Жанр: Любовные романы
Шепот в ночи
...асшедший
дом. А когда я дам показания, что ты здесь живешь в грехе с Гейвином, никто
не поверит в историю с Филипом. А с Филипом, как с попечителем по управлению
этим имуществом... — Она оглянулась по сторонам. — Он, возможно,
отдаст мне это место в награду. А мы с Морти сможем разнести все на куски и
отлично проводить здесь время, не так ли, Морти?
— Вполне возможно, — быстро согласился он. Мне показалось, что он
так же боится ее, как и я.
— Да, видишь? Морти понимает кое-что в таких вещах, и он сказал, что
это возможно.
Она свирепо посмотрела на меня. Я отвела взгляд. Мое сердце так сильно
билось, и я подумала, что могу потерять сознание. После обрушившихся на меня
угроз, меня обуял ужас. У меня подкосились ноги, и я опустилась на пол.
— Я хочу услышать извинения, — сказала она. — Не помню,
сколько раз мой брат заставлял меня извиняться перед твоей матерью то за
одно, то за другое. Ну?
Я почувствовала себя в западне, ее ненависть и гнев пригвоздили меня к
месту. Кто знает, какие ужасные вещи сделают с Шарлоттой, Лютером и даже
Хомером, если она выполнит свои угрозы.
— Извини, — пробормотала я.
— Что? Я не слышу тебя.
— Извини меня, тетя Ферн, — сказала я так громко, чтобы и Мортон
услышал. Я знала, что именно этого она и добивается.
— Хорошо, — удовлетворилась она. — Теперь все на своих
местах, и мы снова друзья. До этого момента ты так хорошо вела себя, правда,
Морти?
— Она была прекрасной хозяйкой, — заметил он.
— Да, правильно, прекрасной хозяйкой. Хорошо, — сказала она, снова
поворачиваясь ко мне, — давайте продолжим. Приведи в порядок комнату
так, чтобы мы могли устроить там вечеринку.
— Как насчет того, чтобы еще раз выпить? — спросил ее Мортон,
подавая ей руку.
— Хорошая идея! Мне нужно пропустить стаканчик после этого. О,
принцесса! Сходи в ту комнату и убери осколки стакана, который я уронила из-
за этого недоумка. Будь осторожна, не поранься.
Раскаты ее смеха сопровождали ее и Мортона, когда она шла по коридору с
таким видом, будто ничего страшного не произошло.
Мне следовало сбежать до этого, подумала я. Мне следовало действовать
решительнее. Я должна была исчезнуть. Если бы я это сделала, она не стала бы
мучить тетю Шарлотту.
С опущенной головой, с тяжелым камнем на сердце и ногами, двигавшимися как
бы сами по себе, я последовала за тетей Ферн и Мортоном, чтобы сделать
уборку в той комнате и ублажить ее. Я все еще лелеяла надежду, что скоро ей
наскучат эти игры и она уйдет в небытие, поэтому я поклялась всеми святыми,
что если она уберется из моей жизни, я никогда не позволю ей вторгнуться в
нее снова, даже если она будет испытывать лишения и просить милостыню на
улицах.
Вот как сильно научилась я ненавидеть!
В тот вечер за ужином тетя Ферн и Мортон были невыносимы и отвратительны.
Они начали свои глупые игры. Думаю, она просто хотела показать нам, какую
власть имеет над этим жалким подобием мужчины. Она командовала им, словно
была его хозяйкой, и он был обязан подчиняться.
— Ты годовалый малыш, — объявила она. — Ты не умеешь есть
сам. Скажи
агу-агу
. Давай.
— Агу-агу, — сказал он и постарался выглядеть как младенец: он
поднял взгляд к потолку, развел руки в стороны и открыл рот.
— Кушать хочешь, малышка Морти? — пропела тетя Ферн. Он быстро
кивнул. Она набрала полную ложку картофельного пюре и поднесла ее к его
губам, а он широко раскрыл рот. Она убрала ложку в сторону. — Нет. Нет,
малышка Морти. Не так быстро. Не раньше чем ты сделаешь что-нибудь хорошее
для мамочки. Вот, — она вытянула другую руку. — Лизни мамочкину
руку. Давай, а то мамочка не будет тебя кормить.
Мы все смотрели, как он это делает. Шарлотта зачарованно следила за этим.
Лютеру было противно. Джефферсон решил, что все это смешно, и тоже начал
подражать Мортону, пока я не стиснула его руку. Гейвин покачал головой и
закрыл глаза, чтобы не видеть, но на это нельзя было обращать внимание.
— Я положу немного пюре на кончик носика Морти, а он постарается
слизать его. Давай! Морти, попытайся! Сделай это для мамочки.
Мы наблюдали, как он вытащил язык и, сморщившись, попытался дотянуться до
кончика носа. Он не смог достать до носа и начал реветь, как это делают
младенцы, пока тетя Ферн не вытерла его нос.
— Морти — хороший мальчик, он старался. Хорошо, Морти, ты теперь
большой и можешь есть самостоятельно, — скомандовала она. Он улыбнулся
и быстро принялся за еду, пока она не передумала.
— На что ты так уставилась, принцесса? Разве вы с моим братом не играли
так друг с другом? — спросила она.
— Не в такие глупости, как это, — ответил за меня Гейвин.
— Не будь таким ханжой, каким был твой брат, — сказала она и
повернулась ко мне. — Ты приготовила хорошую еду, принцесса. Ты во всем
становишься все лучше и лучше. Кто знает? К тому времени, когда мы уедем, ты
станешь отличной домашней прислугой. Как тебе это нравится,
Джефферсон? — спросила она, наклоняясь к нему через стол. — Тебе
понравится, если твоя сестра будет домашней прислугой?
Джефферсон пожал плечами.
— А мы сможем остаться здесь, если она будет прислугой? — спросил
он.
— Конечно.
Она пристально посмотрела на меня.
— Пока она хорошая служанка, ты сможешь спрятаться навсегда
здесь. — Она глубоко вздохнула. — Но Кристи на самом деле не
настоящая домашняя прислуга. Она очень талантлива. Все об этом знают. Нам
достаточно об этом много говорили. Морти жаждет услышать твою игру, не так
ли, Морти?
— Что? — Он быстро оторвал свой взгляд от своей тарелки. — О,
да. Ты можешь сыграть что-нибудь из Шопена?
— Конечно, сможет, — за меня ответила тетя Ферн. — Она все
может сыграть на рояле. Не так ли?
— Я знаю немного из Шопена. Я играла его сонаты на занятиях по
фортепианной технике.
— О, простите. Фортепианная техника! Здорово! — ухмыльнулась Ферн.
— Я брал уроки игры на фортепиано, когда был моложе, — признался
Мортон.
— Ну, разве не мило. Все брали уроки чего-нибудь кроме меня, —
сказала тетя Ферн.
— Я знаю, что папа хотел, чтобы ты научилась играть на каком-нибудь
инструменте. Я помню, как ты отказалась, — проговорила я.
— Я не захотела, потому что он этого хотел. Возможно, его попросила об
этом Дон. Мы рады прослушать тебя, принцесса, — она выдавила из себя
улыбку, вытерла губы и уронила салфетку. — Ну же, Морти. Давай,
перейдем в гостиную и выпьем там, а когда ты закончишь уборку, придешь и
развлечешь нас, — приказала она мне.
— Минуточку, — начал Гейвин. Он стал подниматься со своего места. Я схватила его за руку.
— Все в порядке, Гейвин. Я не возражаю против игры на рояле, даже для
тети Ферн.
Это вызвало улыбку у Мортона. Тетя Ферн резко встала и вышла из комнаты.
Мортон послушно последовал за ней по пятам, словно щенок.
Пока я и Шарлотта мыли посуду и протирали столы, Гейвин развлекал
Джефферсона картами, купленными по пути в Лингбург. Лютер не мог оставаться
спокойным в присутствии Ферн и Мортона, и поэтому он незаметно ушел в амбар,
чтобы закончить там какую-то таинственную работу. А Хомер, хоть и был
достаточно осмотрительным, чтобы держаться подальше, но когда я наконец
покончила с работой на кухне и прошла в гостиную, чтобы сыграть на рояле, то
увидела его силуэт в окне. Каждый раз, когда тетя Ферн поворачивалась в его
сторону, он исчезал.
Я сыграла не только прелюдию Шопена. Моя музыка была для меня убежищем. Она
напоминала волшебный ковер, который уносил меня от этого мира подлости и
жестокости. Я закрыла глаза и ясно представила маму, которая сидела в нашей
гостиной, там, в Катлерз Коув, и внимательно слушала с улыбкой, полной
гордости за меня. Когда я играла, мне казалось, что этих ужасных событий
никогда не было. Музыка смывала прочь эту печаль и трагедию, превращая в
череду дурных снов. Мы все были живы, здоровы и снова вместе.
Я была так поглощена музыкой, что, когда закончила играть и открыла глаза,
все, даже тетя Ферн, смотрели на меня, широко раскрыв глаза, полные
восхищения. Тетя Шарлотта захлопала в ладоши. Джефферсон уснул на плече
Гейвина.
— Это просто фантастика, — сказал Мортон. Его восхищенный взгляд
быстро стер выражение благоговейного трепета с лица тети Ферн. — Ты
очень талантливая молодая девушка, — кивая, сказал он. Он был так
потрясен, что я даже вспыхнула от смущения.
— Неплохо, я думаю, — неохотно признала тетя Ферн. — Я же
говорила тебе, у нее были лучшие учителя музыки. Когда дело доходило до
принцессы, денег не жалели.
— Чтобы так играть, одних денег недостаточно, — заметил Мортон.
— Ну, я тоже могла бы достичь чего-нибудь со своим талантом, —
ревниво проговорила тетя Ферн, — если бы обо мне по-настоящему
заботились, а не притворялись, что заботятся.
Она всплеснула руками и скрестила их на груди. Потом она откинулась назад и
уставилась на меня завистливым взглядом, словно обиженный ребенок.
— Я отведу Джефферсона наверх и уложу спать, — сказала я, подходя
к нему. — Идем, Джефферсон.
Он сонно заморгал.
— Я отнесу его, — предложил Гейвин. Он взял его на руки. Голова
Джефферсона уютно устроилась у него на груди.
— Я тоже пойду спать, — объявила тетя Шарлотта.
— Тебе это не помешает, — сказала тетя Ферн. Затем она повернулась
ко мне и Гейвину. — А вы спускайтесь потом сюда, — приказала
она. — Мы хотим поиграть в одну игру.
— Игру? Какую игру? — подозрительно спросила я.
— Увидишь, когда вернешься, — ответила она, улыбаясь
Мортону. — Налей мне еще, Морти, и для Ромео и Джульетты.
— Мы не хотим, — отрезал Гейвин.
— Ну вот, снова ты становишься таким же ханжой, как и твой брат, —
сказала она ему. Гейвин не стал обращать на нее внимания, и мы вышли, чтобы
уложить Джефферсона спать.
Когда я раздевала его, то увидела наколотую рану на правом бедре. Свежий
струп на ране был окружен опухолью ярко-красного цвета.
— Как тебя угораздило, Джефферсон? — спросила я. Он снова заморгал
глазами и снова закрыл их. — Джефферсон? — Я повернулась к
Гейвину. — Взгляни на это, Гейвин.
Некоторое время он внимательно рассматривал рану.
— Не знаю. Он никогда мне не жаловался на это Джефферсон, проснись.
На этот раз глаза Джефферсона остались открытыми.
— Где ты поранился? — Я показала на рану.
— Я наткнулся на гвоздь, — ответил он.
— Когда? Где?
— Когда только приехали и мы с тетей Шарлоттой раскрашивали
комнату, — ответил он.
— Я не заметил этого, — сказал Гейвин.
— Почему ты мне об этом не рассказал, Джефферсон? — спросила я. Он
пожал плечами. — А тетя Шарлотта промыла рану? Ты ее промыл?
— Угу, — сказал он и закрыл глаза. Я не знала, верить ему или нет.
— Я пойду спрошу Шарлотту и возьму что-нибудь для обработки раны.
Я подошла к ее двери и постучала, но ответа не последовало. Тогда я
заглянула в комнату и увидела, что Шарлотта стоит на коленях возле своей
кровати, словно маленькая девочка, и молится.
— Молю тебя, Господи, огради мою душу... — Она заметила меня и
замолчала.
— Извини, что помешала тебе, тетя Шарлотта, но у Джефферсона сильно
порезана нога. Он сказал, что это случилось, когда он раскрашивал комнату,
несколько дней назад. Ты помнишь?
Она отрицательно покачала головой.
— У тебя есть что-нибудь для обработки раны?
— О, да — Она поднялась с колен, бросилась в ванную комнату и вышла
оттуда с аптечкой первой помощи и антисептиками.
— Спасибо. Ты ведь не забыла тогда промыть рану Джефферсону? —
спросила я. Она наклонила голову и задумалась.
— Может, и промыла, — сказала она. — За последнее время Лютер
несколько раз резался обо что-нибудь, и у меня уже все смешалось. Лютер
всегда обо что-нибудь режется.
Я кивнула.
— Спасибо, тетя Шарлотта.
К тому времени, когда я вернулась, Гейвин уже уложил Джефферсона в кровать.
Я промыла рану и обработала антисептиком. Затем я перевязала ее. Все это
время Джефферсон не открывал глаз.
— Нам нужно будет понаблюдать за раной, — сказала я
Гейвину, — и убедиться, что инфекции нет, не думаю, что Шарлотта
промыла рану тогда, когда это случилось. Джефферсон был в таком восторге,
когда красил комнату, что забыл сказать нам, что порезался.
Гейвин кивнул.
— Что теперь будем делать? — спросил он.
— Нам лучше спуститься вниз и посмотреть, что за еще одну идиотскую
игру она придумала, — ответила я, вставая. — Если нас там не
будет, она просто придет сюда и криками разбудит Джефферсона и тетю
Шарлотту.
Гейвин согласился.
Когда мы вернулись в гостиную, мы застали тетю Ферн и Мортона, сидящими на
полу возле стола в центре. На столе лежала колода игральных карт и стояли
джин с тоником. Она настояла, чтобы Мортон налил джина и нам.
— Давайте, — сказала тетя Ферн, делая нам знак рукой, чтобы мы
тоже сели на пол возле стола. Глаза тети Ферн были полуприкрыты, и я видела,
что они налились кровью. — Вы делаете успехи. Вот ваша выпивка.
— Я уже говорил тебе, что мы ничего этого не хотим, — произнес
Гейвин.
— Что вы за подростки такие? — раздасадованно спросила она. —
Ты ведешь себя, как старик. — Затем она улыбнулась. — Но ты не
пошел по стопам наших предков, это уж точно. Папочка Лонгчэмп, —
сообщила она Мортону, — был известный алкоголик. — Она залпом
выпила стакан с джином.
— Нет, — вспыхнул Гейвин.
— Я знаю, что он был пьяницей, дорогой, — сказала она, ставя
стакан и пристально глядя на него. — Нет смысла притворяться, что он не
пил и не был в тюрьме.
— Ну... он не... не пьет теперь, — заикаясь проговорил Гейвин. Она
чуть не довела его до слез.
— Может, при тебе и нет, но я спорю, что он делает это тайком, —
она наслаждалась тем, что Гейвин расстроился. — Став когда-то пьяницей,
останешься им навсегда.
— Он больше не пьет так, — не сдавался Гейвин.
— Хорошо, не пьет. Он чист как первый снег, совершенен. Он —
переродившийся алкоголик и похититель детей.
— Ты не знаешь того, о чем говоришь, — сказал Гейвин. — Не говори таких вещей о папе.
— Хорошо, хорошо, — она была довольная тем, что достаточно его
помучила. — Давайте развлечемся для разнообразия. Садитесь.
— Я не пью, — не отступал Гейвин.
— Не пей. Что до меня, то будь хоть священником, — раздраженно
сказала она. Мы сели. — Но вы должны играть по нашим правилам, —
добавила она.
Я посмотрела на Мортона, который снова расплылся в широкой улыбке.
— Какие правила? Что за игра? — спросила я.
— Мы играем в покер на раздевание, — объяснила она — Перетасуй
карты, Мортон.
— Что? — опешил Гейвин.
— Только не рассказывайте мне, что вы никогда не играли в покер на
раздевание. Ты можешь поверить в это, Морти? — спросила она его. Он
пожал плечами и начал сдавать карты.
— Мы в это не играем, — сказал Гейвин. Он посмотрел на карты так,
словно даже прикосновение к ним может заразить нас.
— О, вы играете только друг с другом? — усмехнулась тетя Ферн.
— Мы никогда в это не играли.
— И что? Нужно же когда-нибудь начинать? Правильно, принцесса? —
она повернулась ко мне — Ты ведь можешь рассказать о том, что это такое — в
первый раз, не так ли?
— Прекрати, тетя Ферн!
— Тогда бери свои карты, — с вызовом приказала она. — Ты знаешь, как играть в покер.
— Не делай этого, Кристи, — сказал Гейвин. Тетя Ферн взяла свои
карты и улыбнулась.
— Я выиграла три предмета одежды Морти?
— Я побил твои карты, и теперь ты должна мне три предмета
одежды, — ответил он.
— Гейвин?
— Мы не играем в эту идиотскую игру, Ферн, — твердо ответил он.
Она опустила руку.
— Я не люблю, когда мне портят праздник. Это вынуждает меня позвонить
кое-кому, вроде Филипа.
— Хватит угрожать нам, — отрезал Гейвин.
— И еще кое-кому, вроде папы.
Она повернулась ко мне.
— И кое-кому из властей, которые приезжают и увозят старух, до сих пор
играющих в куклы.
— Ты грязная...
— Не обращай внимания, Гейвин, — быстро сказала я. — Мы будем
играть в ее глупую игру, если ей от этого легче.
— Прекрасно. Морти выиграл шесть предметов одежды? Кристи?
Я взглянула на свои карты. Положение было ужасным. В них не было даже хотя
бы двух выигрышных.
— Я выхожу из игры, — сказала я.
— Это не по правилам, — возразила Ферн.
— Но так в покер не играют, — возмутилась я.
— Это наши особые правила. Так ведь, Морти?
— Совершенно верно, — кивнул он.
— Какая тупость! — вспылил Гейвин.
— А для тебя любое развлечение — тупость, — ответила ему тетя
Ферн. — Ну? — Она взглянула на меня.
— Тогда я остаюсь в игре, раз у вас такие правила, — ответила
я. — Хотя и не вижу в этом никакого смысла.
— Хорошо. Гейвин?
Он не обратил на нее внимания.
— Я, пожалуй, возьму еще две карты, — сказала она Мортону. Он сдал их и повернулся ко мне.
— Четыре, — сказала я.
— Зачем ты это делаешь? — спросил меня Гейвин.
— Она хочет развлечься. Расслабься, мистер Ханжа, — фыркнула тетя
Ферн. Неохотно, он поднял свои карты и взглянул на них.
— Две карты, — пробормотал он Мортону. Мои новые карты оказались
не лучше, чем те, с которых я начала.
— Мне одну, — сказал Мортон, сдав себе карту.
Он широко улыбался.
— Я выигрываю у тебя еще два предмета одежды, — сказала тетя Ферн.
— А я сверх твоего — еще одну, — ответил он.
— Значит, ты выиграл девять и проиграл шесть, — сказала тетя Ферн.
Гейвин сбросил свои карты. Я сделала то же самое. — Честная игра — два
против шести, — Мортон показал свои карты.
— Счастливчик, — взвизгнула Ферн. — Вы двое снимайте по шесть
вещей с себя, какие хотите. Мне придется снять девять. О, — сказала она
со смехом, скидывая туфли. — Я же окажусь совершенно голой! — Она
сняла блузку через голову и остановилась. — А твои шесть вещей,
принцесса! — спросила она.
Я сняла туфли и носки.
— Это два.
— Два? Я же сняла две туфли и двое носков, — возмутилась я.
— Пара считается за один, — ответила она. — Это наши правила,
так ведь, Морти?
— Так, — как попугай, повторил он.
— Продолжай, — приказала она.
— Не делай этого, — попросил меня Гейвин.
— За проигрыш надо расплачиваться, — отрезала тетя Ферн. — А
то я не сдержу своего обещания хранить секрет, — добавила она, улыбаясь
мне.
Я расстегнула блузку. Мортон улыбнулся еще шире и облизнул губы. Тетя Ферн
расстегнула свой бюстгальтер и легко сняла его, словно она была одна в своей
спальне. Ее обнаженная грудь колыхалась, когда она снимала юбку.
— Ферн! Ты пьяна и отвратительна! — заорал Гейвин, вставая. —
Я не могу поверить в то, что это моя сестра.
Тетя Ферн запрокинула голову и рассмеялась. С лицом, красным от
переполнявших его чувств, Гейвин повернулся и бросился вон из комнаты. Но
она еще громче расхохоталась.
— Гейвин! — закричала я, вставая. Я услышала, как он пробежал по
коридору и выскочил из дома. Я пошла было за ним.
— Задержись! — сказала Ферн, резко прекратив смеяться. Ты еще не сняла шесть вещей с себя.
Я посмотрела на нее и Мортона, который сидел, откинувшись, двусмысленно
улыбаясь и пожирая меня глазами.
— Игра закончена, тетя Ферн.
— Ты не уйдешь отсюда, пока не рассчитаешься с долгами, — не
отставала она. — Таковы правила.
— Пожалуйста, тетя Ферн. Может, остановимся прямо сейчас?
— Не раньше, чем ты заплатишь долг, — настаивала она. —
Плати.
Я сняла блузку.
— Это — три. Дальше.
Я расстегнула юбку, и она упала на пол. На мне оставалось одно белье.
— Тебе помочь? — спросила она. Я отрицательно покачала головой.
— Тетя Ферн...
— Ты заплатила не до конца, — сказала она. — Я без колебаний
плачу то, что должна.
Я посмотрела на Мортона. Он так пристально рассматривал меня, что мне
казалось, его взгляд проникает сквозь оставшееся на мне белье. Я потянулась
к застежке бюстгальтера, расстегнула ее, но не решилась снять его.
— Ну же, принцесса, ты же делала это для своего дяди Филипа, так что
можешь делать это и для нас, — настаивала она.
— Тетя Ферн! Что за гадости ты говоришь! — закричала я. — Я
не делала этого для дяди Филипа!
Я схватила свои туфли, носки и юбку и, придерживая бюстгальтер, бросилась
вон из комнаты.
— Шлюха! — закричала она мне вслед. — Ты должна рассчитаться
с долгами после игры в покер на раздевание! Ты еще пожалеешь! Ты пожалеешь!
Я пробежала по коридору и остановилась в одной из комнат, чтобы одеться.
Затем я пошла на улицу, найти Гейвина. Его нигде не было видно, и я пошла за
дом к сараю. На полпути я услышала его шепот:
— Кристи!
Он стоял в тени. Я быстро подошла к нему.
— Гейвин, ты был прав. Мне не стоит ублажать ее. Она страшный человек,
который никогда не перестанет мучить нас, особенно меня. Меня больше не
пугают ее угрозы. Я больше ничего не собираюсь для нее делать.
— Хорошо. Теперь, может, послушаешься меня и уедешь?
— Да, Гейвин. Думаю, когда мы уедем и больше некому будет потакать ее
развлечениям, она тоже уедет. Я все объясню Лютеру, и он спрячет Шарлотту и
Хомера, пока они не уедут, — сказала я. — Мы уйдем утром.
— Хорошо. Мы рано встанем и попросим Лютера отвезти нас в Апленд
Стейшн.
— А что потом, Гейвин? — спросила я, и мой пыл поостыл, стоило
реальности просочиться в наши планы.
Гейвин задумался.
— Полагаю, нам просто придется позвонить моему отцу. Он, конечно, не
придет в восторг от всего этого, но поможет нам, особенно, когда узнает, что
случилось с тобой. И к тому же он — дедушка Джефферсону, Кристи. Не забывай
об этом.
— Я знаю. Мне все-таки страшно. Но ты прав. Мы должны ему позвонить.
— Он нам поможет. Вот увидишь. Он не такой, как о нем говорила
Ферн, — проговорил Гейвин, сильно задетый ее колкостями.
— Я знаю, Гейвин. Мне всегда нравился дедушка Лонгчэмп. Давай вернемся
в дом, пойдем в наши комнаты и ляжем спать.
Он взял меня за руку, и мы вернулись в особняк, ступая как можно тише. Мы
слышали хихиканье Ферн в той комнате. А когда мы, проходя мимо, заглянули в
открытую дверь, то увидели, что они оба голые и обнимаю
...Закладка в соц.сетях
