Жанр: Любовные романы
Дитя любви
...хали сюда
и забрали его лошадей. Рафаэль никогда так не поступал с ним.
— Эмилио заслужил это. Он плохо обращается с лошадьми и потерял на них
право. Кроме того, хозяин лошадей Рафаэль, а вовсе не ваш внук! — Теперь
остановить Алессандру было не легче, чем льющийся за окном дождь. Ее понятия
о чести и достоинстве были оскорблены. Она не могла позволить унижать себя и
не собиралась терпеть клевету этой испанской матроны, будь та двадцать раз
матерью ее жениха.
— Когда Эмилио узнал, что в Англии вы ездили на его лошади и собираетесь
приехать сюда, он пришел в такой гнев, что чуть не сжег винодельню!
Алессандра ужаснулась.
— В таком случае он должен будет научиться сдерживать себя, — жестко
ответила она.
Изабелла покачала головой.
— Вы понятия не имеете об Эмилио и его чувствах. Именно об этом я и
говорила. Вы англичанка и не знаете силы наших чувств. Мы старинная семья и
придерживаемся великих испанских традиций! — Она гордо подняла голову: ни
дать ни взять глава королевской династии. — Наше наследие огромно, как поля,
окружающие винодельню. Наши жизни похожи на древние гобелены, сотканные из
битв и трагедий. Традиции — в наших сердцах, душах и крови! Вы никогда не
сможете это понять.
— Может быть, вы и правы. Но у меня будет собственный гобелен, — упрямо и гордо отрезала Алессандра.
Господи, неужели это безудержное восхваление своей исключительности, больше
приставшее герцогине, чем вдове богатого винодела, и есть испанский дух? А
монологу Изабеллы, казалось, не будет конца. Он напоминал Алессандре
заезженную пластинку.
Как ни странно, эти чудовищно старомодные речи в конце концов сыграли свою
роль. Алессандра почувствовала острое желание проникнуть в мистические тайны
пресловутого испанского духа, даже если этот ревностно охраняемый дворец
окажется полон опасностей.
Она отвела глаза от взбешенной Изабеллы и посмотрела в окно, где
расстилалась прекрасная сельская Испания. Дождь кончился; все вокруг
блестело от влаги. Бледное солнце уже протягивало сквозь тучи свои
серебряные и золотые пальцы. Небо становилось голубым прямо на глазах. В
ветвях снова запели птицы. На землю вернулся покой.
— Сеньора Савентос, — неторопливо промолвила Алессандра, снова перейдя на
английский, — ваш сын Рафаэль Годеваль Савентос сделал мне предложение. Я
приняла его, и мой отец благословил нас... Вы меня понимаете?
Изабелла вскинула голову, и Алессандра увидела, что она прекрасно поняла
сказанное.
— Так что не рассчитывайте, что со мной можно разговаривать как с не
угодившей вам служанкой, — добавила она. — И не ждите, что я упакую чемоданы
и отправлюсь назад, в Англию.
Лицо Изабеллы отразило целую бурю эмоций.
— Подождите! — воскликнула она, когда Алессандра шагнула к дверям. — Вы
думаете, что знаете все? В таком случае вы глупая девчонка!
Алессандра обернулась.
— Что еще? — ледяным тоном спросила она.
— Рафаэль никогда не будет принадлежать вам безраздельно! — выкрикнула
пожилая дама, а затем с наслаждением повторила: — Никогда! — В глазах
Изабеллы мелькнул триумфальный огонек. Эта экзальтированная дама напоследок
явно приберегла сильный козырь. — Хотите знать почему? — Изабеллу трясло от
возбуждения так, что позвякивали золотые браслеты на запястьях. Алессандра
тяжело вздохнула и раздраженно сказала:
— Я не люблю загадок.
— В его жизни есть другая женщина. — Изабелла катала слова во рту, словно
обсасывала мякоть с персиковой косточки.
Мир Алессандры закачался.
— Не верю.
Будущая свекровь саркастически рассмеялась.
— Спросите его сами. Неужели он вам ничего не сказал?
— Я не верю вам, — повторила Алессандра.
Изабелла подняла красиво изогнутые брови.
— Просто спросите его. Или Катриону. Или Эмилио.
Алессандра обнаружила, что не может вздохнуть. Собравшись с силами, она
бросила:
— Рафаэль вполне мог иметь увлечения. В его возрасте это вполне естественно.
— О да, — сладко пропела Изабелла. — Совершенно естественно.
— Я и не предполагала, что он до сих пор жил как монах! — выпалила
Алессандра.
— Разумеется.
— И где же она, эта женщина?
Изабелла пожала плечами и усмехнулась.
— Она живет в Гранаде.
— Это же очень далеко!
— Да. Но какая разница? Можно любить человека, который живет на другом краю
света.
Алессандра чувствовала себя так, будто посреди бушующего моря налетела на
подводную скалу. Невозможно думать спокойно, когда тебе уже битый час читают
назидания. В таких случаях надо найти тихую пристань и немного отдышаться.
Она опять шагнула к двери, но на пороге обернулась.
— Вы путаете прошлое с настоящим, — сказала она торжествующей Изабелле. —
Женщина, о которой вы говорите, осталась в прошлом, а я... — она намеренно
подчеркнула эти слова, — я — настоящее Рафаэля.
ГЛАВА 14
Рафаэль сидел на кровати Алессандры и осторожно стягивал с нее простыню. С
ног до головы закутанная в накрахмаленную белую ткань, она напоминала мумию
в саркофаге. Почувствовав помеху, она начала просыпаться. Ее глаза
слипались, веки были тяжелыми: приходилось всплывать из самых глубин сна.
Кончиками пальцев Рафаэль погладил ее шею, потом наклонился и поцеловал в
лоб.
Алессандра зажмурилась, пытаясь вернуться к действительности.
— Твоя сиеста затянулась, любимая, — сказал Рафаэль, внимательно глядя на
невесту и предполагая, что столь необычное для нее явление, как сон днем,
вызвано какой-то душевной травмой.
Алессандра смотрела на него, пытаясь стряхнуть с себя кошмарный сон:
Изабелла в студии размахивает кистью, браслеты сталкиваются и звенят, с
кисти на полотно падают кровавые капли...
— Ты не заболела, Сандра? — с тревогой в голосе спросил Рафаэль.
Она отрицательно покачала головой.
— Я вдруг почувствовала, что ужасно устала. Вероятно, жара виновата. Никак
не привыкну... — Рафаэль сидел рядом, большой и сильный, и его присутствие
наполняло Алессандру радостью и спокойствием. — Твоя деловая встреча уже
закончилась?
— Да.
— Ну, рассказывай... Что случилось? — Алессандра приподнялась на локте.
— Перед нами перспектива очень большого заказа. Для начала на два года, а
если дела пойдут хорошо, контракт будет продлен.
— Какая замечательная новость! — Она ощутила то же чувство подъема, что и от
победы на соревнованиях. — Наверное, она пыталась окрутить тебя и снизить
закупочную цену до минимума?
— Да. Очень старалась, но я устоял, и мы пришли к соглашению. — Он
улыбнулся. — Откуда ты знаешь о таких вещах, любовь моя?
Окрутить
...
Хорошо сказано.
— Я читаю газеты. Хочу быть в курсе происходящего помимо соревнований
конников и событий в мире музыки. А уж о твоем бизнесе я хочу все знать
досконально.
— Хорошо. — Рафаэль потрепал ее по щеке. — Мне очень нравится, как ты
настроена. Я научу тебя.
Алессандра протянула руку и погладила его плечо. Она уже совсем проснулась,
тяжелые видения унеслись прочь.
— Рафаэль, — тихо и медленно сказала она, — я девственница, но не так уж
наивна. Я знаю кое-что о жизни.
Во взгляде и улыбке Алессандры был намек на вызов, и Рафаэль немедленно
уловил его.
— Извини, дорогая, я не совсем понял, что ты хочешь этим сказать.
Она замялась, размышляя, как бы поделикатнее задать вопрос, который не давал
ей покоя.
— Ты сердишься на меня? — удивленно спросил Рафаэль.
Она покачала головой и отвернулась.
— Любовь моя... — Он слегка сжал ее руку. — Ты хочешь мне что-то сказать?
Что-то плохое?
Алессандра молчала.
— Это связано с моей матерью? — попробовал догадаться Рафаэль. — Она обидела
тебя?
— Можно сказать, да.
Он прикрыл глаза.
— Я знал, что это случится. Она наговорила тебе гадостей?
— Да.
— Прости меня, Сандра. Когда она узнает тебя получше...
— Рафаэль, сейчас меня беспокоит не твоя мать, а то, что она сказала. —
Алессандра села.
Простыня сползла с округлой груди, но она не торопилась прикрыть ее. Их
взгляды встретились. Оба ощутили желание, мощное и властное, как ярость
недавно прошедшей грозы. Прекрасная в своей страсти, она с гордым вызовом
смотрела ему в лицо.
Глаза Рафаэля сверкали как черный янтарь.
— Что она сказала тебе? — настойчиво спросил он.
Его лицо заледенело и стало грозным.
— Что ты любишь другую. — Слова падали как камни.
— Нет! — Алессандра наблюдала за тем, как в Рафаэле закипел гнев. — Нет! —
снова крикнул он. — Она лжет!
Она положила ладонь на его руку.
— Я не поверила ни единому ее слову. Всего на один ужасный миг я
засомневалась... — Алессандра почувствовала укол вины и стыда. Не нужно было
начинать этот разговор. Ей не хотелось тайн, она мечтала, чтобы каждое их
слово было честным и искренним. И все же... Сумеет ли она сама быть
полностью откровенной? Едва ли.
Рафаэль тяжело вздохнул.
— Я поговорю с ней. Она больше не будет вести себя подобным образом.
— Послушай... — начала Алессандра.
— Нет! — отрезал он. — Хватит! Не стоит об этом говорить. Я не желаю, чтобы
ты огорчалась, выслушивая жестокую ложь, рожденную ревностью и обидой.
— Я верю тебе, Рафаэль, — серьезно сказала Алессандра. — Пусть каждый
говорит что хочет. Нечего стыдиться, что в прошлом мы могли любить других.
— Но ведь ты никого не любила!
— Нет. Но если бы любила, ты не имел бы права винить меня. Так же, как я не имею права винить тебя.
Он вскочил с кровати и заметался по комнате, что-то раздраженно бормоча по-
испански.
— Прости меня, что я так разозлился... Да, два раза в жизни я был влюблен.
Но все это осталось в прошлом.
Алессандра улыбнулась и с облегчением перевела дух. В прошлом. Именно так
она и ответила Изабелле. Взяв руку Рафаэля, она положила ее в ложбинку между
грудей.
— Ты знаешь, что я принадлежу тебе, — прошептала она. Глаза ее сияли
любовью. — Ты знаешь, как мое тело жаждет тебя...
Она опять взяла его руку и опустила ее ниже.
— Вот все мои самые большие секреты. Они только твои.
Рафаэль глухо застонал.
— О, моя любовь...
Затем он наклонился, и его губы отправились в путешествие по ее грудям. Его
ласка была очень нежной и все же сводила Алессандру с ума. Ладонь Рафаэля
легла на выпуклый темный треугольник внизу живота, прижалась к нему, но
дальше не пошла.
— Ты заставила меня устыдиться моих прежних увлечений. Я рассердился на
себя. Алессандра, ты так добра ко мне, ты такая чистая, чудная, сильная! Ты
все, о чем я мог мечтать. Когда я думаю о том, что жил с другими женщинами,
я начинаю проклинать собственную слабость и глупость.
— Но так нельзя! — покачала головой Алессандра. — Ты слишком строго судишь
себя. Увлечься кем-то — это вовсе не слабость. Тут нечего стыдиться. Что
это, Рафаэль? Еще одна испанская черта, которую я не могу понять?
Внезапно он расхохотался.
— Наверное, со стороны мы, испанцы, кажемся ужасно смешными! — Савентос
рубанул ладонью воздух. — Все! Больше никаких разговоров о прошлом! Лучше
посмотри, что я принес тебе. — Он полез в карман и достал коробочку из
старинной, потертой на сгибах кожи.
— Это кольцо?.. — прошептала Алессандра.
— Да. Оно принадлежало моей прабабушке. Отец завещал его мне. — Он открыл
коробочку и повернул ее так, чтобы Алессандра могла заглянуть внутрь. На
кремовой атласной подкладке лежал тяжелый золотой перстень с огромным
рубином, окруженным двадцатью сверкающими бриллиантами.
— Оно прекрасно, — сказала Алессандра, удивленно покачивая головой. — Какой
камень, какая работа!
Рафаэль улыбнулся.
— Не все любят рубины. Если бы он тебе не понравился, пришлось бы поломать
голову, что тебе купить. Но раз так, все в порядке. — Он вынул кольцо из
коробочки и осторожно надел его на палец невесты.
Алессандра не сводила глаз с кольца. Камни переливались на свету как живые.
— Почему отец не оставил кольцо твоей матери? — спросила она, обеспокоенная
мыслью о реакции Изабеллы, когда та увидит на ней семейную реликвию.
— Отец предпочел распорядиться частью своих вещей по собственному
усмотрению. Кроме того, мать не любит рубины. Ты заметила, что она носит
только бриллианты?
Алессандра усмехнулась.
— Нет. Но теперь, когда ты обратил мое внимание...
— Угу, — промычал он, приподнимая ее лицо.
Она обвила руками шею Рафаэля и изо всех сил прижалась к нему. Поцелуи
обессиливали ее, но не насыщали.
В конце концов, они неохотно разомкнули объятия. Скорее бы свадьба, когда
можно будет дать волю желаниям, подумал Рафаэль.
— А теперь, Сандра, вставай, умой свое прекрасное личико, надень самое
красивое платье и спускайся на первый обед в этом доме в качестве моей
невесты! — Он опять наклонился к ней и поцеловал.
Почти сразу после его ухода раздался тихий стук, и в комнату вошла Мария,
держа в одной руке радиотелефон, а в другой — бокал охлажденного белого
вина. Она медленно и отчетливо сказала по-испански:
— Вам звонила ваша мать из Англии. Она сказала, что не надо будить вас, если
вы спите, но просила передать, что хотела бы срочно поговорить с вами. —
Поставив бокал на столик, она добавила: — Вот, освежитесь, пока одеваетесь.
— Смуглое лицо старой экономки выражало доброту и понимание. — Я принесла
вам телефон. Можете позвонить прямо отсюда. Никто вам не помешает. — Черные
глаза Марии, прятавшиеся в глубоких морщинах, без слов говорили, что она
думает о своей грозной хозяйке.
— Спасибо, Мария, — пролепетала пораженная Алессандра.
Мария поклонилась и вышла, бесшумно закрыв за собой дверь.
Алессандра сделала глоток вина и набрала номер своего дома. Тэра подняла
трубку после первого сигнала.
— Алессандра! Слава Богу!
— Что случилось, мама?
— Ничего особенного. Просто я узнала от папы, что ты собралась замуж.
— Да. И что?
— А ты не слишком торопишься?
— Это что, начало родительской нотации? — ледяным тоном осведомилась
Алессандра.
— Нет.
— Однако очень похоже. — Она сама была не рада своей грубости, но ничего не могла с собой поделать.
— Извини, пожалуйста, — тихо и искренне ответила Тэра. — Просто мне немного
обидно, что я узнаю обо всем последней.
— Я пыталась дозвониться до тебя. — Дочь перешла в защиту. — Но никто не
подошел, и автоответчик тоже не работал.
— Да, я забыла его включить. Я ненадолго уезжала.
— Что-то интересное?
— Я была в Кембридже, на заседании оргкомитета. Мы проводим семинар по
дирижерскому искусству.
— И серию концертов?
— Да.
— Очень хорошо, мама. Делу время, потехе час, — не удержалась Алессандра и в
следующую минуту ужаснулась своей жестокости. Как будто она ненавидела мать
за то, что та всю жизнь посвятила музыке.
— Знаешь, мне очень жаль, что в тот момент, когда ты звонила, меня не
оказалось дома, — промолвила Тэра.
— Все в порядке. Ты же знаешь, что я давно привыкла к этому. — Черт побери,
опять, подумала Алессандра. Неужели она действительно ненавидит мать?
Наступило тягостное молчание. Мать и дочь пытались найти связующее звено в
разорвавшейся эмоциональной цепи, но не знали, за что ухватиться.
— Папа сказал, что свадьба будет очень скоро, — осторожно начала Тэра. — Вы
уже определили дату?
— Еще нет.
— Папа собирается с концертами в Россию и пробудет там несколько недель, —
все так же нерешительно произнесла мать.
Алессандра тут же поняла, что кроется за этими словами.
— Все в порядке, мама, — ответила она, изо всех сил стараясь говорить как
любящая и понимающая дочь. — Мы вовсе не планируем устраивать большой прием,
так что вам с папой приезжать не нужно. Будем только мы с Рафаэлем и пара
свидетелей.
— Ладно, — сказала Тэра, и вдруг до Алессандры долетел стон: — Ах, дорогая!
— Что случилось?
— У меня такое чувство, что я теряю тебя...
— Конечно, нет. Со мной все отлично, и я очень счастлива.
— Хорошо...
— Что сказал папа, когда вернулся? — с любопытством спросила Алессандра,
чутко вслушиваясь в возникшую подозрительную паузу.
— Он говорит, что Рафаэль производит... сильное впечатление.
— Так оно и есть, можешь не сомневаться. А еще что-нибудь он сказал?
— Естественно. Алессандра, неужели ты думала, что мы и ухом не поведем,
узнав, что наш единственный ребенок вбил себе в голову выскочить замуж за
абсолютно незнакомого человека?
— О, ради Бога!
— Послушай, дорогая, пожалуйста, не сердись на нас за это. Честно говоря, я
не думаю, что папа в восторге от твоего решения.
— Это моя жизнь, а не его! — отрезала Алессандра. — Он всегда делал, что хотел. И ты, кстати, тоже!
— Да, — тихо ответила Тэра.
Ее тон великомученицы окончательно взбесил дочь. Она уже приготовилась
выдать убийственный комментарий, но неожиданно для себя затормозила на самом
краю обрыва.
— Бедная мамочка! — воскликнула она.
Тэра хмыкнула.
— Вовсе нет. И не вздумай меня жалеть! Я очень горжусь своим личным рекордом
плохого поведения.
— Думаю, ты вела себя намного лучше, чем я в эту минуту, — честно призналась
Алессандра.
— Послушай, дорогая... Обещай мне, что ты еще подумаешь! — порывисто
воскликнула Тэра, пытаясь использовать возникший у дочери прилив нежности.
Но ее слова только разрушили хрупкое, едва родившееся доверие.
Алессандра отняла трубку от уха, мгновение смотрела на нее, а потом изо всех
сил крикнула:
— Нет! Нет!
Катриона уже расположилась у подноса с напитками, когда в гостиную, где по
традиции перед обедом собиралась семья Савентосов, вошла Алессандра. Не
обращая внимания на вина, Катриона налила себе водки с тоником и, потягивая
этот коктейль, смотрела в окно с выражением скуки и безразличия. Она была в
шелковом платье сливового цвета; плечи укутывала огромная розово-красная
шаль с кистями. Запястья и шею охватывали ряды золотых цепочек с подвесками
из старинных монет.
— Привет, — небрежно бросила она через плечо в ответ на приветствие
Алессандры.
— Пить хочется, — заметила Алессандра и налила себе бокал вина.
— Красивое у тебя платье, — сказала Катриона, повернувшись и внимательно
оглядев Алессандру.
Алессандра улыбнулась ей в ответ и с радостью ощутила на пальце кольцо с
огромным рубином.
— Говорят, тебя можно поздравить. — В превосходном английском Катрионы
слышалась испанская мелодичность, а гласные она произносила на американский
манер.
— Спасибо. — Алессандру поразил тон будущей золовки. Судя по нему, помолвка
Алессандры и Рафаэля была для нее делом скучным и не стоящим внимания.
— Мама еще одевается, — лаконично заметила Катриона, — так что можешь
передохнуть. А я тем временем выпью. — Она вернулась к подносу и подлила в
свой стакан водки. — Во всяком случае, сегодня вечером тебе не грозит ее
злой язык. Рафаэль пригласил на обед закупщика. — Она состроила гримасу и
издала презрительный звук. — Поэтому нам всем придется быть паиньками.
В этот момент в гостиную вошел Рафаэль, сопровождаемый стройной коротко
стриженной шатенкой, одетой в хорошо сидящий темно-синий костюм. Он
представил ее как Пенни Баркер из Бирмингема. Эта женщина входила в
небольшую группу бизнесменов, закупавших вина для сети английских
супермаркетов. Живой, быстроглазой Пенни было немного за тридцать. Как
правильно отметил Фердинанд, у нее действительно была соблазнительная
фигура. Женщина с энтузиазмом пожала руки всем присутствующим. Знакомясь с
Алессандрой, она воскликнула:
— Господи, как я рада наконец-то встретить соотечественницу! — Тут она
виновато оглянулась на Рафаэля. — Простите, сеньор Савентос. Это, конечно,
бестактность. Но сейчас я не на работе.
Рафаэль рассмеялся.
— Все в порядке. Я знаю, что с испанцами ладить нелегко.
— С вами проще, чем с другими, — весело призналась Пенни. — Я день за днем
дегустирую вина, а владельцы виноградников так и норовят подсунуть мне
всякую дрянь! И хотя я предлагаю людям выгодный бизнес, они все равно
смотрят на меня как на врага!
Рафаэль подал ей бокал шардонне.
— Полагаю, это вино произведет на вас впечатление. Едва ли вам захочется его
выплеснуть.
— За здоровье всех присутствующих! — Пенни подняла бокал.
— Одну минуту! — сказал Рафаэль. Он направился к Алессандре и обнял ее за
плечи. — Я бы хотел предложить особенный тост. Мы с Алессандрой собираемся
пожениться.
— Вот это да! — воскликнула Пенни. — Самые горячие поздравления!
— Поздравляю, — эхом отозвалась равнодушная Катриона.
— Этот день для меня особый, — тихо сказал Рафаэль, не сводя глаз с профиля
Алессандры.
Он коснулся щеки невесты, отчего по ее коже пробежал трепет возбуждения.
Сила чувств, которые они испытывали друг к другу, внезапно наэлектризовала
атмосферу. Алессандра была уверена, что две находившиеся в гостиной женщины
ощутили это. У нее, до сих пор не знавшей любви, сладко кружилась голова.
Алессандра никогда не думала, что кого-то можно обожать так глубоко и пылко,
как она обожала Рафаэля. Она не догадывалась, что можно любить другого
человека всем существом, испытывая восхитительное чувство близости.
Видя устремленные на нее горячие темные глаза Рафаэля, Алессандра
чувствовала, что сможет противостоять любым трудностям, которые неизбежно
встретятся на ее пути. Алессандру переполняла любовь к нему и ко всем людям
на земле. Запас этого чувства казался ей бесконечным, как запас свадебного
конфетти. Хотелось подбрасывать свою любовь в воздух и осыпать ею всех
вокруг.
— Несомненно, особый, — со скептической улыбкой согласилась Катриона. — Мы с
матерью уже начали думать, что Рафаэль так и останется холостяком.
Наступила небольшая пауза. На мгновение затихла даже жизнерадостная Пенни,
почувствовавшая в этих словах что-то зловещее. Что-то не совсем подходящее к
праздничному настроению.
— Ну же, пейте до дна, — сказала Катриона. — Мне надоело одной наполнять
стакан.
Разговор за обедом представлял собой диковинную смесь английского, начальных
познаний Алессандры в испанском и неуклюжих попыток Изабеллы показать Пенни,
что она владеет обоими языками.
Изабелла была напряжена как никогда. Ее смелое, очень испанское платье —
было украшено множеством складок, подчеркивавших статную фигуру. Красное,
цвета английских почтовых ящиков, оно резко контрастировало со сливовым
платьем Катрионы. На запястьях Изабеллы позвякивало столько браслетов, что
Алессандра удивлялась, как ей удается поднимать руки и управляться с ножом и
вилкой.
Разговаривала она исключительно с Пенни, время от времени обращаясь за
помощью к сыну или дочери, когда забывала нужное английское слово. После
своего театрального появления в гостиной, когда Изабелла едва кивнула
Алессандре, она больше не замечала ее.
Почему? — в замешательстве думала Алессандра. Почему?
Размышляя над этим, она положила себе на тарелку ломтик овечьего сыра, а
затем, воспользовавшись серебряными виноградными ножницами с гербом рода
Савентосов, отрезала гроздь крупного винограда.
В этот момент Изабелла, обращаясь к Пенни, объявила, что ее внук Эмилио
завтра возвращается домой после деловой поездки в Италию. В ее тоне
слышались гордость и снисходительность бабушки. Пенни закивала и вежливо
улыбнулась.
Насторожившаяся Алессандра заметила взгляд, которым обменялись Катриона и
Рафаэль. Деловая поездка, как же!
На скверном английском Изабелла стала объяснять, что внук увлекся
автомобильными гонками и попросил ее содействия в своих честолюбивых
замыслах.
Лицо Рафаэля тут же стало каменным. Он резко поднялся из-за стола и пошел
открывать стоявшие на буфете бутылки. Алессандре, почувствовавшей охватившее
его напряжение, страстно захотелось обнять Рафаэля.
— Ох уж эти юнцы и их вечный спорт! — отозвалась Катриона, растягивая слова.
Она достала тонкий золотой портсигар, вынула сигарету, глубоко затянулась и
пристально посмотрела на мать, пытаясь остановить ее. — А каким спортом
занимаетесь вы? — спросила она Пенни, щурясь от поднимавшейся в воздух
струйки дыма.
— Да никаким особенно, — живо откликнулась та. — Немного теннисом. А в
...Закладка в соц.сетях
