всем и сказала, что Великий Дракон тебя обучил, - сообщила свекровь. - В позе
сверху явно чувствуется влияние Востока! О фигуре уже не говорю. В салоне все
заключили, что над фигурой работал швейцарец, не меньше. Или знаменитый француз.
- Ассириец, - промямлила я, думая, что у свекрови бред.
- Древняя магия! - взвизгнула от восторга мать Роберта. - Так и знала, что одной
хирургией там не обошлось. Левое бедро особенно хорошо. Ах, как я тобою гордилась!
Ждем второй серии!
Я спросила:
- Надеюсь, вы шутите?
- Нет, не шучу!
Поражаясь, я выдохнула:
- Ну вы даете!
- Нет, это ты даешь, а я восхищаюсь! - просветила меня свекровь.
Пожелав мне продолжать в том же духе и не тратить время на литературу, она пошла
спать.
Представляю какие ей будут снится сны, если после порнухи экспериментирует даже
Тамарка, вечно которая занята - даже во сне составляет отчеты.
Если честно, от разговора с матерью Роберта я пришла в замешательство. Знала, что
душевно больные проявляют повышенную сексуальность, но чтобы такую - предположить
никак не могла. Неужели она меня возлюбила?
Можно представить в какие размышления я погрузилась.
Впрочем, ненадолго - со всех сторон послышался топот ног и вопли: - Соня-Сонечка! -
Госпожа Мархалева!
Я закричала:
- Фрося! Юзик! Я здесь!
Юдзан, опережая всех, несся ко мне.
- Госпожа Мархалева! - радостно воскликнул он, увидев меня. - Вы живы?
- Пока да, - ответила я, не зная как долго безобразие это будет со мной продолжаться.
А Юдзан достал из кармана флакончик, снял с него крышечку и сделал решительный
шаг ко мне. Я застыла, наблюдая за ним с интересом.
- Госпожа Мархалева, простите... - начал он, но не успел продолжить.
Из-за угла выскочила моя Ефросинья и устремилась ко мне. Слишком поспешно,
должна я сказать, устремилась. Юдзан протягивал мне флакончик, а Фрося, с ним
поравнявшись, неловко толкнула его под локоть. - Желтый порошок рассыпался, повиснув
в воздухе облаком золотистым и очень красивым. Однако я отлетела, пытаясь спасти
остатки костюма, а Юдзан замертво рухнул. Фрося моя покачнулась, но устояла,
промямлив:
- Ах, как кружится голова...
Потом прибежали Арнольд с детективом, и "быки", и Валет, за ними подоспели орлы
Тамарки. Сначала все устремлялись ко мне, но, увидев лежащего Юдзана, бросались к
нему.
- Что с япошкой? - кричали они. - Ранен? Убит?
Я пожимала плечами. Фрося твердила:
- Как кружится голова, спать страшно хочется.
И вот среди такого бедлама зазвучал мой мобильный - еле его услышала.
- Мама, ты невозможная! - заверещала Тамарка. - Где ты?
Поспешила успокоить подругу:
- Тома, я уже всеми найдена.
- Ты! А Якудза?
Тут только вспомнила я про утопленника - заглянула в чан: даже нет кругов по сакэ.
- Тома, - заплакала я, - утонул наш Якудза!
- Что же ты, глупая, плачешь? - удивилась она. - Одной сволочью меньше стало на
свете.
- Ага, - прохлюпала я, - а кто возвращать будет Фросеньке универмаг?
- Мама, ты невозможная! - взбесилась Тамарка. - Универмаг давно уже мой!
Предвидя мои возраженья, Тамарка грозно добавила:
- И я не собираюсь его никому возвращать!
- Иди к черту! Ты еще хуже Якудзы! - рявкнула я и со злостью швырнула мобильный в
чан, в котором заспиртовался ее конкурент.
Услышав имя Батяни, Валет и его "быки" закричали:
- А, кстати, где он? Где он?
- Якудза в собственном сакэ! - указывая на чан, просветила их я и прискорбно
добавила: - Утонул.
Эпилог
Эта правдивая история закончилась благополучно. Мечта Арнольда воплотилась в
жизнь сразу же, как ему начала покровительствовать сама Тамарка - здесь уместней
сказать царица Тамара. Арнольд на ее деньги открыл фото-студию. И даже сумел
прославиться. Его пригласили в Голивуд. Правда Арнольд мечтал о большой эпической
роли, воплотившей в себя легендарных героев всех времен и народов, но в Голивуде ему
посоветовали не зарывать в землю талант, данный самой природой. Сверх агрегат снова
Арнольда подвел. Арнольд по-прежнему снимается в порно и с нетерпением ждет
импотенции.
Детектив служит моей Тамарке - здесь добавить. думаю, нечего.
Валет быковать перестал и "заделался" солидным бизнесменом. Он всем теперь
говорит, что работает на Москву - его охранное агентство действительно бережет
Тамаркину собственность в данной губернии.
Сама Тамарка процветает и клянется, что до тех пор будет она процветать, пока жив
капитализм на земле. Что ж тут поделаешь - олигархи, видимо, тоже нужны. Правда, не
знаю кому.
Юдзан невольно Дракона ослушался и меня в Японию не привез. Его самого туда
повезли. Порошок оказался действенным зверски - Юдзан очнулся через неделю. Но, тем
не менее, он стал начальником охраны Великого Дракона.
И Тацу получил желаемое - вместо меня к нему отправилась... моя свекровь. И, должна
сказать, они нешуточно подружились: моя свекровь и главный мафиоза якудза. Думаю,
иначе быть и не могло.
Фрося...
Ах, моя Ефросинья осталась милым, удивительно чистым и добрым ребенком. Она попрежнему
мечтает спасти мир своей красотой и трудится, трудится, трудится - безмерно
себя раздает и в цветах, и в картинах, и в добрых делах. Только теперь она занимается
этим...
Да-да, со своим министром. С бывшим министром. Его-то точно спасла ее красота. Он
бросил глупостями заниматься, ушел из политики и сразу помолодел. Их разница в
возрасте теперь почти не заметна.
В общем, все счастливы! Обо всех рассказала!
Нет, кого-то забыла...
Ах да, мой мобильный - он до сих пор, наверное, в чане лежит...
Французский костюм храню для музея.
В общем, все счастливы! Обо всех рассказала!
Нет, кого-то забыла опять. Кого же? Кого?
Ну конечно, забыла себя! С присущей мне скромностью!
В общем, все счастливы! И лишь только я, ловко разрубившая Гордиев узел, осталась у
корыта разбитого. Приключения, до которых страшно охочая я, закончились - опять
потянулись серые будни: Роберт, его наука, подруги, мои книги...
Кстати, все книги мои на японский перевели, и я молю Бога, чтобы с японского на
русский не затеялся Тацу переводить их обратно - так мало общего переводы имеют с
оригиналом. Это, пожалуй, единственный смешной эпизод в моей скучной и серой
жизни...
Ой, простите, кажется кто-то звонит...
- Да! Что случилось? Да ты что?
Знаете, нет! Еще приключения намечаются!
- Что-что? Погромче! Неужели? Ну надо же! Что ты говоришь! Погоди, попрощаюсь с
читателями!
Дорогие мои, нас точно ждут новые приключения! До встречи!
Ваша, пардон, Мархалева!
- Ну-ну, и что там дальше у нас, продолжай? А-аах! Ну надо же...
Закладка в соц.сетях
