Жанр: Любовные романы
Дитя любви
...чности, вспомнила, что отец пользуется репутацией человека огромного
таланта и справедливости и стоит выше любой критики. Но получалось, что
Рафаэль молча обвиняет его в пренебрежении родительскими обязанностями. Эта
мысль показалась ей забавной.
Глядя на его строгое лицо, Алессандра сознавала, что обязана рассеять его
опасения. Савентос — испанец, а стало быть, принадлежит к числу старомодных
людей, которые не сомневаются в необходимости защищать женщин... Прежде
всего, от мужчин. От нежелательного внимания других мужчин.
— Послушайте, Рафаэль... Не надо беспокоиться обо мне. Я остаюсь одна очень
часто. У нас крепкие замки, да и с соседями легко связаться по телефону.
— Ну...
— А потом, — спокойно добавила она, — это моя забота.
Его губы сжались.
— Верно. Извините.
— Ничего.
Они поговорили еще несколько минут, обсуждая детали ее будущей работы с
Оттавио. Алессандра обнаружила, что почти дала согласие через пару недель
привезти лошадь в Испанию и пожить несколько дней в доме Савентосов.
Рафаэль настоял на том, что проводит ее в дом. Он остановился в холле,
повернулся к лестнице и что-то прорычал по-испански.
Девушка рассмеялась.
— Это еще зачем?
— Пусть меня услышат воры и взломщики. Я пригрозил им страшной карой, если
они осмелятся причинить вам малейшее зло.
— Вот как? Ну, если у них осталась хоть капля здравого смысла, они
немедленно уберутся отсюда!
— Так и задумано. А теперь, Алессандра, я с величайшим сожалением покидаю
вас. — Он официально поклонился, затем взял ее руку и слегка сжал. —
Осмелюсь попросить вас еще об одной услуге. Пожалуйста, полюбите Оттавио.
Хотя бы немного. Вы сделаете это для меня? Я знаю, он не заменит лошади,
которую вы потеряли, но...
Алессандра успокаивающим жестом пожала ему руку.
— Да, конечно, обещаю вам. С радостью. — Внезапно у нее перехватило горло.
Рафаэль заглянул ей в глаза, отпустил руку и не оглядываясь вышел.
— До свидания! — крикнула она вслед.
Подошел Аллегро, изогнулся и стал тереться о ее ноги. Она подняла кота и
прижала к груди.
— Ну вот, — задумчиво сказала Алессандра и почесала ему за ушком. Кот
ответил довольным урчанием. — Вот мы и познакомились с мистером Рафаэлем
Годевалем Савентосом. — Аллегро прикрыл глаза и заурчал громче. — Да, —
согласилась она. — На меня он тоже произвел впечатление.
Алессандра обошла дом и проверила комнаты. Все было в порядке. Приняв ванну,
она скользнула в постель и в тот же миг крепко уснула.
ГЛАВА 4
Через неделю в своей комнате наверху Тэра упаковывала чемодан, собираясь на
четыре дня в Эдинбург. Список с именами студентов университета, которые
подали заявку на прослушивание с Истлендским оркестром, лежал на крышке
комода. Время от времени она поглядывала на этот список, вынимая из ящиков
шелковые лифчики и крошечные трусики.
Тэра уже несколько лет являлась музыкальным директором и главным дирижером
Истлендского оркестра. Подбор новых солистов был частью ее повседневной
работы. Она относилась к этому делу очень ответственно. Ошибка могла вызвать
массу нежелательных последствий. Тэре припомнилась одна такая неприятность с
замечательным молодым кларнетистом. К его музыкальным данным придраться было
невозможно, но что касалось отношений с женщинами... Этого парня можно было
сравнить только с забравшейся в курятник голодной лисой.
Внизу зазвонил телефон. Тэра взглянула на часы. Восемь тридцать. Она
помедлила, покачивая в руке кружевное кремовое боди и посматривая на
параллельный аппарат у кровати. Вместо того чтобы подойти и взять трубку,
Тэра застыла на месте. Она ждала, что сейчас внизу, в холле, раздадутся
легкие шаги Алессандры и ее негромкое
алло
. Тэра никогда не предполагала,
что дочь будет что-то от нее скрывать.
Словно в ответ на ее мысли, хлопнула дверь и Алессандра быстро прошлепала
босыми ногами по мраморному полу.
— Алло?
Пауза.
— О, Рафаэль!
Опять пауза.
Тэра тихо прикрыла дверь спальни и включила радио, как обычно настроенное на
волну, передающую классическую музыку. Звуки оркестра заполнили комнату, и
Тэра с их помощью подавила недостойное желание подслушать разговор.
Тэра продолжала вынимать и складывать вещи, и скоро чемодан наполнился. Ее
мысли опять вернулись к работе, но в душе росла тревога за дочь. Алессандра
никогда еще не давала родителям повода для беспокойства. У нее не развилось
пристрастия к вину, к наркотикам, она не увлекалась мужчинами. Не была
склонна к бунтарству. Ни в каком виде. Тэра иногда даже жалела, что дочь не
доставляет хлопот. Им просто не представилось случая проявить естественную
родительскую тревогу за своего ребенка.
Наибольшие опасения вызывало у них одиночество Алессандры. Вокруг нее всегда
вился рой приятелей, так или иначе связанных с верховой ездой, но всех их
она держала на дистанции. У нее никогда не было близкого друга — парня или
девушки. Тэра, конечно, понимала, откуда у Алессандры возникла склонность к
одиночеству. Скорее всего, девочка унаследовала ее от отца.
В последнее время мать все чаще тревожила мысль, что при своем замкнутом
характере Алессандра никогда не найдет человека, который будет значить для
нее так же много, как Сол для Тэры.
Ксавьер вернулся домой после полуночи, но Тэра еще не ложилась. Она бродила
по кухне, проверяла запас продуктов в холодильнике и писала указания для
миссис Локтон.
Сол вошел бесшумно как кот, кинул ключи от машины на стол и тихонько
выругался.
Тэра обернулась. Муж был в вечернем костюме. Черный и белый цвета
подчеркивали его острые, ястребиные черты. Как всегда при виде Сола в ней
поднялась горячая волна желания.
— Что?
Он раздраженно покачал головой.
— Лучше не спрашивай. Я думал, что поехал дирижировать оркестром, а попал в
цирк.
Сол сел. Его лицо выражало разочарование. Ксавьер всегда стремился к
совершенству и старался все делать без изъяна. Терпимости для него не
существовало. В отличие от Тэры он никогда не соглашался с тем, что живая
музыка, естественная и импульсивная, может быть хороша даже в том случае,
если не отвечает его требованиям и определенным стандартам.
Тэра улыбнулась, подошла к мужу и обняла его за напряженные плечи.
— Я думала, сегодня у тебя солистом был Андраш Ваньи, нынешний волшебник
клавиатуры. — Она наклонилась и нежно укусила мужа за ухо.
— Он играл так, будто все выступление расправлялся с венгерским гуляшом. А
когда после концерта мы пошли обедать, он настоял, чтобы я пригласил трех
его приятелей. Вместе они отведали все, что имелось в меню, и запили всеми
перечисленными там винами.
Тэра усмехнулась, представив себе утонченного эстета Сола, вынужденного
сидеть за ресторанным столиком в компании четырех жующих и пьющих
музыкантов. Ее изящные белые руки скользнули по его плечам и забрались под
лацканы пиджака.
— А за соседним столиком сидели Дейнманы, — добавил Сол. — Но это мне никак
не могло помочь.
Ласковые руки Тэры замедлили движение, а потом остановились совсем.
— Мы не видели их целую вечность... Уж несколько лет точно.
— Можешь представить, как мне хотелось поговорить с ними. А потом я подумал,
что хоть сам Дейнман мил и безвреден, но от моей бывшей жены лучше держаться
подальше.
Тэра промолчала. Они с Солом редко говорили о Джорджиане Дейнман, которая
была замужем за Солом двадцать лет, пока не появилась трепетная юная Тэра и
не взорвала их брак, как торпеда взрывает мирно плывущий корабль.
Тэра помнила, как ее мучило чувство вины за зло, причиненное другой женщине,
но тогда она не могла остановиться. Помнила и холодное неодобрение Сола,
когда она собралась наладить отношения с отвергнутой Джорджианой. Тэра
думала, что ведет себя открыто и щедро, представляла, что прокладывает новый
путь, бросая вызов обычным для любовного треугольника чувствам
подозрительности и ревности. Как и предупреждал Сол, все кончилось очень
плохо. Был настоящий шок, за которым последовала целая цепь ужасных событий,
о которых Тэра предпочитала не вспоминать.
— Ты с ней говорил? — как бы мимоходом спросила Тэра, возобновляя ласки.
— Нет. Зато была масса вежливых поклонов и улыбок. Я думаю, они оба очень
веселились, наблюдая, как я мучаюсь в компании четырех шутов, не вяжущих
лыка. — Тэра не удержалась от смеха. — Прекрати, — мягко предупредил он.
Он не мог успокоиться и в спальне — ходил из угла в угол и хмурился.
— Ну ложись же! — уговаривала его Тэра, отрываясь от изучения списков с
именами претендентов.
Он потянулся и подцепил пальцем кремовое боди, лежавшее поверх аккуратно
упакованных вещей.
— Я раньше не видел этой прелестной вещицы.
— Да, — улыбнулась она.
— И ты берешь ее с собой в Шотландию, предварительно не получив моего
согласия?
Ее веки дрогнули, сердце забилось чаще.
— Никчемная, пустая вещь, если тебя нет внутри, — сухо сказал Сол и легонько
перебросил боди жене. — Надень. — Голос его был настойчив, но мягок.
— На ней двадцать крючков и петелек!
— Отлично. Я помогу тебе их застегнуть, а потом сам расстегну, очень
медленно. — Он отвернулся и что-то замурлыкал себе под нос.
Ее нервы вибрировали, как струны. Тэра выскользнула из постели, сбросила с
плеч ночную рубашку, накинула атлас с кружевами и застегнула первый крючок.
— Помогай!
Ксавьер повернулся. Его глаза, прикрытые тяжелыми веками, с голодным
восторгом оценили ее костюм.
Тэра провела ладонями по бедрам. Она догадывалась, что находится в самом
расцвете женской красоты. В последнее время она немного поправилась, груди
обрели девическую полноту, бедра округлились, кожа стала гладкой и
упругой...
Сол нагнулся и стал застегивать маленькие крючки. Кончиками пальцев он
гладил кожу у основания ее грудей, а губами проводил по шее. Она задрожала.
— Все, — сказал он, закончив с последним крючком и обняв ее тонкую талию.
Тэра подняла руки и обхватила его плечи. Он наклонился и припал к ее губам.
— Дай мне взглянуть на тебя, — пробормотал он, мягко отодвигая ее.
Тэра чувствовала, как бешено колотится ее сердце, подгоняемое желанием. Она
молча возблагодарила Бога и природу за щедрые дары, за то, что они уберегли
ее от дряблости и морщин. Она знала, что очень немногие женщины, имея
пожилых мужей, беспокоятся на этот счет. Но с таким мужчиной, как Сол,
стройным и поджарым, у которого сильное тело и мышцы, мощные словно камень,
— о, с таким мужем она чувствовала постоянную потребность сохранять женскую
привлекательность. Ведь сам Сол, как ни странно, становился все
притягательнее с каждым проходящим годом.
— Повернись, — попросил он.
— Ах ты хладнокровный дьявол, — прошептала она, подчиняясь ему медленно, как
в трансе.
Тэра почувствовала, как его глаза скользят от талии к округлостям ее ягодиц,
выступавших из-под кружевных оборок. У обоих перехватило дыхание. Потом она
ощутила, что руки Сола касаются ее кожи, поглаживая тугие полушария. Пальцы
скользнули в расщелину между бедрами, где все уже было жарким и влажным,
полностью готовым принять его. Даже после двадцати двух лет совместной жизни
его мужская власть над ней все еще оставалась беспредельной...
Позже Сол встал и спустился вниз, чтобы принести им виски. Он пришел с
бокалами в руках и один протянул ей.
— Вот.
— Ммм, — промурлыкала Тэра, чувствуя, как возвращается на землю с тех высот,
куда он ее вознес.
— Итак, что же ты хотела рассказать мне? — спросил он, скользнув под одеяло
рядом с женой.
— Разве я выгляжу обеспокоенной? — Ну есть ли хоть что-нибудь, чего бы он не
заметил?
— Я чувствую твое беспокойство.
— Черт побери! — Она усмехнулась и бросила на него быстрый взгляд.
— Полагаю, что заботы окажутся либо материнского, либо профессионального
свойства. — Он отхлебнул виски. — Скорее первое.
Тэра вздохнула.
— Да...
— Ах так? Стало быть, он все еще звонит ей, этот таинственный испанец?
— Да.
— И это заставляет тебя тревожиться? Но почему? Может, он просто справляется
о здоровье своей лошади. Некоторые люди очень странно относятся к
четвероногим созданиям.
— Наша дочь, например. Не шути с этим.
— Я бы не посмел.
— Ну-ну...
— Вот что, не заговаривай мне зубы, дорогая. Скажи, что кроется за твоим
беспокойством. Обещаю, что буду серьезен. Ты же знаешь.
Ой ли? Тэра молча размышляла. Иногда ей казалось, что она знает Сола не
лучше, чем много лет назад, когда он неожиданно ворвался в ее жизнь и
обрушился на нее со всей ослепляющей мощью его харизмы.
— Я сама толком не пойму, что меня беспокоит. В этом вся проблема. Черт!
Думаю, ничего особенного.
— Тэра! — с упреком произнес он. — Рассказывай.
— Она сейчас очень спокойная, очень сдержанная. — Прозвучало неубедительно.
Что еще? Тэра не знала. Как она может описать то, чего почти не чувствует?
— Но разве обычно она не такая? — мягко возразил Сол.
— Угу. Но за последнюю неделю это стало бросаться в глаза. А самое странное,
что она не упомянула имени Сатира с тех пор, как он умер. Ни разу.
— А может, ее печаль слишком глубока?
— Может. — Тэра нахмурилась и отпила из бокала. — Просто я чувствую, что у
нее появились от нас секреты.
— О-о... — неопределенно отозвался он, очевидно не расположенный продолжать
разговор.
Нет, подумала она, здесь нечто большее. Алессандра явно готовится сделать
что-то неожиданное, из разряда поступков, которые невозможно предвидеть
заранее. Тэра сделала последний глоток виски и поставила пустой стакан на
столик. Подняв глаза, она заметила на лице Сола выражение отстраненной
сосредоточенности. Он размышлял о своем. Ее задело, что он, похоже, уже
забыл о ее глупых тревогах по поводу Алессандры. Скорее всего, муж уже
боролся с неверной интерпретацией симфонии Малера, которой дирижировал в
Риме в конце недели.
Она вытянулась под простынями и решила не продолжать тему.
В другом конце дома без сна лежала Алессандра. Она слышала, как приехал
отец, как родители прошли в спальню. Девушка задремала на полчаса, а потом
услышала шаги отца на лестнице.
Мысль о том, что родители занимались любовью, была ей не в новинку. Она
привыкла к ней с тех пор, как стала подрастать и разбираться в вопросах
секса. Она чувствовала, что становится слишком взрослой и что пора покидать
дом. Студенткой Алессандра редко жила дома, а на каникулах либо
подрабатывала, либо просто путешествовала, как все ее приятели.
Но, вернувшись домой после получения высшего образования, девушка вдруг
отчетливо ощутила некоторую перемену в атмосфере дома, где жила всю жизнь.
Алессандре стало казаться, что она больше не ребенок, — цели, поставленные
перед ней родителями, были достигнуты. Вместе с этим ощущением пришло новое
самосознание. Но если бы она продолжала оставаться дома, родители продолжали
бы видеть в ней ребенка...
Она заложила руки за голову. Наступало время уходить, время двигаться
вперед.
— Ты опять собираешься сегодня работать с Оттавио? — спросила Тэра,
стараясь, чтобы ее голос звучал небрежно. Перед ними на столе стояли фрукты,
тосты и кофе. Завтракали они вдвоем. Сол в шесть утра отправился на машине в
Манчестер репетировать с Галльским оркестром, которым его пригласили
дирижировать в этот вечер.
— Да, — ровно ответила Алессандра. — Ты же знаешь. В условиях соглашения
оговорено, чтобы я работала с лошадью каждый день.
— И как долго это будет продолжаться? — отважилась спросить Тэра.
— Еще два дня.
— А потом?
— А потом я повезу его в Испанию.
Тэра выронила тост. Он упал маслом на ее светлые брюки.
— Черт!
— Извини, что не сказала раньше. Я сама не знала точно, когда это
произойдет.
— Ну, ладно. — Тэра улыбнулась. — Мы вовсе не собираемся требовать от тебя
отчет.
Алессандра пристально поглядела на мать.
— Отец — да, но ты, мне кажется, не отказалась бы!
— Нет, — быстро ответила Тэра, возвращая дочери не менее твердый взгляд.
Алессандра с каждым днем все больше походит на отца, мелькнуло у нее в
голове. Но с ним Тэра все же справлялась. Пока.
— В самом деле? — легко отозвалась Алессандра, принимаясь за свой тост с
маслом.
— Да. Полагаю, что, если бы я равнодушно относилась к твоим уходам и
приходам, ты первая бы обиделась на меня. Или мне не следует знать об этом?
Алессандра улыбнулась.
— Ты права. Я нашла бы, на что поворчать. Настоящий гвоздь в стуле, правда?
— Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Атмосфера несколько
разрядилась.
— Так когда ты уезжаешь в Испанию? — осторожно спросила Тэра, соскребая с
брюк масло и варенье.
— Послезавтра.
Тэра так и подскочила.
— Что? Как?
— Шоссе и морем.
— Ты сама погонишь огромную коневозку к парому и куда-то еще? С лошадью?
— Я поеду через Францию до границы с Испанией. Рафаэль живет на северо-
востоке страны. Не так уж далеко.
Тэра почувствовала себя оскорбленной скупыми и неохотными ответами дочери.
Вести машину через всю Францию! Договорилась о перевозке лошади в Испанию!
Назвала его Рафаэлем!
— Но ты не можешь одна вести такую тяжелую машину через Францию! Это опасно!
Вспомни про студентов, которых убили...
— Я не собираюсь править одна. Конюх проводит меня до Саутгемптона, а в
Гавре встретит Рафаэль.
— Рафаэль, — повторила Тэра, полная материнской тревоги.
— Да. Рафаэль Савентос, владелец Оттавио. Так его зовут.
— О... — Тэра тревожно потерла щеку.
— Что-нибудь не так? — холодно осведомилась Алессандра. В ее голосе звучали
хотя слабые, но явно вызывающие нотки.
— Нет. — Тэра с мольбой поглядела на дочь. — Это имя звучит так по-иностранному... — Она запнулась.
— И это я слышу от женщины, которая мотается вокруг земного шара по
нескольку раз в год. Да ты больший космополит, чем перелетная птица!
Она права, мысленно сказала себе Тэра. Меня действительно носит по миру как
перекати-поле, и все же в имени Рафаэля Савентоса есть что-то страшное.
Особенно когда речь идет о моей дочери. Тэра смотрела на Алессандру,
стараясь поглубже спрятать бушующие внутри материнские чувства. Она
представила, как через два дня Алессандра покинет дом и отправится в долгий
путь. И никого — ни ее, ни Сола — не будет дома, чтобы проводить девочку.
— Интересно, что бы сказал папа, — задумчиво произнесла Алессандра, глядя на
мать с легкой насмешкой, — если бы был здесь и слышал наш разговор.
Тэра подумала о том же.
— Хочешь, скажу? — весело предложила Алессандра. — Он бы кинул на нас один
из своих загадочных взглядов, а затем изрек:
Ну что ж, в Испанию так в
Испанию
. А после вернулся бы к размышлениям о таких важных вещах, как
симфонии Сибелиуса и оперы Бриттена!
Тэра не смогла удержаться от улыбки. Алессандра права. Увы, именно поэтому,
признавала Тэра без всякой обиды, она, Тэра Силк, просто хороший дирижер,
тогда как ее муж, Сол Ксавьер, — всемирно почитаемым маэстро.
Ближе к вечеру паром отошел от пристани Саутгемптона. Ему предстояло плыть
всю ночь и причалить в Гавре на рассвете. Внизу на пропахшей дизельным
топливом грузовой палубе Алессандра внимательно проверила все, что касалось
удобства и безопасности Оттавио, стоявшего в великолепной коневозке, и
только потом поднялась по узким железным ступеням на пассажирскую палубу.
Она подошла к поручням полюбоваться на пенные гребешки волн, бежавших от
лопастей винтов вдаль. Над ее головой на фоне темнеющего неба четко
выделялась стая морских птиц, следовавших за паромом, ныряя и кружась в
извечной погоне за добычей.
Она распустила волосы и позволила ветру трепать их. Неожиданно ее охватили
болезненный озноб и сильное возбуждение. Она едет в Испанию. Сама.
Посмотреть на виноградники Рафаэля Савентоса. И на него самого!
Ночью штормило, и сквозь сон Алессандра чувствовала, как сильно качает паром
на волнах. Раньше она всегда пользовалась самолетом и качка была для нее
непривычной. В желудке появились неприятные ощущения. Алессандра приказала
ему вести себя прилично, но желудок игнорировал приказ. Уже через час она с
несчастным видом потащилась в туалет, где рассталась с обедом. Все внутри
болело. Она опять заползла на койку. Паром продолжал взлетать и опускаться,
и время от времени ей приходилось повторять вояжи в туалет.
Утром бледная, измученная и дрожащая Алессандра спустилась вниз навестить
Оттавио. Он посмотрел на нее с немым укором и полностью отказался от
завтрака.
— О, дорогой, и ты тоже! Бедный мальчик, — прошептала она коню, поглаживая
ему нос и почесывая за ушами. Ей хотелось ободрить Оттавио...
Паром немного опоздал, и таможенные процедуры заняли больше времени, чем
обычно. Сидя за рулем коневозки, Алессандра поглядывала в окно. Здесь ничто
не напоминало Англию, и Алессандра слегка волновалась. Конечно, она уже
давно водила машину, но никогда раньше не путешествовала одна по стране, где
не говорят по-английски. К тому же она не имела никакого опыта вождения
тяжелого грузовика по правой — такой непривычной для нее — стороне дороги.
Спокойно, спокойно, повторяла она себе, прислушиваясь к шуму транспорта
около пристани.
Рафаэль сказал, что встретит ее у станции техобслуживания, сразу за портовой
зоной.
Алессандра смотрела в оба, руки вцепились в большое рулевое колесо
коневозки. Позади нее, в глубине фургона, нервно переступал с ноги на ногу
Оттавио. Внезапно она ощутила пугающую тяжесть ответственности.
А что, если Рафаэля задержали дела? Или с ним произошел несчастный случай на
дороге? А вдруг Оттавио потребуется срочная ветеринарная помощь? А может, ее
плохое самочувствие не имеет ничего общего с морской болезнью и приступы
начнутся снова?
Прекрати панику! — сердито одернула себя Алессандра. Она глубоко вдохнула и
тут же застонала: ее травмированный качкой желудок протестовал против резких
движений.
Вскоре она с облегчением увидела станцию обслуживания, о которой упоминал
Рафаэль. Алессандра подрулила ко входу и поставила коневозку у самого края
обширной стоянки. Выйдя из кабины, она оглядела стоянку с припаркованными
монстрами и медленно направилась к станции, отыскивая вход в кафе и другие
помещения для путешественников.
Она думала, что Рафаэль ждет ее на видном месте. Он клятвенно обещал ей это.
Когда она миновала автоматические раздвижные двери и не увидела его, сердце
отчаянно забилось. Девушка обвела взглядом переполненное помещение, стараясь
не поддаваться панике.
И тут она увидела низенького человечка с решительным лицом, стоявшего сбоку
от сверкавшего огнями и оглушительно шумевшего игрового автомата. Коротышка,
одетый в помятый серый костюм, прижимал к груди плакат, на котором большими
буквами было выведено:
Мисс Алессандра Ксавьер
.
Она подошла к нему и, указав на плакат, просто сказала:
— Это я.
Он поглядел на нее и коротко кивнул.
— Сеньорита Ксавьер? Вы это она?
— Да. А вы кто?
— Сеньор Савентос послать за вами, — ответил он. — Меня зовут Фердинанд.
— Понятно! — ответила она, почувствовав досадное разочарование.
— Сеньор Савентос иметь неприятность, — продолжил Фердинанд, нахмурившись. —
Потому он не приехать за вами.
Алессандра сама почувствовала, как напряглось ее лицо.
— Неприятность с его мать и сестра. Когда в доме женщины, всегда
неприятность, — печально сообщил он.
Этого человека взяли на работу отнюдь не за сдержанность, решила Алессандра.
Рафаэль действительно упоминал, что кроме Эмилио в семейном особняке до сих
пор живут его мать и сестра, но он ничего не говорил о проблемах. Внезапно
ей в голову пришла противная мысль, что под неприятностью Фердинанд имеет в
виду ее приезд.
— Пожалуйста, ехать сейчас, — настойчиво сказал он и быстро пошел к выходу,
жестом пригласив ее следовать за собой. — До Испания ехать один день и ночь.
Алессандра почти бежала за ним. Коротышка, очевидно, заметил коневозку
Савентосов и направился прямо к ней. Остановившись у водительской дверцы, он
протянул руку и быстро проговорил что-то по-испански.
— О да, — ответила девушка, неожиданно для себя поняв, что он хочет, и
протянула ему ключи.
Фердинанд запрыгнул на водительское сиденье и включил зажигание, разогревая
мотор. Колеса медленно повернулись. Господи, он собирается уехать без меня,
подумала Алессандра, обегая вокруг машины. Она буквально рухнула на сиденье,
но ее компаньон по путешествию словно ничего не заметил.
Алессандра хранила ледя
...Закладка в соц.сетях
