Жанр: Любовные романы
Шопоголик и брачные узы
... 2002 года.
Мистер и миссис Мартин Вебстер от души благодарят миссис Элинор Шерман за ее
любезное приглашение на свадьбу Бекки и Люка в отеле
Плаза
22 июня. К
сожалению, они вынуждены отклонить его, так как оба подхватили ангину.
Фокстрот-уэй, 9Рейгет Суррей27 мая 2002 года. Мистер и миссис Том Вебстер от души благодарят миссис Элинор Шерман за ее
любезное приглашение на свадьбу Бекки и Люка в отеле
Плаза
22 июня, К
сожалению, они вынуждены отклонить его, так как у них умерла собака.
16
Это уже не шутки. Люк неделю не появляется на работе. И не бреется. Уходит
из дома, шастает бог знает где, возвращается только под утро, и, как
правило, поддатый. А вчера я обнаружила, что он раздал всю свою обувь
бродягам.
Я чувствую себя совершенно беспомощной. Что ни придумаю — не срабатывает. И
миски питательного домашнего супа ему готовила (по крайней мере, на коробке
было написано, что он питательный и домашний), и теплой, нежной любовью его
окружала. Было просто великолепно, когда до этого доходило (и заходило
довольно далеко), но, к сожалению, ничего не менялось. Потом Люк вновь
становился угрюмым и буравил взглядом пространство.
Чаще всего я пробую просто сесть рядом и поговорить с ним. Порой, кажется,
мне удается что-то затронуть, но вскоре Люк опять погружается в депрессию
или бубнит
что толку?
— и все начинается заново. Главная беда заключается
в том, что несет он при этом какую-то чушь. То твердит, что хочет бросить
свою компанию и заняться политикой — якобы именно в нее его всегда влекло
сердце, и нечего ему было продаваться. (Политика? Да он в жизни о политике
не заикался!) А в следующий миг заявляет, что отцовство — это все, к чему он
стремился всю жизнь, и у него будет шесть детей, а сам он засядет дома и
займется хозяйством.
При этом каждый день названивает помощница Люка — спрашивает, как он себя
чувствует, и мне приходится выдумывать все новые и новые жуткие подробности.
Не удивлюсь, если она решила, что у него уже чума.
Я дошла до того, что вчера позвонила Майклу, и он обещал наведаться к нам и
посмотреть, что тут можно поделать. Если кто и поможет, так только Майкл.
Что до свадьбы...
Я заболеваю, едва подумаю о ней. Осталось три недели. Я все еще не нашла
выход.
Мама звонит каждое утро, и каким-то образом мне удается говорить с ней
совершенно спокойно. Робин звонит днем, и я научилась общаться спокойно и с
ней. Недавно даже пошутила в том духе, что возьму и сбегу от алтаря. Мы
посмеялись, Робин сострила
Под суд отдам!
, — и я ухитрилась не
разрыдаться в истерике.
Будто свободное падение. Несусь к земле без парашюта.
Не знаю, как я справляюсь. Я словно очутилась в другом пространстве, за
пределами нормальной паники, за пределами нормальных решений. Спасти меня
может только чудо.
На него я и возлагаю свои надежды. Я зажгла пятьдесят свечей в церкви
Святого Томаса и еще пятьдесят — в церкви Святого Патрика, оставила заявку
на молитву в синагоге на Шестьдесят пятой улице и принесла цветы
индуистскому божеству Ганеше. Плюс еще за меня возносит усердные молитвы
некая группа из Огайо, которую я нашла в Интернете.
Вообще-то они молятся, чтобы я обрела счастье в борьбе с алкоголизмом. Я так
и не смогла выложить всю историю с двумя свадьбами отцу Гилберту, особенно
после того, как прочитала в его проповеди, что обман причиняет Богу такую же
боль, как если бы дьявол вырвал глаз праведнику. Вот я и придумала про
алкоголизм, благо у них и страничка специальная есть. (А поскольку я выдуваю
по три маленькие бутылочки водки в день, то не такая уж это и выдумка.)
Передышки нет. Я даже не могу расслабиться дома. Стены квартиры меня будто
сдавливают. В каждой комнате громоздятся картонные коробки со свадебными
подарками, мама шлет по полсотни факсов в день, Робин взяла моду врываться
когда ей заблагорассудится, а в гостиной скопилась коллекция вуалей и
наколок, которые без спросу присылают из
Платья мечты
.
— Бекки? — Я отрываюсь от чашки утреннего кофе и вижу Дэнни,
входящего на кухню. — Дверь была открыта. Ты не на работе?
— Взяла выходной.
— Ясно. — Дэнни выбирает тост с корицей и надкусывает. — Как
наш пациент?
— Очень смешно.
— Серьезно. — На мгновение на лице Дэнни появляется выражение
искренней озабоченности, и меня немного отпускает. — Он еще не
оклемался?
— Не особенно, — признаюсь я, и глаза у Дэнни вспыхивают.
— Так есть еще шмотки на раздачу?
— Нет! — с вызовом произношу я. — Нет! И не рассчитывай, что
сможешь оставить у себя эти ботинки.
— Новые фирменные
Прада
? Шутишь! Они мои. Люк дал их мне. Если он их
больше не хочет...
— Хочет. Захочет. У него просто... напряженный момент. С кем угодно
может случиться! И это не означает, что ты вправе отбирать у людей ботинки!
— С кем угодно может случиться?! Кто угодно не раздает незнакомым людям
сотенные купюры.
— В самом деле? — с тревогой переспрашиваю я. — Люк это
сделал?
— Я видел его в метро. Там был такой патлатый парень с гитарой... Люк
просто подошел к нему и всучил деньги. Парень и не побирался вовсе. Честно
говоря, он, кажется, даже разозлился.
— Ничего себе.
— Знаешь мою теорию? Люк нуждается в прекрасном, долгом, расслабляющем
медовом месяце. Вы куда собрались?
О нет. Опять свободное падение. Медовый месяц. Я ничего и не бронировала.
Как я могла, когда даже не представляю, из какого чертова аэропорта мы
полетим!
— Мы... А это сюрприз! Скажем, когда время подойдет.
— А что стряпаем? — Дэнни заглядывает в духовку и
принюхивается. — Что за веточки? М-м, вкуснятина.
— Это китайские травы. От стресса. Кипятишь, а потом пьешь отвар.
— Думаешь, сможешь заставить Люка это выпить? — Дэнни пробует
смесь.
— Это не для Люка. Это для меня!
— Для тебя? А ты-то из-за чего дергаешься? — Звонит домофон, и
Дэнни нажимает кнопку, даже не интересуясь, кто там.
— Дэнни!
— Ждешь кого-нибудь? — Дэнни вешает трубку на место.
— Всего лишь серийного убийцу, выслеживает меня тут один, —
саркастически отзываюсь я.
— Круто. — Дэнни тянется за вторым тостом с корицей. — Всегда
хотел посмотреть, как кого-нибудь мочат.
В дверь стучат, и я встаю.
— На твоем месте я бы надел что-нибудь более презентабельное, —
замечает Дэнни. — А то ведь полиции с твоими фотками работать. Надо
быть при полном параде.
Наверняка очередной торговец... Я открываю дверь. На пороге Майкл — в желтом
кашемировом джемпере и с широкой улыбкой. И у меня сразу становится легче на
сердце.
— Майкл! — Я обнимаю его. — Спасибо, что пришел!
— Нет проблем, — откликается Майкл. — Если бы знал, заглянул
бы пораньше. — Он вскидывает бровь. — Я был вчера в
Брендон
Комьюникейшнс
и услышал, что Люк болен. Но я понятия не имел...
— Да. Просто я не очень распространялась. Я ведь думала, через пару
дней пройдет.
— Так Люк здесь? — Майкл заглядывает в квартиру.
— Нет, он ушел рано утром. Не знаю куда. — Я беспомощно пожимаю
плечами.
— Чмокни его за меня, когда вернется. — Дэнни направляется к
дверям. — И учти: его пальто от Ральфа Лорена я обратил в деньги.
Я готовлю еще одну чашку кофе (без кофеина — Майклу другого нельзя) и
заглядываю в духовку, где булькают сомнительные травы; потом мы пробираемся
через залежи барахла к дивану в гостиной.
— Стало быть... — Майкл убирает стопку журналов и садится, — Люк в
состоянии напряжения. — Он следит, как я дрожащей рукой наливаю в кофе
молоко. — И ты, судя по всему, тоже.
— Со мной все в порядке, — быстро говорю я, — это Люк. В тот
вечер он резко изменился. То все было прекрасно, то — на тебе:
Мне нужны
ответы
,
Куда мы все идем?
Он страшно подавлен и работать не собирается...
Я просто в растерянности.
— Знаешь, я ведь заметил, что к этому идет, — произносит Майкл,
принимая у меня чашку кофе. — Слишком много твой парень выкладывается.
Любой, кто столько проработает на его посту... — Он печально пожимает
плечами и похлопывает себя по груди. — По себе знаю. Что-то начинает
сдавать.
— Дело не только в работе. Это... все вместе. — Я невольно прячу
глаза. — Думаю, он и сам не осознавал, насколько его подкосило, когда у
тебя случилось это... с сердцем.
— Эпизод.
— Точно. Вы поссорились... Это было такое потрясение. Тогда Люк и начал
задумываться... не знаю, о жизни, обо всем таком. А потом эта история с его
матерью.
— Ага, — кивает Майкл. — Люк здорово расстроился из-за статьи
в
Нью-Йорк таймс
. Можно понять.
— Это еще что! Потом было и похуже...
Я выкладываю Майклу про письма, и его буквально передергивает.
— Ясно... — Он в задумчивости помешивает кофе. — Это все
объясняет. Во всем, чего Люк добился, движущей силой была его мать.
Согласись, это очевидно.
— Он как будто... перестал понимать, зачем все это делает. Вот и бросил
все. На работу не ходит, говорить о ней не желает. Элинор так и сидит в
Швейцарии, его коллеги обрывают телефон и спрашивают, как он. Не могу же я
сказать:
Люк подойти не может, потому что у него кризис среднего
возраста
...
— Не волнуйся, я сегодня зайду в контору. Придумаю что-нибудь о
вынужденном отдыхе. Делами пока пусть займется Гэри Шепард. Он справится.
— А это ничего? — Я с тревогой смотрю на Майкла. — Он не
подставит Люка?
В последний раз, когда Люк отвлекся от своей компании больше чем на три
минуты, Алисия — длинноногая стерва попыталась сманить его клиентов и
устроила саботаж. Компании Люка едва не пришел конец.
— За Гэри не волнуйся. Да и я сейчас не особо загружен. Так что могу
держать руку на пульсе.
— Нет! — пугаюсь я. — Ты не должен много работать! Тебе
нельзя волноваться.
— Бекки, я же не инвалид, — с легким раздражением отвечает
Майкл. — Что ты, что моя дочь — даже не пойму, кто хуже.
Телефон начинает заливаться, но я полагаюсь на автоответчик.
— Так как подготовка к свадьбе? — Майкл обводит взглядом комнату.
— О, прекрасно! — Я радостно улыбаюсь. — Спасибо!
— Мне звонила ваша организаторша. По поводу репетиции званого ужина.
Она сказала, что твои родители не смогут приехать?
— Нет, — бормочу я после паузы. — Не смогут.
— Очень жаль. Когда они вылетают?
— Гм... — Я отпиваю глоток кофе, избегая его взгляда. — Не уверена
насчет точной даты...
— Бекки? — разносится по всей комнате голос моей мамы, и я
взиваюсь в воздух, расплескав кофе по дивану. — Бекки, душечка, мне
надо поговорить с тобой об ансамбле. Они сказали, что
Рок ди-джей
у них не
получится, потому что их бас-гитарист берет только четыре аккорда. И
прислали список тех песен, которые они могут играть...
Черт. Вот черт. Прыжок через комнату — и я хватаю трубку:
— Мама! Привет! Слушай, я тут кое-чем занята, можно я тебе потом
перезвоню?
— Но, лапочка, ты должна одобрить список! Я пришлю тебе факс, хорошо?
— Договорились.
К дивану я возвращаюсь, стараясь придать себе безмятежный вид.
— Твоя мама, похоже, с головой ушла в приготовления к свадьбе, — с улыбкой замечает Майкл.
— Да уж...
Телефон звонит снова, но я его игнорирую.
— Знаешь, я все время хотел спросить. Она не возражала против того, что
ты выходишь замуж в Штатах?
— Нет... — блею я, выкручивая себе пальцы. — С чего бы ей
возражать?
— В том, что касается свадеб, все матери одинаковы...
— Извини, золотко, я на два слова, — снова раздается мамин
голос. — Дженис спрашивает, как складывать салфетки? В форме головного
убора епископа или в форме лебедей?
Я срываю трубку:
— Мам, послушай, у меня гости!
— Пожалуйста, не беспокойся, — подает Майкл голос с дивана, —
если это важно...
— Это не важно! Мне плевать, в какой форме будут салфетки! Пусть в
форме лебедя — это же всего на пару секунд...
— Бекки! — восклицает потрясенная мама. — Как ты можешь так
говорить! Дженис прошла курс по оформлению салфеток специально к твоей
свадьбе! Это обошлось ей в сорок пять фунтов, и ей приходилось брать с собой
завтрак...
Меня охватывает раскаяние.
— Извини, мама. Просто я немного закрутилась. Пусть будут... как у
епископа. И скажи Дженис, что я искренне благодарна ей за помощь.
Я кладу трубку — и тут же раздается звонок в дверь.
— Дженис — это организатор свадьбы? — с интересом спрашивает
Майкя.
— Нет... Организатор — Робин.
— Сообщение! — сигналит компьютер из угла комнаты.
Это уж слишком.
— Извини, я только дверь открою...
На пороге курьер с большой картонной коробкой.
— Посылка для Блумвуд, — говорит он. — Очень хрупкая.
— Спасибо. — Я неуклюже принимаю коробку у него из рук.
— Распишитесь, пожалуйста... — Курьер протягивает мне ручку и
принюхивается: — У вас на кухне ничего не пригорело?
А, черт! Китайские травы.
Я кидаюсь на кухню, вырубаю огонь, потом возвращаюсь к курьеру. Снова звонит
телефон. Отстанут они от меня или нет?
— И здесь...
Я наспех корябаю подпись, и курьер впивается в нее подозрительным взглядом.
— Что тут написано?
— Блумвуд!
Блумвуд
написано!
— Здравствуйте, — доносится до меня голос Майкла. — Нет, это
квартира Бекки. Я Майкл Эллис, ее друг.
— Придется расписаться снова, леди. Разборчиво.
— Да, я шафер Люка. Очень рад! Давно хотел познакомиться!
— Пойдет? — спрашиваю я, едва ли не выцарапав свое имя на
бумаге. — Довольны?
— Взбодритесь! — восклицает курьер и удаляется.
Я ногой захлопываю дверь и пробираюсь обратно в комнату — как раз в тот миг, когда Майкл произносит:
— Я слышал, какая планируется церемония. Звучит любопытно!
Кто? — спрашиваю я одними губами. Твоя мама, — улыбаясь, сигналит
Майкл. Я едва не роняю коробку на пол.
— Уверен, все пройдет гладко. Я как раз говорил Бекки, как меня
восхищает ваше участие в подготовке. Это нелегко, наверное!
Нет. Пожалуйста, нет!
— Ну... — Вид у Майкла становится удивленный. — Я только хотел
сказать, что это должно быть трудно. Вы же в Англии... а Бекки и Люк женятся
в...
— Майкл! — в отчаянии кричу я. — Стой! Он прикрывает трубку
ладонью:
— Что значит — стой?
— Моя мама. Она... не знает.
— Чего не знает?
Я смотрю на него затравленным взглядом, не в силах вымолвить ни слова.
— Миссис Блумвуд, мне пора идти, — произносит он. — Столько
дел. Но я был очень рад поговорить с вами. Увидимся на свадьбе. Уверен. И
вам тоже.
Майкл кладет трубку, и повисает пугающая тишина.
— Бекки, так чего не знает твоя мать? — спрашивает он наконец.
— Это... не имеет значения.
— У меня такое ощущение, что имеет. — Майкл пристально смотрит на
меня. — Чует мое сердце, что-то здесь не так.
— Это пустяки. Правда...
Я умолкаю, когда в углу раздается шуршание. Мамин факс. Быстро кидаю коробку
на диван и бросаюсь к аппарату.
Но Майкл оказывается проворней. Он выхватывает лист и начинает читать:
—
Список песен для свадьбы Бекки и Люка. Дата: 22 июня. Адрес: Сосны,
43, Элтон-роуд... Оксшотт...
— Нахмурившись, он поднимает взгляд: — Бекки,
это что? Вы с Люком ведь женитесь в
Плазе
. Так?
Кровь стучит в голове, почти оглушая меня.
— Так? — повторяет Майкл, и голос его звучит уже жестче.
— Не знаю, — выдавливаю я наконец.
— Как ты можешь не знать, где вы женитесь? Майкл снова разглядывает
факс. И я вижу, как до него начинает доходить, в чем дело.
— Боже правый... Твоя мама готовит свадьбу в Англии?
Это еще хуже, чем когда правда дошла до Сьюзи. Ведь Сьюзи уже давно меня
знает. Знает, каких глупостей я могу натворить, и всегда прощает меня. Но
Майкл... Майкл до сих пор относился ко мне с уважением. Он как-то сказал,
что у меня есть смекалка и интуиция. Даже предложил работать у них в
компании. Если он обнаружит, во что я вляпалась...
— Твоя мама хоть что-нибудь знает о
Плазе
? Я с немой тоской смотрю на
него.
— А мать Люка в курсе этого? — Майкл указывает на факс. — Кто-
нибудь вообще знает? Люк знает?
— Никто не знает. — Ко мне наконец возвращается дар речи. — И
ты должен обещать, что никому не скажешь.
— Никому не скажу? Ты шутишь? — Майкл трясет головой, отказываясь
верить в происходящее. — Бекки, как ты такое допустила?
— Сама не понимаю! Я не хотела, чтобы так вышло...
— Не хотела обманывать сразу две семьи? Я не говорю о тратах, о
силах... Ты хоть осознаешь, в какую переделку попала?
— Все уладится! — в отчаянии лепечу я.
— Как это может уладиться? Бекки, это тебе не накладка с обедом! Тут же
сотни человек!
Динь-дон, динь-дон! — неожиданно горланит мой свадебный будильник на
полке. — Динь-дон, динь-дон! Всего двадцать два дня до Большого
События!
— Заткнись! — рявкаю я.
Динь-дон, динь...
— Заткнись! — ору я и швыряю будильник на пол; циферблат
разлетается вдребезги.
— Двадцать два дня? — переспрашивает Майкл. — Бекки, это
всего три недели.
— Я что-нибудь придумаю! За три недели что угодно может случиться!
— Ты что-нибудь придумаешь? И это, по-твоему, ответ?
— Вдруг чудо произойдет!
Я пытаюсь улыбнуться, но вид у Майкла все такой же потрясенный. И такой же
рассерженный.
Внезапно я ощущаю боль. Не могу, чтобы Майкл на меня сердился. В голове
стучит, и горячие слезы наворачиваются на глаза. Дрожащими руками я хватаю
сумочку и тянусь за жакетом.
— Ты что надумала? — Голос Майкла становится еще жестче. —
Бекки, ты куда?
Мысли мчатся, обгоняя друг друга. Прочь. Прочь от этой квартиры, от этой
жизни, от всей этой безумной чехарды. Мне нужно умиротворение, нужно
убежище. Место, где я обрету утешение.
— В
Тиффани
, — всхлипываю я и затворяю за собой дверь.
Через пять секунд после того, как я переступаю порог
Тиффани
, сердцебиение
унимается. Мысли уже не совершают безумные скачки. Стоит мне окинуть
взглядом полочки и ящички со сверкающими драгоценностями — и я умиротворена.
Права была Одри Хепберн: в
Тиффани
не может приключиться ничего плохого.
Я прохожу в глубину первого этажа, лавируя среди туристов и разглядывая
бриллиантовые ожерелья. Девушка моих лет примеривает целую железную перчатку
вместо помолвочного кольца, и, глядя на нее, я чувствую резкую боль.
Будто сто лет прошло... Наша с Люком помолвка... Теперь я совсем другой
человек. Вот бы повернуть время вспять. Получи я снова этот шанс... сделала
бы все совсем по-другому.
Но какой смысл терзать себя тем, как все могло бы быть. Вот что я натворила
— и вот как обстоят дела.
Поднимаюсь на лифте на третий этаж и там расслабляюсь еще больше. Это и в
самом деле иной мир. Тут совсем не так, как на забитом туристами первом
этаже. Здесь — небеса.
Здесь спокойно и просторно, серебро, фарфор и стекло выставлены в шкафах с
зеркальными стенками. Мир безмятежной роскоши. Мир элегантных, изысканных
людей, которым не о чем тревожиться. Девушка в темно-синем — само
совершенство —разглядывает стеклянный подсвечник, другая, совсем на сносях,
смотрит на погремушку из серебра самой высокой пробы. Здесь ни у кого нет
никаких проблем. Главная дилемма, с которой тут сталкиваются, — золотую
или платиновую каемочку выбрать для обеденного сервиза.
Пока я здесь — я в безопасности.
— Бекки? Это вы?
У меня екает сердце. Эйлин Морган с сияющей улыбкой смотрит на меня. Когда я
регистрировалась здесь, именно она водила меня по всему этажу. Это дама в
летах, с волосами, собранными в пучок; она напоминает учительницу, у которой
я в детстве занималась балетом.
— Здравствуйте, Эйлин, — говорю я. — Как поживаете?
— Спасибо, отлично. И у меня для вас хорошая новость!
— Хорошая новость? — тупо переспрашиваю я. Не припомню, когда мне
в последний раз доводилось слышать хорошие новости.
— Дела с вашим списком успешно продвигаются. (Я невольно чувствую
прилив гордости — как и тогда, когда мисс Фиппс сказала, что у меня хорошо
получаются некоторые па.) Правда, весьма успешно. Я даже собиралась
позвонить вам. Думаю, настало время... — Эйлин выдерживает краткую
паузу, — перейти к более крупным предметам. Серебряная чаша. Блюдо.
Антикварная утварь.
Я таращусь на нее, не слишком веря в происходящее. По меркам свадебных
списков это примерно то же самое, как если бы она предложила мне попробовать
свои силы в Королевском балете.
— Вы серьезно так полагаете?
— Бекки, популярность вашего списка весьма впечатляет. Вы входите в число наших лучших невест.
— Я... даже не знаю, что сказать. Я никогда не думала...
— Нельзя недооценивать себя! — произносит Эйлин, тепло улыбаясь, и
жестом обводит зал. — Бродите сколько душа пожелает и дайте мне знать,
если захотите что-нибудь добавить. Понадобится помощь — вы знаете, где
я. — Она сжимает мою руку. — Отличная работа, Бекки.
Эйлин уходит, а я чувствую, как слезы признательности туманят взгляд. Хоть
кто-то не думает, что я — ходячее бедствие. Хоть кто-то не считает, что я
все разрушаю. По крайней мере в чем-то я таки добилась успеха.
Переполненная эмоциями, я подхожу к шкафу с антиквариатом и разглядываю
серебряный поднос. Я не подведу Эйлин. Зарегистрирую самое лучшее, что
только найду. Надо чайник записать, и сахарницу...
— Ребекка.
— Да? — отзываюсь я. — Я еще не решила...
И слова замирают у меня на губах. Это не Эйлин.
Это Алисия — длинноногая стерва.
Словно из-под земли — настоящая злая фея, пусть и в розовом костюме. В руках
у Алисии сумка для покупок
Тиффани
, и от враждебности вокруг нее даже
воздух потрескивает.
Только ее не хватало.
— Итак, — цедит Алисия. — Итак, Бекки. Полагаю, гордишься
собой — дальше некуда, верно?
— Да нет... Я бы не сказала.
— Мисс Невеста года. Мисс Заколдованный хренолес.
Я озадаченно смотрю на нее. Сама знаю, что нас с Алисией закадычными
подругами не назовешь, — но это, кажется, перебор.
— Алисия, что случилось?
— Что случилось? — Ее голос срывается на визг. — А что могло
случиться? Только то, что моя организаторша свадьбы бросила меня без
предупреждения. А почему она меня бросила? Да потому, что хочет
сосредоточиться на своей важной, значительной, не стоящей за расходами
клиентке мисс Бекки Блумвуд! Пожалуй, это меня несколько взвинтило!
Я с ужасом смотрю на нее:
— Алисия, я и понятия не имела...
— Вся свадьба псу под хвост. Я не смогла найти другого организатора.
Эта дрянь очернила меня перед целым городом. Прошел слух, что я
трудная
.
Трудная, мать вашу! Поставщики не отвечают на мои звонки, платье слишком
короткое, цветочник — идиот...
— Мне очень жаль, — беспом
...Поділитися у соцмережах
