Жанр: Любовные романы
Пятая авеню, дом один
..., что она замужем за Джеймсом Гучем.
— Умно, — похвалил Билли. Остановилось такси, и Личфилд галантно
открыл дверцу.
Аннализа села на заднее сиденье.
— Я привыкла выполнять домашнее задание, — пошутила она.
Как и ожидалось, должность референта Окленда оказалась легче некуда. Три
раза в неделю — в понедельник, среду и пятницу — Лола приходила в квартиру
Филиппа к полудню. Сидя за крошечным столом в просторной, залитой солнечным
светом гостиной, она старательно притворялась занятой — по крайней мере
первые несколько дней. Филипп работал в кабинете, не закрывая дверь, и часто
выглядывал, прося Лолу найти, например, точный адрес ресторана,
существовавшего на Пятой авеню в семидесятые годы. Лола не понимала, зачем
это Окленду — в конце концов, он пишет сценарий, так почему бы не выдумать и
ресторан, как персонажей?
Когда она спросила об этом, Филипп присел на подлокотник кожаного кресла у
камина и прочел ей лекцию о важности аутентичности в литературе. Сначала
Лола была заинтригована, затем заскучала, а в конце очарована — не словами
Окленда, но тем, что он разговаривает с ней как с равной. Так повторялось
неоднократно, но всякий раз Окленд вскакивал с места и бежал в кабинет,
словно чтото вспомнив, и оттуда раздавался стук клавиш. Тогда Лола убирала
мешающие пряди волос за уши и, сосредоточенно хмурясь, искала в Google
нужный адрес. Но ее хватало ненадолго, и через пару минут она уже читала
Perez Hilton, проверяла свой контакт на Facebook и тайком смотрела новые
серии
Холмов
или видеоклипы на YouTube. В обычном офисе за подобные
шалости ей бы не поздоровилось — подругу Лолы по колледжу недавно уволили с
должности помощника юриста как раз за использование Интернета в личных
целях, — но Филипп не возражал, видимо, считая это частью работы своего
референта.
На второй день Лола нашла в YouTube клип, где девушка в шикарном свадебном
платье с открытыми плечами лупит зонтиком мужчину на обочине шоссе. На
заднем плане стоял белый лимузин — видимо, машина сломалась и невеста
вымещала злость на водителе.
— Филипп! — позвала Лола, заглядывая в его кабинет.
Окленд, сгорбившись, чтото печатал. Длинные темные волосы почти полностью
закрывали лицо.
— А? — отозвался он, отрываясь от работы и откидывая волосы назад.
— Кажется, я нашла для вас полезную информацию.
— Адрес
Грушевого дерева
?
— Коечто получше. — И Лола показала ему видеоклип.
— Ух ты! — удивился Филипп. — Это что, на самом деле
происходит?
— Ну конечно. — Они послушали, как невеста осыпает водителя
отборной бранью. — Вот это, я понимаю, аутентичность, — сказала
Лола, садясь на свой маленький стул.
— А еще такие есть? — спросил Филипп.
— Да сотни, — уверенно ответила Лола.
— Хорошая работа, — с уважением сказал Филипп.
Лола решила, что, несмотря на стремление к аутентичности, Окленд плохо
знаком с реальной жизнью. Между тем ее собственная жизнь в НьюЙорке текла
совсем не так, как Лола ожидала.
Вечером в субботу она ходила в клуб с двумя девушками, с которыми
познакомилась в очереди на собеседование. Хотя Лола и считала их заурядными,
других знакомых в НьюЙорке у нее не было. Развлекаться в квартале Митпэкинг
оказалось интересно, но унизительно. В два клуба их не пустили, но они нашли
третий и встали в очередь. Сорок пять минут они стояли за натянутой
полицейской лентой, наблюдая, как подъезжавшие на внедорожниках и лимузинах
звезды беспрепятственно проходят в клуб. Девушкам оставалось лишь завистливо
вздыхать, мечтая о членстве в этом эксклюзивном клубе, но зато они увидели
аж шестерых знаменитостей. Очередь сразу зажужжала разговорами, словно
гремучая змея затрясла хвостом, и все полезли за сотовыми в надежде на
удачный кадр. Войдя в клуб, девушки снова ощутили разницу между собой
(никем) и звездами (всем). Знаменитости сидели в огороженной веревочным
барьером эксклюзивной зоне со шкафообразными охранниками по периметру, и на
столиках стояли бесчисленные бутылки с водкой и шампанским, а безымянные
пока ничто
вынужденно толпились у бара, терпя толчки от отрывавшихся на
танцполе. Бармена приходилось ждать по полчаса, полученные бокалы все
держали бережно и пригубливали нечасто, не зная, когда получат следующий
дринк.
Так жить нельзя, решила Лола и начала активнее искать способ пробиться в
элиту ньюйоркского общества.
Вторую рабочую среду она пролежала на диване в гостиной, читая таблоиды.
Филипп ушел в библиотеку, приказав ей вычитать сценарий на предмет опечаток.
— У вас что, проверка орфографии не работает? — удивилась Лола,
когда босс протянул ей сценарий.
— Я ей не доверяю, — объяснил Окленд.
Лола послушно занялась сценарием, но вспомнила, что сегодня выходят свежие
таблоиды, и пошла в киоск на Юниверсити. Она обожала гулять по Пятой авеню.
Проходя мимо швейцаров, она небрежно кивала им, словно уже жила в доме.
Таблоиды оказались неинтересными — никто из знаменитостей не попал в
реабилитационную клинику, не прибавил и не потерял несколько фунтов и ни у
кого не увел мужа. Лола с раздражением отбросила наскучившие журналы,
огляделась и вдруг сообразила, что Филиппа нет дома и можно разнюхать
обстановку.
Она подошла к стене с книжными стеллажами. Три полки занимали экземпляры
Летнего утра
на разных языках, еще одна была заставлена классикой в
красивых переплетах. Филипп коллекционировал первые издания, в частности, за
Великого Гэтсби
он заплатил пять тысяч долларов (узнав об этом, Лола
решила, что Окленд с приветом). На нижней полке лежали подшивки старых газет
и журналов. Лола взяла The New York Review of Book за февраль 1992 года,
полистала и нашла отзыв о романе Филиппа
Темная звезда
. Скучища, подумала
она, кидая журнал назад. Внизу стопки она высмотрела старый Vogue. Вытянув
его, Лола взглянула на обложку: сентябрь 1989 года. Внимание привлек
заголовок
Молодые таланты
.
Зачем Филиппу хранить такое старье?
—
удивилась Лола и открыла журнал.
Ответ нашелся на развороте, в десятистраничном фоторепортаже: молодой Филипп
и совсем юная Шиффер Даймонд позируют на фоне Эйфелевой башни, кормят друг
друга круассанами в уличном кафе и гуляют по парижским улицам в смокинге и
вечернем платье. Материал назывался
Весна любви: обладательница Оскара
актриса Шиффер Даймонд и лауреат Пулитцеровской премии писатель Филипп
Окленд представляют новые парижские коллекции
.
Лола унесла журнал на диван и рассмотрела фотографии повнимательнее. Она
понятия не имела, что у Филиппа и Шиффер раньше был роман, и сейчас в ней
проснулась ревность. За прошедшую неделю она несколько раз ощущала
мимолетное влечение к Филиппу, но каждый раз ее останавливал возраст босса —
всетаки двадцать лет разницы. Окленд выглядел молодо и поддерживал форму,
ежедневно занимаясь в спортзале, да и браки пожилых знаменитостей с молодыми
девушками перестали быть редкостью — взять хотя бы жену Билли Джоэла, но
Лола все равно опасалась неприятного сюрприза. А вдруг у него старческие
пигментные пятна или, чего доброго, импотенция?
Но сейчас, глядя на фото в Vogue, Лола поняла, что не на шутку увлечена
Оклендом, и стала придумывать, как его соблазнить.
В пять часов вечера Филипп вышел из библиотеки и направился домой. Он не
сомневался, что Лола уже ушла. Сегодня он снова героически удержался и не
переспал с соблазнительной референткой. Лола вроде бы тоже строила ему
глазки изпод пряди волос, которую имела обыкновение вытягивать и накручивать
на палец, но ведь она еще совсем зеленая, хотя и разбирается в Интернете и
знаменитостях. В ее жизни пока не случилось ничего значительного, и, честно
говоря, Филипп считал молодую референтку несколько инфантильной.
Поднимаясь на лифте на свой этаж, он неожиданно для себя резко нажал на
кнопку девятого этажа. Шесть дверей, квартира Шиффер самая дальняя. Он
прошел по коридору, вспомнив, сколько времени провел здесь и днем, и ночью,
позвонил в дверь и подергал ручку. Тишина. Опять ее гдето носит. Она
попрежнему не бывает дома.
Он поднялся к себе и, поворачивая ключ в замке, вздрогнул при звуке голоса
Лолы:
— Филипп!
В холле стоял маленький розовый чемодан лакированной кожи. Лола, сидевшая на
диване в гостиной спиной ко входу, обернулась и посмотрела на него через
плечо.
— Вы еще здесь, — констатировал Филипп. Он удивился, но не
почувствовал раздражения. Скорее наоборот.
— Случилось ужасное, — произнесла Лола. — Надеюсь, вы не
рассердитесь?
— Что? — испугался Филипп, сразу подумав о сценарии. Может, снова
звонила начальница киностудии?
— У меня дома отключили горячую воду.
— О! — только и смог сказать Филипп. Догадавшись о предназначении
розового чемодана, он уточнил: — Вы хотите принять душ?
— Не только. Мне сообщили, что рабочие будут всю ночь менять трубы. Я
чуть не оглохла от грохота.
— Ну, они скоро закончат — после шести, я думаю.
Лола покачала головой:
— Мой дом не как ваш. Там квартиры сдаются, поэтому владельцы могут
делать все, что хотят. И когда хотят, — подчеркнула она.
— Так что вы намерены делать? — спросил Филипп. Неужели она решила
у него переночевать?
Даже не знаю, плохая или хорошая это идея
.
— Если вы не против, я посплю у вас на диване? Только одну ночь, завтра трубы обещали починить.
Филипп колебался, соображая, не выдумала ли она эти трубы. Если ремонт всего
лишь предлог, надо быть дураком, чтобы выгнать такую красавицу.
— Не против, — ответил он.
— Вот и чудненько, — обрадовалась Лола, спрыгивая с дивана и
хватая сумку. — Вы меня даже не заметите. Я буду сидеть на диване и
смотреть телевизор. А вы работайте, если хотите, или занимайтесь, чем вам
нравится...
— Не притворяйтесь маленькой сироткой, — усмехнулся Филипп. —
Я свожу вас на ужин.
Пока она была в душе, он прошел в кабинет и просмотрел полученные сообщения.
На некоторые нужно было ответить, но его отвлекали шум льющейся воды и
фантазии об обнаженном девичьем теле. Он листал Variety, когда вошла Лола,
все еще вытиравшая волосы полотенцем, но уже одетая в короткое платье без
рукавов.
Филипп закрыл ноутбук.
— Свожука я вас в
Никербокер
. Это здесь за углом, один из моих
любимых ресторанов. Не самый модный, но еда хорошая.
Чуть позже, сидя за столиком на двоих, Лола читала длинное меню, а Филипп
выбирал вино.
— Обычно я беру устриц и стейк, — заметил он. — Вы любите
устриц?
— Обожаю, — улыбнулась Лола, откладывая меню и восторженно
уставившись на босса. — Вы когданибудь пробовали водку с устрицами?
Берете устрицу, кладете в бокал, заливаете водкой и добавляете соус для
коктейлей. В Майами мы только это и пили.
Ни разу не пробовав устричноводочных коктейлей, Филипп не знал, как
реагировать. Судя по всему, редкостная гадость, но для двадцатилетних — верх
крутизны.
— А что потом? — спросил он наугад и нечаянно попал в точку.
— Ну, мы напились, — начала Лола, поставив локти на стол. — И
одна девушка — не моя подруга, но из нашей тусовки — спьяну устроила
стриптиз, а рядом оказалась съемочная группа
Девушек без тормозов
. А потом
клип увидел ее папаша. И взбеленился. Правда, гадость, когда старики смотрят
Девушек без тормозов
?
— Может, он прослышал, чем занималась его дочь, и решил убедиться?
Лола нахмурилась:
— Ни одна нормальная девушка не признается отцу, что выделывалась
голышом для Интернета. Хотя некоторые специально так поступают, чтобы
вызвать интерес у парней. Им кажется, так они выглядят сексуальнее.
— А вы как считаете? — поинтересовался Филипп.
— Глупости. Ну, переспит с тобой парень, а потом что?
Филипп невольно подумал, со сколькими же парнями переспала Лола.
— А ты когданибудь это делала?
— Для
Девушек без тормозов
? Конечно, нет. Я, может, и разделась бы
для Playboy или Vanity Fair, потому что это эксклюзивные издания с
фотоцензурой...
Филипп, улыбаясь, отпил вина. Она явно хочет с ним переспать, иначе зачем
заводить разговор о сексе и раздевании? Лола положительно сводит его с ума.
Ангел на правом плече настойчиво напоминал Окленду, что он не должен
превращать деловые отношения в личные, а дьявол на левом подзуживал:
А
почему нет? Для нее это явно не первый раз. Может, даже опыт имеется
. В
качестве компромисса Окленд до неприличия затянул ужин, заказав еще бутылку
вина, десерт и напитки. Когда неизбежный момент наступил и пришло время
возвращаться домой, Лола встала и с третьей попытки подхватила свою сумку из
змеиной кожи. Она нетвердо держалась на ногах, и Филиппу ничего не
оставалось, как обнять ее за плечи. На улице она, хихикая, обняла его за
талию и прижалась всем телом. Окленд сразу почувствовал, как напрягся его
член.
— Все было очень мило, — сказала Лола и, став серьезной,
прибавила: — Я и не знала, что в кинобизнесе трудно работать.
В ресторане, разгоряченный фривольным разговором и выпитым вином, Окленд
поведал восхищенно внимавшей референтке о своих проблемах с киностудией.
— Ну, дело того стоит, — заявил Филипп и небрежно погладил нежную
шею Лолы. — Тебе пора ложиться спать. Я не хочу, чтобы завтра мой
референт мучился похмельем.
— Уу, я завтра буду никакая, — хихикнула Лола.
В квартире она вновь с большой помпой удалилась в ванную переодеваться, а
Филипп бросил на диван подушку и расстелил одеяло. Они оба прекрасно
понимали, что Лола здесь спать не будет, но Филиппу хотелось соблюсти
приличия. Она вышла из ванной босиком, в короткой ночной рубашечке с
шелковой лентой вокруг горловины, расстегнутой как раз настолько, чтобы
приоткрыть грудь. Филипп вздохнул. Собрав всю волю, он поцеловал Лолу в лоб
и пошел в свою комнату.
— Спокойной ночи, — бросил он и, поборов искушение, закрыл за
собой дверь.
Он разделся, оставшись в одних боксерах, и лег в постель, не выключая свет.
Открыв роман
Будденброки
, он почувствовал, что не может сосредоточиться,
пока в гостиной сидит юная красавица в прозрачной ночнушке. Сведя брови, он
пытался вчитаться, напоминая себе, что мисс Фэбрикан всего двадцать два
года. Ну, переспит он с ней, а дальше что? Она не сможет на него работать,
если их будут связывать интимные отношения. Или сможет? В крайнем случае он
ее уволит и наймет другую помощницу. В конце концов, найти толкового
референта легче, чем юную красавицу, мечтающую заняться с ним сексом.
Ну и как теперь быть? Подняться и идти к ней? На секунду у него мелькнула
тревожная мысль: что, если он ошибся? Что, если Лола вовсе не хотела
затащить его в постель и история с заменой труб в ее доме правда? Что, если
она сейчас оттолкнет его? Вот тогда работать с ней он точно не сможет,
придется увольнять. Прошла минута или две, и, к его облегчению, раздался
стук в дверь.
— Филипп!
— Входи, — сказал он.
Дверь открылась, и Филипп поспешно сдернул очки для чтения. Притворяясь, что
не хотела беспокоить босса, Лола прижалась к дверному косяку, сцепив руки
пониже живота, как маленькая девочка.
— Можно мне стакан воды?
— Конечно, — ответил он.
— А можете мне налить? Я не знаю, где у вас стаканы.
— Пошли. — Филипп встал с кровати и, как был, в трусах, пошел к
двери.
Лола уставилась на его рельефную грудь и подтянутый живот, покрытые густыми
темными волосами, создававшими своеобразный узор.
— Я не хотела вас беспокоить...
— Никакого беспокойства, — заверил он, направляясь в кухню. Лола
шла за ним по пятам. Филипп взял стакан и наполнил его изпод крана.
Обернувшись, он чуть не наткнулся на свою референтку, стоявшую почти
вплотную. Он протянул ей бокал, но вдруг передумал и обнял ее за
плечи. — Лола, давай перестанем притворяться.
— Что вы имеете в виду? — лукаво спросила она, положив ладонь на
густую поросль на груди Филиппа.
— Ты хочешь меня? — прошептал он. — Потому что я тебя хочу.
— Конечно. — И Лола прижалась к нему, впившись в его губы долгим
поцелуем. Сквозь тонкую ткань ночной рубашки он чувствовал ее твердые полные
груди и даже напрягшиеся соски. Руки Филиппа проникли под ночную рубашку,
скользнули по круглым бедрам и поднялись вверх к груди; ловкие пальцы
принялись играть с упругими сосками. Лола застонала и выгнулась назад, и
Филипп стянул с нее кружевную рубашку.
Боже, как она красива!
— восхищенно
подумал он, посадив Лолу на кухонный стол. Раздвинув ей ноги, он продолжал
целовать ее в губы и медленно вести ладонь к лобку. Проникнув под трусики,
тоже шелковые и кружевные, он с удивлением прислушался к ощущениям,
остановился и отступил на шаг.
— Нет волос? — уточнил он.
— Конечно, нет, — гордо заявила Лола, вместе с подругами раз в
месяц ходившая на восковую эпиляцию.
— Но зачем? — спросил Филипп, трогая нежнейшую кожу.
— Это заводит мужчин, — ответила Лола. — Так сексуальнее.
Только не говори, что впервые видишь, — засмеялась она.
— Мне нравится, — сказал Филипп, глядя на безволосый лобок,
напоминавший ему мягких голых кошексфинксов. Он подхватил Лолу на руки и
отнес на диван. — Какая ты красивая! — шептал он.
Положив девушку на край дивана, он раздвинул ей ноги и начал лизать
красноватую кожу.
— Перестань, — вдруг велела она.
— Почему?
— Я этого не люблю.
— Потому что никто не делал тебе этого правильно, — сказал Филипп.
Поцелуи внизу
продолжались целую вечность, и наконец Лола сдалась — ноги
задрожали и девушка испытала бурный оргазм, после чего разрыдалась.
Филипп поцеловал ее долгим глубоким поцелуем, и она ощутила собственный вкус
на губах и языке. Разум подсказывал, это должно вызывать отвращение, но все
оказалось вовсе не так уж плохо, словно чистое, чуть влажное белье из сушки.
Она запустила пальцы в волосы Филиппа, показавшиеся мягче и тоньше ее
собственных, и пристально посмотрела ему в глаза. Когда же он скажет, что
любит ее?
— Ну как, понравилось? — шепнул он.
— Да, — выдохнула Лола.
Окленд встал и пошел на кухню.
— И все? — спросила она со смехом, вытирая мокрые щеки. — А
разве ты не хочешь...
Филипп вернулся с двумя стопками водки.
— Подкрепимся, — предложил он, вручая ей крошечный
бокальчик. — Устриц нет, но сойдет. — Он за руку повел Лолу в
спальню, где наконец снял трусышорты. Пенис у него был толстый, с выпуклой
веной снизу, яйца заметно раскачивались в покрытой редкими волосками розовой
мошонке. Лола легла на спину, Филипп завел к груди ее согнутые ноги и, встав
на колени, резко вошел в нее. Лола приготовилась к некоторой боли, но, к
удивлению, испытала лишь волну удовольствия. — Лола, Лола, Лола, —
повторял он ее имя, словно в бреду. Вскоре его тело напряглось, спина
выгнулась дугой, и он без сил рухнул на партнершу. Лола обвила его руками и
тихонько целовала в шею.
В середине ночи Филипп разбудил ее, и они снова занялись любовью. Утром Лола
проснулась, ощутив на себе чейто пристальный взгляд.
— Ну что, Лола, — сказал Филипп, — как же с тобой быть?
— Со мной?
— С тобой и со мной.
Лоле эти слова не понравились.
— Филипп, — застенчиво выдохнула она и игриво провела кончиком
ногтя по пенису. В следующую секунду Филипп оказался сверху. Лола раздвинула
ноги, а когда он кончил и лежал на ней, обессилев, прошептала: — Мне
кажется, я тебя люблю.
Он резко поднял голову и удивленно посмотрел на нее. Затем улыбнулся и
поцеловал ее в прелестный носик.
— Любовь — серьезное слово, Лола. — Потянувшись, Окленд встал: —
Пойду куплю чегонибудь на завтрак. Хочешь бубликов? Ты какие любишь?
— А какие лучшие?
Он засмеялся и снисходительно покачал головой:
— Лучших не существует. Есть любимые.
— А ты какие любишь?
— С кунжутом.
— Тогда я тоже буду с кунжутом.
Филипп натянул джинсы и, глядя на обнаженную красавицу, раскинувшуюся на
постели, улыбнулся. Хороший всетаки город НьюЙорк, полный неожиданностей.
Здесь жизнь человека может сказочно улучшиться буквально за одну ночь.
Пока он ходил за бубликами, Инид Мерль, обеспокоенная подозрительными
ночными звуками в квартире племянника, решила его проведать. Она прошла
через маленькую дверку в перегородке, разделявшей их террасы, и постучала в
балконную дверь. Ее худшие опасения оправдались, когда на стук вышла молодая
леди в футболке Филиппа на голое тело, открыла дверь и с любопытством
уставилась на Инид:
— Вы к кому?
Инид прошла мимо девицы в гостиную.
— Филипп дома?
— Не уверена, — ответила девушка. — А вы кто?
— Самито вы кто? — поинтересовалась Инид.
— Я его девушка, — гордо заявила незнакомка.
— Вот как? — удивилась Инид, чуть руками не всплеснув от темпа
современной жизни. — А я его тетя.
— Оо! — опешила девица. — Я не знала, что у Филиппа есть
тетя.
— А я не знала, что у Филиппа есть девушка, — хмыкнула
Инид. — Кстати, где он?
Девица попыталась воинственно сложить руки на груди, но спохватилась, что на
ней маловато надето.
— Вышел за бубликами.
— Будьте любезны передать ему, что заходила тетя.
— Конечно, — пообещала Лола. Выйдя на террасу, она смотрела, как
пожилая леди удалилась к себе через проем в перегородке.
Вернувшись в комнату, Лола опустилась на диван. Значит, у Филиппа есть
родственница, проживающая буквально за стеной? Этого она не ожидала.
Отчегото Лоле казалось, что звезды вроде Филиппа Окленда не имеют родни. Она
машинально листала журнал, не в силах забыть надменное выражение лица Инид,
но вскоре убедила себя, что беспокоиться не о чем. Тетка совсем старая. Что
она может сделать?
Глава 7
— Джеймс, что с тобой творится? — спросила Минди Гуч на следующее
утро.
— Мне кажется, я не создан для славы, — признался Джеймс. —
Не могу решить, что надеть.
Минди перевернулась на другой бок и посмотрела на часы. Начало седьмого.
Ну
что за негодяй!
— подумала она.
— Нельзя ли потише? — попросила она. — Я устаю на работе.
— Это не моя вина.
— Неужели нужно так громко щелкать вешалками? Выбирай костюм беззвучно!
— Могла бы встать и помочь мужу!
— Ты взрослый человек, Джеймс, и должен сам решить, что надеть.
— Прекрасно. Пойду как обычно — в джинсах и футболке.
— Надень костюм, — приказала Минди.
— Я его четвертый месяц не вижу. В химчистке его, наверное, уже
потеряли. — В голосе мужа появились обвиняющие интонации.
— Что ты устраиваешь, Джеймс? Тебя всего лишь сфотографируют.
— Для рекламной кампании нового романа!
— Да кто же назначает съемку в такую рань?
— Я тебе говорил — приглашен знаменитый модный фотограф. Он свободен
только с девяти до одиннадцати.
— Господи Иисусе, да я сама могу тебя сфотографировать на сотовый
телефон! И прекрати шуметь, я сказала! — потребовала Минди. — Если
я не высплюсь, с ума сойду!
Да ты уже сошла
, — со злостью подумал Джеймс, сгребая в охапку вещи
из шкафа и в гневе уходя в коридор. Сегодня торжественный день. День
триумфа. Почему Минди только о себе думает?
Войдя в кабинет, он бросил одежду на стул, прямо как беспорядочная груда в
тележке бездомного. Консультант Редмона по рекламе с
...Закладка в соц.сетях
