Жанр: Любовные романы
Шепот в ночи
... Он повернулся и посмотрел на меня.
— Я первым нырну, — сказал он и прыгнул в воду. —
Здорово! — крикнул он мне. На поверхности воды был виден только темный
силуэт его головы. — Давай, стеснительная!
— Не дразни меня, а то я развернусь и уйду, — предупредила я.
— На моих устах печать молчания, — быстро сказал он и заработал
ногами, вспенивая воду и повернувшись на спину.
Я расстегнула блузку и сняла бюстгальтер. Когда я, наконец, совершенно
разделась, по моей коже побежали мурашки. Я снова ступила в воду и поискала
взглядом Гейвина, но его не было. Я не слышала плеска воды и не видела его
головы на поверхности.
— Гейвин?
Над водой кружили светлячки, их лимонно-желтые отсветы вспыхивали то там, то
здесь. На ветвях деревьев, склонившихся над озером, сонно чирикали птицы в
своих гнездах. Нежный ветерок играл с моими волосами, сбросив несколько
прядей на лоб и щеки. Над озером раздавались крики совы.
— Гейвин, где ты? — громким шепотом позвала я. — Гейвин, ты
меня пугаешь. Вдруг он неожиданно появился из-под причала и схватил меня за
щиколотки. Я закричала и упала в воду. От этого я еще больше завизжала. Он
засмеялся и быстро обнял меня, удерживая мою голову на поверхности воды.
— С тобой все в порядке? — со смехом спросил он.
— Это было жестоко, Гейвин Лонгчэмп! — закричала я.
— Тебя так долго не было, что я чуть не уснул, — сказал он. —
А кроме того, наконец ты здесь, правда, замечательно?
— Я с тобой не разговариваю, обиделась я.
— Хорошо, — заявил он, отплывая от меня. — Я ныряю и буду
там, пока ты не изменишь своего решения.
И с этими словами он исчез под водой. Я подождала. Казалось, прошло
несколько минут.
— Гейвин?
Вода была такой спокойной, что не было слышно даже плеска ее о причал.
— Гейвин?
— Значит ли это, что ты снова разговариваешь со мной? — спросил он, появляясь сзади меняя.
— Гейвин, ты — невыносим. Я так испугалась.
— Если ты отказываешься говорить со мной на вечные времена, Кристи, я
останусь под водой, — он наклонился и прижал свои губы к моим.
Под водой я почувствовала, как его руки обхватили меня и медленно, все ближе
и ближе начали притягивать, пока наши тела не сомкнулись. Я почувствовала
его возбуждение и отпрянула, напуганная и удивленная тем, что это случилось
так быстро.
— Эй! — крикнул он, смеясь.
— Мы пришли сюда плавать, — объяснила я и отплыла.
Гейвин снова засмеялся и последовал за мной. Несмотря на то, что он мог
догнать меня в любой момент, Гейвин держался на расстоянии, плывя позади
меня или рядом. Я повернула назад к причалу и доплыла до того места, где
могла встать на ноги. Он догнал меня и взял за руку.
— Здорово, правда? Лютер был прав, — сказал он. — Это так
освежает.
— Да, но вода настолько холодная, что разбудила тебя всего.
— Всего? — переспросил он и дотронулся до моей груди.
Гейвин притянул меня к себе, и мы снова поцеловались, но на этот раз, когда
я почувствовала его возбуждение, я не отпрянула. Мы целовались и целовались.
Обнаженная, под звездным небом, каждая частичка моего тела была более
чувствительной, чем всегда. Все мои ощущения обострились. Наши поцелуи были
еще более волнующими, моя грудь трепетала, а колени ослабли. Неожиданно
Гейвин взял меня на руки. Я уткнулась лицом в его прохладную влажную грудь и
позволила ему вынести меня из воды.
— О, Кристи, — прошептал он, нежно опустив меня на полотенца,
лежавшие на причале, — я не могу сдерживать себя.
— Мы не можем сейчас сделать это снова, Гейвин. Мы должны быть осторожны. Я могу забеременеть.
— Знаю, — сказал он, но не отстранился от меня. Он продолжал
целовать мое лицо, шею, плечи.
Когда он целовал мою грудь, я застонала и закрыла глаза.
Мы потеряли контроль над собой, думала я, но даже сознание этого не
заставило меня оттолкнуть Гейвина. Я надеялась, что он знает, когда
остановиться. Ну еще чуть-чуть, думала я.
— Я люблю тебя, Кристи, — шептал он. — Я люблю каждую частицу
тебя, каждую ямочку... — Он целовал мои щеки. — Каждую прядь твоих
волос... — Он прижал свои губы к моим волосам, затем взял мои руки и
поднес их к губам. — ... кончики твоих пальцев. Твою грудь... твой
живот...
— Гейвин! — закричала я. — Если мы не остановимся сейчас, то
мы не сможем это сделать потом!
Я схватила его за плечи и удержала его. Он прижался щекой к моему животу.
— Я слышу, как бьется твое сердце, — говорил он. — Твоя кожа
такая прохладная.
Он подтянулся к моему лицу и снова поцеловал меня в губы, а потом мы лежали
рядом на досках причала, тяжело дыша. Я положила голову Гейвину на плечо, и
мы лежали, глядя на звезды.
— Тебе не холодно? — спросил он.
— Нет.
— Когда вот так смотришь на ночное небо, чувствуешь движение земли.
Правда?
— Да.
— Если постараешься, то можно представить, что ты улетаешь в небо, к
звездам.
— Гейвин, — прошептала я, поворачиваясь к нему. — Я хочу,
чтобы ты... то есть я люблю тебя, правда, люблю, но я все время думаю о
Лютере и Шарлотте, о том, что произошло, и о том, что может произойти с
нами.
— Знаю. Все в порядке, — сказал он. — В конце концов я — тот,
кому полагается быть реалистом, правильно? Я — тот благоразумный человек,
который знает, что мы не можем вечно жить в мечтах. Только, когда я с тобой,
Кристи. Я хочу отбросить всю эту логику и реальность прочь и жить в грезах,
и не заботиться ни о чем.
— Уж лучше заботься, Гейвин Лонгчэмп. Я теперь полагаюсь на твое
благоразумие.
Он засмеялся.
— Хорошо. Я буду тем, кем ты захочешь. — Он сел. — Нам пора
одеваться и возвращаться назад.
Молча мы вытерлись и оделись. Потом Гейвин взял меня за руку, и мы пошли по
дорожке к дому. На вершине холма мы повернулись и посмотрели на озеро. Оно
показалось ненастоящим, больше походило на зеркало, чем на воду. На какое-то
мгновение деревья, звезды, каждое лениво проплывающее облако застывали в
отражении на поверхности воды. Так озеро удерживало их в своих
воспоминаниях, думала я. А теперь у него было воспоминание и о нас: о двух
молодых людях, пытающихся понять мир, который может быть так прекрасен и так
жесток. Это озеро будет всегда слышать наш смех и вспоминать теплое желание
в всплесках воды. А может, оно слышало биение наших сердец.
Гейвин зажег фонарь, так что свет падал впереди нас. Мы следовали по дорожке
света, которая указывала нам путь к дому, все еще находясь под впечатлением
возбуждения.
Потребовалось много времени, чтобы воспоминания о волнующем трепете наших
тел улеглись в наших сердцах. Мы оба были в таком изумлении, что даже не
заметили подозрительную машину, припаркованную на дороге, пока мы на нее не
наткнулись.
— Чья эта машина? — спросил Гейвин и поднял фонарь, чтобы получше
рассмотреть ее. Машина была нам незнакома.
— Я не знаю, Гейвин.
— Кто бы это ни был, он приехал издалека, — он кивнул на
номера. — Эта машина из Мериленда.
— Джефферсон, — воскликнула я, внезапно испугавшись за
него. — Идем побыстрее.
Мы поспешили вверх по ступенькам крыльца и практически ворвались в дом. В
тот момент, когда мы были в прихожей, я услышала знакомый смех, а затем —
незнакомый мужской. Он доносился из гостиной справа Мы с Гейвином подошли к
дверям и увидели смотрящую на нас тетю Ферн. Она стояла, уперев руки в бока,
лицо было перекошено характерной ухмылкой. Ее высокий светловолосый приятель
сидел на диване, положив ногу на ногу, и равнодушно курил. Уголки его рта
так сильно врезались в щеки, что, казалось, они их разрежут. Шарлотта сидела
на пуфе, заломив руки и прижав их к груди, а в ее лице угадывалось
беспокойство. Лютер стоял за ней с несчастным видом и бледным лицом.
— Тетя Ферн! — наконец произнесла я.
— Так, так, так, кажется, это принцесса и ее маленький принц, —
сказала она, делая к нам шаг. Она оглядела нас с ног до головы и перевела
взгляд на наши лица. Она увидела у меня в руках полотенца.
— И где же вы были? — спросила она.
— Мы ходили купаться, — ответил Гейвин.
Ее ухмылка стала похотливой, и она повернулась к своему приятелю.
— Ты слышал это, Морти, они ходили купаться — Улыбка ее приятеля
повторила ее собственную. — И скорее всего обнаженными. Так, так, так,
и чем же все закончилось?
— Ничем, — резко ответил Гейвин. — Мы просто ходили купаться.
— Конечно.
Улыбка исчезла, ее быстро сменил резкий свирепый взгляд.
— Знаешь, я не вчера родилась. Вы вдвоем можете дурачить здесь кого
угодно, но не думайте, что вам удастся их обмануть. Они слишком много
видели.
— Это уж точно, — саркастически заметил ее приятель, улыбаясь. У
него был очень гнусавый голос.
Теперь, когда я рассмотрела его получше, я обнаружила, что у него близко
посаженные глаза, а под острым носом — губы, тонкие и длинные. Я подумала,
что из всех приятелей тети Ферн этот наименее привлекательный. У него были
большие уши и длинная шея, а щеки ввалились как у старика.
— Заткнись, Морти, — ответила она, не сводя с нас глаз. Затем она
снова улыбнулась. — Мы с Морти направляемся во Флориду, в его дом на
побережье. Когда мне пришла мысль, что вы могли приехать сюда, я решила, что
мы должны здесь побывать. Как я и предполагала, я оказалась права. Вы двое
здорово заставили поволноваться всех у себя дома. Дядя Филип даже лично
приехал ко мне, так как думал, что вы у меня. Невелик шанс, ответила я ему.
Итак, — сказала она, переступая с одной ноги на другую и снова упирая
руки в бока, — почему вы убежали?
Я никогда не скажу ей правду, подумала я. Она только посмеется. Это то, что
она только рада будет услышать.
— Не важно, — махнула рукой она. — Тебе не нужно
рассказывать, что и почему. Все и так написано у вас на лицах, — она
перевела взгляд с Гейвина на меня и обратно. — Вы уже прошли игры
В
бутылочку
.
— Это не правда, — резко сказал Гейвин и покраснел.
— Не рассказывай мне, что правда, а что — нет, Гейвин, — рявкнула
она, и ее натянутая холодная улыбка встретилась с его вызывающим
взглядом. — Мы оба Лонгчэмпы. Я знаю, какая кровь течет в наших жилах.
Но тебе не нужно волноваться. Я не собираюсь рассказывать что-либо Филипу.
Пока, — сказала она, кивая, — ты не вынудишь меня к этому.
— Так он не знает, что мы здесь? — спросила я, с облегчением
вздохнув.
— Нет. И я не думаю, что он настолько умный, чтобы вычислить это. Ну
что ж. Итак, это неплохое укрытие. Тетя Шарлотта рассказывала мне о своем
переоформлении дома, — Ферн засмеялась. Ее приятель тоже
засмеялся. — Кто знает, Морти, может, когда-нибудь это будет модно.
— Да, новое искусство, — кивнул он.
— Я хочу вас познакомить с Мортоном Финдли Этвудом. Как ты хочешь,
чтобы все тебя называли, Морти? Мистер Этвуд? Или просто сэр?
— Мистер Этвуд подойдет. Сэр — это слишком, — он стряхнул пепел на
пол.
— Семья мистера Этвуда имеет весьма высокую репутацию. Они те, которых
мы называем старыми магнатами... вырождающимися.
Как же можно относиться так к своей семье, думала я, чтобы позволять тете Ферн подшучивать над ней?
— Ну, теперь мы здесь решили устроить себе мини-отдых по пути во
Флориду, так Морти?
— Если хочешь. Единственное, чего у меня в достатке, — проговорил
он, — так это — времени.
— Что ты хочешь этим сказать, тетя Ферн? — спросила я.
Свинец налил мои ноги, пригвоздив их к полу, и сердце забилось отчаянно в
ожидании ответа.
— Что ты хочешь этим сказать, тетя Ферн? — передразнила она
меня. — А как ты думаешь? Мы поживем здесь немного. Уверена, здесь
достаточно комнат. Тетя Шарлотта только что собиралась нам показать комнаты,
чтобы мы могли выбрать себе подходящую, не так ли, тетя Шарлотта?
— О, конечно, конечно, — подтвердила Шарлотта, не понимая, что
происходит. Лютер был вне себя от гнева.
— В конце концов, мы все здесь — одна семья, — напомнила тетя
Ферн. — Все, кроме Лютера, — добавила она, поворачиваясь к нему.
Лютер еще больше рассвирепел. — Какую комнату вы занимаете? —
спросила она.
— У нас две комнаты, — ответила я — Одна для Джефферсона с
Гейвином, другая — моя Они находятся рядом.
— Как удобно, — сказала она. — Мортон, осмотрим дом?
— Как скажешь, дорогая — Он встал.
Мортон был чуть выше шести футов, с узкими плечами и очень тонкой талией для
мужчины.
— Оказалось, что Мортон отлично играет в теннис, — сообщила тетя
Ферн. — Возможно, он станет профессионалом. Лютер, нет ли здесь
поблизости какой-нибудь теннисной площадки? — Ответ Лютера в виде его
обычного хныканья сказал больше, чем нет. — Не думала, что их здесь
нет, но мы найдем себе занятие. Уверена, что здесь есть чем заняться.
Посмотри, как занята принцесса! — она кивнула в мою сторону. —
Тетя Шарлотта, вы покажете мне дом? — спросила она. Шарлотта встала.
— Конечно.
— Тогда пошли.
Шарлотта посмотрела на меня так, словно просила о помощи. Мне было ее очень
жаль, но я не знала, что делать. Я не могла выпроводить их отсюда, хотя я бы
не стала даже раздумывать, если бы у меня была такая возможность.
— Лютер, — сказала тетя Ферн, поворачиваясь к нему, — вытащи
наши чемоданы из машины и отнеси их наверх.
Лютер уставился на нее, а потом повернулся и пошел выполнять ее просьбу.
Тетя Ферн засмеялась.
— Я же говорила тебе, Морти, это будет интересно и весело. Все мои
родственники весьма забавные.
Она взяла его под руку, и они последовали за Шарлоттой.
— О, — обернулась вдруг Ферн. — Не обращайте внимания на нас.
Продолжайте заниматься тем же, чем обычно занимались.
Она запрокинула голову и расхохоталась.
Гейвин повернулся ко мне. Ему ничего не пришлось мне говорить. Мы оба
поняли: как быстро мы нашли этот удивительный и волшебный мир, так же быстро
его и потеряли.
Надежды рушатся
Несмотря ни на что, тетя Ферн решила, что единственная подходящая для нее и
Мортона спальня — комната родителей Шарлотты. Думаю, тетя Ферн сделала это,
чтобы позлорадствовать, потому что она не изменила своего решения даже
тогда, когда увидела, как это расстроило бедную Шарлотту. Мысль о том, что в
этой комнате может спать еще кто-то, ужасала Шарлотту. Словно ее отец все
еще может наказать ее за то, что она позволила это. Но у нее не было выбора.
Тетя Ферн была неумолима, несмотря на то, что в комнате требовалось сделать
генеральную уборку.
— Здесь уже многие годы никто не спал, — подчеркнуто произнесла
Шарлотта. — Ее не использовали с тех пор... со дня смерти моего папы.
— Ну, а теперь это в прошлом, — решительно ответила тетя Ферн. Она
включила свет, отчего пыль, грязь и паутина стали еще заметнее. —
Принцесса, — тетя Ферн обратилась ко мне, уперев руки в бока, —
пойди-ка возьми тряпку, таз с горячей мыльной водой и вымой все окна и
мебель.
— Здесь очень много работы, а сейчас уже слишком поздно, тетя
Ферн, — сказала я. — Почему бы тебе не выбрать комнату почище на
сегодняшнюю ночь?
— Неплохая мысль, — добавил Гейвин.
Тетя Ферн бросила на него едкий взгляд, а затем повернулась ко мне, презрительно и жестко улыбаясь.
— Во-первых, я сомневаюсь, что любая другая комната будет чище, а во-
вторых, мне нравится эта. Почему ее так запустили? — спросила она,
словно ее это действительно заботило. — И почему здесь пользуются
свечами и керосинками, когда есть электричество?
— Их это устраивает, а использовать электричество для освещения такого
большого дома им не по карману, — объяснила я. Она ухмыльнулась.
— Они не платят за квартиру. У них нет особенных расходов. — Ферн
прошлась по комнате и специально включила все лампы. Она остановилась у
туалетного столика и осмотрела баночки с высохшими кремами и косметикой,
старыми расческами и гребешками. — Что весь этот хлам здесь
делает? — спросила она. — Это следовало давным-давно выбросить.
Принеси сюда ведро, — приказала она.
— О, нет, — взмолилась Шарлотта, качая головой и улыбаясь так,
словно это была глупая идея. — Это все вещи моей мамы.
— И что? — безразлично ответила Ферн. — Твоя мама умерла, не
так ли? Ей больше не понадобятся ни макияж, ни расчески. — Она провела
пальцем по зеркалу. На стекле остался след. — И не забудь об этом
зеркале, принцесса. Чтобы оно сияло!
— Уж не думаешь ли ты, что Кристи... твоя прислуга? — резко
спросил Гейвин. Тетя Ферн уставилась на нас, гневно прищурив глаза.
— О, я уверена, Кристи не прочь ублажить свою любимую тетушку, —
ответила она. — Я ее любимая тетя, потому что я всегда храню ее
маленькие секреты, — добавила она с улыбкой. — Правда, принцесса?
Мы с Гейвином обменялись расстроенными взглядами, пока тетя Ферн продолжала
осматривать комнату. Ее взгляд остановился на ванной. Она прошагала туда и
осмотрела раковину и ванну.
— Принеси также таз с дезинфицирующим раствором. Я хочу, чтобы здесь
все сияло, когда ты закончишь, — сказала она мне. — Ты вымоешь
пол. Я не могу допустить, чтобы моим ногам пришлось ходить по такой грязи!
— Но для этого нужно очень много времени! — закричала я.
— О, Боже, о, Боже, — запричитала Шарлотта.
— Я, правда, очень удивлена, что никто не убирал здесь раньше, —
посетовала тетя Ферн и повернулась к тете Шарлотте. — Я не понимаю,
почему моя сводная сестра и мой брат позволяют тебе обращаться так с этим
домом и делать все эти глупости. Это ведь все еще часть собственности,
которая имеет определенную ценность, не так ли? Мортон?
— Кое-какая ценность в этом есть, — безразлично проговорил
Мортон. — Земля всегда чего-нибудь да стоит, даже если зданиям нужен
ремонт.
— Однако я уже просто влюблена в эту кровать, — сказала тетя Ферн,
подходя к ней и поглаживая столб. — Весьма элегантный образец. А
посмотри, как сработан этот комод и это, — она указала на резьбу ручной
работы.
— Да, мебель чего-нибудь да стоит, — согласился Мортон.
— Кристи, — тетя Ферн взглянула на меня. — Почему ты до сих
пор не ушла за тряпками и тазами с мыльной водой? Мы не собираемся ждать всю
ночь, ты знаешь.
— Не думаю, что ты имеешь представление о том, сколько здесь
работы, — заметил Гейвин уже более спокойно.
— Нет, представляю, — с улыбкой ответила Ферн. — Но если ты
так беспокоишься, что твоя драгоценная принцесса перетрудится и запачкает
свои драгоценные пальчики, почему бы тебе не помочь ей? — холодно
проговорила она. — Потом развернулась к Шарлотте. У бедняжки
перехватило дыхание, а ее руки прильнули к горлу словно две запуганные
птички в поисках убежища. — Тетя Шарлотта, не хотите ли вы дать нам
чистое постельное белье и полотенца, много чистых полотенец, пожалуйста. У
вас есть пылесос?
Шарлотта подавленно покачала головой.
— У них есть только это старье, чтобы вытереть грязь, — сказала я.
— Ну, полагаю это придется сделать. — Ну-ка, все за работу, —
тетя Ферн наслаждалась ролью надсмотрщика.
— Вы на самом деле не сможете спать здесь, — возразила Шарлотта,
округлив глаза. — Духи до сих пор приходят по ночам в эту комнату, даже
иногда днем.
— Духи? Ты имеешь в виду привидений? Ну это — ладно. Мы с Мортоном
привыкли к духам, правда, другого рода. А кстати, как здесь насчет выпивки?
— У нас есть вода, молоко и сок, — гордо перечислила тетя
Шарлотта.
— Я говорю о виски.
— Виски? — задумалась Шарлотта. — В кабинете моего папы есть,
но очень старое.
Ферн и Мортон рассмеялись.
— Чем старее, тем лучше, — кивнула тетя Ферн. — Покажи нам
кабинет, мы пропустим по стаканчику и подождем, когда закончится уборка в
нашей комнате, — распорядилась она.
— Кабинета там больше нет, — сказала я. — Теперь там
мастерская Шарлотты.
— Тогда мы выпьем где-нибудь еще. Идем. Ну, шевелитесь все.
В дверях остановился Лютер с их чемоданами и взглянул на нас.
— Уж не собираетесь ли вы остановиться в этой комнате? — спросил
он.
— Все уже решено, Лютер. Поставь чемоданы здесь, — велела тетя
Ферн.
Лютер посмотрел на Шарлотту и, увидев в ее глазах боль, покачал головой.
— В этой комнате никто жить не будет, — твердо сказал он.
— Правда? Да кто ты такой, генеральный директор или еще кто-нибудь?
— Никто не пользуется этой комнатой, — просто проговорил Лютер.
Глаза Ферн стали маленькими и злыми.
— А теперь, слушай, — она сделала шаг к нему. — Я знаю о тебе
больше, чем ты думаешь. Мой брат рассказывал мне об этом месте и о
тебе. — Ты — наемный рабочий, которому разрешили остаться здесь, но все
может измениться в любую минуту.
Лицо Лютера так покраснело, и я испугалась, что он может взорваться.
— Тетя Ферн, я — единственная, кто может изменить здесь что-либо или
нет, — напомнила я. — Я — единственная, кто владеет этим теперь.
Она холодно улыбнулась на мой вызов.
— Разве Филип не владеет частью этого имущества? Не главной частью, но
небольшой? Почему бы нам не позвонить и не спросить его мнение? —
заявила она, и ее глаза сверкнули от ликования.
— Не вздумай ее пугать, — пригрозил Гейвин, становясь рядом со
мной.
Ферн вспыхнула. Она метнула свой испепеляющий взгляд на него.
— Да как ты смеешь разговаривать так со мной, Гейвин? А папа знает, где
его драгоценный сынуля и чем он занимается? А как все это понравится твоей
матери? — не отступала она.
Гейвин быстро сник под напором ее гнева, голоса и взгляда. Ферн кивнула, довольная его отступлением.
— Вы тут неплохо проводите время, — сказала она, глядя на
нас. — Мой вам совет — ведите себя, как надо, если хотите так же
спокойно жить дальше. Тебе следует уважительней относиться к своей старшей
сестре, Гейвин, а Кристи покажет, как она уважает свою тетю. Ты никогда не
относилась ко мне с уважением, как следует относиться к своей тете, —
высказала она недовольство.
— Это не так, тетя Ферн. Я...
— Не перечь мне! — заорала она. Ферн сделала шаг ко мне и
заговорила мягким, сдержанным, но ненавистным тоном, буквально выплевывая на
меня слова: — Здесь не Катлерз Коув, и ты не принцесса. Мне всегда
приходилось угождать тебе. Только и слышно было: Кристи — то, Кристи — се.
Разве они устраивали на мое шестнадцатилетие такой праздник как это сделали
для тебя? Или покупали то, что мне хотелось?
— Мама и папа любили тебя и хорошо к тебе относились, тетя Ферн, —
сказала я, и слез
...Закладка в соц.сетях
