Жанр: Любовные романы
Дитя любви
...есте, — печально усмехнулся Сол. —
Очевидно, у бедняги нервный срыв.
Алессандра покачала головой.
— Действительно бедняга. Попасть с дирижерского пульта в лечебницу для
душевнобольных... Фантастическое невезение! Тебе надо извлечь урок, папа.
— Угу.
Великий ум с безумием граничит, и стенка между ними непрочна
, —
процитировал Сол. — Джон Драйден, кажется. Впрочем, за точность не поручусь.
В детстве я каждый день слышал эти строки от дяди.
Так они сидели, улыбаясь друг другу, наслаждаясь общением и перебрасываясь
шутками. Тем временем на террасу спустилась Мария, как хорошая сторожевая
собака, сразу почуявшая в своих владениях чужака. Она подошла к столу и
перевела взгляд с Алессандры на Сола.
— Это мой отец, Мария, — объяснила Алессандра по-испански.
— О! — Мария почтительно поклонилась. — Может, ваш отец хочет перекусить?
Алессандра перевела ее слова отцу. Сол улыбнулся и покачал головой,
пробормотав, что ему вполне хватит вина.
— Так-так, — заметил он, глядя вслед Марии, заторопившейся в дом. — Я вижу,
ты делаешь успехи в испанском.
— Я знаю только самые ходовые фразы, а еще слова, которые касаются лошадей.
— И тем не менее...
Они помолчали.
— Ты давно говорил с мамой? — спросила Алессандра.
— Что ты имеешь в виду под словом
давно
?
— Ну, сегодня.
— Нет, я ей не звонил. — Алессандра закусила губу. — Не надо скепсиса, —
сухо сказал Сол. — Это действительно правда. Я пытался дозвониться ей, но
сначала было занято, а потом включался автоответчик.
— Хорошо, верю.
— А почему ты спрашиваешь?
Алессандра увидела Марию, возвращающуюся с высоким бокалом зеленого стекла,
и заговорила лишь тогда, когда та ушла.
— У нас с ней получился очень неприятный разговор. Я сказала глупость, она
ответила... — Девушка забрала у отца бутылку и наполнила стоявший перед ним
бокал.
— Ах, вот как... — Он посмотрел на дочь с улыбкой. — Когда вы сталкиваетесь
друг с другом, всегда летят искры.
Алессандра вздохнула.
— Да, но сейчас я жалею, что чиркнула спичкой по ее коробку...
Сол издал низкий смешок и поднял бокал.
— Пью за ваше с мамой здоровье, дорогая.
— И за твое, — ответила Алессандра, пригубив свой бокал.
— Так что же заставило мать ощетиниться?
— Ты считаешь, что виновата только я?
Он задумчиво покачал головой.
— Зная и любя вас обеих, могу предположить, что обиды были взаимными.
Алессандра улыбнулась.
— Папа, я понимаю твой тонкий маневр, рассчитанный на то, чтобы я призналась
во всех приписываемых мне грехах!
Сол сделал еще один глоток.
— Замечательное вино. Изысканный вкус, — заметил он.
— Оно из винограда, собранного пять лет назад. Той весной погода была
благоприятной именно для этого сорта.
— Какого же?
— Попробуй догадаться.
Он опять отхлебнул, слегка пожевал губами и задумался.
— Полагаю, что это
темпранильо
. Очень характерный для Испании сорт. Думаю
также, что он в чистом виде, без добавки других сортов.
Она усмехнулась.
— Да, конечно. Папа, ты, как всегда, прав.
— А мистер Рафаэль Савентос, владелец этой, судя по всему отличной,
винодельни, тоже типичный испанец? — осведомился Сол.
— Думаю, что да. — Прохладный тон ответа соответствовал тону вопроса. — Хотя
я знаю не так уж много испанцев, чтобы сравнивать. — Алессандра сняла темные
очки и твердо посмотрела отцу в глаза.
— Так какие же за тобой предполагаются грехи? — поинтересовался Сол с
ленивым любопытством.
Алессандру бросило в жар. Медленно, тщательно выбирая слова, не позволяя
себе никаких эмоций, не защищаясь и не бросаясь в атаку, она рассказала Солу
о предложении Рафаэля финансировать ее спортивную карьеру.
Как она и ожидала, отец отнесся к этому совершенно спокойно. Вся его реакция
свелась к тому, что он время от времени повторял
вот как
или
понимаю
.
По-видимому, информация была принята к сведению. Ни оценок, ни комментариев.
Алессандра знала, что отец уже пришел к определенному выводу. Кроме того,
она знала, что он никогда не позволит эмоциям выплеснуться раньше времени.
— Интересно, — заметил Сол, когда дочь закончила рассказ. Он допил бокал,
встал и спросил: — Надеюсь, ты покажешь мне лошадей сеньора Савентоса?
— Ты действительно этого хочешь?
— Конечно.
— Это вовсе не обязательно. Я знаю, что ты не такой уж лошадник.
— Разумеется. Но я интересуюсь всем, что составляет важную часть будущего
моей дочери.
Когда они пришли на конюшню, Сол кивал головой и внимательно выслушивал
дифирамбы, которые Алессандра пела способностям Оттавио и потенциалу Титуса.
Неожиданно в дверях конюшни возникла Изабелла. На фоне дышавших живым теплом
денников, деревянных стен и толстой соломенной подстилки Изабелла
производила впечатление чего-то неестественного.
— Ох! — вздрогнула Алессандра. Она ни разу не видела Изабеллу на конюшне.
Пожилая дама была одета в бледно-лимонную тунику и изящные туфельки. —
Сеньора Савентос... — поздоровалась Алессандра.
Изабелла смотрела на Сола. Когда дама перевела взгляд на Алессандру, в ее
прекрасных черных глаза полыхнуло недовольство.
— Мария сказала, что у нас высокий гость, — произнесла она на своем
запинающемся английском. — Вы должны были немедленно поставить меня в
известность, — почти прошипела она Алессандре по-испански.
Сол поднял бровь. Вернее, чуть изогнул. Алессандра от души понадеялась, что
Изабелла не увидела этого жеста.
— Пожалуйста, представьте меня, — велела Изабелла.
С таким повелительным нетерпением она обычно обращалась к слугам. Ей даже не
пришло в голову, что подобное поведение может обидеть отца Алессандры.
Она спокойно и вежливо выполнила этот приказ.
Теперь, когда все было по правилам, Изабелла превратилась в очаровательную
хозяйку.
— Я очень сожалею, что сын уехал по делам в Лериду, — сказала она Солу,
жестом приглашая его последовать в дом.
Там она сразу обнаружила, что все ее попытки усадить гостя ни к чему не
приводят. Беспокойный и энергичный темперамент Ксавьера заставлял его
постоянно двигаться и наблюдать.
Он тут же отметил художественные амбиции Изабеллы и остановился у одного из
ее вычурных полотен, висевшего напротив окна и подписанного инициалами И.С.
— Это ваша работа, сеньора Савентос?
— Да. — Изабелла от волнения затаила дыхание, что неожиданно обнаружило ее
уязвимость.
— Я должен вас поздравить, — сказал Ксавьер. — Живопись — дело тяжелое.
Лично я никогда не умел рисовать.
Изабелла облизнула свои сочные красные губы. Она посмотрела на Алессандру, и
та уловила в ее глазах тень мольбы. Этот взгляд означал:
Пожалуйста,
скажите, что ваш отец говорит о моих картинах
.
Алессандра перевела, хотя понимала, что не сумеет передать по-испански всю
изысканную вежливость отцовского ответа.
В тягучей светской беседе прошел час. Мария подала черный кофе и пирожные.
Алессандра чувствовала себя измученной и не могла дождаться приезда Рафаэля.
В шесть часов после настойчивых уговоров Изабеллы пообедать и остаться
переночевать Сол отправился в выделенную ему комнату принять душ.
— Ваш отец — великий человек и потрясающий музыкант, — бросила Изабелла
Алессандре, выходя из комнаты, чтобы подготовиться к обеду.
— Да, он очень необычный и талантливый человек, — согласилась Алессандра.
— Ваша мать тоже немного работает с оркестром?
— Да.
— Но она вряд ли талантливее вашего отца? — вопросительно подняла брови
Изабелла.
Алессандра насторожилась, не понимая, к чему та клонит.
— Моя мать не так знаменита, как отец, — ответила девушка, — но она тоже
первоклассный дирижер.
— Да, понимаю, — сладко улыбнулась Изабелла. — Но хороших дирижеров много, а
великих маэстро единицы. — Очевидно, вполне удовлетворенная этой шпилькой,
она вышла из комнаты с видом человека, умеющего все обернуть к своей выгоде.
Алессандра стиснула руки. Ей очень хотелось догнать Изабеллу и дать ей
пощечину.
Время до обеда тянулось невыносимо медленно. Девушка опять вышла на террасу.
Она немного полистала свой справочник, но рабочее настроение не
возвращалось, и Алессандра принялась наблюдать за подъездной аллеей, на
которой давно следовало появиться автомобилю Рафаэля.
Он вернулся только после семи и сразу пошел к себе переодеваться. Алессандра
увидела его лишь в гостиной, где собралась вся семья, чтобы выпить перед
обедом.
Но и тогда она не смогла спокойно поговорить с Савентосом, так как Изабелла
и Катриона изо всех сил старались вести себя по протоколу: все внимание
следовало сосредоточить на почетном госте. Сол давно привык к этой роли и, к
слову сказать, ненавидел ее.
Изабелла твердой рукой контролировала течение беседы, но та тянулась
мучительно, с бесконечными перерывами на перевод и попытки понять друг
друга.
За обедом Алессандра не могла отвести глаз от Рафаэля, сидевшего наискосок
от нее за дальним концом стола. Ей было интересно, намеренно ли Изабелла
рассадила их по разным углам. Нельзя было найти лучшего способа заставить
Алессандру почувствовать отчаяние.
Обед не превратился в пытку только благодаря Рафаэлю, который в качестве
хозяина наконец взял бразды правления в свои руки и повел беседу в обычной
для себя манере, учтивой и приятной. На своем прекрасном, элегантном и
практически безошибочном английском он немного поговорил с Солом о
международном положении и коснулся внешней политики Испании. Затем он
поинтересовался творческими планами Сола.
Ксавьер улыбнулся.
— Если бы вы задали этот вопрос Алессандре, она бы ответила:
Папочкины
планы всегда одни и те же: скакать с самолета на самолет, из одного
концертного зала в другой, от одного несчастного оркестра к другому, чтобы
исполнять музыку несчастных, давно почивших композиторов!
И, конечно, была
бы совершенно права.
Алессандра поймала себя на том, что ей интересна реакция Рафаэля на
ироническую самооценку отца. Савентос выглядел удивленным. На мгновение он
повернулся и встретился с ней глазами. Она ощутила томление в груди и
странное давящее чувство под ложечкой.
Сол поднял бокал, рассмотрел его на свет, одобрительно поцокал языком и
повернулся к Изабелле.
— Потрясающее вино, сеньора Савентос! — заметил он.
— Благодарю вас, — улыбнулась польщенная хозяйка. — Рафаэль, — повелительно
сказала она по-испански, — расскажи сеньору Ксавьеру о наших винах!
Катриона страдальчески вздохнула, словно ей опротивели эти экскурсы в
семейный бизнес.
— Мы живем на исторической и героической земле, — торжественно начал
Рафаэль, — и нам нравится производить вино, используя как старинные приемы,
так и новые технологии. — Сказав это, он сделал быстрый перевод для матери,
которая ответила жестом королевского одобрения.
— Мы очень древний род, — сказала она Солу, и тот кивнул с соответствующим
выражением.
— Итак, — произнес Ксавьер, оглядев всех членов семьи, — в своем
производстве вы соединяете традиции и современность?
Рафаэль согласно кивнул, в то время как на лице Катрионы было написано, что
она больше не переживет ни секунды этого разговора.
— Мы любим находиться на самом боку прогресса, — патетически провозгласила
Изабелла, потратив пару минут на мучительный поиск английских слов.
— На переднем крае, — пробормотала Катриона, с крайним раздражением глядя на
свою родительницу.
На мгновение Изабелла так смутилась, что Алессандра почувствовала к ней
глубокую жалость. Она видела, как та обернулась за поддержкой к Рафаэлю, и
он ласково и успокаивающе улыбнулся ей. В его улыбке было столько нежности и
тепла, что Алессандра ощутила, как любовь заполняет все ее существо горячей
и обессиливающей волной.
Сол сделал еще один медленный глоток.
— Сеньора Савентос, — любезно сказал он, — какую бы технологию вы ни
использовали на вашей винодельне, она действительно превосходна. Вино
говорит само за себя.
По предложению Изабеллы Алессандра и Сол отправились после обеда пройтись по
саду, полюбоваться полнолунием и побыть вдвоем.
— Почтенная сеньора не сомневается, что я приехал забрать тебя домой, —
заметил Сол, когда они остановились насладиться видом бесконечных
виноградников. Листья лоз таинственно поблескивали в серебряных лучах луны.
— Да, конечно, — согласилась Алессандра, поворачиваясь в сторону дома и
пытаясь разглядеть в темноте фигуру Рафаэля.
— А ты хочешь этого?
— Нет, папа, не хочу.
Он улыбнулся.
— Ну, так тому и быть. Решение принято, — сказал отец с облегчением.
Прежде чем Алессандра сообразила, что ответить, он нежно поцеловал дочь в
лоб и исчез в направлении дома.
Через пять минут он будет спать сном праведника, подумала она. Сон всегда к
его услугам. По первому требованию. Как и все в его жизни.
Она медленно бродила по террасе, вспоминая вечер, когда Рафаэль так же ходил
здесь с сигарой в руке. Затем стала нетерпеливо шагать из угла в угол,
ожидая и надеясь. Но он так и не появился.
В доме стали гаснуть огни. Скоро Мария выйдет запереть дверь. Алессандра
чувствовала себя что-то потерявшей и одновременно потерявшейся среди всего,
что окружало ее в поместье Савентосов. Она направилась в спальню, уговаривая
себя потерпеть до утра.
Надо прожить всего семь часов, строго сказала она себе, почувствовав, что глаза наливаются слезами.
Алессандра взялась за медную ручку и вдруг почувствовала, что ее волосы
встали дыбом. Из тени алькова в конце коридора, где находилось большое окно,
появилась мужская фигура.
Человек быстро подошел к Алессандре. Сильная рука обвила ее талию, сухие
твердые пальцы прижались к губам.
— Радость моя! — услышала она страстный шепот. — Я думал, ты никогда не
придешь!
ГЛАВА 12
Он втолкнул ее в комнату, прикрыл за собой дверь и повернул к себе лицом.
Алессандра прильнула к нему с блаженным вздохом. Она чувствовала, как
радость заполняет все ее существо, и испытывала невероятное облегчение,
словно наконец нашла ключ к разгадке чудесной тайны, перед которой стояла
всю жизнь.
Алессандра расслабилась в руках Рафаэля и снова и снова шептала его имя...
— Повтори, — тихо попросила она, уткнувшись лицом в его рубашку. Ее глаза
сияли от счастья.
— Любовь моя! — Его теплое дыхание шевелило ее волосы. — Любимая!
— Ох, Рафаэль, — вздохнула она, — ты любишь меня? Это правда?
— Ненаглядная моя, прекрасная, дивная Алессандра! Я схожу по тебе с ума. С
первой встречи. Ты должна была понять.
— Да, наверное, я понимала, но той частью души, в которой знание —
наполовину мечта, наполовину желание. И обычно думаешь: этого не может быть,
потому что это слишком хорошо для правды...
— Но это так, — промолвил он. — Я люблю тебя, моя бесценная.
Она вздохнула и еще крепче прижалась лицом к его груди.
Рафаэль протянул руку, коснулся ее подбородка, приподнял голову и заглянул в
глаза.
— Посмотри на меня, любимая. Разреши мне поцеловать тебя.
Мужские губы прикоснулись к ее губам, и Алессандра почувствовала, что плывет
в теплых, мягких облаках, где нет печалей, и ее, плавно покачиваясь, куда-то
везет лодка под названием
восторг
.
Она прижалась к нему с такой силой, словно хотела слиться воедино.
— Я тоже схожу с ума, — пролепетала она, — схожу с ума от любви. Я долго не
могла понять, что со мной было не так.
— Не так? — Он слегка отстранил ее.
Темные глаза Рафаэля в комнате, залитой лишь лунным светом, казались
бездонными.
— Помнишь, как мы ездили верхом в деревню?
— Да.
— Я все время думала, что должна быть довольна и счастлива, ведь ты
предложил финансировать мою спортивную карьеру. Но я чувствовала себя
подавленной. Весь остаток дня я страдала от какой-то опустошенности и
ужасного одиночества.
— Я очень хорошо понимаю тебя, — неясно ответил он. — Мое сердце истекало
кровью от любви к тебе, дорогая. Я был в таком же положении. Я чувствовал
отчаяние оттого, что не мог заставить себя заговорить о своих истинных
чувствах. Любимая, я задавал тебе один вопрос, а хотел спросить совсем о
другом.
Она тихо воскликнула:
— Рафаэль! О чем же ты хотел спросить меня? — Неужели ты желал, чтобы я
стала твоей, мысленно добавила она, стремясь к этому больше всего на свете.
Рафаэль умолк. Казалось, он не в силах заговорить.
Алессандра потянулась к нему и поцеловала — на этот раз очень легко, едва
коснувшись губ.
— Наверное, ты хотел спросить, сможем ли мы быть любовниками? — осмелилась
произнести Алессандра, ощущая порыв огромной радости от понимания, что она
без стеснения может спросить у него что угодно — так велико было доверие к
нему.
— Нет, — сказал Рафаэль. Голос его неожиданно прозвучал холодно. Она
задохнулась от неожиданности и сделала шаг назад. Но Савентос снова притянул
ее к себе. — Нет. Я собирался просить тебя стать моей женой.
Алессандра взглянула на него огромными счастливыми глазами. Она
почувствовала, как растворяется и уходит то страшное напряжение, которое она
испытывала с первого дня их знакомства. Потом пришло необыкновенное
ощущение: словно она была тугим бутоном, который бережно опустили в теплую,
специально подготовленную воду, и вдруг его листики развернулись,
выпрямились и превратились в волшебной красоты цветок.
— Если бы ты меня спросил в то утро, я бы согласилась без всяких колебаний.
— Алессандра расстегнула пуговицу его рубашки, сунула руку внутрь и
погладила грудь. Рафаэль застонал. — И сейчас тоже отвечаю тебе: да!
Савентос стоял неподвижно, продолжая обнимать ее.
— Ты действительно хочешь принять меня, любимая? И мою беспокойную семью, и
Испанию?
— Да, — прошептала она, наклоняя голову и прижимаясь губами к его мягкой,
теплой груди. — Да, да, да!
Она заметила, что Рафаэль спросил, хочет ли она принять их всех, а не может
ли. И ее опять захлестнула волна любви. Она почувствовала, как руки Рафаэля
расплетают ее косу, наслаждаясь тяжелыми шелковистыми прядями. Его пальцы
погладили ее шею, и у нее перехватило дыхание: она вдруг поняла значение
слова
желание
. Внезапно смутившись, она сказала Рафаэлю:
— Ты, наверное, не поверишь, но я еще ни разу не целовалась с мужчиной и
ничего о них не знаю...
Он тихо рассмеялся, с удовольствием и глубоким удовлетворением.
— Я догадывался. Ты такая чистая. Сейчас это редко встречается.
Алессандра почувствовала легкий трепет, который погас быстрее, чем огни
фейерверка. С Рафаэлем ей ничто не страшно.
— Но мне нужен хороший учитель...
— Ты получишь его, — ответил он, нежно проводя руками по ее спине и бедрам.
— Но я не хочу, чтобы ты стала моей любовницей. Мне нужно, чтобы ты
пользовалась тем уважением и почтением, которого заслуживаешь за свои чистые
и прекрасные принципы. Мы займемся с тобой любовью, дорогая, и ты отдашь мне
свою невинность только на торжественном и праздничном супружеском ложе.
— Ох, Рафаэль, — вздохнула она, — это звучит как стихи и только заставляет
еще сильнее хотеть тебя. — Алессандра подняла глаза. — Теперь, когда я
встретила тебя, — произнесла она с легкой иронией, — я уже не могу
поручиться за чистоту моих мыслей, как бы тебе этого ни хотелось. — Желание
мучило ее, она чувствовала себя полностью готовой; кровь все быстрее бежала
по ее венам.
— А нам и не придется долго ждать, — сказал Рафаэль, сжимая в ладонях ее
лицо. — Мы можем устроить скромную свадьбу всего через несколько недель. А
то и дней.
Возбуждение ее все росло. Выйти замуж за Рафаэля без промедления, лечь с ним
в постель, любить его...
— Думаю, что утром я поговорю с твоим отцом до того, как он уедет, —
продолжал настаивать Рафаэль.
Господи, как смешно. Будто в прошлом веке... Алессандра иронически
усмехнулась.
— Представляю себе этот разговор! Перемывание косточек в мое отсутствие. Обе
стороны ведут себя корректно и официально. Интересно, ты потребуешь, чтобы
за мной дали приличное приданое?
— Ах так! Ты хочешь разозлить меня? — Савентос стиснул ее плечи.
— Нет, никогда! — Она снова подняла к нему лицо. — Но я всегда вижу смешную
сторону вещей.
— Похоже, тебе потребуется очень строгий учитель, — сказал он, притянул ее к
себе, и на этот раз его поцелуи были исполнены страсти и желания.
Спустя какое-то время, когда за ними через открытое окно следила только
луна, Рафаэль поднял Алессандру на руки и осторожно отнес на кровать. Он
стоял рядом, любуясь ею, потом наклонился, нежно поцеловал в последний раз,
пожелал спокойной ночи и тихонько вышел за дверь.
— Как я понимаю, — сказал Сол за завтраком, медленно снимая кожуру с
персика, — ты полностью даешь себе отчет в том, что делаешь, принимая
предложение Рафаэля финансировать твои выступления.
Алессандра мечтательно крошила на тарелку булочку, не в состоянии проглотить
ни крошки.
— Да, — только и смогла пробормотать она.
— Я полагаю, что вы с Рафаэлем обсудили юридические моменты этого плана, —
продолжал он, тщательно разжевывая персик. — Предлагаю тебе не полагаться на
местных консультантов, а обратиться к нашим лондонским адвокатам.
— Угу, — ответила Алессандра.
Сол отхлебнул кофе. Его стального оттенка глаза задумчиво рассматривали
дочь.
— Должен сказать тебе, что мне очень понравился Савентос и его винодельня.
Тем не менее я считаю своим долгом предупредить тебя о нежелательности
скоропалительных договоров с этим человеком. Необходимо все тщательно
продумать и подготовить.
— Да, — согласилась она.
— Алессандра! — резко сказал он. — Послушай меня! Ты здесь одна в чужой
стране. Ты знаешь этого человека всего несколько недель. Осторожно, моя
дорогая! Осторожно!
Ее глаза скользнули по лицу отца.
— А в чем опасность, папа? Что ты имеешь в виду?
— Самую обычную вещь. Тебя могут обмануть, надуть, эксплуатировать, всячески
использовать... — Он поднял руку, предупреждая протест, который уже готов
был сорваться с губ дочери. — Послушай меня, дорогая. Я вовсе не утверждаю,
что Савентос способен на все эти вещи. Но ставить себя в полную зависимость
от очень богатого, очень могущественного человека чрезвычайно опасно.
— Интересно, что сказала бы об этом мама, — протянула Алессандра и бросила
на отца сердитый взгляд. — Разве она не согласилась на полную зависимость от
тебя?
Сол поджал губы.
— Там была любовь, — просто ответил он, — а не деловое соглашение. — Голос
его звучал совершенно спокойно, но в глазах было предупреждение. — Любовь, —
повторил он наполовину сам себе.
— Папа, — сказала Алессандра, думая, что сейчас вытащит козырь из рукава.
Она мгновение помедлила и бросила карту на стол. — Наверное, я должна была
признаться раньше. Здесь тоже любовь. Рафаэль просит меня выйти за него
замуж.
Рука Сола с ломтиком персика замерла в воздухе, не дойдя до рта. Потом он
медленно прихватил персик губами, пожевал, проглотил и поднял чашку с кофе.
— И ты согласна?
— Да.
Он сделал глоток и аккуратно поставил чашку на блюдце.
— Предложить подобное долгосрочное эмоциональное обязательство другому лицу,
безусловно, самое важное, самое серьезное решение в жизни, — деловито
заметил Сол. — Надеюсь, ты оценила это?
— Насколько я знаю, ты ринулся к маме с таким обязательством со всех ног, —
отрезала Алессандра, решившись наконец предъявить миру то, что так долго
таила в себе. — Ты бросил все, чтобы быть с ней.
Нимало не обескураженный, Сол спокойно улыбнулся.
— Мне в то время было сорок, — напомнил он.
— Да, а ей восемнадцать. И она была так же импульсивна, как я сейчас. Только
на три года моложе.
— Да.
— И ведь вы поженились не сразу.
— Нет.
— Похоже, тебе нечего возразить, папа.
— Пожалуй, нет, — согласился он. — У меня нет серьезных аргументов, на
которые я мог бы опереться. Кроме того, ты совершеннолетняя и можешь делать
все, что пожелаешь.
Она молчала, ожидая продолжения. Сол произнес:
— Я могу говорить только за себя. Ты должна обсудить этот вопрос с мамой.
— К чему эти оговорки? — вскинулась Алессандра.
— Чаще всего родители переживают шок в тот момент, когда узнают,
...Закладка в соц.сетях
