Жанр: Любовные романы
Дитя любви
...... Это был бы благоразумный
поступок, верно? Так поступают люди в серьезных нравоучительных книгах. —
Она высморкалась. — Не знаю, хочу ли я быть благоразумной, — продолжила
Алессандра. — На самом деле я думаю, что все это неважно. Это любовь, да?
Оттавио довольно моргал. Она гладила его морду.
— Я никогда ничего подобного не говорила, — фыркнула Алессандра, — поэтому не вздумай наябедничать!
Вдруг она нахмурилась, вспомнив слова, сказанные ею перед уходом из офиса
Рафаэля:
Не уверена, что мне следует выходить за тебя
.
— Неужели я это сказала? Неужели я так думаю? — Она снова заплакала. — Если
я уеду домой и буду благоразумной, — сообщила она Оттавио, — многие люди
обрадуются и облегченно вздохнут, правда? В том числе моя мама. Отец тоже,
хотя его не очень-то поймешь. А Изабелла, Катриона и отвратительный Эмилио
устроят праздник... — Она обняла Оттавио. — Я не могу отдать тебя на
съедение этому сопляку. Придется украсть тебя. И Титуса тоже.
В смятении и отчаянии она упала на солому и зарыдала.
Вскоре ее нашел Рафаэль. Он сразу догадался, куда она убежала, но в цехе
возникла небольшая проблема, потребовавшая срочного разрешения.
Рафаэль поднял ее с соломы и вынес наружу. Сев на деревянную скамью у стены
манежа, он посадил Алессандру к себе на колени, завел ей руки за спину и
поцеловал.
— Скажи мне, что ты не уедешь, — приказал он.
— Нет! — Алессандра вырвалась, встала, перебросила через плечо косу и стала
теребить ее. — Нет, пока ты не расскажешь все, что мне следует знать. Все!
Он опустил голову и зажал руки между коленями.
— Объясни, почему твоя семья меня ненавидит, — настаивала она. — Почему твоя
мать счастлива, что у тебя есть любовница, и не хочет, чтобы ты женился на
мне?
Лицо Рафаэля исказилось от боли, и это наполнило ее одновременно жалостью и
удовлетворением.
— Она бы предпочла, чтобы я не женился вообще, — ровно сказал он. — Никогда.
Ошеломленная Алессандра поняла, что Рафаэль больше ничего не утаивает и
сейчас она узнает правду.
— Никогда? Ни на ком? Значит, дело не во мне?
— Теперь ты начинаешь понимать. — Он криво усмехнулся. — Я глупец. Надо было
рассказать тебе все с самого начала.
— Ты не глупец, Рафаэль, — нежно возразила она. — Ты молчал, потому что это
семейная тайна. Тайна, которую ты ненавидишь и не осмеливаешься открыть.
— Да.
— Ты можешь довериться мне, — мягко сказала она. — Расскажи все. Не нужно
таиться.
Наступила короткая пауза.
— Когда сюда приехал мой прадед, он все вложил в винодельню. Работал день и
ночь, чтобы расплатиться с долгами и погасить ссуду. Постепенно дело начало
процветать. Он разбогател и сделался большим человеком. Его сын стал еще
богаче. Но пришло время, когда этот сын, мой дед, составил завещание с
условиями... — Рафаэль запнулся.
Алессандра ободряюще сжала его руку.
— У него и бабушки было четверо детей, двое из которых умерли в
младенчестве. Двое оставшихся, мальчик и девочка, выросли. Дочь была очень
красивая и своевольная. Вопреки желанию родителей она вышла замуж: за
итальянского графа. Очевидно, тот был хорош собой, но оказался картежником.
Он постоянно обращался к моему деду за деньгами. Постепенно дед понял, что
этот человек разорит его. Здоровье старика начало ухудшаться. Он составил
завещание, в котором постарался оградить сына... моего отца... от притязаний
графа. Согласно этому завещанию винодельня и все доходы от нее отходили
моему отцу. А тот имел право выделить остальным столько, сколько сочтет
нужным.
— Короче говоря, твоя бабушка и тетя были вычеркнуты из завещания.
— Да. Выглядит жестоко? Но тогда в этом не было ничего необычного. Деньгами
семьи мужчина распоряжался единолично.
— И чем это кончилось?
— Вскоре дед умер. Мой отец унаследовал винодельню и все состояние, которое
к тому времени было довольно значительным. Ты, наверное, догадываешься, что
мы очень богаты. — Он улыбнулся Алессандре и приподнял брови, ожидая ответа.
— Ну... приблизительно. Выходит, я везучая, — задумчиво добавила она. —
Деньги не имеют для меня большого значения. Возможно потому, что они всегда
были.
— Боюсь, для моей семьи деньги имеют огромное значение, — горько отозвался
Рафаэль. — Хотя их и в избытке. — Он грустно умолк. Алессандра потеребила
его за руку.
— Не останавливайся, Рафаэль, продолжай...
— Хорошо... После смерти деда мой отец выделил бабушке очень щедрое
содержание и помог тетке — насколько считал нужным. Но когда умер и он —
скоропостижно и совсем молодым, — выяснилось, что условия завещания,
установленные моим дедом, никогда не будут изменены. Узнав, в чем они
состоят, я был ошеломлен. Завещание показалось мне документом из феодального
прошлого.
— Дальше, — выдохнула она.
— Завещание деда было составлено таким образом, что эти условия стали
обязательными для всех последующих поколений. Все завещания будут
списываться с него под копирку, пока винодельней владеет один из мужчин рода
Савентосов!
— Да, классический феодальный майорат... И каковы же условия этого
завещания?
— Они направлены на то, чтобы обеспечить контроль над винодельней старшему
здравствующему сыну каждого поколения. Ему достаются винодельня,
виноградники, земля и доходы от них, а также все состояние семьи... при
условии, что он женится и произведет на свет законного наследника мужского
пола.
— Значит ли это, — медленно спросила Алессандра, — что в настоящее время ты
как единственный живой сын, но еще не женатый, не обладаешь всем этим?
— Совершенно верно.
— Но если ты женишься и у тебя родится сын, ты автоматически получишь все?
— Да. Это нелегко, не правда ли?
— Возможно. Но я по-прежнему не уверена, что все поняла правильно.
— Сейчас я расскажу остальное. В настоящее время моя мать, хотя ей плевать
на винодельню, имеет право голосовать и накладывать вето при принятии важных
деловых решений. Я очень хочу расширить дело, но она осторожничает. Сделай я
такое предложение на совете директоров, она наложила бы на него вето. Но
если я женюсь и у меня родится сын, моя доля в деле увеличится так, что ее
голос потеряет всякое значение. Она лишится...
— Влияния? — догадалась Алессандра.
— Именно. Не сможет тормозить мои решения.
Алессандра слегка присвистнула, начиная понимать мрачный подтекст завещания
старого Савентоса.
— Но ты же никогда не разоришь ее?
— Конечно, нет. Я был бы более чем щедр. Я уже говорил, Изабелла невыносима,
но она моя мать и я люблю ее. У нее и самой есть состояние — ее родители
были богаты. Но мать волнуют не столько деньги, сколько власть. Это важно и
для нее, и для Катрионы, и для Эмилио.
— Что ты имеешь в виду? — удивилась Алессандра.
— Подумай сама. Если я сейчас умру, то все достанется Эмилио, при условии
что он женится и произведет на свет сына. А Катриона получит значительно
большую долю семейного состояния, чем та, которая ей положена в случае моей
женитьбы и рождения мальчика. — Не говори о смерти, я не вынесу этого! —
Алессандра придвинулась к нему и горячо поцеловала в губы. — Значит, когда
мы поженимся, бедной Катрионе придется искать себе работу или богатого мужа?
Рафаэль улыбнулся.
— Как-то я не могу представить себе Катриону работающей. А вот богатый муж
был бы ей кстати.
Очень богатый, с иронией подумала Алессандра, размышляя о потребностях
Катрионы, ее лени, любви к украшениям и страсти к выпивке.
— Но Изабелла любит тебя. Она не желает твоей смерти.
— Да, конечно. Хотя мне часто приходит в голову, что, если бы я умер, она
могла бы вертеть Эмилио как хочет. Он жадный, эгоистичный мальчишка, но
напуганный и беззащитный.
— Что? Эмилио? Не может быть!
— Может. Он очень часто злит меня, но я не могу забыть обстоятельств его
появления на свет. Он родился уже после смерти своего отца, моего брата. А
его мать умерла при родах. Изабелле пришлось отказаться от оплакивания
мертвых, чтобы ухаживать за ним. Она приняла его как собственного ребенка. И
Катриона тоже заменила ему мать... — Он помедлил и вздохнул. — Боюсь, именно
это его и сгубило.
Алессандра промолчала. Сейчас любые слова прозвучали бы фальшиво. Ей
вспомнилось, как Изабелла говорила о роке, преследующем их семью.
— Мать наверняка считает, — продолжил Рафаэль, — что, если дела примет
Эмилио, она по-прежнему будет на коне. Он пыхтит и бесится, но наедине с ней
становится кротким как ягненок.
Рафаэль резко встал.
— Ладно, хватит об этом. Мать вовсе не желает отправлять меня на тот свет.
Просто хочет, чтобы все было как прежде. Для нее это идеально. Я был занят
любовницей, и это позволяло ей царствовать в семье, играть ведущую роль в
бизнесе, а для души баловать Эмилио.
— Да, теперь понятно, — вздохнула Алессандра. — А тут появляюсь я и угрожаю
разрушить ее мир...
— Я ненавижу это ужасное завещание! — с силой воскликнул Рафаэль. — Оно
безнравственно и отжило свой век!
— Ты можешь как-нибудь изменить его?
— Над этим много лет работают мои адвокаты. Надо думать, однажды им это
удастся. А пока нам придется довольствоваться тем, что есть. Моя дорогая,
это завещание затрагивает и тебя.
— Ты знаешь, что деньги меня не волнуют. Мне нужны твои мысли, твоя любовь и
твое сердце. Только это имеет значение.
— А винодельня? — резко напомнил он.
— Да. И твоя работа тоже.
— Я хочу, чтобы она стала и твоей. Хочу, чтобы мы встретили новое тысячелетие партнерами по бизнесу.
— А что скажет Изабелла?
— Будет в ярости. Какое-то время.
— Значит, ее ярость из-за того, что я — дитя любви, просто дымовая завеса?
Отвлекающий маневр?
Рафаэль хмыкнул.
— Именно так. Отвлекающий маневр, — с удовольствием повторил он. — Мать
ненавидит любую женщину, которая осмеливается претендовать на меня. Без
всяких исключений.
Алессандру переполнила радость. После долгого молчания она спросила:
— Рафаэль, ты заметил, что мы разговариваем так, будто все уже решено?
Савентос стиснул ее руку.
— Так и есть. Любимая, я знаю, ты имеешь причины сердиться на меня. Я многое
утаивал от тебя и был не прав. — Его черты исказила боль. — Я думал, что
оберегаю тебя. А на самом деле боялся, что если ты все узнаешь, то уедешь и
никогда не вернешься.
— Дурачок, — прошептала она по-испански, слегка тронув зубами его нижнюю
губу.
— Да, да! Я говорил тебе, что был глупцом. — У него загорелись глаза. —
Отвечай немедленно, или я сойду с ума! Ты принимаешь мое предложение? Ты
будешь моей женой?
Она физически ощущала силу его мольбы и не могла бы сопротивляться ей, даже
если бы захотела. Теперь, когда она все узнала, когда поняла, куда ввергает
себя, вступая в семью Рафаэля, ее сомнения рассеялись.
— Буду, — сказала Алессандра, гладя ладонями его щеки. — Принимаю и тебя, и
твою мать, и сестру, и племянника. Когда свадьба?
ИНТЕРЛЮДИЯ
Рафаэль повез ее на юг, потому что Алессандра сказала, что хочет увидеть Сьерра-
Неваду и старые мавританские города Севилью и Гранаду, про которые читала в
книгах. Но дело было не только в этом. Ей хотелось находиться рядом с
Рафаэлем, когда он окунется в атмосферу тех мест, где жила его прежняя
любовь, освободится от призраков прошлого и начнет новую жизнь.
После гражданской церемонии бракосочетания молодожены отправились в
барселонский аэропорт и к полудню уже были в Севилье.
Рафаэль повел ее в старинный дворец Алькасар, чтобы показать живописные
внутренние дворики и роскошные комнаты с изразцовыми стенами.
— Тебе нравится? — спросил он.
Алессандру захлестнула волна чувств. Какое счастье быть вместе с Рафаэлем в
таком изумительном месте!
— Я никогда не видела ничего подобного. Даже немного страшно....
Он засмеялся.
— Ничего удивительного. С этим дворцом связано множество преданий.
— В том числе и кровавых, — сказала она, рассматривая черепа, изображенные
на дверях спальни, которую более пяти веков назад король Педро Жестокий
устроил для своей обожаемой второй жены Марии.
— О да. Педро однажды убил гостя из Гранады ради огромного неограненного
рубина. Говорят, тот не имел цены.
— Не слишком гостеприимно
с его стороны.
Рафаэль рассмеялся.
— Во всем виновата любовь! Ради Марии он отверг принцессу из рода Бурбонов.
Педро хотел отдать своей жене все на свете. — Взгляд, который Савентос
бросил на Алессандру, говорил, что сила его собственных чувств не уступает
королевским. А затем в его глазах засветились озорные искры. — Рассказывают,
что он заставлял придворных кавалеров в знак почтения к королеве
выстраиваться в очередь, чтобы пить воду, в которой она мылась.
— Фу!
— Отказался только один. Сказал, что если попробует соус, то захочет и саму
куропатку.
— Здорово сказано! — Она прижалась к мужу, ощутив тепло и мощь его тела.
Алессандра наслаждалась каждым мгновением, видя его смеющимся, беззаботным,
свободным от работы и семьи.
Они вышли в сад. Ослепительное осеннее солнце сияло на ярко-синем небе.
Здесь было теплее, чем на севере. Сады посерели от жары, листья пальм и
апельсиновых деревьев были тусклыми и безжизненными.
Когда настало время уезжать, они взяли напрокат машину и отправились на юг,
в горы. Вскоре автострада сменилась узкой дорогой, которая жалась к скалам
над головокружительной крутизной зиявших темнотой ущелий. Рафаэль
сосредоточенно вел машину. Алессандра умолкла.
Только к полуночи они добрались до деревни Пампанейра. Служащий маленькой
гостиницы встретил их с улыбкой и, несмотря на позднее время, предложил им
пообедать.
Рафаэль вопросительно посмотрел на жену.
— Ничего не хочу, — прошептала она. — Только тебя.
— Тогда идем. — Рафаэль взял ее за руку и повел в низкую белую комнату. Там
стояла огромная резная кровать с белоснежными простынями.
Он уложил Алессандру в постель и с нежной медлительностью раздел. Затем
Рафаэль перевернул ее на живот, распустил ей волосы и погладил по спине.
Одурманенная Алессандра безвольно покоилась в его объятиях и позволяла
ласкать себя.
Проснувшись среди ночи, она услышала мерный стук дождевых капель,
напоминавший колыбельную. Рядом спокойно спал Рафаэль.
Ее переполнило ощущение невыразимого счастья. Алессандра вспомнила, как
Рафаэль бережно подвел ее к вершине блаженства. С Рафаэлем она почувствовала
то, о существовании чего никогда не подозревала.
В темноте шелестела занавеска. Дождь напоил деревенский воздух ароматами
земли и неба, вытеснив все остальные запахи.
Она нежно провела пальцем по лицу Рафаэля. Тот довольно замычал, но не
проснулся.
Откинув простыню, Алессандра принялась целовать его шею, грудь и плечи.
Груди молодой женщины мягко потерлись о его живот. Опускаясь все ниже и
ниже, она устремилась губами к его бедрам и теплой тяжести мужского
естества.
Она почувствовала, что эта ласка вновь распалила его, и улыбнулась.
— Любовь моя... — блаженно простонал он.
— Ты так прекрасно любил меня, — сказала она ему. — Теперь моя очередь
доставить тебе наслаждение.
Он рассмеялся и притянул ее к себе. Алессандра прижалась головой к его плечу
и прошептала, что неопытна в делах любви, но скоро всему научится...
— Как вы, англичане, любите все объяснять! А надо просто жить и доверять
своим инстинктам...
Алессандра попыталась спорить, но очень скоро он заставил ее замолчать.
КОНЕЦ ЛЕТА СЛЕДУЮЩЕГО ГОДА Бывшая жена Сола Ксавьера Джорджиана Дейнман грациозно выплыла из дверей
клиники на Харли-стрит и на мгновение остановилась, оглядывая эту
фешенебельную лондонскую улицу, средоточие первоклассных и
высокооплачиваемых врачей.
Благодаря дорогостоящему мастерству пластических хирургов Джорджиана на
середине шестого десятка была так же красива, как и двадцать лет назад.
Несмотря на это, она продолжала посещать косметологов. Глядя на себя в
зеркало и отмечая, что по-прежнему молода и привлекательна, она понимала
необходимость еще упорнее сопротивляться неумолимому времени, которое быстро
украсит ее морщинами, если не быть начеку.
Сегодня она обсуждала целесообразность небольшой подтяжки с одним из своих
любимых кудесников скальпеля. Учитывая очевидный успех подобной процедуры,
проделанной на веках и губах двумя годами раньше, они решили заняться шеей и
подбородком.
Перспектива несколько дней понежиться в атмосфере роскошной клиники
подействовала на Джорджиану ободряюще. Она уже давно решила не обращать
внимания на неизбежные синяки и мелкие неудобства, связанные с косметической
хирургией. Восстановление после операции давало ей возможность полностью
расслабиться: оставаться в постели все утро, читая, размышляя, а то и вообще
ничего не делая. Потом, после ланча, наступало время визитов подруг, от
которых ожидалось проявление сочувствия и восхищения ее мужеством.
И, конечно, это заставит Дейнмана быть еще более заботливым, чем обычно.
Она улыбнулась. Ожидание чего-то нового всегда приятно. Когда живешь в
постоянной роскоши и развлечениях, трудно доставить себе удовольствие.
Она поправила юбку цвета мяты и безукоризненно наманикюренными пальцами
проверила, хорошо ли уложены ее светлые, до плеч, волосы.
Довольная, что все в порядке, Джорджиана спорхнула со ступенек и направилась
к своему серебристому
мерседесу
. Разместившись на сиденье из кремовой
кожи, она застегнула ремень безопасности и вставила ключ зажигания.
Что-то заставило ее поднять глаза. Изящная маленькая темноволосая женщина
легко сбегала со ступенек клиники по соседству. Рука Джорджианы замерла.
Быстрой походкой женщина прошла мимо
мерседеса
. Ее красное льняное платье
с воротником в виде хомута весело развевалось при ходьбе.
У Джорджианы екнуло сердце. Она посмотрела в зеркало заднего вида. Женщина
садилась за руль зеленого
ягуара
.
Тэра Силк, любовница Сола!
Джорджиана не сводила с нее глаз. Она не видела Тэру целую вечность.
Неожиданная встреча со старым врагом ошеломила ее.
— Тэра, — прошептала Джорджиана, пробуя языком и губами это ненавистное имя.
— Любовница Сола...
Да, конечно, теперь она его жена, и уже много лет, но Джорджиана по-прежнему
думала о ней как о возлюбленной Сола, соблазнившей его своей молодостью и
грубоватой сексуальностью, как о женщине, укравшей мужа у безупречной жены.
Ягуар
мягко тронулся с места. Когда он подошел ближе, Джорджиана украдкой
покосилась на Тэру. Та выглядела великолепно. Ее густые коротко стриженные
волосы завивались на концах как лепестки перевернутого нарцисса. И секунды
было достаточно, чтобы разглядеть ее светящуюся кожу и гладкую шею.
Джорджиана проглотила набежавшую слюну. Она подождала, пока
ягуар
скрылся
из виду, на всякий случай помедлила, а затем вышла из машины и быстро
направилась к клинике, из которой вышла Тэра. На полированной латунной
табличке значились имена двух врачей-гинекологов.
Вернувшись в
мерседес
, Джорджиана несколько минут размышляла, лихорадочно
строя предположения. Сердце ее продолжало учащенно
биться: она была заинтригована и возбуждена.
Тэра вела
ягуар
вдоль запруженных улиц, испытывая смятение, возбуждение и
страх.
Уже четыре недели она подозревала это, но загоняла догадку в дальний угол
сознания, занимаясь летними семинарами по дирижированию в Королевском
колледже Манчестера и подготовкой Истлендского оркестра к грядущему
концертному сезону, а также стараясь заделать трещину, возникшую между ней и
Солом, когда они узнали о неожиданном замужестве дочери.
То, что их поставили в известность о свадьбе задним числом, очень огорчило
Тэру, которая ощущала себя отвергнутой своим единственным ребенком. Но Сол
не разделял ее чувств. Он сказал, что Алессандре повезло найти достойного и
обеспеченного мужчину, которого она полюбила и который предложил ей законный
брак уже в начале их отношений. То, чего он сам, к его глубокому сожалению,
не смог сделать для Тэры. Как родители они должны быть довольны, что для
дочери все так хорошо обернулось.
Тэра вгляделась в ястребиные черты его лица и воздержалась от возражений.
В конце весны они на несколько дней съездили навестить Алессандру и ее мужа
и познакомились с семьей Савентос. Этот короткий визит отнюдь не успокоил
растревоженную душу Тэры. Почему-то ей не удалось взять с Алессандрой верный
тон, как будто дочь снова стала ершистым отстраненным подростком. А Тэра то
раздражалась и обижалась, то не могла удержаться от сантиментов. Ей
казалось, что теперь, когда у Алессандры есть Рафаэль, ей никто больше не
нужен. Даже родители. А особенно она, Тэра, ее беспокойная, вечно
сомневающаяся мать.
— Рафаэль — интеллигентный, тонко чувствующий человек, к тому же большой
труженик, — резко сказал ей Сол, когда застал Тэру нервно расхаживающей по
огромной комнате для гостей и прочитал на ее нахмуренном лице материнскую
тревогу.
— Да, я знаю. Но его ужасная мать, его сестра...
— Алессандра вышла замуж не за них, — холодно ответил Ксавьер.
Тэра свернула на шоссе, вздохнула и попыталась припомнить, как часто Сол был
в отъезде: зарубежные гастроли с Тюдорским филармоническим оркестром,
выступления на телевидении в США, мастер-классы в Китае и Японии...
Она с удовольствием вспомнила, что муж должен приехать сегодня и несколько
дней будет свободен от работы. Он будет принадлежать только ей. Какое
счастье!
Сегодня вечером они должны обедать со своим агентом Роландом Грантом, а
затем поедут в Барбикан на концерт дирижера Майкла Ольшака, новой звезды
Роланда. Тэра припомнила встречу с молодым огненно-рыжим американским
дирижером несколько лет назад в Музыкальном центре города Танглвуда, что в
Массачусетсе. Тогда он был зеленым новичком, неуклюжим, застенчивым, стоящим
перед студенческим оркестром с неловко зажатой в руке палочкой.
Теперь он — одна из восходящих звезд Роланда. А уж если Роланд направляет на
кого-то свой прожектор, невероятно сложно опять погрузиться в тень.
Влившись в поток машин на шоссе, она ехала по внешнему ряду. Мысли ее снова
вернулись к Солу. Как ему сказать? И какова будет его реакция? Угадать
трудно. Она и сама не чувствовала себя уверенной — то взмывала ввысь и
парила, то погружалась в пучину страха и сомнений.
Гинеколог оказалась симпатичной и общительной женщиной.
— Простите мои руки садовника, — с усмешкой сказала она, ощупывая обнаженный
живот Тэры, затем надела перчатки и приступила к внутреннему осмотру.
Тэра постаралась расслабиться. Она чувствовала себя уязвимой и беззащитной.
— Напомните мне, когда была последняя беременность, — с сосредоточенным
видом попросила врач.
— Двадцать лет назад. — Неужели это действительно было так давно?
— И беременность была прервана в результате травмы, полученной в
автокатастрофе?
— Да. — Травма! Катастрофа и последующие события породили в Тэре такой ужас,
что ее разум шарахался от этих воспоминаний как испуганная лошадь.
— И вам сказали, что вы больше не сможете иметь детей?
— Да...
Врач, продолжавшая зондировать ее, неопределенно улыбнулась.
— Теперь таких пессимистичных прогнозов не делают.
— Мне сделали чистку. Я считала, что матка непоправимо повреждена.
— Да. Но зарубцевавшиеся ткани, если они не больны, через какое-то время
восстанавливаются. Особенно у молодых здоровых женщин, которые хорошо
питаются и живут полноценной жизнью.
— Это правда?
— Конечно.
— Значит, я беременна?
— Пока не могу сказать определенно. Скоро мы получим результаты анализа. —
Она посмотрела в записи. — Цикл у вас регулярный?
— В общем да. Но после всего случившегося месячные приходят не как часы.
Тэра села, чувствуя себя удивительно легко.
Врач стянула с себя перчатки и бросила их в контейнер. Затем подошла к
огромному письменному столу и стала изучать карту Тэры. Спустя некоторое
время врач сказала:
— Возможно, в последние несколько месяцев вы неоднократно беременели и
переживали ранние спонтанные выкидыши. Бывало такое?
Внезапно Тэра поняла, что с ней произошло осенью, когда тревога за
Алессандру укоренилась в ней, пустила побеги и разрослась, как волшебные
бобы Джека из известной сказки.
— Какой ужас! Да! А я, старая дура, не поняла очевидного!
— Вы не дура. Просто после категорического заявления врачей полностью
исключили и
...Закладка в соц.сетях
