Жанр: Любовные романы
Шопоголик и брачные узы
Ребекка Блумвуд всегда была неравнодушна к магазинам, но теперь у ее
страсти есть оправдание — она наконец-то обрела работу своей мечты.
Ребекка теперь может покупать сколько угодно и что угодно — правда,
не для себя, а для своих клиентов, богатых дамочек, у которых денег
хватает, а вот со вкусом не очень. И все у Ребекки хорошо — и работа
интересная, и с любимым она душа в душу живет, и даже злыдни-кредиторы
больше ее не преследуют. Но беда явилась с неожиданной стороны: на Ребекку
сваливается напасть в виде предложения руки и сердца. Любая другая была бы
на седьмом небе от счастья, но только не Бекки, ибо у нее все не как у
людей. Свадеб наметилось целых две — в одно и то же время, с одними и
теми же гостями, но на разных континентах: в Лондоне у папы с мамой и в Нью-
Йорке, где будущая свекровь устраивает грандиозное свадебное шоу. Что
выбрать: родительскую любовь или волшебную сказку? Бекки не в силах сказать
нет
ни одному варианту, а потому выбирает излюбленную тактику —
прячет голову в песок. Свадебные планы пухнут на глазах, вместе с дикими
счетами из банков, а Бекки лечится любимым средством: ходит по магазинам...
Третья книга комической саги о женщинах и магазинах радует не меньше первых
двух своими оптимизмом и отличным юмором. Чрезвычайно духоподъемная книга.
Второй объединенный банкУолл-стрит, 300 Нью-Йорк Миз Ребекке Блумвуд
Одиннадцатая Вест-стрит, 251,
апартаменты В
Нью-Йорк
7 ноября 2001 года.
Дорогая миз Блумвуд.
Новый совместный счет №: 5039 2566 2319
Мы рады подтвердить Ваш новый объединенный банковский счет с мистером Люком
Дж. Брендоном и прилагаем необходимые документы. Приходная карточка будет
выслана в отдельном конверте.
Мы, сотрудники Второго объединенного банка, гордимся индивидуальным подходом
к каждому клиенту. Пожалуйста, свяжитесь со мной лично, если у Вас возникнут
какие-либо вопросы, и я окажу любую посильную помощь. Даже самые
незначительные проблемы мы не оставим без внимания.
Второй объединенный банкУолл-стрит, 300 Нью-Йорк 12 декабря 2001 года.
Дорогая миз Блумвуд.
Благодарю за Ваше письмо от 9 декабря касательно Вашего совместного счета с
мистером Люком Дж. Брендоном, Я согласен, что отношения между банком и
клиентом должны носить дружеский характер и способствовать взаимному
сотрудничеству, и, отвечая на Ваш вопрос, сообщаю, что мой любимый цвет —
красный.
Я сожалею, однако, что не могу переименовать статьи Ваших расходов, как Вы
предлагаете. В следующем уведомлении этот пункт будет озаглавлен
Прада
,
Нью-Йорк
, а не
Счет за газ
.
Второй объединенный банкУолл-стрит, 300 Нью-Йорк Миз Ребекке Блумвуд
Одиннадцатая Вест-стрит, 251,
апартаменты Б
Нью-Йорк
7 января 2002 года.
Дорогая миз Блумвуд.
Спасибо за Ваше письмо от 4 января касательно Вашего совместного счета с
мистером Люком Дж. Брендоном и за шоколадки, которые я вынужден вернуть. Я
согласен, что вести учет всем купленным мелочам очень трудно. Я был весьма
опечален, узнав о
странном маленьком недопонимании
, возникшем между Вами и
мистером Брендоном.
К сожалению, не представляется возможным разбить уведомление о выплатах, как
Вы предлагаете, на две половины и послать одну Вам, а другую — мистеру
Брендону, оставив это
нашим маленьким секретом
. Все доходы и издержки
являются общими. Потому это и называется совместным счетом.
Порядок. Без паники. Я могу это сделать. Это определенно возможно. Всего-то
дел — слегка подвинуться влево, поднапрячься, подтолкнуть посильнее... Ну
же, давай! Каково это, по-вашему, — запихивать в нью-йоркское такси бар
для коктейлей?
Я покрепче обхватываю полированное дерево, глубокий вдох — и еще один
бесплодный рывок. В Гринич-Виллидж стоит безоблачный зимний день — один из
тех, когда воздух густотой напоминает зубную пасту, то и дело перехватывает
дыхание, а люди ходят в шарфах как в намордниках. Но я вся в поту.
Физиономия раскраснелась, волосы выбились из-под новенькой казацкой шапки и
надают на глаза; готова спорить — с той стороны улицы публика, рассевшаяся у
окошек кафе
Джо-Джо
, от души наслаждается бесплатным шоу.
Но сдаваться я не собираюсь. Уверена, у меня все получится.
Должно получиться — не выкладывать же несусветную сумму за доставку, если я
живу тут рядышком, за углом.
— Не пройдет, — с убежденным видом заявляет таксист, выглянув из
окошка.
— Пройдет! Я уже засунула две ножки...
Еще один отчаянный толчок. Пропихнуть бы оставшиеся две, хоть
как-
нибудь... Это все равно что волочь пса к ветеринару.
— И к тому же я не застрахован, — добавляет таксист.
— Неважно! Здесь ехать-то две улицы. Я буду держать это всю дорогу. Все
будет прекрасно!
Таксист вскидывает бровь и ковыряет во рту грязной зубочисткой.
— И вы полагаете, что поместитесь сюда вместе с этой хренью?
— Втиснусь! Как-нибудь справлюсь! — В отчаянии я снова пихаю бар,
и он сплющивает переднее сиденье.
— Эй! Повредите мою машину — будете платить.
— Извините, — хриплю я, — сейчас попробую по-другому,
наверное, я выбрала неправильный угол...
Я как можно осторожней вытаскиваю свое сокровище из такси обратно на
тротуар.
— Кстати, а что это за чертовщина такая?
— Это бар для коктейлей 1930 года! Смотрите, верх опускается... — Я
отмыкаю переднюю створку и с гордостью демонстрирую зеркальную
отделку. — Вот сюда ставят стаканы... А это набор из двух шейкеров...
Я с восхищением провожу рукой по своему приобретению. Как только я увидела
бар в витрине
Артурз Антикс
, мне стало ясно, что я должна его заполучить.
Конечно, я помню наш с Люком маленький уговор: больше никакой мебели для
нашей квартиры, но ведь антиквариат — совсем другое дело! Настоящий бар для
коктейлей, совсем как в фильмах Фреда Астера и Джинджер Роджерс! Он
полностью преобразит наши вечера. Теперь мы с Люком будем смешивать мартини,
танцевать под ретропесенки и любоваться закатом! Это создаст такую
атмосферу! Придется купить старинный проигрыватель с граммофонной трубой, мы
начнем коллекционировать пластинки на семьдесят восемь оборотов, а я буду
носить шикарные платья.
И может быть, к нам на коктейли начнут захаживать гости. Наши суаре
прославятся. В
Нью-Йорк таймс
напишут о нас статью! Да!
Час коктейля был
возрожден в элегантной манере в Вест-Виллидж. Стильная британская пара —
Ребекка Блумвуд и Люк Брендон...
Дверца такси с шумом распахивается, и, подняв голову, я, к некоторому своему
изумлению, вижу, что шофер вылезает наружу.
— О, спасибо! — восклицаю я с признательностью. — Если вы чуть-
чуть поможете, я справлюсь. Нет ли у вас веревки? Мы привяжем его к крыше...
— Никаких крыш. Никаких поездок. — Таксист с грохотом захлопывает
дверцу со стороны пассажирского сиденья, и я с ужасом смотрю, как он
усаживается за руль.
— Вы не можете просто так взять и уехать! Есть закон! Вы должны меня
взять. Это распоряжение мэра!
— Насчет баров для коктейлей мэр не распоряжался. — Таксист
закатывает глаза и заводит двигатель.
— Но как же я отвезу это домой?! — в негодовании кричу я. —
Подождите!
Вернитесь! Но такси уже мчится прочь по улице, а я торчу посреди тротуара, цепляясь за
бар для коктейлей и ломая голову, как теперь быть.
Правильно. Ищи другой выход. Может, донести его до дома? Здесь недалеко.
Я раскидываю руки пошире и ухватываю-таки бар с обеих сторон. Медленно
отрываю от земли... шаг вперед... и бар тотчас бухается на землю. Черт, ну и
тяжесть. Кажется, я потянула мышцу.
Ладно, поднять его мне не по силам. Но все равно дотащить бар до нашего дома
проще простого. Надо лишь переставить пару ножек вперед на несколько
дюймов... А потом следующую пару...
Да! Это идея. Скорость, конечно, черепашья, но если набраться терпения... И
войти в ритм...
Левую сторону... Правую...
Главное — не задумываться, как долго я буду колупаться, а просто
продвигаться потихоньку. Домой я, правда, опоздаю.
Две девчонки-школьницы в теплых пальто, хихикая, проходят мимо, но я слишком
занята, чтобы на них реагировать.
Левую сторону... Правую...
— Извините, — раздается резкий голос, — не могли бы вы не
перегораживать тротуар?
Я оборачиваюсь и обнаруживаю, что на меня надвигается женщина в бейсболке, и
на поводках у нее с десяток псин всевозможных мастей и размеров.
Чего я никогда не могла понять — так это почему люди не хотят
сами выгуливать собственных собак? Не любишь гулять —
заводи кошку. Или аквариум с тропическими рыбками.
И вот теперь эти собаченции прут прямо на меня. Тявкают, гавкают, дергают
поводки и... поверить не могу! Пудель задирает лапу прямо на мой прекрасный
бар для коктейлей!
— Прекрати! — ору я. — Уберите эту собаку!
— Пойдем, Фло, — обращается женщина к собаке, испепеляет меня
ненавидящим взглядом и тащит своих шавок прочь.
Безнадежно. Только полюбуйтесь, как далеко я продвинулась. Не добралась и до
конца витрины
Артурз Антикс
, а сил уже никаких.
— Итак, — сухо произносят у меня за спиной, — может, вы все-
таки предпочтете доставку?
Обернувшись, я вижу Артура Грэма, владельца
Артурз Антикс
, — он
стоит, прислонившись к косяку, в дверях своего магазина, весь такой
опрятный, в пиджаке и при галстуке.
— Не уверена. — Я приваливаюсь к бару, стараясь изобразить
беззаботность. Как будто у меня есть другие варианты, кроме как торчать
столбом посреди тротуара. — Возможно.
— Семьдесят пять долларов, любое место на Манхэттене.
А на фига мне любое место на Манхэттене? Я же тут, за углом живу!
Артур одаривает меня улыбкой, исполненной непреклонности. Знает, гад, что
выиграл.
— Ладно. — Я признаю себя побежденной. — Пожалуй, идея
неплохая.
Я слежу, как Артур подзывает типчика в джинсах — тот приближается и с
раздраженным видом поднимает бар так, словно он из бумаги, — а потом
отправляюсь следом за ними в теплый, забитый всевозможным старинным барахлом
магазин. Невольно глазею по сторонам, хотя была здесь всего минут десять
назад.
Обожаю это местечко. Куда ни повернись — повсюду
классные штучки, которые так и тянет купить. Вон тот резной стул, например,
или это расшитое вручную бархатное покрывало... И вы только взгляните на эти
изумительные дедушкины часы! Каждый день здесь появляется что-нибудь
новенькое.
Не то чтобы я хожу сюда каждый день.
Просто... сами понимаете. Присматриваюсь.
— Вы сделали превосходную покупку, — говорит Артур, глядя на мой
бар. — У вас наметанный глаз. — Он улыбается и пишет что-то на
квитанции.
— Я в этом не слишком уверена, — отвечаю я и скромно пожимаю
плечами.
Хотя подозреваю, что именно так дело и обстоит: глаз у меня и вправду
наметанный. Каждое воскресенье мы с мамой смотрели по телевизору
Антикварные гастроли
, так что, вероятно, какие-то навыки у меня
выработались.
— Прекрасная вещь, — замечаю я с видом знатока, кивая на большое зеркало в золоченой раме.
— Да, — отзывается Артур. — Хоть и современная...
— Само собой, — торопливо говорю я. Разумеется, я вижу, что эта
штука современная.
Просто прекрасная вещь...
с учетом того, что она
современная. Артур поднимает на меня глаза.
— Посуда для бара вас не интересует? Высокие бокалы... сифоны... У нас
бывают очень оригинальные.
— О да-а-а! — Я широко улыбаюсь. — Конечно!
Высокие бокалы тридцатых годов! Сами подумайте — кому захочется пить из
современных дрянных стаканов, когда есть антиквариат?
Артур открывает свою большую книгу в кожаном переплете, надпись на котором
гласит:
Коллекционеры
, и я преисполняюсь гордостью. Я — коллекционер!
Круто, правда?
— Мисс Ребекка Блумвуд... Принадлежности для бара тридцатых годов. Ваш
номер у нас есть, так что, как только что-то появится, я позвоню. —
Артур пробегает глазами по странице. — Вас, я вижу, еще интересовали
вазы венецианского стекла?
— Ой! Да, конечно...
Я и забыла про коллекционирование венецианских ваз. Честно говоря, не помню,
куда и первую-то подевала.
— А также карманные часы девятнадцатого века... — Его палец скользит по
строчкам. — Формочки для желе... Подушечки для иголок... — Артур
поднимает голову. — Все эти вещи до сих пор актуальны?
— Ну... Пожалуй, карманные часы мне уже не
такнужны. И формочки тоже.
— Понятно. А викторианские десертные ложечки?
Десертные ложечки? На кой черт мне понадобилась груда старых десертных
ложек?
— Знаете что, — задумчиво произношу я, — скорее всего, я
остановлюсь только на принадлежностях для бара тридцатых годов. Соберу по-
настоящему хорошую коллекцию.
— По-моему, это мудро. — Артур улыбается мне и принимается
вычеркивать строки из списка. — Увидимся.
Я выхожу из магазина, и улица встречает меня обжигающим холодом, в воздухе
кружат редкие снежинки. Меня переполняет чувство глубочайшего
удовлетворения. Ведь это фантастическое капиталовложение. Настоящий бар для
коктейлей тридцатых годов — а скоро я подберу еще и коллекцию посуды к нему!
Меня распирает от гордости.
Кстати, а зачем я выходила из дома?
Ах да. За двумя стаканчиками капуччино.
Уже год мы живем вдвоем в Нью-Йорке, на Одиннадцатой Вест-стрит, в зеленом,
по-настоящему красивом районе со свежим воздухом. Все дома здесь с
причудливыми балкончиками, а вдоль тротуаров высажены деревья. Прямо
напротив нас кто-то постоянно наигрывает джазовые мелодии на пианино, и
летними вечерами мы взбираемся на плоскую крышу, которую делим с соседями,
разваливаемся на подушках, потягиваем вино и слушаем музыку (по крайней
мере, однажды мы так делали).
Ввалившись в дом, я обнаруживаю в холле стопку корреспонденции, которую
тотчас просматриваю.
Скука...
Скука...
Британский
Вог
! Ха!
Скука...
Ой. Мой счет из
Сакс
на Пятой авеню.
С минуту я пялюсь на конверт, а потом отправляю его в сумку. Это вовсе не
означает, что я его спрятала. Просто Люку совершенно незачем его видеть. Я
недавно прочитала статью
Не слишком ли много информации?
в одном очень
хорошем журнале, и там говорилось, что надо отсеивать некоторые из
происшедших за день событий, а не забивать утомленный разум друга или
подруги всякими пустяками. Там было сказано, что дом — это убежище, и никто
совсем не обязан знать
все. С этим нельзя не
согласиться.
Так что в последнее время я отсеиваю очень многое. Разные скучные, обыденные
мелочи... к примеру, вроде счетов или стоимости новой пары туфель... И
знаете что? Теория, по-видимому, абсолютно правильная: она буквально
изменила наши отношения.
Сую оставшуюся почту под мышку и топаю вверх по лестнице. Писем из Англии
нет, но сегодня я их и не ждала. Потому что сегодня... угадайте, что?! Мы
летим домой! На свадьбу моей лучшей подруги Сьюзи! Дождаться не могу.
Сьюзи выходит замуж за Таркина — действительно славного парня, которого она
знает всю жизнь. (Вообще-то он ее кузен. Но это законно. Они выясняли.)
Свадьбу собираются праздновать в Гэмпшире, в доме родителей Сьюзи, —
море шампанского, и лошадь, и экипаж... А самое главное — я буду подружкой
невесты!
При этой мысли у меня ноет под ложечкой.
Как я этого
жду... Не только того, что стану подружкой невесты, но и того, что увижу
Сьюзи, родителей, свой дом. Вчера до меня дошло, что я уже полгода не была в
Британии, — это же целая вечность. И я пропустила, как папу выбрали
капитаном гольф-клуба, а ведь это была цель всей его жизни. А скандал, когда
Шиобан украла в церкви деньги и удрала на Кипр! А самое главное — я не
присутствовала на помолвке Сьюзи, пускай даже она и примчалась в Нью-Йорк
две недели спустя и показала мне кольцо.
Не подумайте, что я жалуюсь, — ведь мне здесь по-настоящему хорошо. Моя
работа у
Берниз
просто превосходная, и жизнь в Вест-Виллидж замечательная.
Обожаю бродить по маленьким улочкам, покупать пирожки к чаю в пекарне
Магнолия
субботним утром, а возвращаться через рынок. Вообще мне нравится
все, что у меня есть здесь, в Нью-Йорке. Кроме мамочки Люка, пожалуй.
И все же. Дом есть дом.
Из-за двери нашей квартиры доносятся звуки музыки, и сердце замирает от
предвкушения. Это же трудится Дэнни! Может, он уже закончил! Мое платье
готово!
Дэнни Ковитц живет этажом выше, в квартире своего брата; с тех пор как я
поселилась в Нью-Йорке, он стая моим лучшим другом. Дэнни великолепный,
несомненно талантливый дизайнер — но пока еще он не добился громкого успеха.
Честно говоря, он вообще никакого успеха не добился. Минуло пять лет с того
дня, как Дэнни закончил школу модельеров, — и до сих пор дожидается
своего шанса. Но, как он говорит, стать известным модельером потруднее, чем
звездой экрана. Если не знаешься с нужными людьми и никто из экс-битлов не
ходит у тебя в папашах — забудь об успехе. Я всегда переживала за Дэнни: уж
кто-кто, а он успех заслужил. И, как только Сьюз предложила мне быть
подружкой невесты, я обратилась к Дэнни с просьбой сшить для меня платье.
Вся соль в том, что на свадьбу Сьюз явится целая толпа богачей и
знаменитостей. Глядишь, меня заприметят и начнут наперебой спрашивать, кто
мой портной, имя Дэнни будет переходить из уст в уста — и карьера ему,
считай, обеспечена!
Мне не терпится увидеть, что же он сотворил. Наброски, которые Дэнни
показывал мне, были изумительны — а платье, сшитое на заказ, конечно,
отличается куда более тщательной отделкой, чем то, что продается уже
готовым. Корсет, например, будет с костяными пластинами, украшенный ручной
вышивкой. И еще Дэнни предложил маленький бантик с блестками — правда,
необычно?
Единственное, что меня немного — совсем чуть-чуть — беспокоит, это что до
свадьбы всего два дня, а платье я до сих пор не примерила. И даже не видела.
Этим утром я названивала Дэнни в дверь — напомнить, что уезжаю сегодня в
Англию, и когда он наконец доплелся до порога, то пообещал закончить все к
обеду. Сказал, что у него манера такая — замысел должен дозревать до самой
последней минуты, — и тогда происходит всплеск адреналина и
вдохновения, и он начинает работать с необыкновенной быстротой. Он всегда
только так и работает, заверил Дэнни, и ни разу еще не пропустил назначенный
срок.
Я открываю дверь с беззаботным
Привет!
. Ответа нет, и я заглядываю в
комнату, служащую нам сразу для многих целей. По радио надрывается Мадонна
в телевизоре гремит MTV, а механическая собачка — последнее приобретение
Дэнни — пытается вскарабкаться на диван.
А Дэнни, окутанный облачком золотого шелка, спит беспробудным сном,
пристроив голову на швейной машинке.
— Дэнни! — в ужасе кричу я. — Эй! Просыпайся!
Дэнни подскакивает как ужаленный и принимается тереть свою худую физиономию.
Кучерявые лохмы торчат во все стороны, а светло-голубые глаза налиты кровью
еще сильнее, чем поутру, когда мы с ним виделись. На костлявом торсе
болтается поношенная серая майка, тощую коленку, выпирающую из дыры в
джинсах, украшает ссадина — Дэнни заработал ее, катаясь в эти выходные на
роликах. Сейчас Дэнни смахивает на десятилетнего подростка, заросшего
щетиной.
— Бекки! — блеет он. — Привет! Ты что тут делаешь?
— Это моя квартира. Вспомнил? Ты работаешь здесь, потому что у тебя
пробки выбило.
— А, да... — Дэнни обводит комнату затуманенным взором. — Точно.
— Ты в порядке? — Я с тревогой всматриваюсь в его лицо. — А
то у меня кофе есть.
Я приношу чашку, и Дэнни делает два глубоких глотка. Потом его взгляд
сосредотачивается на пачке корреспонденции у меня в руках, и только тут он
начинает просыпаться по-настоящему.
— Эй, это что, британский
Бог
?
— Э-э... да. — Я кладу журнал так, чтобы Дэнни было сложно до него
дотянуться. — Так что с платьем?
— Все классно! Под полным контролем.
— Можно его примерить?
Пауза. Дэнни пялится на лежащую перед ним гору золотого шелка, будто видит
ее впервые в жизни.
— Нет, еще нет, — выдавливает он наконец.
— Но оно будет готово вовремя?
— Конечно! На все сто! — Дэнни ставит ногу на педаль, и машинка
начинает деловито жужжать. — Бекки, — кричит он, перекрывая
шум, — стакан воды сейчас был бы в самый раз!
— Сию минуту.
Я кидаюсь на кухню, поворачиваю кран и жду, когда пойдет холодная вода.
Система водоснабжения в этом здании весьма эксцентричная, и мы вечно капаем
на мозги нашей домовладелице, миссис Уоттс, что с водой надо бы разобраться.
Но миссис Уоттс проживает за много миль отсюда, во Флориде, и ее проблемы
водопровода не слишком волнуют. Однако в остальных отношениях это местечко
на самом деле чудесное. По нью-йоркским меркам квартира у нас просто
огромная, с паркетными полами, камином и окнами от пола и до самого потолка.
(Конечно, когда приезжали мама с папой, на них это впечатления не произвело.
Во-первых, они не могли понять, почему мы не живем в отдельном доме. Во-
вторых, они все удивлялись, на что годится такая маленькая кухня. Наконец
они заявили, что это просто стыд — до сих пор не обзавестись собственным
садом. Разве я не знаю, что наш сосед Том переехал в дом с участком в
четверть акра? Кроме шуток. Вообразите участок в четверть акра в Нью-Йорке —
на нем кто-нибудь тотчас отгрохает десяток офисных кварталов.)
— Хорошо! Так как... — Я вхожу обратно в комнату — и осекаюсь на
полуслове. Швейная машинка бездействует, а Дэнни сидит и почитывает мой
Вог
. — Дэнни! — вырывается у меня вопль. — Что с моим
платьем?
— Ты это видела? — Дэнни тычет пальцем в страницу. —
Коллекция Хэмиша Фаргла продемонстрировала его чутье и живость ума
, —
громко читает он. — Я вас умоляю! У него талант на нуле. На нуле!
Знаешь, мы с ним в школе учились. Слизал у меня одну идейку... — Дэнни
смотрит на меня, и глаза у него сужаются. — В
Берниз
есть его тряпье?
— Э-э... не знаю, — вру я.
Дэнни одержим идеей поставлять свои шедевры в
Берниз
. Это единственное, о
чем он мечтает. А поскольку я там работаю, он втемяшил себе в голову, что я
могу организовать для него встречу с главным менеджером магазина.
Собственно, я и организовала. В первый раз Дэнни опоздал на неделю, и
менеджерша по закупкам умотала в Милан. Во второй раз Дэнни пришел и показал
жакет. Как только менеджерша натянула жакетку на себя, отлетели все
пуговицы.
И о чем я думала, когда попросила его сшить для меня платье?
— Дэнни, ты мне просто скажи. Мое платье будет готово?
Молчание длится долго.
— А его обязательно нужно закончить сегодня? — спрашивает наконец
Дэнни. — Что, непременно
сегодня? — Я должна быть в самолете через шесть часов! — Мой голос
превращается в писк. — И мне надо идти по проходу между скамьями в
церкви меньше чем через... — Да что толку уточнять. — Ладно, не
переживай. Надену что-нибудь другое.
— Что-нибудь другое? — Дэнни откладывает
Вог
и тупо таращится на
меня. — Что значит —
другое
?
— Ну...
— Ты меня увольняешь? — Дэнни смотрит на меня такими глазами,
будто я объявила, что настал конец нашему десятилетнему супружеству. —
Только потому, что я самую малость выбился из графика?
— Я тебя не увольняю! Но сам посуди: не могу же я быть подружкой
невесты без платья!
— Но что ты тогда наденешь?
— Ну... — Я в смущении стискиваю пальцы. — У меня про запас было
одно п
...Закладка в соц.сетях
