Жанр: Любовные романы
Дитя любви
... толку. Он засомневался в верности своего
первого предположения и начал строить новые догадки. Пока Рафаэль хмуро и
задумчиво смотрел на мать, Эмилио шагнул вперед и встал между ним и
Изабеллой.
— Ты не должен винить ее, — тихо сказал он. — Это несправедливо.
Изабелла вздрогнула и очнулась.
— Нет, Эмилио, нет! Замолчи!
Эмилио, не обращая внимания на ее слова, закончил фразу.
— Это письмо писала не бабушка. Пожалуйста, Рафаэль, поверь мне. Не сердись
на нее.
Рафаэль обернулся к нему.
— Рассказывай, — велел он, комкая в пальцах мерзкое письмо. — Говори, кто
это сделал!
Он смотрел на онемевшую Изабеллу и набравшего в рот воды Эмилио, уже зная
ответ.
— Катриона, — медленно сказал он. — Как же я не подумал об этом раньше?
Рафаэлю стало стыдно, что он подозревал в этой подлости мать. Просто ему
вспомнились полные ненависти слова, сказанные ею в тот злосчастный вечер и
заставившие невестку бежать из этого дома и вернуться к родителям. Пришлись
кстати и художественные способности Изабеллы, позволявшие ей искусно
подделывать чужой почерк.
Он никогда не принимал в расчет Катриону, потому что эта змея, вечно держась
в тени, убаюкала его. Теперь он припомнил, что у Катрионы было полно причин
ненавидеть любую молодую женщину, а тем более такую красивую, энергичную и
талантливую, как Алессандра. Молодую женщину, которая внезапно вторглась в
семью, где она, Катриона, выросла. Ему также вспомнилось, что в юности за
сестрой признавали дар карикатуриста. Она подражала почерку других
художников, как пародист подражает жестам и голосам.
— Бедняжка Катриона была очень расстроена, — сказала Изабелла, прилагая
отчаянные усилия защитить дочь и успокоить сына. — Эмилио расскажет тебе.
Племянник недовольно скривил лицо.
— Она была пьяна, — напрямик сказал он. — Ждала телефонного звонка какого-то
американца. Я это знаю, потому что хотел позвонить, а она завопила, чтобы я
не занимал линию. Ей, мол, должны звонить из Нью-Йорка!
— Ох, моя бедная девочка, — скорбно произнесла Изабелла.
— Ха! — фыркнул Эмилио. — Она ждала и все время пила водку. Если бы я
столько выпил, рухнул бы на месте. А потом бабушка накричала на нее, и они
ужасно поругались.
Рафаэль вздохнул. Он представил себе эту картину.
— Она поднялась в свою комнату и вернулась с письмом. Помахала конвертом у
нас перед носом и сказала, что написала это раньше ради шутки, но теперь
непременно отправит. Мы и понятия не имели, что там было. Клянусь тебе!
Изабелла закивала головой.
— Это правда. Если бы я знала, попыталась бы остановить ее. Я бы сделала
это, Рафаэль...
— Хорошо. Я тебе верю. — Рафаэль легко коснулся плеча матери.
— Как бы там ни было, — с прежним чванством заявил Эмилио, — когда Катриона
вернулась, ей наконец позвонили. И она вдруг вся засияла. Пошла наверх,
уложила вещи и вызвала такси. С тех пор мы ее не видели.
Рафаэль взглянул на мать.
— Я понимаю, какой это для тебя удар. Мне очень жаль. — Он обнял Изабеллу и
на мгновение прижал ее к себе.
— Нет, — устало ответила она. — Я думаю, вдали от этих мест она будет
счастливее. Да и для нас так лучше. Я только надеюсь, что у нее хватит ума
не возвращаться. — Она вытерла глаза, а затем убрала носовой платок. —
Теперь, — заявила она, — самое главное — это найти Алессандру. Рафаэль, вы с
Эмилио должны объединиться. Идите и найдите ее.
Она подняла голову. В глазах пожилой женщины блестели слезы и решимость. Она
снова стала главой семьи.
Рафаэль и Эмилио определили маршрут и отправились объезжать окрестности.
Искать в темноте лошадь с наездником — задача неблагодарная. К рассвету они
валились с ног. В конце концов Рафаэль решил обратиться в полицию. Он подвез
Эмилио к винодельне и велел ему немного поспать.
Савентоса охватило отчаяние. Он чувствовал себя выброшенным на необитаемый
остров, где нет ничего, кроме пустынного моря и мерцающего неба, от которого
болят глаза.
Сидя с чашкой крепкого черного кофе и глядя с террасы на дорогу, он
представлял себе Алессандру, ее проницательные глаза и красивое, такое
дорогое лицо. Мысль о начинавшемся дне была невыносима. Этот день будет
очень длинным, пустым и одиноким. Даже в окружении толпы людей.
Рафаэля сморила усталость. Незаметно подкрался сон и поглотил его, как
призрак в черном плаще.
Когда он проснулся, вовсю пылало солнце. Рафаэль прикрыл глаза рукой. Все
тело горело. Хотелось пить.
В конце аллеи показалось маленькое облачко пыли. Как в пустыне, подумал он.
Осень выдалась знойной. Все кругом выжжено и иссушено.
Облако росло. Постепенно внутри него стал обозначаться движущийся силуэт.
Рафаэль вгляделся в него и протер глаза, прогоняя остатки сна. Голова фигуры
ритмично двигалась вверх и вниз. Это была призрачно-бледная от пыли голова
лошади.
Рафаэль поднялся. Сердце его часто забилось
. Он узнал и
животное, и всадника. Молодая женщина, гибкая и изящная, тело которой
двигалось в такт движениям лошади...
Он с криком побежал по аллее ей навстречу.
— Любовь моя! — кричал он, подставляя лицо солнцу. — Моя Алессандра!
— Я виновата, я виновата, — заплакала Алессандра, когда Савентос снял ее со
спины Оттавио.
— Ты? — Он не верил своим ушам.
— Я должна была доверять тебе, должна была позволить тебе все объяснить.
Понимаешь, я так беспокоилась о своих родителях, а потом...
— Тсс... — Держа в одной руке поводья лошади, другой он притянул к себе лицо
Алессандры и жадно поцеловал.
— Это отвратительное письмо написала не твоя любовница? — спросила она.
— Бывшая любовница, — поправил он. — Конечно нет.
— И... и не Изабелла? — Эти слова Рафаэль едва расслышал, потому что
Алессандра произнесла их, уткнувшись ему в грудь.
— Нет. — Он коротко рассказал ей о последней интриге Катрионы.
— Слава Богу! — воскликнула Алессандра, несказанно удивив мужа.
— Ты о чем? — Он нежно гладил ее волосы.
— Как бы я смогла научиться любить Изабеллу, если бы это сделала она?
— Научиться любить ее?
— Да. — Лицо Алессандры скривилось. — У меня было время все осмыслить. Я не
сумела понять ее, понять то, что она должна была чувствовать, когда я пришла
сюда и осталась навсегда. У Катрионы может быть своя жизнь, но твоя мать уже
немолода. Она тебя любит и нуждается в тебе.
— Господи, любимая, ты в своем уме? Или путешествие с Оттавио по диким
местам превратило тебя в святую?
— Ничего подобного. — Она подняла глаза. — Ты сильно волновался за меня?
— Нет. Ну, не слишком. Я знаю, ты очень стойкая. Но не вздумай убежать
снова! — Его черные глаза опасно прищурились. — Однажды я уже предупреждал
тебя.
— Не убегу. Просто не смогу.
Они пошли к дому.
— Рафаэль, — тихо сказала она, — кажется, я беременна.
Савентос сбился с шага.
— Да? — спокойно сказал он, ожидая продолжения.
— Я больше не проводила своих химических опытов. Этим невозможно заниматься,
когда ездишь верхом по полям и ночуешь в заброшенной конюшне...
— Что? — прервал ее Рафаэль. — Что ты делала? Нет, ты все-таки сумасшедшая.
Зачем мне такая вспыльчивая, безрассудная и своевольная жена?
— Ну-ну, — сказал Рафаэль.
— Думаю, что ты тоже немного рад, — улыбнулась Алессандра, вспоминая его
прежние вспышки.
— Чуть-чуть.
Эмилио, вышедший в эту минуту из винодельни, заметил их, сначала остановился
как вкопанный, а затем бросился навстречу.
— Слава Богу! — выдохнул он.
— Эмилио, вот теперь я верю, что ты действительно рад мне, — озорно ответила
Алессандра.
— Рад, — согласился Эмилио, затем взглянул на Рафаэля и добавил: — Он бы
меня убил, если бы ты не вернулась живая и здоровая. — Он с удивлением
посмотрел на ее помятую одежду и пыльные сапоги. Кто же в здравом уме
отправится в такую жару таскаться по полям, как последний бродяга? Должно
быть, она сумасшедшая. Да уж, действительно, дурная голова ногам покоя не
дает... — Пойду расскажу бабушке, — наконец сказал он, решив сделать что-то
полезное. И уже уходя, проворчал: — Ох, эти женщины!
Она взяла Рафаэля за руку и довольно усмехнулась.
— Он не слишком большой дипломат, верно? Ладно, теперь, когда мы с ним
начали разговаривать, я займусь его воспитанием.
— Только не хлыстом и шпорами! — предупредил развеселившийся Рафаэль. — Он
неплохо управился с виноградником, когда я передал ему бразды правления. У
меня на него большие надежды. Впрочем, на тебя тоже, моя радость. Так что на
праздную жизнь можешь не рассчитывать!
— А кому она нужна? — Алессандра подумала о работе на винодельне рядом с
Рафаэлем, неизбежной возне с Эмилио и налаживании отношений с Изабеллой.
Подумала о ребенке, растущем у нее внутри, об их будущей совместной жизни и
покачала головой. Неужели на свете бывает полное счастье?
Из дома поспешно вышла Изабелла. Ее украшения позвякивали; волосы блестели
на солнце как вороново крыло. Она чопорно обняла невестку.
— Мы очень рады, что ты вернулась, Алессандра, — сказала она так, словно
долго репетировала эти слова. — Но больше ты не должна уезжать, — строго
добавила она. — Ты всегда должна быть здесь. Рядом с Рафаэлем.
Молодые люди переглянулись. Алессандра едва не рассмеялась от радости и
пожала руку свекрови.
Это было начало.
ЭПИЛОГ
Алессандра отдыхала, откинувшись на белоснежные подушки. Наконец-то ее тело
обрело покой после двенадцати часов трудов и усилий. В голове проносились
картины прошлого и настоящего.
Со дня венчания в старинном кафедральном соборе Барселоны прошло шесть
месяцев. Священник благословил их брак в присутствии матери Рафаэля,
родителей Алессандры и огромного числа гостей.
Не было только Катрионы. Теперь она жила в Нью-Йорке со своим женихом, тем
самым торговцем антиквариатом, который так неожиданно вырвал ее из семьи.
Время от времени родственники получали от нее открытки. На одной из них она
нацарапала, что у ее жениха есть высокопрофессиональные адвокаты, которые в
следующем веке смогут покончить с завещанием Савентосов. Рафаэль улыбнулся.
Алессандра знала, что он сам продвигается в этом направлении с помощью
испанских юристов. Им не нужна помощь Катрионы. Теперь у нее своя жизнь.
На пышном приеме, устроенном Изабеллой после венчания, Алессандра не сводила
глаз со своих родителей. Те были счастливы и явно жили в любви и согласии.
Тэра на шестом месяце беременности сохраняла цветущий вид, и выдавала ее
лишь небольшая округлость. Сол не отпускал жену ни на шаг и не сводил с нее
глаз.
Весной был достроен новый дом на южной стороне виноградника. Изабелла
заявила, что старухе не нужны большие апартаменты, переехала туда и тут же
начала разрабатывать планы отделки и обустройства дома. Рафаэль и Алессандра
остались в семейном особняке.
Эмилио решил жить в отдельном флигеле, примыкавшем к дому бабки. Он много
работал на винодельне и обзавелся подружкой, маленькой черноглазой
каталонкой, с одобрения Изабеллы все больше забиравшей парня под свой
каблук...
Алессандра ощутила прикосновение чьих-то губ и открыла глаза. Устремленный
на нее взгляд был полон нежной благодарности.
— Любимая, — прошептал муж.
Она обняла его за шею.
— Мой Рафаэль... Ты счастлив?
— Счастлив? У меня нет слов. — Его голос охрип и дрожал, щеки были влажны от
слез. — Как ты себя чувствуешь, моя удивительная Сандра?
— Божественно! Как будто я управляю всем миром!
— Я позвонил в Англию.
— И?..
— Они тоже в восторге. Обещали вылететь первым же рейсом. С маленьким
Ричардом, который просто копия отца. Кажется, уже машет ручками в такт
симфонии Бетховена. — Его глаза заблестели. — Как ты, наверное,
догадываешься.
Изабелла заставила всех заняться грандиозной уборкой, готовкой и
приготовлением комнат!
— Ох уж эта твоя мать... — Алессандра склонилась к близнецам, спавшим в двух
одинаковых колыбельках рядом с ее кроватью. — А что сказала она?
Рафаэль скривился.
— Она тоже очень рада. Я сказал ей, что девочка светловолосая, темноглазая и
похожа на тебя, а мальчик темноволосый, темноглазый и вылитый я. И что они
оба само совершенство.
— А что она тебе ответила? — Алессандра улыбнулась и прижала палец к его
губам. — Дай угадать! Я так и слышу ее голос:
Ох уж эта Алессандра... Надо
же, близнецы! Этой девчонке всегда хочется иметь все, и даже больше...
Что
ж, она права!
Закладка в соц.сетях
