Жанр: Любовные романы
Шопоголик и брачные узы
... Все будет отлично.
— Уверена? — Я бросаю нервный взгляд на ее живот.
— Беке, иди!
Ну в самом деле! Какого черта детские отделы устраивают так далеко от входа?
Кому нужны целые этажи взрослых шмоток, косметики и сумок? Промчавшись
спринтом по шести эскалаторам, я наконец нахожу что искала и останавливаюсь,
переводя дыхание.
Сначала я оглядываюсь по сторонам, ошеломленная множеством совершенно
незнакомых мне названий.
Приемное одеяло?
Соски
антиколик
?
Плевать, скуплю все. Я кидаюсь к ближайшему стенду и без разбора начинаю
хватать вещи. Распашонки, носочки, шапочка... плюшевый мишка, ватное
одеяло... что еще? Корзинка... пеленки... маленькие куклы-перчатки — это
если малышу станет скучно.... Курточка от Диора, очень милая... Интересно, а
взрослые размеры есть?
Я вываливаю все на стол для покупок и вытаскиваю карточку
Виза
.
— Это для моей подруги, — выдыхаю я. — Она только что начала
рожать. Ей еще что-нибудь нужно?
— Боюсь, я не знаю, дорогая, — отвечает кассирша, разглядывая термометр для детской ванны.
— У меня есть список, — приходит на подмогу женщина в комбинезоне
для беременных. — Вот что нам рекомендовали на занятиях.
— О, спасибо!
Она протягивает мне список, и я с нарастающим ужасом просматриваю
бесконечную распечатку. Я-то думала, что так ловко управилась, — а у
меня нет и половины того, что здесь перечислено. А если я что-нибудь упущу,
именно оно и окажется жизненно необходимым, и все роды Сьюзи будут
погублены, и я в жизни себе этого не прощу.
Свободная майка... Ароматические свечи... Опрыскиватель для растений...
Это что за список?
— Опрыскиватель для растений? — ошеломленно бормочу я.
— Смачивать лицо роженицы, — поясняет женщина в
комбинезоне. — В больничных палатах очень жарко.
— Это в отделе товаров для дома, — вставляет ассистентка.
— Понятно. Спасибо.
Магнитофон... Успокаивающие мелодии... надувной мяч...
— Надувной мяч? А ребенок не маловат, чтобы играть?
— Это для матери, чтобы к нему привалиться, — мягко поясняет
женщина. — Чтобы облегчить приступы боли. Как вариант, можно взять
пуфик.
Приступы боли? Я представляю себе Сьюзи во время приступа — и у меня все
переворачивается внутри.
— Беру и мяч, и пуфик, — поспешно говорю я. — И
обезболивающее. Самое мощное!
На первый этаж я сползаю вся красная и запыхавшаяся. Надеюсь, что я все
сделала правильно. Во всем этом дурацком магазине не нашлось надувного мяча
— пришлось схватить надувное каноэ и заставить продавца накачать его
воздухом. Теперь каноэ елозит у меня под мышкой, другой рукой я прижимаю к
себе пуфик с телепузиками и корзинку, на локтях болтается шесть наполненных
доверху сумок.
Я бросаю взгляд на часы — и, к своему ужасу, обнаруживаю, что провозилась
здесь добрых двадцать пять минут. Не удивлюсь, если Сьюзи поджидает меня с
младенцем в руках.
Но нет — она просто сидит на стуле и слегка морщится.
— Беке! Вот ты где! Кажется, у меня начались схватки.
— Извини, что так долго, — выдыхаю я, — просто хотела взять
все, что может понадобиться. Это чтобы отвлечься, — объясняю я,
нагибаясь за игрой
Эрудит
, которая вывалилась из сумки.
— Такси прибыло! — возвещает дама в золотой оправе. — Помочь
вам с этим всем?
Пока мы добираемся до пыхтящего такси, Сьюзи потрясение оглядывается на мою
поклажу.
— Беке... А надувное каноэ зачем?
— Это чтобы ты на нем лежала. Или еще что-то в этом духе.
— А лейка?
— Я не нашла опрыскивателя для растений. — Едва переводя дыхание,
я запихиваю сумки в такси.
— А за каким хреном мне нужен опрыскиватель?
— Слушай, это не я придумала! — защищаюсь я. — Ладно,
поехали!
Каким-то образом мы упихиваем все в такси. Когда закрываем дверцы, у каноэ
выпадает весло, но я не тружусь его поднимать. Сьюзи же не плавать на нем
собирается.
— Управляющий Тарки пытается с ним связаться, — говорит Сьюзи,
пока мы мчимся по Кингз-роуд. — Но даже если он сразу сядет на самолет,
то все равно не успеет.
— А может, успеет! — подбадриваю я ее. — Кто знает!
— Не успеет. — И я со страхом слышу, как голос Сьюзи начинает
дрожать. — Он пропустит рождение своего первенца. Которого он так ждал.
На занятия ходил... У него очень хорошо получалось дышать. Преподаватель
даже попросил его показать всем остальным, так у него это здорово
получалось.
— Сьюзи... — Я сейчас заплачу. — Может, тебе куча времени
понадобится и он все-таки успеет.
— Ты будешь со мной, да? Ты не бросишь меня там?
— Нет, конечно. — Я даже пугаюсь. — Я буду с тобой все время,
Сьюзи. — И я крепко сжимаю ее руки. — Мы сделаем это вместе.
— А ты хоть что-нибудь о родах знаешь?
— Э-э... да, — вру я. — Уйму всего!
— Например?
— Например... горячие полотенца нужны...и... — Мой взгляд падает на
коробку детского питания, торчащую из сумки. — И еще многие
новорожденные младенцы нуждаются в витамине К.
Сьюзи смотрит на меня с уважением.
— Ого. А откуда ты это знаешь?
— Просто разбираюсь. — Я ногой задвигаю коробку подальше. —
Вот видишь? Все будет отлично!
Я смогу это сделать. Сумею помочь Сьюзи. Просто надо сохранять спокойствие и
хладнокровие и не паниковать.
В конце концов, каждый день рожают миллионы женщин. Наверное, это одна из
тех вещей, которые только звучат жутко, а как доходит до дела — все
оказывается просто. Как сдача экзамена на водительские права.
— Господи! — Внезапно лицо Сьюзи кривится. — Опять
накатывает!
— Хорошо! Погоди-ка! — Охваченная тревогой, я копошусь в одной из
пластиковых сумок. — Вот!
Сьюзи расширяет глаза, когда я выуживаю маленькую коробочку в целлофане.
— Беке! Зачем мне духи?
— Говорят, жасминовое масло облегчает боль, — объясняю я
прерывающимся голосом. — Но я его не нашла, пришлось взять
Романс
от
Ральфа Лорена. У него жасминовый оттенок. — Я срываю обертку и с
надеждой пшикаю на Сьюзи. — Помогает?
— По-моему, не очень. Но запах замечательный.
— Чудо, правда? — Я в восторге. — А поскольку я потратила
больше тридцати фунтов, мне дали в подарок косметичку с массажной
рукавицей...
— Больница Святого Христофора, — вдруг объявляет водитель,
подруливая к высокому зданию из красного кирпича.
Мы обе в страхе застываем и смотрим друг на друга.
— Спокойствие, Сьюзи. Без паники. Просто... жди здесь.
Я открываю дверцу такси, влетаю в двери с табличкой
Родильное отделение
и
оказываюсь в приемной с синими стульями. Пара женщин в халатах отрывают
взгляды от своих журналов — но других признаков жизни нет.
Черт побери! Куда все провалились?
— У моей подруги ребенок! — горланю я. — Быстро, все!
Носилки! Акушерку!
— С вами все в порядке? — интересуется женщина в белой форме,
материализуясь словно ниоткуда.. — Я акушерка. В чем проблема?
— Моя подруга рожает! Ей срочно нужна помощь!
— Где она?
— Я здесь. — В дверь вваливается Сьюзи с тремя сумками под мышкой.
— Сьюзи... — бормочу я в ужасе, — не шевелись. Тебе надо лежать!
Ей нужны лекарства, — оборачиваюсь я к акушерке. — Ей необходима
местная и общая анестезия, и немного веселящего газа, и... в общем, все, что
у вас есть.
— У меня все отлично, — твердит Сьюзи, — правда.
Акушерка спокойно подходит к ней.
— Давайте пока поместим вас в палату. Там мы вас осмотрим и сделаем кое-
какие уточнения...
— Я принесу остальное, — говорю я и бегу к дверям. — Сьюзи,
не волнуйся, я вернусь. Иди с акушеркой, я тебя найду...
— Подожди! — вскрикивает Сьюзи, разворачиваясь. — Подожди,
Беке!
— Что?
— Ты так и не позвонила. Ты не отменила свадьбу в Нью-Йорке.
— Позже, — отмахиваюсь я. — Иди, иди.
— Позвони сейчас.
— Сейчас? — Я во все глаза смотрю на нее.
— Не позвонишь сейчас — не позвонишь никогда. Я тебя знаю, Беке.
— Сьюзи, не будь дурочкой! Из тебя сейчас ребенок выскочит! Давай не путать, что важнее, ладно?
— Ребенок выскочит только после того, как ты позвонишь! —
упорствует Сьюзи. — Ой! — Вскрикивает она. — Опять!
— Не волнуйтесь, — невозмутимо командует акушерка, — дышите
глубже...старайтесь расслабиться...
— Не могу расслабиться! Пусть она свадьбу отменит! А то опять
продинамит! Знаю я ее!
— Не продинамлю!
— Продинамишь! Ты уже сколько месяцев решиться не можешь!
— Такой плохой выбор? — спрашивает акушерка. — Вам стоит
прислушаться к мнению подруги, — обращается она ко мне. — Похоже,
она знает, о чем говорит.
— Друзья всегда распознают, если парень не тот, — поддакивает
женщина в розовом халате.
— Он вовсе не
не тот
! — вскидываюсь я. — Сьюзи, пожалуйста!
Успокойся! Иди с акушеркой! Прими лекарства!
— Позвони, — повторяет Сьюзи, яйцо ее искажено. — Тогда
пойду! Ну же! Звони!
— Если хотите, чтобы ребенок родился живым и здоровым, — говорит
акушерка, — мой вам совет — позвоните.
— Позвоните, лапушка! — подхватывает женщина в розовом халате.
— Хорошо, хорошо! — Я нашариваю мобильник и набираю номер. —
Звоню. А теперь иди, Сьюзи!
— Сначала я должна сама все услышать!
— Дышите через боль...
— Привет! — чирикает Робин мне в ухо. — Уж не свадебные ли
колокола я слышу?
Я умоляюще смотрю на Сьюзи:
— Там никого нет.
— Оставь сообщение, — сквозь зубы выдавливает Сьюзи.
— А теперь еще один глубокий вдох...
— ...ваш звонок так важен для меня...
— Беке, говори!
— Сейчас! Поехали. — Раздается сигнал, и я набираю в грудь
побольше воздуха. — Робин, это Бекки Блумвуд... и я отменяю свадьбу.
Повторяю, я отменяю свадьбу. Я прошу, извините меня за все неудобства,
которые это вызовет. Я знаю, сколько сил вы в это вложили, и представляю,
как разозлится Элинор... — Я сглатываю. — Но я приняла окончательное
решение — выйти замуж дома, в Англии. Если хотите поговорить со мной об этом
— оставьте сообщение на моем нью-йоркском автоответчике, и я перезвоню вам.
А если нет — что же, значит, прощайте. И... спасибо. Это было весело.
Я отключаюсь и с удивлением таращусь на мобильник.
Я сделала это!
— Готово! — говорит акушерка Сьюзи. — Это было сильно!
— Хорошо сработано, Беке. — Лицо у Сьюзи все розовое. Она пожимает
мне руку и пытается улыбнуться. — Ты поступила правильно. — Она
оглядывается на акушерку. — Что ж, пошли.
— Я... все остальное принесу, — произношу я и медленно бреду к
выходу.
Выхожу на свежий воздух — и меня невольно пробирает дрожь. Вот так. Не будет
свадьбы в отеле
Плаза
. Не будет заколдованного леса. И никаких волшебных
тортов не будет. Никаких фантазий.
В голове не укладывается, что все кончено.
Но... если честно — это ведь всегда и было просто фантазией, верно? Это
никогда не походило на реальную жизнь.
А реальная жизнь — здесь.
Несколько мгновений я стою неподвижно, полностью уйдя в свои невеселые
мысли, пока сирена
скорой помощи
не возвращает меня в настоящее. Я
торопливо разгружаю такси, расплачиваюсь с шофером и глазею на гору вещей,
гадая, как же мне затащить это внутрь. И действительно ли нужно было
покупать складной манеж.
— Вы Бекки Блумвуд? — прерывает чей-то голос мои размышления. В
дверях стоит молоденькая медсестра.
— Да! — Меня охватывает тревога. — Со Сьюзи все в порядке?
— Все отлично, только схватки усиливаются, и мы ждем анестезиолога... и
она говорит, что хочет попробовать... — Акушерка озадаченно смотрит на
меня. — Она сказала... каноэ?
Господи.
Боже мой.
Я даже не могу...
Девять вечера, и я уже вся в раздрае. В жизни не видела ничего подобного. И
не представляла, что это будет так...
Что Сьюзи будет так...
Всего это заняло шесть часов, и, очевидно, это считается быстро. Что же, не
хотела бы я оказаться в копушах — все, что я могу сказать.
В голове не укладывается. У Сьюзи маленький мальчик. Крохотный, розовый,
крикливый мальчуган. Одного часа от роду.
Его взвесили, измерили, нарядили в самую великолепную бело-голубую
распашонку и завернули в белое одеяльце, и теперь он лежит в руках у Сьюзи:
рожица вся сморщенная, пучки темных волос торчат из-за ушей. Прослезилась
бы... если бы не возбуждение.
Неповторимое ощущение!
Я встречаюсь глазами со Сьюзи. Она в полной эйфории. Она улыбается с того
момента, как малыш родился, и я раздумываю, а не многовато ли ей дали
веселящего газа.
— Правда, он само совершенство?
— Правда. — Я притрагиваюсь к крохотному ноготку. Подумать только:
он рос внутри Сьюзи, все это время.
— Хотите чаю? — спрашивает сиделка, входя в теплую, ярко
освещенную палату. — Наверное, устали?
— Да, спасибо большое. — Я с благодарностью тяну руки к чашке.
— Я имела в виду мать. — Сиделка бросает на меня странный взгляд.
— Ой! — Я вспыхиваю. — Конечно. Извините.
— Все в порядке, — говорит Сьюзи. — Дайте чай Беке. Она
заслужила. — И смущенно улыбается мне: — Прости, что наорала на тебя.
— Ничего. — Я закусываю губу. — Извини, что я все время
спрашивала, не очень ли это больно.
— Ты держалась великолепно! Серьезно, Беке. Без тебя я бы не
справилась.
Снова входит сиделка.
— Цветы прислали. И поступило сообщение от вашего мужа. Он застрял из-
за нелетной погоды, но прибудет, как только сможет.
— Спасибо. Это замечательно. — Сьюзи силится улыбнуться, но, едва
сиделка выходит, губы у нее начинают трястись. — Беке, а что, если
Тарки не сможет вернуться? Мама в Улан-Баторе, а папа младенцев как огня
боится... Я буду совсем одна...
Я поспешно обнимаю ее.
— Не будешь! Я за тобой присмотрю!
— А разве тебе не надо обратно в Америку?
— Никуда мне не надо. Сдам билет, возьму отпуск на несколько
дней. — Я крепко сжимаю руку Сьюзи. — Я буду с тобой столько,
сколько потребуется, Сьюзи, и без разговоров.
— А свадьба?
— О свадьбе больше нечего беспокоиться. Сьюзи, я остаюсь с тобой, и
все.
— Серьезно? — Подбородок Сьюзи дрожит. — Спасибо,
Беке. — Она осторожно перекладывает ребенка, и он тихонько
сопит. — А ты... знаешь что-нибудь о младенцах?
— А ничего и не надо знать, — доверительно сообщаю я. —
Просто кормить, наряжать в красивые тряпки и брать с собой по магазинам.
—Я не уверена...
— Да все будет в порядке! Ты только посмотри на маленького
Армани. — Я протягиваю руку к белому узелку и с любовью прикасаюсь к
детской щечке.
— Почему Армани? Не зови его так!
— Какая разница. Он просто ангел! Наверное, будет легким ребенком.
Сьюзи польщена.
— Хорошенький, правда? А уж умница! Даже не заплакал ни разу!
— Честно, Сьюзи, не беспокойся. — Я отпиваю глоток чая и улыбаюсь
ей. — Это будет такой класс!
ФАЙНЕРМАН ВАЛЬСТАЙНАдвокатыФайнерман-ХаусАвеню Америкас, 1398Нью-Йорк Мисс Ребекке Блумвуд
Одиннадцатая Вест-стрит, 251
апартаменты Б
Нью-Йорк
6 мая 2002 года.
Дорогая мисс Блумвуд
Спасибо за Ваше сообщение от 30 апреля. Я подтверждаю, что во втором пункте
я добавила пункт:
(е) Я оставляю и завещаю моему великолепному крестному
сыну Эрнесту сумму в 1000 долларов
.
Будет ли мне позволено привлечь Ваше внимание к тому обстоятельству, что это
уже седьмая поправка, которую Вы вносите с того момента, как составили
завещание месяц тому назад?
13
Слегка пошатываясь, я взбираюсь по ступенькам нашего крыльца, достаю ключ и
с третьей попытки ухитряюсь вставить его в скважину.
Дома.
В покое.
— Бекки? Это ты? — слышится сверху голос Дэнни.
Я с трудом поднимаю голову, будучи не в силах сфокусировать взгляд. Такое
ощущение, будто марафон пробежала. Шесть марафонов. За последние две недели
дни и ночи слились в одну мешанину. Только мы со Сьюзи да малышом Эрнестом.
И с ревом.
Не поймите неправильно, я обожаю маленького Эрнеста. В смысле, буду его
крестной матерью и все такое.
Но... черт возьми. Как же он орет!
Я и не подозревала, каково это — иметь ребенка. Я-то думала, это будет
весело!
Я не представляла, что Сьюзи придется кормить его каждый час. Не
представляла, что он будет наотрез отказываться спать. И что он возненавидит
свою кроватку. Она же из
Конрана
! Великолепный бук, прелестные белые
одеяльца. Как может такое не понравиться! Но стоило нам положить Эрнеста в
кроватку, как он принялся молотить руками и ногами и оглушительно орать.
Потом я попробовала взять его с собой за покупками, и сначала все шло
прекрасно. Люди улыбались при виде коляски, потом улыбались мне, и я уже
начинала гордиться собой. Но вот мы вошли в
Карен Миллен
, и когда я была
на полпути к кожаным брюкам, Эрнест завопил. Это был не трогательный тихий
плач. Не жалобный детский писк. Это было пронзительное, во всю глотку
Эта
Тетка Меня Похитила Вызовите Полицию!
Ни бутылочек, ни пеленок, вообще ничего подходящего у меня с собой не было,
и мне пришлось бегом нестись по Фулхэм-роуд. Когда, красная и запыхавшаяся,
я добралась до дома, Сьюзи плакала, а Эрнест смотрел на меня как на серийную
убийцу или еще кого-то в этом духе.
А потом, даже накормленный и переодетый, он орал и орал весь вечер...
— Господи! — Дэнни проворно спускается на наш этаж. — Что с
тобой стряслось?
Я бросаю взгляд в зеркало — ничего себе. Лицо белое от усталости, волосы
свисают тусклыми прядями, глаза потухшие. То, что во время перелета я сидела
рядом с женщиной и двумя полугодовалыми близняшками, счастья мне не
прибавило.
— У моей подруги Сьюзи родился ребенок, — говорю я безжизненным
голосом. — Ее муж не смог прилететь, вот я и помогла немножко...
— Люк сказал, что ты в отпуске. — Дэнни разглядывает меня с
ужасом. — Сказал, что ты отдыхаешь!
— Люк... Много он знает.
Каждый раз, когда Люк звонил, я или меняла пеленки, или укачивала ревущего
Эрни, или успокаивала всхлипывающую Сьюзи, или сама лежала в отключке. У нас
состоялся один краткий, бессвязный разговор — и то Люк в конце концов
предложил, чтобы я пошла и прилегла, так как ничего вразумительного от меня
не услышал.
Больше я ни с кем не говорила. Мама передала, что Робин оставила сообщение с
просьбой срочно ей перезвонить. Я так и собиралась поступить. Но каждый раз,
как только выпадали свободные пять минут... я чувствовала, что просто этого
не вытяну. Не представляю, что там творилось, какие разгорались споры и
разборки. Элинор наверняка рассвирепела, а меня, по-видимому, ожидает
праматерь всех скандалов.
Но... мне без разницы. Все, что меня сейчас волнует, — это как
добраться до койки.
— Тебе прислали стопку перчаток. — Дэнни с любопытством смотрит на
меня. — Ты не заказывала набор кукол в
Мари Осмонд
?
— Кто его знает, — тупо отвечаю я. — Может, и заказала. Я,
кажется, все заказала, что там было.
Смутно припоминаю: три часа утра, я качаю Эрнеста па коленях, чтобы Сьюзи
могла поспать, и как в дурмане пялюсь на экран.
— Знаешь, что это за муть — телик в Британии в три утра? А фильм
смотреть бесполезно, потому что едва тебя затягивает, как ребенок начинает
плакать, и приходится скакать и качать его, распевая
У старого Макдоналда
ферма была...
. И все впустую...
— Конечно, конечно. — Дэнни пятится. — Верю на слово. Бекки,
по-моему, тебе нужно вздремнуть.
— Да. Я так и сделаю. Пока.
Шатаясь, я вваливаюсь в квартиру, бросаю почту на диван и направляюсь к
спальне с целенаправленностью наркомана, бредущего за дозой.
Спать. Хочу спать...
На автоответчике светится огонек, и, ложась, я машинально протягиваю руку и
нажимаю кнопку.
— Привет, Бекки! Это Робин. Просто хочу сказать, что встреча с Шелдоном
Ллойдом по поводу основных блюд перенесена на следующий вторник, двадцать
первое число, в четырнадцать тридцать. Пока-а!
Я только и успеваю подумать:
Странно...
— как голова моя падает на
подушку, и я проваливаюсь в глубокий сон без сновидений.
Восемь часов спустя я просыпаюсь и резко сажусь в постели.
Это что такое было?
Тянусь к автоответчику и нажимаю
повтор
. Робин снова чирикает то же самое
сообщение, а надпись на дисплее уведомляет, что звонила она вчера.
Что за бред? Ведь нью-йоркской свадьбы не будет.
Я растерянно обвожу взглядом полутемную комнату. Внутренние часы совсем
разладились — времени сейчас может быть сколько угодно. Плетусь на кухню за
стаканом воды и тупо смотрю из окна на афишу с танцовщиками, украшающую
здание напротив.
Я отменила свадьбу. При свидетелях. Какого черта Робин все еще занимается
основными блюдами? Я же высказалась вполне определенно.
Допиваю воду, наливаю еще один стакан и иду в гостиную. Часы на
видеомагнитофоне показывают четыре, значит, ей еще можно перезвонить.
Выяснить, что творится.
— Здравствуйте!
Свадебные события инкорпорэйтед
, — говорит
девушка, голос которой мне не знаком. — Чем могу помочь?
— Привет! Извините, это Бекки Блумвуд. Вы... вы организовывали для меня
свадьбу?
— О, здравствуйте, Бекки! Я Кирстен, помощница Робин. Вообразите, идея
со
Спящей красавицей
оказалась такой заразительной! Кому из своих подруг
ни расскажу — все в один голос:
Мне так нравится Спящая красавица
! Вот
что я сделаю, когда у меня будет свадьба!
— О... Спасибо. Послушайте, Кирстен, возможно, мой вопрос покажется
немного странным...
Как это преподнести? Не могу же я брякнуть:
Скажите, а моя свадьба вообще
состоится?
— А моя свадьба вообще состоится?
— Надеюсь! — смеется Кирстен. — Если только вы не поссоритесь
с Люком! — Вдруг ее голос меняется: — Вы с ним поссорились? Потому что
в таком случае мы действуем...
— Нет! Мы не ссорились! Просто... вы получали мое сообщение?
— Которое? — живо спрашивает Кирстен.
— То, которое я оставляла недели две назад!
— Ой, извините. С этим потопом...
— Потопом? — Я испуганно заглядываю в телефон. — У вас был
потоп?
— Я была уверена, что Робин звонила вам в Англию и все сказала! Все
обошлось, никто не утонул. Просто офис пришлось эвакуировать на несколько
дней, и некоторые из телефонов пострадали... и еще — увы! — испортилась
антикварная подушка для колец, принадлежащая одной клиентке...
— Так вы не получили сообщение?
— Это что-нибудь про десерты? — задумчиво спрашивает Кирстен.
Я несколько раз сглатываю. В голове пустота.
— Бекки, а вот и Робин, — говорит Кирстен
...Поділитися у соцмережах
